Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Он ответил, что там виден удобный подход и аппараты успеют вернуться. Лейла подошла с картой. За бывшим складом у неё был отмечен двор, где собирали людей из двух ближайших домов. После обстрела у резервуара сопровождающие переводили туда часть семей.

Кирилл снял гарнитуру и протянул мне одну чашку, оставив вторую у себя. Мужской голос повторил предложение. В нём двор оставался свободной площадкой для развёртывания. Держал чашку здоровой рукой, а другой прижимал к себе лямку, чтобы она не сползала с плеча.

Спросил про людей. Голос сделал паузу, после чего снова назвал площадку незанятой. Вера показала Кириллу дату картографического слоя. Его помощник пользовался текущим изображением опоры, но жилой квартал оценивал по другой записи. На ней новые пристройки ещё отсутствовали.

Кирилл остановил перенос. Два аппарата, уже повернувшие к склону, вернулись на прежние места. Лейла потребовала сообщить сопровождающим, что над двором могли появиться военные машины. Рашид отошёл к стене станции, где телефон ещё принимал местную сеть, и занялся предупреждением.

Из-за дальней опоры показался чужой аппарат. Он прошёл вдоль каната к остановленной вагонетке. Павел выстрелил первым, но машина успела ударить в подвес у направляющего узла. Вагонетка провалилась вниз, перекосилась и врезалась краем в служебную площадку.

Короб вылетел на настил. Один работник перелез через борт, упал на колени и отполз. Второй остался внутри. Вагонетка повисла наклонно, удерживаемая перекрученным подвесом. Через дыру в борту было видно, как мужчина пытается вытащить ногу.

Павел направил своих к опоре. Наш начальник удержал комиссию под козырьком и выслал двух бойцов прикрыть подход со стороны дороги. Я попросил разрешения помочь у вагонетки. Павел посмотрел на мои пустые руки и велел держаться за своим охранником.

Добирались вдоль стены. Площадку посыпало щебнем, когда над ней снова ударили по металлу. Охранник пригнул меня за опору. Выждали, пока Павел перенесёт огонь, затем спустились к накренившемуся борту.

Ногу работника придавило отогнувшимся краем днища. Тянуть человека наружу за плечи было опасно: он закричал уже от первого движения. Попросил удержать его на месте и показал бойцу, где надо приподнять металл. Тот принёс штатный лом с площадки разгрузки.

Под конец лома подложили отвалившийся упор. Попробовал нажать здоровой рукой, но удержать рычаг под нужным углом не получалось. Охранник взялся рядом, а я направил конец в щель. Вместе отжали край, и второй боец освободил ногу. Мужчина сам подтянулся на локтях, пока его принимали за бортом.

Павел оставался выше нас. Через просвет у опоры видел его автомат, положенный на бетонный выступ. Он прикрывал площадку, пока работника переносили к стене. Когда мы вернулись, спросил бойца о раненом и распорядился вызвать переноску со станции.

Прямой спуск к станции теперь лежал под огнём. Рашид показал обход по краю отвала, куда не выходила линия от дальней опоры. Двое носильщиков подняли работника. Мы двинулись следом, держась у основания стены.

Склон впереди изменился. Под ногами возникла широкая полка, освещённая фонарями снизу. По ней шли шахтёры, пригнувшись под поперечиной. Один нёс на плече свёрнутую куртку. Он повернулся, показывая, что надо спускаться за ним.

Рядом, на той же высоте, солдат тащил раненого вверх. Его сапоги скользили по камню, лицо было повёрнуто к нам. Губы двигались, но сквозь стрельбу слышалось только требование держаться выше. Следом по склону покатилась пустая вагонетка и прошла через место, где стоял шахтёр.

Направления накладывались друг на друга. Хотелось поставить ногу на освещённую полку, хотя нащупать её подошвой не удавалось. Опустился на колено и провёл здоровой рукой по камню перед собой. За краем ладонь встретила пустоту. Фонарь одного из бойцов выхватил стенку обрыва ниже моих пальцев.

Остановил носильщиков. Задний уже переступал на несуществующий уступ; охранник удержал его за ремень. Раненый повис на носилках боком и застонал. Пришлось сначала поставить его у стены, затем развернуть обоих мужчин лицом к настоящей дороге.

