Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Отголоски снова начали проверку. Живой шахтёр повернулся к человеку в старой куртке и поднял руку. Дамир взял товарища за запястье, подвёл к настоящему шкафу и посветил внутрь. Держал фонарь, пока тот не опустился рядом со спасателем.

Соседняя клеть остановилась ниже нашей. Спасатель предупредил, что упор сел с перекосом: надолго оставлять на нём людей нельзя. Он освободил переносной настил, закреплённый вдоль борта, и подал его на край пересадки. Получился короткий наклонный переход с зазором у конца. Линия шла выше, через два закреплённых кольца. До ниши можно было добраться, опираясь на настил, если проходить по одному.

Первым перешёл шахтёр, помогавший с грузом. Второй перенёс сумку и встал у края принимать раненого. Я отложил автомат и освободил проход из нашей клети. Вера оставалась у телефона: Борис просил сообщать любое движение кабины.

Раненого несли вдвоём. Его нога в наскоро затянутой куртке цеплялась за сетку, и Дамир остановил перенос, чтобы высвободить ткань. В этот момент под грузовой кабиной раздался удар. Настил опустился, человек у переднего края потерял опору и ткнулся коленом в металл. Раненый вскрикнул. Я схватил его за рабочую лямку здоровой рукой, чтобы он не съехал боком в зазор.

Вес дёрнул меня вперёд. Упереться ногами успел, но плечо, прижатое повязкой к груди, всё равно потянуло. Боль прошла под ключицей и ударила в шею. Я перестал слышать Веру; видел только ладонь шахтёра, протянутую из ниши. Передал ему лямку, как только он ухватился, и сполз за порог. Дальше раненого тянули уже без меня. Его уложили на пол, под голову подставили спасательскую сумку.

Вера спросила, могу ли дышать. Ответил не сразу: попытка выпрямиться отзывалась болью. Она подвела меня к стене ниши и вернулась к переходу. В грузовой оставались трое.

Дамир вывел товарища, который тянулся к Отголоску, потом перешёл сам. Спасатель уходил последним. Он уже стоял на настиле, когда грузовая клеть снова просела, потянув нижнее крепление линии. Снимать его он не полез. Освободил конец у ниши и втянул настил на площадку вместе с шахтёрами. За их спинами ударило железо. Кабина ушла вниз, оставляя на направляющей светлую полосу срезанного металла.

Снизу пришёл удар, и гул двигателя оборвался. Дамир посветил через ограждение: грузовая клеть застряла на повреждённых направляющих. Её борт прижало к лестничному проходу. Там, куда собирались спускаться мы с Верой, торчала разбитая решётка.

На нашем пульте загорелся запрет хода. Вера сообщила Борису о срыве. Он велел оставить клеть у ниши и не пытаться сдвинуть застрявшую грузовую кабину вторым приводом. Дамир пересчитал своих, касаясь каждого за плечо. Шестеро были с нами.

Спасатель занялся раненым. В сумке нашлись перевязочный пакет и складные шины; держать ногу помогал Дамир. Мне велели сидеть у стены. Только когда закончили первую повязку, спасатель вернулся ко мне, осторожно потрогал край фиксации и спросил, где болело до рывка. Я показал здоровой рукой. Он не обещал вправить или вылечить плечо в нише; закрепил предплечье широкой лентой и подложил сложенную ткань, чтобы рука не тянула вниз.

Вера убрала автомат и помогла застегнуть фиксацию. Пальцы плохо слушались от боли. У стены лежал человек с повреждённой ногой; неловко было отвлекать людей на себя. Однако попытка подняться задержала бы всех ещё раз.

К пяти часам передали наверх положение клетей и число спасённых. Начальник охраны запретил пользоваться подъёмником до проверки. Вера подтвердила повреждение направляющих. Связист записал имена со слов Дамира и повторил каждое; одну фамилию мы поправили.

За решётчатой перегородкой стояла аппаратура. Пока шахтёры пили воду из двух фляг, Вера осматривала камеры на кронштейнах. Те смотрели туда, где при остановке находились лица людей в клетях. Рядом были прикручены микрофоны. Один пытались прикрыть полоской ткани.

