Полная версия
Когда проснётся тьма 1
Она коротко улыбнулась и вернулась к Тейрану.
Денар подошёл, потирая плечо.
— Ты вообще откуда взялась? Мы тебя не слышали.
— Спала неподалёку. — Я поморщилась, промывая рану. — Потом вы решили обеспечить всему лесу ночное развлечение.
— Я говорила, что поляна открытая, — влезла Вэлина.
— Ты сказала, что устала и не полезешь на дерево с рюкзаком, — парировал Денар.
— Костёр должен был отпугнуть зверей, — добавил Тейран.
Я кивнула на мёртвого вожака. — Похоже, его никто не предупредил.
Денар хохотнул. Напряжение, висевшее в воздухе, наконец лопнуло.
Я закончила перевязку, чувствуя, как наваливается усталость. — Здесь оставаться не стоит. Кровь, трупы... поднимайтесь выше, найдите плотные кроны. Тейрану помогите верёвкой.
— А ты? — спросила Вэлина.
— Пойду дальше, когда рассветёт.
Она посмотрела на мой бок. — С этим?
— Может идти, — спокойно ответила Сайна. — Без попыток побить рекорды скорости.
— Спасибо, — вдруг произнёс Тейран. Слово прозвучало настолько просто и искренне, что я на секунду растерялась. Благодарность я всегда принимала хуже, чем удар.
— Пожалуйста, — ответила я, застёгивая пояс. — Только следующую стоянку выбирайте так, чтобы волкам пришлось хотя бы немного поработать, чтобы до вас добраться.
Я ушла, пока они собирались. Длинные прощания — не моя стихия.
Лес постепенно светлел, наполняясь серым предрассветным светом. Птицы начинали свою утреннюю перекличку. Я нашла ручей, умылась ледяной водой, чувствуя, как она смывает засохшую кровь и усталость. Позавтракала рыбой, пойманной с четвёртой попытки — копьё оказалось не лучшим инструментом для рыбалки, — и заставила себя растянуть отдых на пятнадцать минут. Это было хорошее вложение времени.
К полудню лес поредел, и между стволами показалась каменная башня с чёрным флагом Академии. Конечная точка. Желание перейти на бег было почти невыносимым, но я сдержалась. Растянуть лодыжку за полкилометра до финиша — это был бы идеальный анекдот для Верховного жреца Ариса.
За рунным контуром меня встретил служащий. Номерная пластина вспыхнула белым, угасла.
— Иллирис, без фамилии. — Он сверился с записями. — Время зафиксировано. Ты первая, кто завершил лесной этап.
Улыбка вышла сама собой.
Медицинский допуск я прошла с каменным лицом, стараясь не выдать, как меня выворачивает от чужой маны, скользящей по коже. Целительница, к её чести, не стала спорить и не настаивала на полном исцелении.
А потом меня повели к ритуальному комплексу факультета призывателей.
Внутри всё сжалось. Не тот страх, что заставляет бежать, а тот, что заставляет тело замереть, а разум — сфокусироваться до предела. Дорога заняла достаточно времени, чтобы воображение успело нарисовать самые мрачные картины.
Когда мы обогнули каменный выступ, я остановилась.
Плато было огромным. Каменное покрытие уходило к краю, где стоял алтарь из чёрного камня, покрытый рунами, мерцавшими даже при свете дня. За ним возвышалась гигантская арка, внутри которой небо казалось глубже, темнее, чем вокруг. Словно она открывала путь не в воздух, а в какую-то бездонную даль.
Справа от алтаря лежала Айрэлия Сар’Вейн. Белая крылатая тигрица. Она была огромна. Не просто велика — её размер ощущался как сдвиг реальности, как существо из другого пласта бытия. Ледяно-голубые глаза смотрели прямо на меня, и на мгновение я почувствовала себя невероятно хрупкой. Я слегка склонила голову. Тигрица медленно моргнула. Словно приветствие было принято.
— Впечатляет, — тихо сказала я служащему, который меня сопровождал.
— Они слышат больше, чем мы привыкли считать, — ответил он.
— Я и не собиралась вести себя неприлично.
Регистрация была быстрой. Бланк. Подтверждение смертельного риска. Строка о теле. Я вывела: «Верховным жрецам Центрального храма Трёх богов, Аэстран». И только когда перо оторвалось от бумаги, до меня дошёл смысл написанного. Если никто не откликнется, в храм придёт вестник. Потом — моё тело. Верховная жрица Лир не принесёт еду, которую «случайно» приготовили для меня. Верховный жрец Ариса не будет ждать на тренировочном дворе. Мне стало страшно. Не философски, а просто, по-человечески. До холода в пальцах.
