Космология Великой Тартарии

Средневековые карты, которые изображали Тартарию, часто помещали на её территории удивительные существа и невероятные явления. Там можно было увидеть людей с собачьими головами, которые лаяли вместо того, чтобы говорить. Там можно было увидеть людей с одним глазом посреди лба, которые видели дальше, чем обычные люди. Там можно было увидеть людей без головы, у которых глаза и рот находились на груди. Там можно было увидеть людей, которые спали шесть месяцев в году и бодрствовали другие шесть. Там можно было увидеть людей, которые ели только запах пищи и никогда не испытывали голода. Там можно было увидеть людей, которые жили в норах и боялись солнечного света. Там можно было увидеть людей, которые не знали огня и ели сырое мясо. Там можно было увидеть людей, которые не знали смерти и жили вечно. Там можно было увидеть людей, которые не знали греха и жили в раю. Там можно было увидеть людей, которые не знали Бога и жили в аду.

Эти образы не были простыми выдумками. Они были частью особого способа мышления, который антропологи называют мифологическим. Человек, который жил в Европе и который никогда не видел Тартарию, не мог представить себе, что за её пределами живут обычные люди, которые пасут скот, ловят рыбу, шьют одежду, готовят еду, воспитывают детей, хоронят умерших. Ему казалось, что если земля неизвестна, то она должна быть населена чем-то необычным. Если она не описана, то она должна быть полна чудес. Если она не измерена, то она должна быть бесконечной. Если она не познана, то она должна быть непознаваемой. Тартария была для европейца тем же, чем для античного грека был океан за Геркулесовыми столбами. Она была местом, где кончается космос и начинается хаос. Она была местом, где законы природы не действуют. Она была местом, где возможно всё.

Одним из самых устойчивых образов, связанных с Тартарией, был образ Гога и Магога. В Библии эти два имени упоминаются в книге Иезекииля и в Откровении Иоанна Богослова. Гог — это князь, который придёт с севера во главе огромного войска, чтобы напасть на народ Божий. Магог — это земля, из которой он придёт. В средневековой традиции Гог и Магог стали ассоциироваться с народами, которые Александр Македонский заключил за железными воротами на краю мира. Эти народы должны были вырваться на свободу перед концом света и принести гибель всему человечеству. Тартария была тем самым местом, где находились эти железные ворота. Тартары были теми самыми народами, которые должны были вырваться на свободу. Монгольское нашествие тринадцатого века было воспринято в Европе как начало конца. Европейцы решили, что Гог и Магог вырвались на свободу и что конец света близок. Эта вера была настолько сильной, что она повлияла на политику, на дипломатию, на войны. Короли и папы пытались объединиться против общего врага. Они отправляли посольства к монгольским ханам, чтобы узнать, не собираются ли те напасть на Европу. Они строили укрепления на восточных границах. Они молились о спасении. Они ждали конца света. И конец света не приходил. Монголы не были Гогом и Магогом. Они не были демонами. Они были людьми, которые хотели править миром, а не уничтожить его. Но образ Гога и Магога остался. Он перешёл в фольклор, в литературу, в искусство. Он стал частью европейского воображения. Он стал частью того мифа о Тартарии, который живёт до сих пор.

Другим устойчивым образом, связанным с Тартарией, был образ царства пресвитера Иоанна. Это была легенда о могущественном христианском правителе, который жил где-то на Востоке, за землями мусульман и язычников. Пресвитер Иоанн был не просто царём. Он был священником и царём одновременно. Он был главой христианского государства, которое не подчинялось ни папе, ни императору. Он был защитником христианства на Востоке. Он был союзником, которого искали европейские короли в борьбе с мусульманами. Легенда о пресвитере Иоанне возникла в двенадцатом веке и быстро распространилась по всей Европе. Многие верили, что его царство находится в Тартарии. Многие отправлялись на его поиски. Многие возвращались ни с чем. Но легенда не умирала. Она жила в книгах, в картах, в рассказах путешественников. Она стала частью того образа Тартарии, который складывался в европейском сознании. Тартария была землёй, где живёт пресвитер Иоанн. Тартария была землёй, где живут христиане, которые не знают папы. Тартария была землёй, где живут люди, которые не знают греха. Тартария была землёй, где живут люди, которые не знают смерти. Тартария была землёй, где живут люди, которые не знают Бога. Тартария была землёй, где живут люди, которые знают всё.

