Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Виктор Алеветдинов

Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Часть 1. Колонна без общего приказа

Глава 1. Конвой для обвиняемого

2064 год. День 1, 05:30–08:00. Горная дорога к Тарнской долине.

На повороте машину качнуло, и стяжка врезалась в запястья. Подложенная под неё ткань сбилась ещё на подъёме. Поправить её связанными руками не получалось, а охранник напротив следил за моими пальцами и поднимал глаза, когда я шевелился.

Попросил ослабить крепление. Охранник проверил зазор между лентой и кожей, поправил ткань сам. Когда потянул мои руки к себе, заболело плечо. Он заметил это и сразу отпустил.

На груди у него работала камера. Меня везли к Тарнскому узлу для проверки следов, связанных с материалами Сармы. В разрешении значился осмотр в сопровождении комиссии с сохранением статуса обвиняемого.

Дорога пошла круче. Водитель переключился на внутреннюю связь и сообщил, что головная машина остановилась у осыпи. Через его плечо был виден поворот: светлая порода перекрыла полотно почти до ограждения. По внешнему краю оставался проход, куда сейчас пыталась подать задним ходом машина связи.

Машина встала поперёк дороги, передним колесом у бетонного края. Между кузовом и осыпью оставалось место только для человека.

Попросил охранника вызвать начальника. Он передал трубку. Начальник охраны отвечал с раздражением: проход осматривают, колонна ждёт. Объяснил, что машину связи надо вернуть назад, пока она не загородила выход. Если впереди начнётся стрельба, тягач за ней останется на месте.

— Порядок движения определяю я, Круглов.

Трубку забрали. Наш водитель продвинулся на полкорпуса, сократив промежуток до следующего фургона. На его задней двери виднелась полоска архивной пломбы.

Над осыпью держалась пыль, под ней белел свежий излом камня. Дорога перед завалом была пуста. Охранник посмотрел вперёд и расстегнул удерживающую ленту на автомате.

Первый аппарат прошёл вдоль склона. Его плоский корпус исчез за фургоном. Удар пришёлся в бок машины, и по нашей крыше застучали мелкие осколки. Водитель пригнулся к рулю. Охранник схватил меня за ворот и стянул с сиденья.

Второй взрыв прозвучал впереди. Антенна машины связи переломилась, ударила по крыше и повисла на кабеле. Из передней части колонны стреляли короткими очередями. Маленький аппарат метнулся к архивному тягачу, но рассыпался над кабиной под огнём охраны.

Охранник открыл дверь со стороны склона. Водитель переспросил, выходить ли ему. Начальник требовал оставить проезд свободным, но выполнить это мешала машина связи.

Показал на фургон впереди. Аппараты заходили на него с двух сторон; следом один повернул к оборванной антенне. По нашему кузову пока не ударили. Архивные модули снаружи выглядели обычными грузовыми, однако нападавшие сразу выбрали нужный транспорт.

Охранник вытолкнул меня из машины и прижал к колесу. Оттуда увидел Веру. Она лежала у машины связи с открытым кофром. По её знаку боец пополз к кабине.

Начальник охраны добежал до нас пригнувшись. Прижимая гарнитуру к окровавленной щеке, потребовал отвести нашу машину под скальный выступ: там можно было собрать людей. Впереди взревел тягач, и начальник обернулся.

Тягач пошёл к осыпи. Его водитель смотрел на экран и поворачивал руль вправо, туда, где за бетонным краем начинался обрыв. Служебная разметка на стекле мигала зелёным: направление считалось свободным. Видел её из-под поднятой двери кабины. Одновременно под рёв мотора проступил чужой голос.

— Вторую вправо. Интервал держать.

Гарнитуры на мне не было. Голос пришёл из промежутка между тягачом и ограждением. По асфальту тянулась колея, которой секунду назад не существовало. В ней стояла бурая вода. След уходил через бетонный край, а дальше на миг показался покосившийся борт старой тюремной машины.

Водитель тягача добавил газ. Его переднее колесо упёрлось в ограждение, и мотор снова поднял обороты. Из кабины он выкрикнул, что выезжает по указателю. Охранник рядом со мной привстал, собираясь бежать следом. Пришлось ухватить его связанными руками за штанину.