Но я знала, что всё равно бы стояла здесь. Не из-за закона. А потому что хотела этого. Не хозяина и зверя, а связь двух душ, которые выбирают друг друга навсегда. Мысль о том, что кто-то сможет принять меня целиком, без прикрас, без возможности отменить это решение, была сильнее страха.
— Иллирис.
Я подняла взгляд. Лиарена Вейран стояла передо мной. Полковник, куратор факультета. Айрэлия подняла голову за её спиной, и я снова почувствовала это — незримую, но почти физическую связь между ними.
— Медицинский допуск есть. Лесной этап ты закончила первой. По пути вмешалась в бой и получила ранение.
— Да.
— Вопросов о лесе не будет. Ты понимаешь, что ни закон, ни Академия не могут заставить Великого зверя выбрать тебя?
— Да.
— Понимаешь, что процесс после активации необратим, и твои навыки и покровительство храма не дают гарантий?
— Да.
Она смотрела прямо в глаза. — Тогда последний вопрос. Ты готова?
Я перевела дыхание. Ветер шелестел перьями Айрэлии. Бок саднил. Но за страхом была простая, ясная мысль. Закон привёл меня сюда. Решение оставалось моим.
— Готова.
— Иди.
Я подошла к алтарю. Чёрный камень был тёплым. Я положила ладони на руны, чувствуя их вибрацию. Лиарена Вейран что-то говорила о мане, но я уже всё знала. Я закрыла глаза, нашла резерв и направила тонкую нить чистой маны в центр знака.
Алтарь ожил. Свет побежал по линиям, соединяясь с аркой. Ветер стих. Наступила звенящая тишина, в которой я слышала только стук своего сердца.
А потом пришла боль.
Не боль тела. Боль души. Словно из меня начали вырывать кусок, который я всю жизнь считала неделимым. Моей первой реакцией был чистый, животный инстинкт — сжаться, удержать, не отдавать. Тело напряглось, пальцы впились в камень, пытаясь оттолкнуться. Контур держал. Боль усилилась стократно.
— Не сопротивляйся, Иллирис, — голос Лиарены донёсся издалека. — Позволь этому случиться.
Позволить. Всю жизнь я училась не отдавать. А теперь нужно было открыть душу. И я вспомнила слова Верховного жреца Ариса: иногда удар нужно не блокировать, а позволить силе пройти мимо. Я заставила себя расслабиться. Пальцы разжались. И боль перестала быть борьбой. Она стала процессом.
Границы моей души раскрылись. Сознание наполнилось воспоминаниями: приют, первая кража, старик в баре, проявивший ко мне доброту, кровь на моих руках, горный дом, любовь, приведшая к смерти. Потом — новая жизнь, боги, Верховные жрецы, ставшие семьёй, Кассиан, его смех, Рейгар, его спокойная прямота. Огонь. Мечи. Это было мной. Всё это было мной.
Часть души отделилась. Я согнулась над алтарём, чувствуя невыразимую потерю. Арка потемнела, раскрылась, и моя часть ушла за Грань.
Наступила пустота. Я знала своё имя, свою жизнь, но внутри зияла дыра такой точной формы, что каждая секунда отдавалась новой болью. Я ждала.
Сначала — холодное, оценивающее прикосновение. Потом — лёгкое, любопытное. Тяжёлое, хищное. Тёплое, мягкое. Они приходили, касались, оценивали и уходили. Каждое прикосновение было безмолвным диалогом, от которого я не могла скрыться. Меня видели насквозь, и это было невыносимо. Я не могла казаться лучше, сильнее, достойнее. Я была просто я.
Одно присутствие задержалось. Я почти поверила. Но оно тоже ушло.
Страх поднялся из глубины, сковывая. А если никто? Сколько времени прошло? Минута? Час? Вечность? Я представила храм. Лица Верховных жрецов. Незаконченную книгу на столе. И вдруг поняла: я хочу жить. Не просто избежать смерти, а жить. Закончить Академию, увидеть мир, узнать, кого выберет Рейгар, снова поспорить с Кассианом. Увидеть, что будет дальше.
Я хотела потянуться к следующему присутствию, удержать его. Но остановила себя. Нет. Я не хочу получить связь из отчаяния. Я уже сделала свой выбор. Пришла. Открылась. Отдала. Теперь — не моё решение.