Павел вызвал двух бойцов с катушкой кабеля от поста. Один проверял край фонарём и щупал камни ломом, второй укладывал кабель по безопасной стороне. Его закрепляли у существовавших опор, обозначая границу, за которую нельзя переступать. Держаться за него весом Павел запретил.

Шахтёр снова шёл вниз. Над ним повторялся подъём солдата, и каждый раз хотелось помочь одному из них. Смотрел на кабель у ботинок охранника, пока мы двигались вдоль стены. На повороте он заслонил мне склон спиной. Дальше пришлось следить только за его шагами и за носилками впереди.

У станции раненого приняли под крышу. Кирилл посадил наблюдавшие за опорой аппараты, проверил их и поднял сменную группу из оставшихся. Ни одного своего он не потерял. На экране по-прежнему числилось тридцать шесть машин, но заряда первых шести хватало уже ненадолго.

Павел обошёл расчёт, проверяя людей. О своём требовании он не забыл: велел мне оставаться между конвоирами, пока начальник охраны согласует обход. Я сел у дверного косяка. Плечо болело при каждом вдохе, и пришлось ослабить пряжку на груди.

Кирилл присел рядом с Верой за раскрытым ящиком. Отсюда Павел их не видел. Оператор снова надел гарнитуру, выслушал фразу и быстро нажал отмену на экране. Потом вынул из пульта небольшой носитель и положил Вере в ладонь.

Мне было слышно: на носителе был фрагмент карты постов. Кирилл попросил не выдавать источник и не отключать помощника. Вера спросила, понимает ли он, что голос соединил разные источники. Кирилл посмотрел на пробитую крышку ящика у порога.

— Маршрут я снял. Голос пока оставлю.

Вера закрыла носитель пальцами. Ответила, что без согласия не полезет в его пульт, но следующий совет придётся проверять так же, как этот. Кирилл кивнул не сразу. Прежде чем подняться, ещё раз послушал гарнитуру.

Павел вернулся с начальником охраны. Комиссию он соглашался пропустить по внешнему обходу, минуя военную площадку. Оружие мне вернут за границей поста под ответственность сопровождающих. Дальше подниматься к его огневым позициям запрещалось. Полного маршрута через сектор он не дал.

Лейла спросила о проходе для жителей. Павел показал только участок до следующего контрольного места. За него отвечал другой пост; обещать дальнейший выход он не стал. Ольга записала условие, после чего начальник охраны подтвердил состав и порядок движения комиссии.

Вера убрала карту Кирилла, не показывая Павлу. У меня оставалась запись двух масок из депо, и можно было потребовать объяснений прямо здесь. Вместо этого спросил, кто примет носилки. Павел назвал пост и дождался подтверждения по связи.

Когда остальные начали выходить, Павел задержал меня у порога. Посмотрел на бойца, сопровождавшего меня к вагонетке.

— Человека ты сейчас спас. По Кадиру я показаний не меняю.

Кивнул. За его спиной боец держал открытую дверь, а раненому поправляли ногу на переноске. На обходе охранник вернул автомат и оба магазина. Оружие повесил так, чтобы ремень не давил на плечо. Павел остался у опоры. Я ещё видел, как он снова проверяет край канатной дороги, откуда сорвалась вагонетка.

За бетонным поворотом Вера открыла полученный фрагмент карты. На нём стояли позиции с временем подготовки. У нескольких был указан повод для открытия огня, но соответствующие нападения в журнале отмечались как ожидаемые. Ольга попросила сохранить этот слой вместе с датой выдачи. Полного задания постов у нас по-прежнему не было.

Кирилл проводил нас до поворота, уточняя у Веры, какой фрагмент карты она сохранила. Из снятой чашки гарнитуры донеслось обозначение нижнего приёмного участка. Он поднял руку к регулятору, но Вера попросила повторить. Потом нашла в выписках с блокпоста копию пропуска задержанного ремонтника. То же обозначение стояло в его допуске к вентиляционной линии.