Попросил смотреть на бетон, на настоящие камни перед колесом. Он выругался, но опустился обратно. Старая колея оставалась перед глазами; хотелось поставить в неё ногу, потому что за машиной в том повторе был виден свободный путь.

Пепел удерживал незавершённое движение погибших, и живой человек мог продолжить его собственными руками. Тягач толкал ограждение работающим двигателем. Водитель видел съезд, которого здесь больше не было.

Начальник уже кричал ему остановиться, но тот отвечал про зелёную стрелку. Колесо тёрлось о бетон. Я указал на нижний люк под ступенью кабины: у таких тягачей через него добирались до ручного отключения внешнего управления. С подобным приводом работал, когда был ремонтником. Начальник спросил, смогу ли открыть. Поднял перед ним стянутые запястья. Он секунду смотрел на них, затем приказал охраннику снять крепление.

— До кабины и обратно. За тобой идёт мой человек.

Лента разошлась под ножом. Пальцы плохо слушались, когда опирался на дорогу. Охранник перебежал вместе со мной к тягачу. У кабины пришлось переждать очередь с противоположного склона. Пули ударили над дорогой, и на ворот посыпалась каменная крошка.

Водитель всё ещё пытался выехать вправо. Добрался до ступени, потянул защёлку сервисного люка, но она не поддалась. Попросил инструмент. Охранник сунул мне складные пассатижи и развернулся к дороге. Его автомат грохнул над самой головой; после выстрелов несколько секунд звенело в ушах.

Люк открылся со второго рывка. Внутри была знакомая рукоять со скобой. Потянулся больной рукой за край ступени, и плечо свело. Пришлось упереть колено в шину и отжать скобу здоровой рукой.

Рукоять не шла под нагрузкой. Закричал водителю, чтобы убрал ногу с педали. Обороты упали, удалось довести рукоять отключения до упора. На стекле погасла зелёная полоса.

Через открытую дверь показал ему бетонное ограждение. Он потрогал щёку ладонью, потом медленно повернул руль влево. Тягач отступил от края. Охранник освободил дорогу, а начальник помог водителю машины связи сдать назад. Когда появился проход, тягач провели мимо неё под выступ скалы.

Старая колея исчезла. За ограждением торчал обломок прежней опоры с полосой ржавого металла. Сзади заскрежетал фургон, и пришлось повернуться к нему.

Его водитель сдавал назад, уходя от налёта. Заднее колесо сорвалось с кромки и попало в водоотводный кювет у склона. Фургон накренился, ударился кабиной о камень. Задние двери распахнулись. Изнутри выпал ящик и раскололся на дороге.

Ольга выбралась из накренившегося грузового отсека. Она держалась за поручень обеими руками и звала охрану. За её плечом архивист пытался поднять второго, но у него самого кровь текла по шее. Ольга спустила на дорогу свёрнутую куртку, велела первому садиться на край и стала помогать ему выбраться.

Боец подхватил мужчину под мышки. Ольга удержалась на пороге и полезла за вторым. Мне оставалась кабина: водитель шевелился, но наружная дверь была прижата к камню.

До водителя можно было добраться через разбитое окно. За сиденьем стоял защищённый контейнер с оторванным ремнём крепления. Ручка оказалась передо мной: потянув за неё, можно было освободить место.

Водитель схватил меня за рукав. Ремень безопасности удерживал его на сиденье, замок оказался под перекошенным сиденьем. Мужчина открывал рот, но стрельба заглушала слова. На виске застрял кусок стекла.

Подтянул контейнер к окну, но тот зацепился нижним углом. Отпустил ручку, перелез грудью через край и стал искать крепление ремня. За спиной Ольга требовала, чтобы раненому придержали голову.

Следующий аппарат ударил фургон сверху. Меня бросило на водителя, в плече рвануло так, что потемнело в глазах. Потянуло горячим пластиком. Охранник схватил за пояс и потянул наружу, но пришлось вцепиться в раму.

— Нож дай. Он пристёгнут.