И в тот момент, когда я перестала ждать, всё стихло.
Присутствия исчезли. Все.
Я осталась одна.
А потом... я почувствовала его. Он не приближался. Он просто был. Словно находился где-то за пределами моего восприятия и лишь теперь позволил себя заметить. Огромное. Древнее. Тёмное. Но не холодное. Сила была настолько плотной, что всё, что я чувствовала раньше, показалось лёгким бризом перед ураганом.
И это не ощущалось чужим.
Пустота внутри меня вдруг получила ответ той самой формы, для которой была создана. Так точно, что перехватило дыхание.
Он не изучал меня. Не сомневался. Он просто коснулся моей души с абсолютной уверенностью существа, которое давно всё для себя решило и было лишь слегка раздражено тем, что мне потребовалось столько времени, чтобы перестать метаться.
Первая мысль вырвалась сама:
Наглый.
В ответ пришла волна эмоции. Тёплая. Тяжёлая. И совершенно, безошибочно довольная.
Я замерла. Он услышал?
Не успела я осознать это, как случился отклик. Его присутствие сомкнулось вокруг моей души и приняло её. Боль потери исчезла. На её месте возникла связь. Не поглощающая. Не подчиняющая. Просто глубокая, как будто в комнате, где всю жизнь было одно окно, внезапно распахнулось другое, и за ним открылся мир.
Я задохнулась. Связь переплеталась. Моя часть оставалась в нём, его сущность — во мне. От него шли сила, нетерпение, древняя самоуверенность и такое абсолютное удовлетворение, что мне стало почти смешно.
А потом в моём сознании раздался голос. Не с площади. Внутри. Глубокий мужской голос, в котором надменности хватило бы на несколько герцогств, произнёс одно слово.
«Наконец-то».
Глава 7
Иллирис
«Наконец-то».
Голос прозвучал не снаружи, а внутри — глубокий, мужской, с таким величественным удовлетворением, будто именно я последние несколько тысячелетий заставляла его ждать за Гранью и только сейчас соизволила явиться.
Я всё ещё прижимала ладони к тёплому камню алтаря, пытаясь осознать сразу несколько вещей. Я жива. Ритуал завершён. Моя душа кого-то заинтересовала настолько, что он принял её без колебаний. И этот кто-то уже успел предъявить претензию.
Новое присутствие ощущалось внутри связи как отдельная личность — огромная, древняя, настолько уверенная в собственном праве здесь находиться, что Кассиан со своим герцогским высокомерием показался бы образцом смирения. По связи текли чужие эмоции: удовлетворение, нетерпение, лёгкое любопытство. Не мои. Его. Это было странно до головокружения, но первое потрясение быстро уступило место привычному рефлексу — проверить, насколько древние Великие звери терпимы к встречной наглости.
«Прости, что задержалась, — ответила я мысленно. — Сначала пришлось родиться, вырасти, умереть, родиться ещё раз и доучиться до Академии. График был плотным».
Пауза. Затем его внимание стало ощутимее, как тяжёлый взгляд, направленный прямо в центр сознания.
«Ты дерзишь своему Великому зверю прежде, чем увидела его».
Уголки моих губ дёрнулись.
«Ты начал знакомство с претензии. Тон выбрал первым».
В ответ — короткое одобрение, которое он явно не собирался признавать словами.
«Я лишь сообщил факт. Я слишком долго ждал возможности вернуться в Астерион».
Вот эта формулировка зацепила. Я медленно выпрямилась. Ноги после ритуала казались ненадёжными, но держали, а пустота внутри души исчезла. На её месте была связь — плотная, тёплая, как дверь, за которой постоянно ощущалось живое присутствие.
— Вернуться? Значит, «наконец-то» относилось не лично ко мне?
«Я ждал души, которую действительно стоило выбрать».
Я фыркнула.
«Очень скромно».
«Скромность редко бывает признаком точной оценки».
— Конечно, — пробормотала я вслух.
«Имя у души, которую стоило выбрать, ты знаешь. Было бы справедливо ответить тем же».
Его присутствие изменилось, стало серьёзнее, и на мгновение я почувствовала такой возраст, что спорить с ним казалось такой же хорошей идеей, как дразнить горную лавину.
«Ашэрион Ноктэар. Великий теневой феникс. Верховный старейшина Теневых».
Тёплая тёмная волна прошла по связи.