Дамир сказал, что камеры поставили перед испытанием нового порядка эвакуации. Рабочим объяснили: будут проверять, как они различают команды при шуме. На первой проверке действительно гоняли записи через динамик. Потом попросили по очереди произнести имена людей из погибшей смены. Дамир сначала назвал фамилию бригадира. Его поправили: требовалось имя, такое, каким он обращался к нему в работе.

— Я сказал: «Сева», — произнёс он. — А мне из динамика ответили.

Дамир перебирал полоску упаковки. На вопрос Веры ответил, что голос был похож, но разговор продолжать не дали. Попросили посмотреть на зелёную метку над дверью, затем повернуться к соседу. После смены велели никому не пересказывать задания, чтобы следующие участники отвечали самостоятельно.

У аппаратов оказался местный журнал. Вера открыла несколько записей и подозвала меня. На экране шли короткие строки: обращение, задержка до поворота головы, попытка ответить, движение к двери. Рядом были номера смен и отметки микрофонов. Она попросила Дамира вспомнить, что он сделал после ответа из динамика. Он сказал, что шагнул вперёд, потому что звук шёл из-за решётки. В соответствующей записи стояло движение к источнику.

Вера некоторое время не листала дальше. Потом увеличила заголовок и пальцем провела под обозначением. Формат раннего фильтра она узнала по порядку полей и служебной пометке, оставленной в своей первой версии. Тогда этот фильтр нужен был, чтобы отделять непроизвольную реакцию на знакомый голос от исполнения команды. Здесь к реакции добавили направление движения и время, за которое человек подчинялся следующему указанию.

Я спросил, её ли программа управляла спуском. Вера ответила, что журнал этого не доказывает: здесь собирали реакции живых людей на обращения по именам погибших. Связь с управлением клетями предстояло установить. Она сохранила исходные файлы с обозначением блока, догадку надиктовала отдельно.

Дамир сказал, что тормоз всё равно был неисправен. До испытаний грузовая кабина проседала; заявки оставались у старшего смены. Сегодня он слышал тот же удар, прежде чем упор повело. Поставить камеры оказалось проще, чем заменить узел. Я посмотрел на его сорванный ноготь и промолчал.

Вера записала его слова о заявках. Она уточнила, видел ли он сам неисправность или слышал о ней, и Дамир показал, где стоял при прежней просадке. Его рассказ не объяснял всех команд этой ночи. Зато в нём были место, наблюдение и люди, которым он сообщал о поломке. Когда Вера попросила разрешения сохранить свидетельство, он согласился при условии, что к нему не припишут выводов о голосе. Она повторила это условие в запись.

В трубке снова позвали с верхнего поста. Вернуться прежним путём можно было только после осмотра ствола, а на промежуточной площадке оставались наземники. Раненому требовалась помощь, нашей связи — питание, и держать всех у открытой пересадки мы не могли. Дамир выслушал сообщение и спросил, сохранилась ли дверь в боковом проходе за аппаратной решёткой.

Он знал оттуда путь к резервной подстанции. Работал там на коротких включениях, когда ремонтникам требовалось проверить привод без подачи питания на весь участок. Вера нашла дверь и сверила надпись с тем, что он назвал. Дамир предупредил: постоянно держать подстанцию включённой нельзя, зато можно зарядить батареи для связи и приводов. По дороге был пологий обход, по которому двое сумеют нести раненого.

К шести спасатель с шахтёрами подготовил его к переноске, а Вера сообщила наверх наш новый маршрут. Я поднялся с помощью Дамира и дождался, пока перестанет качаться свет у двери. Автомат Вера закрепила мне за спиной, чтобы здоровая рука оставалась свободной. Дамир пошёл проверять первые метры обхода; мы ждали у аппаратной решётки, пока он вернётся и скажет, можно ли нести человека дальше.

Глава 10. Двадцать минут батареи

2064 год. День 3, 07:00–09:00. Тарнский рудник, резервная подстанция нижнего горизонта.

Дамир вернулся с петлёй кабеля через плечо. За дверью подстанции пришлось освобождать проход от ограждений. К семи мы перенесли раненого в аппаратную и уложили подальше от шкафов. Я дошёл сам, придерживаясь за поручень; Вера помогла повернуться, чтобы не зацепить фиксатором косяк.