Охранник вложил нож мне в ладонь. Перерезал ремень и велел водителю опереться ногой о сиденье. Тот попытался, застонал и обмяк. Вытащить его одному не удалось. Позвал охранника ближе, объяснил, где держать, и мы вдвоём протащили мужчину через окно.

Контейнер остался в кабине, где из-под приборной панели уже выходил дым. Перенесли водителя за камень. Пальцы у меня разжимались сами, и выпавший нож поднял охранник.

Ольга с бойцом вытащили второго архивиста. Мужчина лежал на боку, прижимая руку к животу. Она проверила, дышит ли он, затем повернулась к фургону. В открытой двери был виден пристёгнутый к стойке накопитель. Ольга шагнула к нему, но над дорогой опять зажужжало.

С головной машины ударили по аппарату. Он отвернул к её огневой установке и взорвался у крыши. Через мгновение из-под капота пошёл огонь. Расчёт успел спрыгнуть за бетонное ограждение; один боец тащил другого за ворот. Начальник направил к ним двух охранников, а Ольге велел уходить от фургона.

Она ещё смотрела на накопитель. Потом присела рядом с архивистом и прижала его ладонь к повязке. Когда подошёл боец с носилками, помогла переложить мужчину. За её спиной в кузове занялся огонь.

За скальным выступом нас принял медик. Водителя положили у колеса тягача. Объяснил, как его держал ремень, и отступил, освобождая место. Рубашка у локтя промокла от чужой крови.

Вера появилась со стороны машины связи. Прижимала к груди раскрытый кофр; из одного отделения торчал вырванный кабель. Она вынула пенал с физическим ключом и убрала под бронежилет.

Повреждённый передатчик продолжал восстанавливать внешний канал. Отключить его с пульта не удавалось. Вера показала начальнику мигающий индикатор и объяснила, что повторные попытки оставляют колонну доступной для обнаружения. Тот отправил нас к задней панели под прикрытием охраны.

Удерживал снятую крышку коленом, пока Вера разъединяла питание. Больную руку прижал к животу. Она переставила крышку сама. После отключения индикатор погас; связист проверил свой переносной комплект и подтвердил, что местная связь сохранилась.

Вера спросила, не было ли удара по плечу. Сказал про окно фургона. Она подтянула сползшую лямку моей поддержки и остановилась, дожидаясь, пока я выпрямлюсь. Хотелось задержать её руку у себя на груди. Вместо этого придержал застёжку, которую она не могла нащупать сквозь перчатку.

— Пальцами пошевели.

Пошевелил. Вера посмотрела на руку, потом на меня и попросила медика осмотреть плечо перед выездом. Начальнику охраны она объяснила только, что я пока могу идти. О снятии сопровождения не просила.

Последний замеченный аппарат ушёл за склон. Охрана следила за небом, пока остальных собирали под выступом. Сидя у колеса, сверял людей с отметками бойца. Все добрались до укрытия; троих пришлось нести.

Тот же боец принёс обломки аппарата, упавшего рядом с тягачом. Сначала их осмотрел специалист охраны. С его разрешения Вера присела над расколотым корпусом. Внутри сохранилась пластина со служебной меткой. Её край почернел, однако знак базы Содружества читался.

Ольга остановила связиста, собиравшегося вынуть пластину. Сфотографировала корпус, затем метку крупно. Попросила бойца повторить на запись, где лежали обломки. Он показал на дорогу и назвал машину, рядом с которой их поднял. После этого Вера получила доступ к уцелевшему разъёму.

Строки журнала появлялись с пропусками. Когда корпус начал нагреваться, Вера отключила питание. Сохранённый фрагмент вывела Ольге отдельно.

В нём стояло обозначение тарнской маски. По объяснению Веры, это был подготовленный набор признаков для распознавания целей. Дата подготовки предшествовала решению комиссии о нашем выезде. Ольга достала копию решения, положила рядом с прибором и сняла оба времени в одном кадре.

Начальник спросил, доказывает ли метка, что нападали свои. Вера ответила, что принадлежность детали ещё не устанавливает оператора. Ольга добавила в запись его вопрос и её ответ. Журнал показывал раннюю подготовку, но имени отдавшего приказ в уцелевшем фрагменте не было.