Эти образы — Гог и Магог, пресвитер Иоанн, люди с собачьими головами, люди без головы, люди, которые спят шесть месяцев в году, — были не просто фантазиями. Они были способом осмыслить неизвестное. Они были способом вписать Тартарию в христианскую космологию. Они были способом объяснить, почему Тартария существует и что она значит для мира. Если Тартария — это место, где живут Гог и Магог, то она — предвестник конца света. Если Тартария — это место, где живёт пресвитер Иоанн, то она — союзник в борьбе с неверными. Если Тартария — это место, где живут люди с собачьими головами, то она — доказательство того, что Бог создал мир полным чудес. Если Тартария — это место, где живут люди, которые не знают смерти, то она — отблеск рая на земле. Если Тартария — это место, где живут люди, которые не знают Бога, то она — преддверие ада. Тартария была всем этим одновременно. Она была раем и адом. Она была началом и концом. Она была жизнью и смертью.

Путешественники, которые отправлялись в Тартарию, часто искали не просто новые земли. Они искали чудеса. Они искали доказательства того, что мир устроен так, как они себе представляли. Они искали Гога и Магога. Они искали пресвитера Иоанна. Они искали людей с собачьими головами. Они искали людей без головы. Они искали рай. Они искали ад. Они искали всё. И иногда они находили. Они находили народы, которые говорили на незнакомых языках и поклонялись незнакомым богам. Они находили города, которые были построены из дерева и кожи. Они находили степи, которые простирались на тысячи миль. Они находили горы, которые поднимались до небес. Они находили реки, которые текли вспять. Они находили озёра, которые были солёными, как море. Они находили животных, которых не видели раньше. Они находили растения, которых не видели раньше. Они находили камни, которые светились в темноте. Они находили металлы, которые не ржавели. Они находили всё. И они записывали всё. И их записи становились частью того образа Тартарии, который жил в Европе. И этот образ становился всё более сложным, всё более противоречивым, всё более загадочным.

Тартария как terra incognita была не только географическим пространством. Она была и космологическим пространством. Она была местом, где небо другое. Европейцы, которые читали книги о Тартарии, видели на её небе не те звёзды, которые видели на своём небе. Они видели на её небе не те планеты, которые видели на своём небе. Они видели на её небе не те созвездия, которые видели на своём небе. Они видели на её небе не те затмения, которые видели на своём небе. Они видели на её небе не те кометы, которые видели на своём небе. Они видели на её небе не те знаки, которые видели на своём небе. Небо Тартарии было небом, которое живёт по своим законам. Небо Тартарии было небом, которое не подчиняется европейским законам. Небо Тартарии было небом, которое нужно изучать отдельно. Небо Тартарии было небом, которое нужно понимать отдельно. Небо Тартарии было небом, которое нужно описывать отдельно. Небо Тартарии было небом, которое нужно покорять отдельно. Небо Тартарии было небом, которое.