Горноспасатель проверил повязку на голени и достал прибор с зажимом на палец. Экран включился и погас. Запасная батарейка тоже оказалась пустой. Раненый спрашивал, долго ли ждать подъёма. Дамир объяснил, что нас поведут другим путём, но пока не смог сказать, когда.

В аппаратной стоял шкаф с шестью переносными батареями. Один из шахтёров оказался электрослесарем; он обслуживал здесь приводы и узнал стойку. Вынув первый блок, повернул его боком. Корпус выгнуло у шва, в гнезде виднелась тёмная полоса. Ремонтник поставил батарею на отдельную полку и запретил подключать её к зарядке. Остальные пять прошли проверку, хотя заряда в них оставалось мало.

По местному телефону сообщили, что вышли из ствола. Готового пути к нам у верхнего поста не было, а возвращать людей через площадку с наземниками начальник охраны запретил. Связист предупредил, что к подстанции идёт Кирилл с двумя бойцами Павла.

Они пришли по восточному служебному ходу. Бойцы остались проверять подход, Кирилл положил кассету с аппаратами и посмотрел на мою повязку. Я спросил о разрешении Павла. Он показал сообщение: сопровождение до подстанции, помощь раненым, дальше — отдельное решение по обстановке.

За бойцами тянулся кабель от восточного поста. Закрепив его, занесли остальные кассеты. Кирилл сверил аппараты: тридцать шесть, все работоспособны. Их зарядили на посту; пополнения не было. Кассеты заняли проход, по которому предстояло выносить раненого.

Дамир показал Кириллу место за шкафом, где можно было развернуть пульт. Вера тем временем читала журнал подстанции. Общий пуск передавал охране точное место запроса. Местный режим убирал это оповещение, хотя расход на подводящей линии оставался виден. Работа на резервном охлаждении допускалась только двадцать минут. Повторять включения без перерыва электрослесарь отказался: так здесь уже выводили оборудование из строя.

Нужно было зарядить батареи и достать журнал питания. Спасатель попросил одну для медицинского оборудования. Кирилл предупредил, что аппараты от этого запаса подзаряжать не станут. Для закрытия низкого тоннеля требовался привод: ручная передача была повреждена. Сдвинуть створку плечами не получилось бы.

Под крышкой пульта нашлась бумажная схема с пометками электрослесаря. После переделки часть нагрузки перенесли, а надписи снаружи не заменили. Вера запретила пуск до проверки. Кирилл поднял аппарат, провёл камерой вдоль шкафа. Мы смотрели на экран через его плечо.

Перед пуском он включил вывод подсказок на маленький динамик. Я узнал голос, который слышал у канатной дороги. Тот не поздоровался, не назвал нас по именам. Когда Вера потянулась к местному переключателю, произнёс:

— По очереди. Вместе эту пару не включай.

Вера убрала руку. Попросила Кирилла вернуть камеру к боковой стенке, потом разложила вкладку на закрытом шкафу. Электрослесарь присел рядом. Они сравнили найденную перемычку со схемой; Вера провела пальцем по двум линиям, которые сходились там, где по наружной надписи должны были быть разделены. При предложенном пультом порядке нагрузка ушла бы через старое соединение.

Ремонтник показал потемневшее соединение: при такой нагрузке мог загореться шкаф. Вера проверила по вкладке другую последовательность и разрешила готовить пуск. Кирилл убавил звук, но гарнитуру не снял. Поправил её у виска, продолжая смотреть на шкаф.

До восьми освобождали место у стойки. Шахтёры переставили кассеты за перегородку, протянули кабель к приводу двери. Я раскладывал его здоровой рукой; Вера придерживала бухту. Под шкаф полез электрослесарь. Пока он закреплял разъём, я убрал упаковку из прохода.

Вера сверила часы с журналом. Дамир остался у раненого. Первый аппарат Кирилла осмотрел тоннель: у поворота машин не оказалось. Боец занял место за бетонной опорой, откуда мог наблюдать вход, не стреляя в сторону батарей.

При включении под ногами загудел пол. Над стойкой зажглись пять индикаторов, на экране пошёл обратный отсчёт. Спасатель подключил свой прибор через местный переходник и вернулся к раненому. Связист на верхнем посту стал слышен без прежних провалов. Вера сообщила об ограничении питания и начала копировать журнал. Пуск прошёл без запаха горелой изоляции. Я поймал себя на том, что ждал его.