Я рассказал про заходы на архив и антенну. Ольга уточнила, откуда смотрел. Показал нашу машину и место у колеса. О тюремном конвое смог сказать меньше: слышал обрывок команды и видел колею поверх асфальта. Связист проверил запись текущего эфира. Такой команды в ней не нашлось.

К половине восьмого раненых устроили в уцелевшем транспорте. Медик осмотрел плечо и закрепил руку удобнее. Попытался помочь с носилками, но боль вернулась сразу, и пришлось уступить место охраннику.

Ольга сверила пломбы оставшихся носителей. Два полных исходных комплекта уцелели. Третий остался в фургоне вместе с контейнером. Из выгоревшей машины их уже не достать. Опубликованные Сармские материалы хранились за пределами долины; мы потеряли местную копию и возможность предъявить её здесь в прежнем составе.

В запись об утрате Ольга включила своё решение вывести архивистов. Дала мне прочитать строку о водителе. Там было сказано, что контейнер я оставил в кабине, когда вытаскивал водителя. Подтвердил и подписал рядом. Она поставила время и пошла проверять крепление носилок.

Начальник охраны подозвал меня к машине. Протянул автомат бойца, который теперь сопровождал раненого, и выдал два магазина. В листе временной передачи оружия уже стояло моё имя. Автомат следовало вернуть по первому требованию; двигаться предстояло рядом с назначенным охранником.

— Это не назначение командиром.

— Понял.

Расписался здоровой рукой, проверил магазин и предохранитель. Начальник забрал лист, убрал стяжку в карман и отправился вперёд.

Мы тронулись до восьми. Горевшую машину оставили у осыпи, и водитель тягача провёл остальных через узкий проход вручную. С поворота открылся спуск в долину. Связист принял ответ городского поста, переспросил номер нашего допуска и передал начальнику: заранее выданные пропуска больше не действовали. Я придвинул автомат к здоровой руке, чтобы освободить место для раненого водителя. Тот попросил воды, и до следующего поворота пришлось держать флягу у его рта.

Глава 2. Город под временным миром

2064 год. День 1, 11:00–15:00. Блокпост и резервуар Верхнего Тарна.

Шлагбаум подняли перед грузовиком с вооружённой сменой и опустили, едва его задние колёса пересекли белую полосу. Водовоз, стоявший перед нами, снова заглушил двигатель. Водитель положил пропуск на приборную панель, хотя боец за бетонным блоком уже отвернулся от него.

Начальник охраны вышел к дежурному. Раненых из конвоя уже приняли на медицинском посту. Я остался у двери, придерживая автомат здоровой рукой. Назначенный мне охранник стоял рядом и смотрел на людей с рабочими сумками под навесом.

За шлагбаумом начиналась городская улица. Женщина у первого дома положила хлеб в ведро, спущенное из окна, и дёрнула шнур. На воротах поста висела табличка о временном прекращении огня с несколько раз исправленной датой.

Лейла у водовоза показывала дежурному строчку в бланке. Боец пытался вернуть документы, но она не брала, пока он не посмотрел туда, куда указывал палец. Услышав Ольгу, подошла к нам.

Обняться мешали папка и мой автомат. Лейла коснулась здорового локтя и спросила, все ли доехали. Ольга ответила про раненых и фургон. Лейла отвела нас от очереди, чтобы не говорить о носителях возле чужих телефонов.

Она приехала две недели назад. Семьи пропавших просили помочь с запросами, которые возвращались без ответа. Здесь уже работал Рашид Тема: проверял сведения по кварталам и собирал подтверждения от соседей. Лейла переводила обращения и ходила с родственниками на приём. Сегодня её перестали пропускать к шахтным общежитиям.

На её пропуске стояла свежая отметка о приостановке действия. Причину не указали. За письменным ответом отправляли к коменданту.

Под навесом сидели двое ремонтников вентиляции. Один складывал в ящик инструмент после проверки. Место под прибор, унесённый в будку, оставалось пустым. Прохода ему так и не разрешили.

