Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Полные комплекты оставались у Ольги и Лейлы, местные записи ещё предстояло свести. Начальник передал руководителю выезда подтверждение доставки и наше намерение проверить защищённый участок изнутри.

Сел на край ящика у стены. После лестницы плечо ныло под повязкой, пальцы больной руки приходилось поддерживать здоровой ладонью. Попросил Веру положить передо мной схему. Хотелось получить один понятный путь, по которому можно пройти, не заставляя остальных идти следом.

Она показала служебный ствол. По документам у него работала клеть, но состояние дверей и местного управления было неизвестно. До спуска требовалось проверить люк. Я спросил, что смогу делать с одной рабочей рукой. Вера ответила, что тяжёлый механизм без помощи трогать не даст; проверку и доступный ручной замок можно было оставить мне.

Ольга выбирала подход к кабельной галерее. Ей нужна была охрана для переноса материалов и работы с местным архивом. Начальник подтвердил, что распределит своих после осмотра периметра. Все входы сразу его люди прикрыть не могли. За моё перемещение он продолжал отвечать и назначил сопровождение к стволу.

Лейла согласилась вернуться к вентиляционному подходу. Она хотела проверить, не отрезает ли новый режим убежища ниже посёлка. Рашид взялся найти местных сопровождающих, но разведку западного участка ещё требовалось обсудить с ними. После утренней стрельбы согласия заранее он не обещал.

Вера распечатала мне отдельный лист. На нём отметили путь до ствола и границу доступных данных. Дальше оставили белое поле. Попросил отметить боковой выход, и она показала, что его существование видно только на старом разрезе. Без проверки считать его дорогой для отхода было нельзя.

Мы повторили договорённость из депо. Лейла останавливала действие, опасное для убежищ. Вера отвечала за подключение аппаратуры, Ольга — за выдачу материалов. Условленное «не беру» сохранялось. Начальник охраны назначал действия своих бойцов сам; я должен был назвать проблему с проходом, а не решать за всех, сколько людей допустимо оставить позади.

По кабельной линии пришёл вызов Самата. Он получил отправленную выдержку через внешний узел и попросил подтвердить, что мы внизу станции. Назвал время последних сведений о подходах: свежими были не все. К восточному входу допускал Павел, и свободного прохода там Самат не обещал.

Он предложил проверить три других окна доступа. У кабельной галереи местный связист видел работающий постовой терминал. До служебного ствола подходила дорожка обслуживания. На западе требовалась группа, которая согласится проверить участок перед вентиляционным входом. Без её ответа этот кусок оставался неизвестным.

Спросил, может ли он направить людей на запад сам. Самат ответил, что уже передал просьбу, но приказать местным не может. Рашид подошёл к связи и назвал того, с кем готов обсудить разведку. Самат записал контакт, уточнил время следующего сеанса и попросил сообщить отказ так же быстро, как согласие.

— Мне нужен ответ, а не обещание за них, — сказал он.

Рашид кивнул и отошёл к Лейле. Я сложил свой лист вдвое, оставив снаружи обозначение ствола. Вера убрала ключ под бронежилет и помогла мне подняться. К девяти мы вышли из нижней комнаты станции: охрана проверяла поворот дороги, а Ольга ещё держала на экране подтверждение из внешнего архива. До начала нашего прохода оставалось выяснить, кто возьмёт западный участок и соответствует ли устройство за закрытым люком бумажной схеме.

Часть 2. Война в вентиляции

Глава 8. Четыре входа в рудник

2064 год. День 2, 23:00–02:00 дня 3. Периметр комплекса.

Связист потянул кабель, жила выскочила из клеммы, и голос Самата исчез. Поправив соединение в старом шкафу, связист попросил повторить. Самат начал с времени: до следующего общего сеанса оставался час. Если участок не отвечает, остальные считают его непроверенным.

У службы периметра Вера остановила меня, чтобы подтянуть поддержку руки. Ткань сбилась под бронежилетом, а достать застёжку здоровой рукой не получалось. От наблюдательной станции сюда добрались по дороге обслуживания.