Было уже за полночь. Пока Вера сравнивала записи, Рашид принял сообщение из западного посёлка и подозвал Лейлу. Основная вентиляция остановилась; местная смена просила привести специалиста к ручным приводам. Лейла уточнила, кто остаётся в убежищах, а я проверил застёжку на плече перед новым спуском. Проводник повернул к западной тропе, и мы пошли за ним, оставив путь к военному входу за спиной.

Глава 5. Шахта дышит наружу

2064 год. День 2, 07:00–11:00. Вентиляционный посёлок и западные приводы.

Двигатель за стеной набирал обороты, а полоска ткани у решётки оставалась неподвижной. Ремонтник поднёс её ближе, подождал и выключил привод. В открытом кожухе ещё вращался вал. Лопасти работали, но закрытая заслонка не давала воздуху пройти.

До посёлка добирались всю ночь. Прямой переход перекрыли, и Рашиду пришлось вести нас по наружной тропе. Местная смена тем временем удерживала слабый приток через обходный канал. К утру автоматика закрыла и его. Людей из ближайшей секции начали выводить к западной лестнице, где на подъёме ещё можно было дышать.

Борис Черненко показал Вере журнал двигателя: проверку закончили до остановки, повреждений не нашли. Команда закрытия пришла с верхней линии. После ручного сброса она повторилась и снова заперла исправную створку.

Борис разрешил подключить прибор Веры к местному считывателю. На экране появился старый порядок аварийного перекрытия. Канал считался открытым, хотя указатель на тяге стоял у отметки закрытия.

Из коридора донёсся кашель. Двое молодых работников вышли к нам, неся пустую переноску. Борис спросил, все ли поднялись с площадки ниже. Один ответил, что там осталась группа у внутренней двери: люди ждут, пока откроется проход к лестнице.

Борис потребовал вывести младших, прежде чем охрана снова закроет участок. Оставить собирался только напарника у привода. На возражение молодого работника показал на переноску: внизу ждал человек, который сам не поднимется.

Лейла записала, откуда выводят людей. Рашид связался с сопровождающими наверху. Начальник охраны отправил бойца к лестнице, меня оставил у приводной. Придерживал автомат здоровой рукой, чтобы не задевать плечо.

Борис предложил включить резервный вентилятор. На пульте для этого оставалась доступная команда. Вера попросила сначала показать, куда он направит поток. Ремонтник раскрыл бумажную схему, провёл пальцем от нижней галереи и остановился у жилого квартала.

Обычно воздух уходил выше посёлка. Резерв использовал старую ветку, соединённую с квартальной сетью. Дым из нижнего участка мог пойти к домам. Борис убрал руку с кнопки.

Внизу тлела повреждённая кабельная оболочка. Это передала ночная смена; на её записи дым выходил из нижнего приёмного участка. Датчик у внутренней лестницы показывал ухудшение, и стоявший рядом работник всё чаще подносил переносной прибор к лицу, проверяя показания.

Лейла потребовала предупредить дома о смене потока. На время выброса надо было закрыть наружные воздухозаборы, иначе дым из шахты попадёт в жилые помещения. Борис сказал, что ждать подтверждения от каждого двора некогда. Она попросила назвать дома возле выброса и передала адреса Рашиду.

— Там сейчас открывают окна после ночи, — сказала она. — Дайте людям время их закрыть.

Рашид искал людей, готовых пройти вдоль домов: телефон отвечал не везде. Лейла отправила молодого работника к ближайшему подъезду, передав его переноску сопровождающему.

Пока ждали, Вера попросила меня посмотреть на две записи привода. На одной створка открывалась перед пуском двигателя. На другой тот же ход был смещён: после открытия система снова давала команду закрыть канал. В местном считывателе к ним примешивался повтор прежней аварии, и показания положения менялись без соответствующего движения тяги.

Борис мог отжать створку домкратом. Требовалось определить, какую тягу освобождать первой, чтобы не открыть дымовой канал к кварталам. Напарник принёс домкрат со штатной площадки и деревянную подкладку.

Вера спросила, слышу ли я голоса у панели. В глубине коридора повторялся разговор. Один мужчина требовал проверить ход, другой отвечал раньше, чем заканчивался вопрос. В открытом кожухе при этом ничего не двигалось.