Водовоз снабжал дворы, куда не доходит давление. Пока ему разрешали заправку у резервуара за постом, жители пришли туда с канистрами.

Начальник охраны вернулся с дежурным. Комиссии разрешили пройти к резервуару на городской стороне и дождаться коменданта. О допуске к узлу ответа ещё не было. Мой автомат дежурный записал отдельно; сопровождение сохранялось.

Водовоз пропустили к точке заправки под надзором. Когда водитель спросил про развоз воды по кварталам, боец потребовал другую отметку. Мужчина закрыл дверь. Канистры у колёс пришлось отодвинуть нам самим.

На городской стороне пахло нагретым бетоном. Резервуар стоял выше улицы, за подпорной стеной, а внизу из трубы набирали воду. Узкий двор перед ней упирался в старую решётку. За решёткой уходил под гору тёмный вход с заваренными створками.

Ольге разрешили снять заграждения, оставив пост за кадром. Лейла называла направление и спрашивала у местных, когда прекратили проход.

Пожилая женщина с тележкой рассказала, что вчера по нижней дороге выпускали к родственникам. Утром её развернули. Лейла проверила пропуск и попросила Ольгу записать отказ отдельно. На схеме кварталов эта дорога пока оставалась доступной.

Комендант приехал на служебной машине. Спросил начальника, зачем обвиняемому выдали автомат. Тот назвал номер временной передачи и сообщил об утреннем нападении. Комендант потребовал приложить запись к рапорту и провёл нас под навес.

Его планшет показывал план шахтного участка. Жилые корпуса были обозначены серым. Лейла спросила, сколько людей учтено в общежитиях, и комендант повернул экран к нам. В строке постоянного проживания стоял ноль.

Женщина с тележкой приблизилась и назвала свой корпус. Комендант ответил, что работники объекта учитываются по месту службы. На вопрос о детях он посмотрел на неё, затем снова на планшет. Отдельной строки для детей там не было.

Лейла положила на край стола копию обращения от жильцов. Внизу стояли подписи, собранные накануне. Комендант прочитал первую страницу и объяснил, что вопрос проживания требует сверки. Комиссии предоставят доступ к заявленным объектам, а людей с подтверждённым статусом свидетеля разрешат вывезти по особому списку.

— Остальные — обычные работники объекта, — сказал он. — Их смены обеспечивает дирекция.

Лейла спросила, кто отвечает за их выход после смены. Комендант предложил передать вопрос письменно. Она пододвинула готовый запрос, потребовав копию с отметкой о приёме.

На планшет пришло сообщение. Допуск к узлу восстановили на ограниченное время: пройти следовало между двенадцатью двадцатью и часом дня. Комендант показал сообщение начальнику охраны и предупредил, что после часа маршрут займёт служебный транспорт. Задерживаться возле резервуара он не советовал.

Я посмотрел на часы. До начала окна оставалось меньше получаса, и хотелось посадить всех обратно в машины. Сказал Лейле, что внутри можно будет проверить размещение людей и потребовать отдельный выход уже по фактическому числу. Она вытащила из папки карту и положила передо мной.

Лейла показала квартиру женщины с тележкой. Женщину можно было включить в список свидетелей, а основания для вывоза внучки ещё требовалось подтвердить. В соседнем подъезде жила семья задержанного ремонтника.

— Кого из них ты предлагаешь оставить до проверки?

На полученной у дежурного схеме начал отмечать место сбора у нижнего выезда. Лейла остановила мою руку: сегодня там не смогли пройти даже по действующим пропускам. Прежде чем назначать место, надо было получить ответ о дороге.

Комендант принял запрос, но проходимость дороги не подтвердил: ждал распоряжения. Начальник охраны передал условия допуска руководителю выезда. Ольга снимала разговор, держа документы в кадре.

Первый выстрел ударил по трубе над водоразбором. Вода брызнула на женщину у крана. Она отшатнулась, выпустила канистру, и почти сразу мужчина за ней упал на колено. Его развернуло боком; под ладонью, прижатой к бедру, появилась кровь.

Охранник толкнул меня под навес. Вторая пуля выбила крошку из края стола. Комендант присел за бетонный столб, планшет упал экраном вниз. Начальник охраны уже раздавал указания, но от резервуара шло эхо, мешавшее понять направление огня.