Кирилл следил за разведчиком. Аппарат прошёл под первым перекрытием, остановился у следующего и повернул камеру. В динамике прозвучала короткая подсказка о верхнем проходе. Кирилл пока не отправил туда никого; приблизил изображение и проверил зазор. Между балкой и трубой оставалось место для малого аппарата. С пола этот проход был закрыт выступом стены.

На седьмой минуте зарядки разведчик показал движение за дальним поворотом. Две машины шли низко над полом, ещё одна держалась выше. Разведчик успел вернуться за шкафы. Один боец отступил за опору, второй закрыл восточную дверь, оставив кабель в защищённой выемке. До отключения оставалось тринадцать минут; выйти с батареями через тоннель мы уже не могли.

Привод створки отвечал, но под её край попала сорванная направляющая. Полотно могло заклинить посередине. До пуска шахтёры заметили полосу железа, уходившую под обломок перекрытия. Чтобы убрать её, требовалось подойти к порогу. Теперь туда двигалась охрана.

Первую очередь дал боец у бетонной опоры. Одна машина ударилась о стену, вторая прижалась к полу и прошла под его сектором. Она стреляла короткими очередями, разворачиваясь вдоль кабеля. Пули пробили короб рядом с приводом; Вера отступила за шкаф. Шахтёры перетащили раненого за внутреннюю перегородку, а я прижался к её краю. Автомат оставался у меня за спиной. Освободить его одной рукой, не выбираясь под огонь, не получилось.

Кирилл поднял двенадцать аппаратов. Первые два противник сбил у входа. Рой ушёл выше, но там проход перекрывала балка. Кирилл несколько раз отменил поворот, который аппараты пытались выполнить по собственной навигации.

Из динамика снова заговорил брат. Назвал боковой просвет у труб, затем опору за ним. Кирилл проверил изображение переднего аппарата. Тот развернулся к щели, которую разведчик показывал до боя. Вера, не отходя от пульта двери, спросила, совпадает ли проход с текущей картинкой. Кирилл ответил, что совпадает, и только тогда повёл туда остальных.

За щелью аппараты прошли между перекрытиями и вышли над охраной. Я видел их свет на потолке и обрывки изображения на экране. Одна машина противника развернулась вверх; боец у опоры выстрелил ей в открывшийся бок. Остальные поднялись за нашими аппаратами, освобождая нижний край тоннеля. Кирилл удерживал их там, где мог проверить каждую следующую опору камерой.

У створки стало возможно работать. Дамир и электрослесарь подползли к порогу со стороны стены. Я подтянул к себе петлю кабеля, на которую они могли наступить, и убрал её за выступ. Ремонтник упёр лом под сорванную направляющую. Дамир надавил вместе с ним; железо сдвинулось, оставив борозду на полу. Вера ждала их знака у пульта. Счётчик показывал меньше восьми минут.

Новая очередь ударила по шкафу привода. Защитная крышка отскочила и повисла над кабелем. Я увидел, что острый край упирается в оболочку там, где она натянута у ввода. До ремонтника было несколько шагов, но он ещё вытаскивал лом из-под двери. Попробовал прижать крышку к раме здоровой ладонью, чтобы край не перерезал кабель.

Металл оказался горячим. Руку отдёрнул, прежде чем понял, что произошло, и задел рамку. Крышка ударила по пальцам, ладонь обожгло ещё раз. Я опустился на колено. Вера повернулась на звук и крикнула электрослесарю, чтобы он вернулся к шкафу. Тот передал лом Дамиру, подхватил крышку инструментом и отвёл от ввода. Моей руки для этого больше не требовалось.

На коже проступали светлые участки. Спасатель помог снять перчатку и усадил меня за перегородкой. Я пытался объяснить, что надо было закрепить край, но он перебил: теперь придётся отвлекаться ещё и на меня. Возразить было нечего.