Ольга положила на ящик свою копию схемы. Кабельная галерея находилась ниже, за полосой старых прожекторов. Начальник охраны выделил ей людей для прохода и переноса материалов. Остальным предстояло удерживать связь у шкафа и встречать тех, кому понадобится вернуться.

Лейла с Рашидом принимали вентиляционный участок. Пока можно было дойти до наружного поста, где оставалась смена Бориса. Западный спуск к руднику согласились проверить двое местных. Они говорили через Рашидов телефон, и Самат попросил каждого подтвердить задачу самому.

Мужчина подтвердил: дойдут до старого прохода, осмотрят заграждения. За пост охраны без отдельного решения не пойдут. Самат повторил условие для всех.

На востоке Павел сохранил прежний порядок допуска. Собрать нас у военного входа он не соглашался. Начальник охраны записал время ответа и уведомил пост о проверке других подходов.

Вера положила передо мной лист со служебным стволом номер четыре. До люка шла дорожка вдоль дренажной канавы. Дальше схема показывала помещение подъёмника, но состояние замков и клети оставалось неизвестным. Я провёл пальцем от дороги к люку, запоминая поворот у бетонного желоба.

Начальник назначил бойца сопровождать нас до входа. Проверку внутри записал за Верой; она принимала обязанность сообщать о моём перемещении. Охрана оставалась наверху, пока не станет понятно, можно ли спускаться. Самат попросил не путать разрешение проверить люк с сообщением об открытом пути.

Вере выдали трубку местной линии с удлинителем на катушке. У ствола оставался связанный со шкафом разъём; его ещё требовалось проверить. Радиосвязь обрывалась уже за бетонным углом.

Ольга убрала схему. Её носитель оставался у бойца в кофре, копию Лейла закрепила под курткой. Вера показала, что физический ключ при ней. На прощание Лейла спросила, смогу ли я открыть люк. Ответил, что сначала увижу его, а тянуть тяжёлую крышку один не стану.

У поворота ещё видел Ольгу: ждала, пока боец осмотрит канаву перед галереей. Потом фонарь скрылся за насыпью. Вера пошла рядом со мной, охранник — впереди.

Автомат висел на ремне, приклад придерживал локтем здоровой руки. Хотелось чаще останавливаться, но задерживать Веру из-за каждого толчка в плече было неловко. На следующем изгибе она сама попросила привал.

Пока сидел на краю бетонного желоба, охранник проверил участок впереди. Вернувшись, сообщил, что у дальней ограды стоит наземник. Он пока не двигался, установка была повёрнута к служебному проезду. Вера погасила экран и попросила обходить открытое место вдоль дренажа.

В этот момент включился прожектор. Луч прошёл над дорогой и остановился на насыпи справа. Второй осветил белую полосу у основания ограды. Из старого динамика донеслась команда смене пройти на площадку сбора. На нашем листе это место обозначалось как бывший аварийный выход.

Охранник поднял ладонь. В светлой полосе рабочие сворачивали за бетонный выступ. Последний задержался, дожидаясь отставшего, и качнул фонарём над проходом.

По их движениям становилось понятно, куда идти и где повернуть плечи, чтобы не задеть ограду. Поднялся с желоба и сделал шаг к свету. Вера тронула здоровую руку и указала на постового наземника. Его установка уже смотрела в сторону освещённой насыпи.

Охранник пригнулся. Я посмотрел на след рабочих у своих ботинок. Вместо утоптанной дорожки там лежала сорванная решётка дренажа. Под ней чернел провал, в который стекала вода. Луч прожектора проходил над ним, скрывая границу на фоне светлой пыли.

Попросил бойца посветить ниже. За краем решётки не оказалось ни ступени, ни опоры для ноги. Рабочие из повтора пересекали это место без заминки. Их дорога существовала до провала, и последний всё ещё ждал, подняв фонарь.

Показал Вере узкий проход с другой стороны желоба. Он выводил к стене служебной постройки, откуда можно было дойти до нашего люка вне луча. Охранник проверил первые шаги и пропустил нас. Наземник повернулся за движением теней на насыпи, но от машины нас закрывал бетонный выступ.

Вызов остальных остался без ответа. Охранник отметил провал и передал сообщение назад. Его принял связист у шкафа; дошло ли предупреждение до Ольги, мы не знали.