«Для тебя — Аш».
Имя было коротким, удобным и совершенно не соответствовало той бездне, что ощущалась за ним. Я повторила его мысленно, и тишина на мгновение стала глубже. Он ждал. И я поняла, что не хочу начинать эту связь с тщательно отобранной версией себя. Однажды я уже существовала рядом с тем, кому показывала только удобные части правды. Закончилось это собственной смертью.
«Аш. Есть кое-что, что ты должен обо мне знать».
«Я слушаю».
Я закрыла глаза.
«Мне двадцать три в этом теле. Но это не вся моя жизнь».
Я рассказала ему всё. Землю. Приют. Профессию, которую выбрала, потому что она позволяла контролировать хоть что-то в мире, где у меня не было ничего. Рассказала о предательстве, о смерти в собственном доме. О встрече с тремя богами, о второй жизни, о печати.
Он не перебивал. Ни разу не осудил. Только когда я упомянула мужчину, из-за которого погибла, по связи прокатилась такая глухая, тёмная ярость, что у меня перехватило дыхание.
«Он мёртв?» — спросил Аш, и в его тоне не было пустого любопытства.
«Понятия не имею. Я умерла раньше, чем успела выяснить».
«Непорядок».
Я почти рассмеялась. Это прозвучало так, будто он уже прикидывал способы добраться до другого мира.
«Успокойся. Это далеко».
«Расстояние — не аргумент».
Я решила пока не развивать тему межмировой мести. Вместо этого открыла ему несколько воспоминаний. Не всю жизнь, только ключевые моменты. Приют, первое оружие, кровь, выстрелы, холод пола. Звёзды и три фигуры передо мной. Он принял их молча, и по связи прошло не отвращение, не жалость, а какое-то тяжёлое, окончательное принятие.
«Ты доверила мне это очень быстро».
«Ты взял часть моей души. Какой смысл после этого притворяться загадочной?»
От него пришло тёплое чувство. Принятие.
«Разумно».
«От тебя это почти признание в любви».
«Не преувеличивай».
«Поздно».
Арка передо мной дрогнула. Связь резко потяжелела, наполнилась силой, и Аш переключил внимание на происходящее.
«Начинается».
Серебристо-чёрная глубина внутри арки вспыхнула. Руны загорелись, тени на площади вытянулись, будто их потянул невидимый ветер. Но из-за Грани никто не вышел. Вместо этого что-то начало входить в мир через нашу связь.
Сначала — облако живой тьмы с фиолетовыми прожилками. Потом в нём проступил силуэт. Колоссальная птица проявлялась постепенно, словно мир заново вспоминал форму существа, которое когда-то потеряло физическое тело. Голова, клюв, шея, мощная грудь, лапы с когтями длиной в мой кинжал. Крылья, которые, расправившись, могли бы накрыть половину плато.
Он обретал плоть не мгновенно, а слой за слоем, и от этого зрелища захватывало дух. Оперение было чёрным, как сама ночь, но по нему то и дело пробегали аметистовые и тёмно-сиреневые отблески, словно внутри перьев жило пламя, не дающее света. А когда открылись глаза — ярко-фиолетовые, с вертикальными зрачками, — они сразу нашли меня.
По связи прошла волна спокойной уверенности. Просто абсолютной правильности собственного выбора.
Аш расправил крылья. Площадь стала темнее.
Где-то позади резко вдохнули. Айрэлия Сар’Вейн поднялась, расправила собственные крылья и после долгой паузы склонила голову в приветствии. Айрэлия издала низкий протяжный звук. Между Великими зверями прошёл какой-то безмолвный обмен, которого я не уловила, но Аш ответил ей коротким движением головы.
«Впечатлена», — произнёс он, и это не было вопросом.
«Ты занял собой половину ритуальной площади. Было бы странно не впечатлиться».
«Хорошо».
«Самодовольный».
«Осведомлённый».
Я рассмеялась.
Лиарена Вейран подошла ближе, сохраняя уважительную дистанцию.
— Ашэрион Ноктэар, Академия Эрдан приветствует ваше возвращение в Астерион.
«Хотя бы понимают, кого приветствуют», — прокомментировал Аш мне.
— Не начинай, — прошептала я одними губами.
Лиарена заметила мою реакцию, но не подала виду.
— Он уже свободно говорит?
— Да. С этим проблем точно нет.
— Хорошо. Следующие месяцы вам придётся учиться различать собственные эмоции, случайные всплески связи и намеренную передачу.