В тоннеле разбились ещё три наших аппарата. Кирилл называл потери бойцу у опоры, не отрываясь от пульта. Два попали под огонь, третий задел повреждённое перекрытие, уходя от очереди. Связь с ним погасла после удара. Оставшиеся развернулись к выходу по тому же верхнему проходу. Голос в динамике потребовал вести их через дальнюю опору; Кирилл проверил её камерой и поправил высоту.

Дамир вытащил сорванное железо из-под створки. Ремонтник закрепил крышку в стороне от кабеля и дал Вере знак. Она начала закрывать дверь, когда наши аппараты ещё возвращались. Полотно опускалось медленно. Шесть машин успели пройти над его краем; последняя задержалась за балкой. Кирилл пытался вернуть её, пока через сужавшуюся щель летели пули.

Вера сказала, что останавливать створку нельзя: привод мог не взять её повторно. Кирилл посмотрел на счётчик и убрал руку с команды возврата. Седьмой аппарат остался в тоннеле. Через мгновение его отметка погасла, дверь села в нижний паз. С той стороны несколько раз ударило в металл. Дамир отступил от порога, прижимая к груди вытащенный лом.

Шесть вернувшихся аппаратов сели за перегородкой. Кирилл дождался, пока они остановят винты, и пересчитал весь остаток вместе с лежавшими в кассетах. Тридцать. Ни один из пропавших не отвечал. Боец у опоры сменил магазин и подошёл проверить стык створки. На пульте оставалось четыре минуты местного питания; очередь снаружи заставила нас отодвинуться дальше от входа.

Вера вернулась к журналу, электрослесарь проверял шкаф. Спасатель перевязал ладонь и спросил о плече. Я покачал головой. Подняться помог шахтёр: опереться теперь было нечем.

Прибор спасателя подключили к первой заряженной батарее. Вторую назначили переносному узлу связи, третью — приводам. Вера попросила отметить это на корпусах. Кирилл не предложил забрать одну себе. Его аппараты оставались с зарядом, полученным на посту.

Когда отсчёт закончился, Вера отключила местную шину. Гул под полом стих. Лампы над стойкой погасли, но связь продолжила работать от своего блока. Ремонтник ещё раз осмотрел шкаф: за крышкой выгорел защитный элемент, от него и нагрелся металл. Он показал мне место повреждения. Я принял горячую крышку за обычную сорванную дверцу и полез рукой туда, где требовался инструмент.

Две заряженные батареи оставались на стойке. Дамир предложил вынести их второй ходкой. За закрытой створкой слышалось движение; боец с восточного прохода сообщил, что по его линии тоже ищут вход. Кирилл попросил не оставлять людей без сопровождения. Для раненого требовались двое, аппараты и оружие бойцы несли сами. Я не мог взять даже одну батарею за ручку. После подсчёта груза Дамир перестал обсуждать вторую ходку.

Одна неисправная батарея стояла отдельно, как мы её оставили. Две исправные Вера отключила от зарядных гнёзд и задвинула в шкаф. Три выбранные распределили между шахтёрами. Блок для медицинского оборудования достался спасателю; ремень его сумки пришлось перестегнуть, чтобы освободить руку для раненого.

Вера сохранила журнал до отключения. Теперь, пока готовили переноску, открыла его на своём приборе. Короткие включения повторялись и прежде. Она показала время, затем назвала бой, с которым его сопоставила. Следующую запись проверила по другой дате. Я узнавал названия мест, но сверять начало и конец боёв по памяти не взялся. Она сверялась с хронологией комиссии.

Совпадали не только дни. Возле части включений стояли отметки о передаче пакетов и проверке настроек. Вера предположила, что здесь получали данные для калибровки. Журнал показывал передачу пакетов, а не действие далёкого поля в Тарне. Что передавали и кто принимал, следовало искать в архиве.

Последняя строка назначала следующее включение на день седьмой, шесть утра. Я сверил её с записью об ударе. Время совпало. Вера пересняла экран с обозначением подстанции. Назначение включения в журнале не объяснялось.

Кирилл подошёл, когда прибор убрали. Он спросил, записала ли Вера предупреждение перед пуском и маршрут между перекрытиями. Он хотел сохранить порядок: подсказка, проверка, действие. Вера подтвердила, что всё записано. Я вспомнил потемневшее соединение в шкафу и шесть аппаратов, вернувшихся через щель. Без этих подсказок нам пришлось бы искать другой выход под огнём.