У стены остановились снова. Можно было вернуться за Ольгой и провести её нашей дорогой. Тогда люк остался бы без проверки, а её группа уже двигалась к другому входу. Попросил связиста повторить предупреждение при первом ответе галереи. Для своей пары изменённый путь обозначил на бумаге.

За полночь добрались до постового разъёма. Крышка шкафа не закрывалась из-за комка грязи в петле. Охранник расчистил её ножом, Вера проверила контакт и включила трубку. Вместо голоса сначала послышался гул, затем связист попросил назвать нас и место.

Ольга на общий сеанс ещё не вышла. Лейла сообщила, что дошла до наружного вентиляционного поста. Двигатель там работал на прежнем режиме, Борис проверял упор. О западной разведке сведений пока не было. Самат велел оставаться у проверенной стены, пока связист не восстановит этот участок связи.

Пот остывал под лямкой, пока сидел у разъёма. Вера проверила пульт подъёмника: для открытия предлагалось начать общую подготовку ствола. Она сохранила сообщение, не подтверждая команду.

Начальник запросил причину задержки. Узнав о провале и наземнике, велел бойцу держать верхний подход. За закрытый люк без ответа о состоянии ствола его пока не посылал.

Местные вышли на связь через Лейлу. У западного прохода они обнаружили мины и остановились. Один из них прислал снимок в местную сеть; специалист поста подтвердил, что на дорожке установлены боеприпасы. Обойти их по видимому участку без проверки было нельзя. Самат спросил, остаются ли они на месте. В трубке послышалось тяжёлое дыхание.

— Уходим. Без сапёров дальше не пойдём.

Лейла повторила решение для остальных. Хотел спросить, нельзя ли хотя бы посмотреть тропу дальше с ограды. На схеме за опасным участком проход выводил к внутреннему двору, и оттуда можно было быстрее собрать людей. Уже потянулся к трубке, но представил, как мой вопрос превратится для них в поручение сделать ещё несколько шагов.

Самат сообщил всем, кто отвечал, что западный путь не проверен. Если кто-нибудь потеряет свой вход, считать этот запасным запрещалось. Я подтвердил приём и попросил только передать нам точку, до которой разведчики дошли. Распоряжаться их возвращением было некому, кроме них самих.

Вера зачеркнула стрелку к западному проходу. Надо было ждать ответа Ольги и подтверждения, что местные вышли с опасного участка.

Наземник за оградой ожил. Послышался гул привода, затем по щебню застучали колёса. Охранник показал нам лечь ниже края желоба. Вера выключила прибор, прикрыла ладонью индикатор трубки. Я опустился на бок, стараясь оставить больное плечо сверху.

Машина шла к месту, где нам предстояло пересечь проезд. Камера поворачивалась к освещённой насыпи. Из динамика снова велели смене двигаться на сбор. За сеткой прошла фигура рабочего, и наземник остановился, удерживая установку на той же линии.

Лежать становилось трудно. От положения на боку затекала здоровая рука, которой поддерживал грудь. Попробовал изменить опору, и под локтем хрустнул шлак. Машина повернула камеру в нашу сторону. Вера прижала мой рукав к земле, а охранник застыл у края постройки.

Луч прошёл по желобу и задержался на сорванной решётке. Несколько секунд машина стояла неподвижно. Затем камера вернулась к насыпи, и наземник покатил дальше. Мы дождались, пока шум уйдёт за поворот. Только после знака бойца Вера поднялась и помогла мне сесть.

К люку подошли вдоль стены. Над ним висел небольшой козырёк с оборванным проводом светильника. Электрический пульт находился сбоку, закрытый металлической дверцей. Вера ещё раз посмотрела на предложение общей подготовки и сказала, что такой запрос уйдёт выше местного поста.

Рядом с пультом оставался ручной ворот наружной крышки. Его рукоять была зафиксирована скобой. Крышка закрывала сервисный доступ, а не проход в саму шахтную клеть. Охранник проверил проезд, дал Вере свой фонарь и отошёл на верхний подход, сохраняя нас в поле зрения.