— Уже заметила.
Она предложила нам короткий полёт в пределах защитных контуров. Для Великих зверей это был естественный способ привыкнуть друг к другу. Я посмотрела на Аша.
— Слышал?
По связи пришло негодование.
«Ты собираешься спросить, умею ли я летать в новом теле».
«Собиралась».
«Я феникс».
«Очень содержательно».
Он опустил одно крыло, и нижние перья легли на камень, образуя широкую тёмную дорожку. Я оценила высоту, потом взглянула на него. Подниматься по живому крылу, на котором ты стоишь, как на склоне горы, — это совершенно особый опыт. Перо под сапогом слегка пружинило, но выдерживало.
Я устроилась у основания шеи, где оперение было короче и плотнее. Седла не было. Ремней тоже. Только тени, которые мягко скользнули к моей талии.
«И за что держаться?»
«За меня».
«Практично. Ты весь в перьях».
«Иллирис».
«Я оцениваю маршрут».
Аш не стал спорить. Вместо этого тени сомкнулись вокруг моей талии, не стягивая, а просто страхуя. Я наклонилась вперёд, и он рванул с места.
Первый удар крыльев поднял нас в воздух. Земля дёрнулась вниз, желудок остался где-то позади, а в лицо ударил ветер. Мы сорвались с края плато, и на секунду передо мной раскрылась долина, которая приближалась слишком быстро. Я вцепилась в оперение, ругаясь сквозь зубы.
По связи прокатилось веселье.
Огромные крылья поймали поток, и падение превратилось в подъём. Аш взмыл по широкой дуге, легко, будто огромное тело перестало иметь значение в тот момент, когда под ним оказался воздух.
Мир развернулся внизу. Академия лежала между горами как отдельный город из серого камня, река блестела на солнце, за лесом угадывался Рейвенхольм. Горизонт венчали заснеженные вершины. Ветер выбивал волосы из причёски, но мне было плевать.
Я рассмеялась. Громко. После леса, волков, смертельного ритуала и страха эта внезапная свобода ударила сильнее любого вина. Я раскинула руки, и тени удержали.
По связи пришла радость. Не моя. Аша. Глубокая, почти хищная. В воздухе он был дома. На короткое мгновение я почувствовала поток под крыльями, тонкое понимание движения воздуха, и это было настолько красиво, что перехватило дыхание.
«Это было твоё?» — спросила я.
«Случайно передалось».
«Красиво».
Связь на секунду стала теплее.
Аш накренил крыло, разворачиваясь над центральными башнями. Несколько кадетов на верхней площадке задрали головы. Один едва не свалился с перил.
«Кажется, ты привлекаешь внимание».
«Они давно не видели ничего достойного».
«Скромность, видимо, осталась за Гранью».
«Бесполезное изобретение».
Мы сделали широкий круг, поднялись выше, и там, в ровном потоке ветра, я наконец осознала всё целиком. Мой Великий зверь. Не назначенный богами, не навязанный законом. Он увидел мою душу — грязную, сложную, неидеальную — и выбрал её сам.
«Аш».
«Что?»
«Спасибо».
Пауза.
«За что?»
«За выбор».
Он долго молчал. Потом от него пришло тёплое, спокойное чувство.
«Я не сделал тебе одолжения, Иллирис. Из всех душ, которых коснулся во время ритуала, я не захотел ни одной другой».
Это ударило сильнее любых красивых фраз. Я отвернулась, но он всё равно почувствовал.
Усталость накатила быстро. Ночь без сна, бой, ранение, ритуал, полёт — тело наконец решило напомнить о себе. Аш уловил это раньше, чем я сама успела сформулировать.
«Возвращаемся».
«Я ещё могу».
«Знаю. Именно поэтому возвращаемся до того, как „могу“ превратится в „почему я лежу на земле“».
«Ты случайно не знаком с Верховной жрицей Лир?»
«Нет».
«Очень похож».
Посадка вышла мягкой. Аш плавно погасил скорость, лапы коснулись камня почти беззвучно, и он сложил крылья. Я спустилась по его крылу, чувствуя, как гудят ноги.
К нам уже спешил служащий с папкой. Аш мгновенно сосредоточился на нём, тени между перьями замедлились.
«Кто?» — спросил он.
«Сотрудник Академии. Регистрация».
Мужчина остановился на уважительном расстоянии.
— Кадет Иллирис?
— Пока странно слышать, но да.