Кивнул. Вера объяснила, что может соединить свой регистратор с местным считывателем и сопоставить последовательности. Такое подключение уже требовало работы Якоря. Она не обещала, что короткий сеанс обойдётся без потери памяти.

Спросил про оставшихся у внутренней двери. Её держал закрытой тот же аварийный пакет. После отделения местного управления Вера могла освободить запор; сейчас сброс немедленно отменялся повторной командой.

Вера включила запись и попросила описать, как различаю знакомое действие и навязанное. Рассказал про противовес у канатной дороги. Потом вспомнил поездку в первую часть: в автобусе заело заднюю дверь, и прибывшие новички потянулись следом за человеком, который уверенно пошёл туда первым. Пришлось возвращаться к передней двери, хотя снаружи именно задний выход казался ближе к воротам.

Помнил влажный поручень и водителя, протискивавшегося вдоль сидений с инструментом. Вера спросила, это воспоминание или прочитанная запись. Ответил, что помню сам, и показал, с какой стороны находилась дверь.

Вера сохранила ответ и пояснила: модель использует опыт ориентирования в повторяющемся движении, теперь задействует и мой. Ещё раз спросила, согласен ли я. Борис ждал с домкратом, не подходя к панели.

— Подключай. Остановку назовёшь ты.

Рашид передал подтверждения, кроме одного адреса. Лейла задержала пуск и ушла к наружной двери, откуда было видно окна. Снизу сообщили, что группа отступила ещё на один лестничный пролёт.

Борис выругался и поднял домкрат. Я пошёл с ним и напарником к ручным тягам. Вера закрепила контактную петлю регистратора на моём запястье, вывела кабель вдоль стены и осталась у считывателя. Усилие выполняли ремонтники. Мне предстояло увидеть настоящий ход механизма.

В приводной горела одна лампа. Под ней человек в старом рабочем комбинезоне отстёгивал скобу на тяге. Его рукав проходил перед настоящим металлом, закрывая отметку положения. Он повернул голову и спросил, проверен ли канал. Ответ донёсся из-за моего плеча, где стоял Борис.

Сам Борис молчал. Он устанавливал домкрат, а его напарник подсовывал под опору деревянную подкладку. За их спинами второй рабочий из повтора уже тянулся к пусковой рукояти. Двигатель в его последовательности начинал гудеть прежде, чем освобождалась створка.

После подключения перед глазами открывался проход, одновременно перекрытый листом металла. Хотелось подтвердить проверку и дать ремонтникам работать. Слово подступило к губам, когда ладонь упёрлась в неподвижную тягу.

Попросил Бориса пока не давить. Посмотрел на настоящий шток: у края втулки оставалась светлая полоса смазки. В повторе шток уходил внутрь, но полоса не исчезала. Под пальцами сохранялась одна и та же длина открытого металла. Напарник Бориса поднёс лампу ближе.

Назвал Вере, что вижу. Она попросила дождаться следующей команды, не подтверждая её. Рабочий в старом комбинезоне снова отстегнул скобу. Его товарищ повторил ответ, и на местной панели загорелось разрешение пуска. Настоящий привод остался заперт.

Вторая последовательность проходила через другую тягу. На миг увидел створку со стороны старой смены: люди закрывали её, считая, что защищают проход от дыма. Дальше возвращался тот же вопрос о проверке. Они успевали подтвердить действие, но не успевали увидеть людей за закрытым каналом.

Показал Борису нижний стопор. Вера сверила положение стопора с показанием датчика и разрешила работу. Напарник выбил освобождённый фиксатор. Борис начал давить домкратом, и светлая полоса на настоящем штоке наконец сократилась.

За листом металла открылся узкий зазор. Из него потянуло тёплым воздухом. Рабочий из повтора продолжал показывать закрытие, но теперь можно было следить за реальным движением по краю створки. Держал лампу здоровой рукой, пока Борис переставлял опору домкрата.

Снаружи затрещала связь. Лейла передала последнее подтверждение: в доме у выброса закрыли забор воздуха. Вера разрешила открыть рабочий канал до согласованной отметки. Борис дал напарнику знак, и тот перевёл ручной привод, удерживая рычаг обеими руками.