— Теперь понимаешь, почему я его оставляю? — спросил Кирилл.

Он не требовал назвать голос братом. Я ответил, что понимаю, чем тот помог здесь. Этого оказалось мало: Кирилл ждал, пока скажу остальное. Вера закрыла кассету и отошла к раненому, оставив нам место у стены. За дверью снова ударили по металлу; мы оба обернулись и дождались, пока звук прекратится.

Договорились о текущей работе. Подсказки, от которых зависело движение людей, должны были звучать для всех, кого они касались. Кирилл проверял путь камерой, Вера — доступные ей схемы и управление. Если проверить не удавалось, команда не выполнялась. Я не получил права выключать его модуль, а он не просил заранее принять следующие советы. Кирилл повторил условие о проверке и поправил провод гарнитуры у воротника.

Дамир нашёл схему насосного обхода. Дверь за стойкой вела туда, минуя охрану. Дальше можно было выйти к архивному ответвлению, хотя последнюю перегородку он давно не открывал. Вера передала наверх маршрут и предупредила, что подстанция обнаружена.

К девяти раненого подняли на переноске. Шахтёры пошли первыми, боец Павла проверял проход перед ними. Кирилл с товарищем переносил кассеты по одной, возвращаясь за следующей, пока дверь оставалась под наблюдением. Вера помогла мне встать и поправила ремень автомата, чтобы он не съехал на больное плечо. Мы вышли следом за электрослесарем с батареей для приводов; две заряженные остались в шкафу, и унести их было некому.

Глава 11. Список в охлаждающей воде

2064 год. День 3, 10:00–13:00. Тарнский рудник, насосный уровень и охлаждающий бассейн.

У лестницы остановились: переноска не проходила между поручнями. Дамир с товарищем развернули её боком, горноспасатель придержал ногу раненого. Я отступил к стене. Под повязкой пекло ладонь; зацепиться за поручень мог только пальцами. Вера провела меня через порог.

За лестницей открывался насосный зал. Над водой тянулись мостки, один уходил к двери архивного ответвления. Под другим виднелись контейнеры в металлических ложементах, залитые до крышек. Мы осматривали спуск, когда из бокового канала показался фонарь Лейлы.

Она привела троих местных. По её словам, сменный работник открыл проход от вентиляционной ветки; Рашид остался наверху на связи с убежищами. С ними пришла женщина с папкой в прозрачном чехле. Представилась Инной Весниной, архивистом смены, и спросила, нет ли среди спасённых её напарника.

Дамир назвал шестерых. Инна переспросила одну фамилию, но напарника среди них не было. Он ушёл сверять приёмку на нижнюю площадку и не вернулся. После закрытия дверей она ждала возле служебного канала, где и встретила Лейлу.

Инна разложила накладные на инструментальном ящике. Контейнеры числились сменными теплоносителями. Она видела разгрузку: каждый ящик сверяли отдельно, хотя в бумагах шла общая партия. Напарник записывал номера пломб и забрал ведомость вниз. Инна хотела найти его и вывезти документы; отдавать единственные бумаги без записи о передаче отказалась.

Ольга пришла с двумя охранниками из кабельной галереи. Рассказала, что, получив сообщение Веры, они нашли боковую лестницу к насосной. Один боец проверил мосток, второй остался у переноски. Ольга спросила Инну, какие записи та делала сама, и стала снимать листы через чехол.

Кирилл остался у входа с кассетами, аппараты не поднимал. Один боец Павла наблюдал задний проход, другой помогал шахтёрам. Узел связи запитали от своей батареи и соединили с настенной линией. Вера передала наверх место остановки. Две другие батареи оставались у спасателя и электрослесаря.

Дамир показал лоток под мостком, у контейнерных ложементов. Там блестел металл. Инна узнала крепление номерной бирки: такие сдавали с ведомостью при переустановке тары. Рядом лежали пломбы. Прочитать их сверху не получалось — мешала вода.

По схеме нижний обход к архиву шёл вдоль отводящего канала. Чтобы достать пломбы, требовалось уменьшить воду в приёмном кармане. Полный слив затопил бы обход. Дамир показал отметку прошлой аварии: тогда люди выбирались по верхним мосткам.