Попробовал ворот здоровой рукой. Он сдвинулся немного и остановился. Плечом подпирать рукоять было нельзя, пришлось присесть и осмотреть край крышки. Между нею и рамой застрял кусок спрессованной грязи с проволокой. Вытащил пассатижи и начал освобождать зазор.

Вера держала свет. Когда край стал свободным, попросил её приподнять рукоять, пока проверяю ход винта. Она надавила обеими руками. Ворот подался, и крышка отошла от рамы на несколько пальцев. Под ней оказалась исправная винтовая опора, удерживавшая вес металла.

Дальше вращал рукоять короткими движениями. Вера придерживала её, пока менял хват. Работа шла медленно, и каждый раз хотелось помочь себе второй рукой. Стоило начать тянуть локоть из поддержки, как возвращалась боль. Пришлось остановиться и попросить Веру закончить последний оборот.

Закрепив крышку упором, увидели ступени к двери машинного помещения. Вера проверила воздух и передала результат охраннику. Тот доложил начальнику: люк открыт, дальнейший путь ещё не осмотрен.

Трубку местной линии спустили по ступеням на оставшемся у рамы кабеле. Вера проверила голос связиста. Он слышал нас лучше, чем наверху. Дошли до двери. Она открылась от руки.

Внутри горело дежурное освещение. На стене висела схема ствола номер четыре. Решётка перед подъёмником была закрыта, но через неё виделась стоявшая у посадочной отметки клеть. Стальной пол покрывала серая пыль, у края лежал смятый рабочий рукав.

Вера сверила номер помещения с распечаткой. Я осмотрел нижнюю часть решётки: запор был механическим, без следов недавнего взлома. Она нашла на местном посту журнал последнего вызова. По нему подъёмник находился в ожидании, а линия подготовки оставалась неактивной.

Позвал охранника у люка, передал, что дверь машинного помещения открылась. Он подтвердил, что остаётся на верхнем подходе. Начальник разрешил осмотреть посадочную площадку при непрерывной связи. Вера записала время; до решения о спуске мы должны были вернуться с результатом проверки.

Из трубки донёсся голос Ольги. Связист соединил нас с кабельной галереей через местную линию. Её группа прошла наружную дверь и нашла архивное ответвление. Дальше стояла ещё одна перегородка. Ольга сообщила, что охрана остаётся с ней, полных файлов они пока не получили.

Спросил, дошло ли предупреждение о провале. Она подтвердила и сказала, что они выбрали проход вдоль кабельной стены. Своё положение назвала по табличке у двери. Вера отметила его на схеме, однако прямой связи между нашими помещениями по-прежнему не было: линия возвращалась через наружный шкаф.

Лейла ответила короче. Разведчики вышли с западной дорожки, все живы. У вентиляции искали способ проверить внутренний подход со стороны действующей смены, не заходя на мины. Павел подтвердил сохранение постов на востоке. Ни один из этих ответов не давал нам общего свободного выхода.

Самат назначил следующую проверку связи. Попросил повторить состояние западного пути и сообщил, что пометил его на бумаге: «Не проверен». Нанести обход без осмотра было нельзя.

Вера открыла местный журнал клети. У посадочной решётки стояло разрешение на осмотр. Мы разблокировали её ручной защёлкой, затем остановились на пороге. Внутри на перекладине висели металлические бирки. На одной ещё читалась фамилия, перечёркнутая тёмной полосой.

Даты на бирках относились к смене, погибшей при старой катастрофе. Вера нашла её обозначение в местной памятке у тормозного шкафа. Имена на металле совпадали с напечатанными там. Бирки оставались у подъёмника как часть старого порядка учёта, а сегодняшняя запись вызова не объясняла, почему их не сняли.

Клеть стояла неподвижно. Вера проверила боковой пульт, я посмотрел на порог и следы у направляющей. Для осмотра тормозного узла надо было войти внутрь: шкаф находился за бортом, со стороны стены. Она передала наверх, что мы переступаем решётку, но команды движения не подаём.

Вошли по одному. Удержался здоровой рукой за поручень, пока Вера располагала трубку так, чтобы кабель не попал в направляющую. Автомат мешал у дверцы шкафа, и она передвинула ремень на моей груди. В тесной клети пришлось повернуться боком, оставляя больное плечо подальше от металла.