У стены загудел двигатель. Полоска ткани на решётке вытянулась в сторону шахты, а из наружного короба повалил дым. Через открытый канал пошёл воздух, и в нём зазвучали голоса. Слова прежней смены теперь различались и дальше по коридору.

Рабочие из повтора продолжали стоять у тяг. Один всё так же проверял закрытый канал, хотя рядом настоящий лист металла уже двигался. На пульте мигнула новая команда перекрытия. Вера потребовала удержать створку и начала отделять местное управление от верхней линии.

Во дворе коротко выстрелили. Охранник крикнул, что машины идут к приводной. В полученном сообщении людей у механизма объявили нарушителями аварийной защиты. Допуск начальника охраны отметку не изменил.

Первый аппарат поднялся на служебную рампу. Это был лёгкий наземник с огневой установкой над корпусом. Его камера повернулась к открытой двери, и очередь ударила по косяку. Боец у порога отступил за бетон. Борис пригнулся над домкратом, не выпуская рукоять.

Вера велела мне отойти от привода: кабель уже удалось отсоединить. Контактную петлю снял не сразу, пальцы путались в застёжке. Охранник помог освободить запястье и показал на боковой выход. Я снял автомат с ремня, положил цевьё на низкий бетонный бортик и дождался команды начальника.

Наземник снова повернул установку к двери. Выстрелил короткой очередью, когда боец рядом открыл огонь. Мои пули ударили в защитный кожух, машину не остановили. Она отступила с края рампы и вновь подала вперёд. За ней появился второй аппарат.

Борис и напарник уже закрепляли створку механическим упором. Рашид вошёл через боковую дверь и вывел из помещения молодого работника, оставшегося у датчика. Тот пытался забрать прибор на кабеле; Рашид сам высвободил провод из скобы и повёл его по отмеченному проходу вдоль стены.

От выброса во дворе стало мутно. Камера первого аппарата несколько раз повернулась на пустой дверной проём. Пока охрана удерживала рампу, Вера разъединила управляющую линию у местной панели. На экране перестали появляться поправки положения людей, но установка продолжала бить по последней отмеченной площадке.

Голос из бокового коридора позвал назад. Там виделся старый проход, заложенный в настоящей стене кирпичом. Охранник подался туда, и пришлось ударить ладонью по кладке. Он увидел препятствие и вернулся к Рашиду.

Выходили через дверь, которую местные отметили мелом ещё ночью. Борис проверил упор и отступил к выходу. Я держал автомат у груди и старался не задеть плечом стену. Вера выбралась следом за ремонтником. Наш боец закрыл дверь, и очередь с рампы прошла по наружной обшивке.

У лестницы нас встретила Лейла. Группа из внутренней секции поднялась: Вера освободила запор через местный пульт. Двух человек вывели под руки. Борис пересчитал молодых работников и попросил подойти к контрольному окну.

По закрытому переходу добрались к окну. Борис проверил упор: створка держалась наполовину. Повышать обороты запретил. На половинном режиме канал работал, показания у лестницы перестали ухудшаться.

В домах возле выброса воздухозаборы оставались закрыты. Рашид передал сопровождающим, какой проход доступен. Охрана держала рампу, возвращаться через главный двор не разрешали.

Ольга подошла с Борисом к повреждённому фильтру в обходном коробе. Удар по рампе сорвал часть облицовки, и на сетке стали видны плотные серые комки. Среди них застряла обломанная пломба. Ольга остановила ремонтника, собиравшегося стряхнуть пыль на землю, и включила камеру.

Борис показал запись с нижнего приёмного участка. После ночной перегрузки там остался смятый контейнер с разошедшейся крышкой. Упаковка высыпалась возле входа в вытяжную ветку. Теперь тот же путь вёл к фильтру, который осматривала Ольга.

Состав пыли никто на месте определить не мог. Ольга сняла её в коробе, записала, откуда могло поступить содержимое, и попросила не разбирать сетку до отбора. Борис принёс из ремонтной комнаты чистую тару для образца. Пломбу извлекли отдельно, сохранив налипший на неё материал.