Люди расходились по дворам без общей команды. Мужчина у крана открыл знакомую дверь и придержал для остальных. По знаку Лейлы пожилая женщина оставила тележку и пошла между домами, держась ладонью за стену.

Раненый оставался перед трубой. Он пытался ползти, но нога волочилась за ним. Между навесом и стеной проходил открытый участок. Наш боец посмотрел вверх, затем на меня и указал на прямоугольную крышку у ног: под ней находилась камера обслуживания водопровода.

Боец поддел край лежавшим у стены ломиком. Я взялся здоровой рукой за ручку. Вдвоём подняли крышку и опёрли на бетонный бортик. Боец спустился на ступень ниже, а я подал ему ремень от сумки, валявшийся у трубы.

До раненого добрался второй охранник. Подхватил мужчину под мышки и протащил к нам, оставляя на бетоне кровавую полосу. При следующем выстреле они оба прижались к стене. Я высунул руку, поймал ворот куртки и помог втянуть раненого за поднятую крышку. Дальше его спускал боец; плечо уже не позволяло удерживать вес.

Бетон закрывал раненого со стороны двора. Боец накладывал жгут, а я с верхней ступени придерживал крышку. Под её край пришлось подложить ломик.

Начальник сообщил о малом аппарате над резервуаром. На воде мелькнуло отражение. Боец развернул автомат, но начальник остановил его, указав на жилой дом в линии огня. Сам аппарат переместился за верхний край подпорной стены.

Возле старой решётки задержалась семья. Отец держал мальчика за руку, мать прижимала к себе свёрток с вещами. Они смотрели мимо ворот, туда, где под стеной вдруг оказался человек в шахтёрской куртке. Его налобный фонарь освещал щебень у ботинок.

Шахтёр повернулся вполоборота и махнул рукой. Решётка за ним казалась открытой. Из глубины донёсся стук, будто по камню протаскивали тяжёлый кабель, и я уже знал, куда поставить ногу, чтобы пройти следом.

— К штольне. Вдоль стены.

Отец повёл мальчика к воротам. Позвал его остановиться и сам едва не поднялся навстречу знакомому направлению. Под здоровой ладонью скользнул край крышки; она стукнула о ломик. Посмотрел вниз, на пальцы, потом на стену. На створках проступили заваренные швы.

Крикнул мужчине, чтобы проверил дверь. Он дёрнул её на ходу и ударился плечом о прутья. Мальчик заплакал. Шахтёр снова показал внутрь, повторяя тот же жест, хотя отец уже тянул ребёнка обратно.

Лейла добралась до них вдоль стены. Подтолкнула мать к углу ближайшего дома, отец пошёл следом. Над их головами откололся кусок штукатурки. Лейла придерживала дверь, пока вся семья не оказалась во дворе.

Наши охранники открыли огонь по верхнему краю стены. Аппарат показался над ней, резко набрал высоту и ушёл за крышу. Попадания я не видел. Начальник приказал не выходить из укрытий и вызвал наблюдателя на соседнюю улицу.

Шахтёр исчез, когда я отвернулся от ворот. На прутьях висела табличка о запрете прохода после обвала. Мужчина из соседнего двора подтвердил: вход заварили задолго до нынешнего прекращения огня. Позже Ольга сняла швы и табличку.

Медик добрался по проходу между домами, проверил работу бойца и велел готовить переноску. Я отпустил крышку, когда охранник закрепил её ремнём. Ладонь дрожала от напряжения.

Двор опустел. У трубы лежала простреленная канистра, вода продолжала течь по бетону. Лейла вернулась за папкой и первым делом спросила у коменданта, куда теперь идти людям, которым он предлагал ждать. Тот поднял планшет, вытер экран рукавом и вызвал дополнительный пост.

До часа оставалось несколько минут. Начальник охраны получил подтверждение, что допуск ещё действует, если машины отправятся немедленно. Он передал это руководителю выезда. Ольга попросила сначала зарегистрировать присутствие жителей и факт обстрела места, где их удерживали.