На пульте вспыхнула отметка принятой команды. Вера повернула экран к себе и спросила связиста, подавал ли кто-нибудь вызов снаружи. Тот ответил, что общего разрешения на спуск не давали. В журнале уже стоял переход в рабочую последовательность.

Решётка у нас за спиной начала закрываться. Вера нажала местную остановку. Привод замер, но через несколько секунд движение возобновилось: контроллер принял ещё одно подтверждение с внутренней линии. Она сохранила запись и вызвала начальника охраны.

Кабель трубки натянулся у порога. Подал его Вере здоровой рукой, освобождая петлю. Из-за стенки пришёл гул двигателя, клеть дрогнула и пошла вниз. На верхней площадке появился охранник. Его фонарь скользнул по нашим лицам и остался выше, за закрытой решёткой.

Снижение продолжалось несколько метров, затем клеть встала у промежуточной отметки. Вера ещё пыталась вернуть местное управление. В соседнем ряду направляющих поднялась грузовая кабина с людьми за сеткой. Мужчина у её двери дёрнул запор и показал, что открыть его изнутри не может. Пока кабины сближались, он выкрикнул, что их держат после смены; Вера прижала трубку к уху и передала наверх, что рядом с нами заперты живые шахтёры.

Глава 9. Лифт погибшей смены

2064 год. День 3, 03:00–06:00. Тарнский рудник, служебный ствол номер четыре.

За час стоянки мужчина в соседней клети сорвал ноготь о запор. Теперь он держал руку под мышкой. Луч моего фонаря проходил сквозь сетку и упирался в ящики, занимавшие половину кабины. За ними теснились шестеро; один сидел на полу, прижимая к ноге свёрнутую куртку.

Первые команды они приняли за аварийный вывод. После смены людей собрали у подъёмника, велели оставить передатчики и ждать сопровождения. Затем закрылась решётка, клеть подняли к пересадке и остановили. На запросы отвечала запись о проверке безопасности. Услышав нас, мужчина у двери решил, что пришли ремонтники.

Охрана наверху добралась до местного пульта. Связист проверил линию, Вера сохранила журнал пуска, но вернуть кабины не удалось. Попытка открыть грузовую вызывала сообщение о незавершённой проверке. Ящики мешали шахтёрам подобраться к сервисному лючку.

В три часа загорелась стрелка вниз. Пол вздрогнул; соседняя кабина тоже поползла, держась чуть ниже. Мужчина у решётки посмотрел мне в лицо. Эту стрелку он уже видел и ничего хорошего от неё не ждал.

Вера открыла местный шкаф и сняла разъём с сетевого блока. Индикатор приёма команд погас. Двигатель продолжал тянуть; над нами прошли два стыка направляющей. Связист сообщил: на верхнем пульте движение оставалось разрешённым, хотя новых запросов не поступало.

Привод исполнял уже принятую последовательность. Вера сообщила наверх, какой шкаф вскрыла, и попросила найти человека, знакомого с подъёмником. Шахтёр у двери прочёл на своём табло название нижней остановки: до затопленного участка оставалось несколько пересадок.

У края грузовой кабины выступил человек в старой рабочей куртке, хотя минуту назад на этом месте стоял ящик. Он согнул колени и потянул рукоять у борта. За его спиной второй приложил пальцы к уху, будто слушал команду. Губы двигались, но слов я не слышал.

Шахтёр с повреждённым пальцем отступил. Один из живых протянул руку к рукояти. Я крикнул, чтобы он подождал, и направил фонарь ниже. Ладонь Отголоска проходила через кожух с новыми болтами. Старой рукояти на этом месте уже не было.

Живой человек ощупал металл и отдёрнул руку. Мужчина в старой куртке повторил наклон, его сосед опять прислушался. Они проверяли тормоз перед спуском, из которого не вернулись. Над Верой покачивались бирки погибшей смены, задевая одна другую.

Вера попросила шахтёров назвать себя, проверяя, все ли отвечают. Мужчину у двери звали Дамир Латин. Сидевшему на полу придавило голень при погрузке. Последним отозвался человек с белыми полосами на рукавах — штатный горноспасатель, сопровождавший вывод смены.