Борис узнал номер ещё до того, как Вера увеличила снимок. Эта партия проходила у него как технический груз. В приёмном журнале она была собрана из двух отправлений: одно пришло из Сармы, другое из Кадира. Ремонтник открыл строки накладных и показал отметку о доставке к нижнему приёму.

Ольга записала объяснение и номера документов. Совпадение пломбы с журналом позволяло запросить путь контейнеров, хотя принадлежность пыли к грузу ещё требовала проверки. Вера сравнила место доставки с обозначением, которое ночью произнёс помощник Кирилла.

На выходе из контрольной комнаты попытался убрать пассатижи. Защёлка на рукояти не вставала в паз, и пришлось поправить погнутый край. Сделал это привычным движением, опираясь инструментом о стол. Вера смотрела на мои руки, пока не сложил пассатижи.

Вера спросила, о какой двери в автобусе мы говорили перед подключением. Показал назад, решив, что речь о сегодняшнем проходе. Она повторила вопрос: дорога в первую часть, автобус у ворот. Название части помнил, самой поездки — нет.

Попробовал найти её через соседние события. Знал, что прибыл туда, помнил устройство казарменного коридора. Но автобус не возникал. Вера спросила, где я сидел, и я поймал себя на попытке выбрать место по её вопросу, будто ответ можно было достроить.

— Не подсказывай пока, — попросил её.

Она отложила прибор. Посидели у стола, пока Борис за стеной передавал очередное показание. Пытался вспомнить хотя бы ожидание у ворот, но получалось лишь представлять обычный автобус. Узнать собственную поездку в этой картинке не мог.

Вера включила запись, сделанную перед сеансом. На экране я рассказывал о задней двери и показывал сторону рукой. Слышал свой голос, видел, как поправляю лямку на плече. После рассказа шёл мой ответ, что помню это сам.

Просмотр не вернул поездку. Теперь знал о поручне и водителе из записи, но ощущения дороги не появлялось. Попросил сохранить весь фрагмент, включая мой нынешний ответ. Вера добавила время проверки и передала копию Ольге. Пассатижи лежали рядом закрытыми; как починить их защёлку, всё ещё понимал.

К одиннадцати Борис подтвердил устойчивую работу канала на половинной мощности. Людей из отсечённой секции вывели, а до остальных убежищ Лейла передала предупреждение о режиме воздуха. Проверил оружие: из первого магазина ушло три патрона, второй оставался полным. Собирались к подстанции, когда на местную связь пришли два сообщения о захвате топливного двора. В одном виновной называли колонну, подходившую с нижней дороги, в другом — уже стоявшую у цистерн охрану. Рашид развернул карту, и я придвинул стул ближе здоровой рукой и сел, чтобы увидеть на карте оба подхода.

Глава 6. Первый бой до причины

2064 год. День 2, 12:00–15:00. Топливный двор главной подстанции.

Водитель остановил машину перед спуском и показал нам сообщение. По нему двор уже захватила колонна Пакта. Внизу за бетонным ограждением стоял топливозаправщик Содружества, а его охрана двигалась между кабиной и насосной. Над цистерной никто не стрелял. Работник в серой куртке ещё держал сливной рукав, ожидая, пока ему освободят проход.

На противоположном въезде головная машина другой колонны развернулась к воротам. Над бортом виднелась огневая установка. Наш водитель повторил, что пост занят противником. На вопрос, кто подтвердил захват, снова показал экран.

Рашид провёл нас за служебный фургон у стены. Между ним и воротами оставался промежуток, через который можно было показать документы людям с обеих сторон. Лейла задержалась возле прохода в посёлок: оттуда шли рабочие, ещё не знавшие о закрытии двора. Она с сопровождающим останавливала их за углом.

Вера передала мне обе версии сообщения. На одной виновной была входящая колонна, на другой — охрана подстанции. Время получения почти совпадало. Убрал автомат за спину и поднял здоровой рукой прибор. Начальник охраны пошёл рядом, показывая удостоверение комиссии.

Охранник подстанции назвался Антоном Гриневым. Начальник попросил провести к старшему поста. Гринев велел работнику у рукава закончить отключение насоса и повернулся к нам.