Он улыбнулся и открыл папку. Аш наблюдал за каждым его движением, и я чувствовала это почти физически. Не контроль. Страховка.
— Полное имя Великого зверя?
Я едва не закатила глаза.
— Ашэрион Ноктэар. Великий теневой феникс.
Перо остановилось. Мужчина поднял голову.
— Теневой?
— Да.
— Статус?
«Верховный старейшина», — подсказал Аш.
— Верховный старейшина Теневых, — повторила я.
Служитель сделал запись, стараясь держать лицо. Получилось не очень. Я получила кадетский знак, маленький чёрный жетон, который отозвался на ману коротким свечением. Иллирис. Факультет призывателей. Первый курс.
— До вечернего построения нужно получить форму и комплекты, — сказал он.
— Поняла.
Я посмотрела на Аша. Он был размером с дом. Зайти в корпус в такой форме не получится.
— Тебе нужно в Долину или уменьшиться.
«Мне и так удобно».
Пауза.
«Ты собираешься в библиотеку?»
«Обязательно».
Вздох.
«Тогда уменьшусь».
Тени поднялись, обвили его тело, скрывая от глаз. Через несколько мгновений облако рассеялось, и передо мной стоял всё тот же Ашэрион Ноктэар — только теперь длиной около восьмидесяти сантиметров. Размах крыльев всё ещё был внушительным, оперение оставалось чёрным с аметистовыми переливами, а взгляд не потерял ни капли величия.
«Какой компактный ужас», — прокомментировала я.
«Я Верховный старейшина».
«Очень грозный».
Мы отправились за формой. По дороге я заглянула в карту, и Аш немедленно отреагировал.
«Столовая».
«Сначала форма».
«Ты голодна».
«Переживу».
«После ритуала и полёта — не факт».
Я бросила на него взгляд.
«Ты подозрительно быстро становишься похож на Верховную жрицу Лир».
«Это та женщина из твоих воспоминаний?»
«Моя приёмная мать. Профессиональный враг пустого желудка».
«Разумная женщина».
«Предатель».
Склад формы оказался огромным, но пожилая женщина за столом решила все вопросы быстро. Я выбрала практичный набор: чёрные брюки, шорты с высокой талией, корсет, парадный камзол, высокие сапоги. Боевой вариант — юбка-шорты, усиленный корсет, наручи, перчатки, плащ. Всё подогнали артефактным контуром за минуту. Я переоделась сразу, чувствуя, как ткань садится по фигуре.
Аш наблюдал со стойки.
Когда я надела шорты и повернулась к зеркалу, его внимание стало тяжелее.
«Привлечёт внимание».
Я посмотрела на своё отражение.
«И?»
«Мне это не нравится».
Границу следовало провести сразу. Я повернулась к нему.
«Аш. Одежду выбираю я. Если она мешает драться — скажи. Если просто заставляет мужчин смотреть — это их проблема».
Связь на мгновение стала серьёзной. Я ждала спора. Его не последовало.
«Хорошо».
«Так просто?»
«Ты моя призывательница, а не подопечная. Я могу быть недоволен и всё равно уважать твоё решение».
«Опасно быстро говоришь правильные вещи».
«Я древний. Было время потренироваться».
Я убрала мечи в браслет, но кинжалы оставила. Один на бедре, второй в сапоге. На внутренней стороне наруча нашлось крепление для метательного ножа. Я вставила его, опустила рукав.
Аш заметил.
«Старые привычки», — объяснила я.
«Я знаю».
И он действительно знал. Знал, почему скрытое оружие успокаивает меня лучше любых обещаний.
«Не собираюсь отучаться за один день».
«И не нужно. Просто помни, что теперь угрозу замечаешь не только ты».
Я поправила и без того ровный рукав.
«Пойдём».
«Столовая», — немедленно напомнил он.
— Библиотека по пути.
«Нет».
«Да».
«Ты сказала: форма, еда, библиотека».
«У тебя слишком хорошая память».
«У меня прекрасная память».
«Пять минут в библиотеке».
Скептическое молчание.
«Что?»
«На Земле ты показала мне свою квартиру. Книги были везде».
«Это ничего не доказывает».
«Ты не умеешь находиться в библиотеке пять минут».
Я сжала челюсть.
«Начинаю жалеть, что была с тобой откровенной».
«Поздно. Сначала еда».
Желудок предательски сжался.
«Хорошо. Еда».
От Аша пришло удовлетворение.