Спасатель достал из поясной сумки сервисную линию с креплениями: её хватило бы для перехода у ниши, если удержать кабины. Вера передала наверх. Прежде чем связист ответил, провод у её ботинка пополз по полу.

Катушка почти опустела. Вера предупредила, что придётся перейти на стационарную линию, и прочла номер ближайшей телефонной коробки на стене. Связист нашёл её в схеме. Ещё несколько оборотов — и кабель потянет у нас из рук.

На площадке над нами лязгнула решётка. Выехал наземник, следом второй. Я увидел край гусеницы, линзу и оружие на поворотной опоре. Машина опустила ствол и дала очередь в грузовую клеть.

Дамир упал на ящики. По сетке побежали искры, раненый закрыл голову курткой. Вера присела у шкафа. Я потянул автомат, но приклад зацепился за фиксацию руки. В борту появились две вмятины, ещё одна пуля пробила край дверной рамки.

Попросил Веру помочь с ремнём. Она перекинула его через голову и подала оружие к здоровому плечу. Я опустился за стальной короб у пола, уложил цевьё на его край и нашёл линзу в просвете между направляющими. Первый выстрел ушёл в ограждение. После второго наземник отвернулся; я выстрелил ещё дважды, когда он попробовал вернуться.

Попадания не видел, но машина убрала оружие за бетонный выступ. Спасатель успел переволочь раненого за ящики. Второй наземник стрелял с другого края площадки, выбивая крошку над соседней клетью. Дамир придвинул куртку под голову лежавшему рядом человеку.

Перекрытие постепенно закрыло стрелявшим обзор. Пришлось переждать ещё две очереди. Я держал автомат на опоре, пока последний ствол не исчез за бетоном. Вера передала наверх, что по людям ведут огонь, и предупредила охрану об опасности у ограждения.

Кабель натянулся. Вера отсоединила его от трубки и убрала от направляющей. Стало слышно, как тяжело дышат в соседней клети. Дамир ждал следующего решения. Я сказал, что ищем местную линию; другого обещания у меня не было.

Показалась техническая ниша с телефонной коробкой и настилом до нашей направляющей. Вера включила местное удержание. Клеть замедлилась, скребя башмаками по рельсам, и встала почти вровень с настилом. Грузовая кабина продолжала опускаться.

Спасатель протиснул руку в лючок и освободил наружный фиксатор решётки. Открыть створку мешал ящик. Дамир с товарищем отодвинули его, освобождая проход. Спасатель закрепил линию за проушину кабины и бросил конец нам. Вера распахнула боковую дверцу у ниши.

Я поймал крепление и положил на пол. До настенного кольца пришлось бы шагнуть над зазором; попросил Веру. Она закрепила линию, затем подошла к телефону. После второго вызова я услышал голос связиста.

Бориса нашли на вентиляционном посту. Связист свёл его проводную ветку с нашей коробкой. По просьбе Бориса Вера прочла обозначения на шкафу, Дамир — то, что разглядел под грузом. Скрежет направляющей заглушал слова; пришлось повторить.

Борис узнал переделку: при общем управлении местное удержание оставалось раздельным. Наше сработало; в грузовой к узлу мешали подобраться ящики. Спасатель осмотрел нижний сервисный упор и подтвердил, что тот цел. Борис велел освободить доступ. Названия он давал по надписям на шкафу, которые ему только что прочли.

Дамир приподнял крышку ящика. Под ней лежали блоки в упаковке и ведомость с фамилией ответственного. Он посмотрел на неё, затем на раненого. Кабина осела ещё на несколько пальцев; линия протёрла борозду в пыли на пороге.

— Груз оставляем, — сказал Дамир.

Один из шахтёров напомнил о приёмке. Дамир показал пробоину над головой раненого. Вдвоём они переставили ящик к задней стенке. Выпавшие блоки подбирать не стали. Спасатель открыл шкаф и прочёл надпись внутри.

Вера повторяла команды Бориса по одной, спасатель отвечал после выполнения. От движения рукояти грузовую клеть качнуло, но она не встала. Борис спросил, где стоит упор. Дамир нашёл паз под грязью и расчистил обломком скобы.