Но было ли небо Тартарии действительно другим? Были ли звёзды над Тартарией другими звёздами? Были ли планеты над Тартарией другими планетами? Были ли законы природы в Тартарии другими законами? Ответ на эти вопросы был не таким простым, как могло показаться. Небо над Тартарией было тем же небом, что и над Европой. Звёзды были теми же звёздами. Планеты были теми же планетами. Затмения были теми же затмениями. Кометы были теми же кометами. Законы природы были теми же законами. Но люди, которые смотрели на это небо, видели в нём разное. Европейцы видели в небе Тартарии чудеса и знамения. Тартары видели в небе свою жизнь и свою смерть. Европейцы видели в небе Тартарии Гога и Магога. Тартары видели в небе Тенгри. Европейцы видели в небе Тартарии пресвитера Иоанна. Тартары видели в небе своих предков. Европейцы видели в небе Тартарии рай и ад. Тартары видели в небе жизнь и смерть. Европейцы видели в небе Тартарии всё. Тартары видели в небе всё. Небо было одним. Но взгляды были разными. И эти разные взгляды создавали разные космологии. И эти разные космологии создавали разные миры. И эти разные миры существовали одновременно. И эти разные миры существуют до сих пор.

Тартария как terra incognita была не только пространством, но и временем. Она была местом, где время течёт иначе. Европейцы, которые читали книги о Тартарии, видели на её земле народы, которые жили так, как жили их предки тысячи лет назад. Они видели кочевников, которые ездили на лошадях и жили в юртах. Они видели охотников, которые охотились с луком и стрелами. Они видели рыболовов, которые ловили рыбу сетями и острогами. Они видели земледельцев, которые пахали землю деревянным плугом. Они видели ремесленников, которые делали вещи из кости и камня. Они видели шаманов, которые камлали с бубнами. Они видели всё то, что в Европе уже исчезло или исчезало. Тартария была для европейца машиной времени. Она позволяла ему увидеть прошлое. Она позволяла ему понять, как жили его предки.

Глава 15. Столица Асгард Ирийский: легенды и географические притязания

Среди всех загадок, которые оставила после себя Великая Тартария, пожалуй, самой интригующей и самой спорной является вопрос о её столице. У Золотой Орды был Сарай-Бату, у империи Юань — Ханбалык, у Джунгарского ханства — Кульджа. Но была ли столица у той огромной империи, которую европейские картографы называли Великой Тартарией? Если верить старинным преданиям, записанным в разных вариантах и в разные эпохи, такая столица существовала. Её называли Асгард Ирийский. Это имя звучит одновременно знакомо и странно для европейского уха. Асгард — это город богов из скандинавской мифологии, жилище асов, небесная крепость, из которой Один и его сподвижники управляли миром. Ирийский — это эпитет, восходящий к славянскому слову «Ирий», которое обозначает рай, небесное царство, место, куда уходят души умерших. Соединение этих двух понятий — скандинавского и славянского — уже само по себе указывает на то, что Асгард Ирийский не был обычным городом. Это был миф, облечённый в форму географического названия. Это была точка, где пересекались космологии разных народов. Это была столица, которая существовала одновременно на земле и на небе, в истории и в легенде, в прошлом и в вечности.

Первые упоминания об Асгарде Ирийском встречаются в скандинавских сагах, записанных в Исландии в тринадцатом веке. Согласно «Младшей Эдде» Снорри Стурлусона, Асгард был построен богами-асами во главе с Одином. Там находился дворец Вальгалла, куда попадали воины, погибшие в бою. Там стоял трон Одина, с которого он видел все миры. Там жили боги, которые управляли судьбами людей и богов. Снорри Стурлусон, который был не только поэтом, но и историком, пытался объяснить происхождение этого мифа. Он писал, что Асгард находился к востоку от Танаиса, то есть к востоку от Дона, в землях, которые населяли предки скандинавов. Он отождествлял асов с троянцами, а Одина — с одним из троянских царевичей, который после падения Трои ушёл на север и основал там новое государство. Эта версия была не просто попыткой рационализировать миф. Она была попыткой связать скандинавскую историю с историей всего мира, вписать её в библейскую и античную традицию. И в этой попытке Асгард оказывался не где-то на краю света, а в степях Восточной Европы, в тех самых землях, которые позже будут называться Тартарией.

Славянская традиция знает другое имя — Ирий. Это слово встречается в древнерусских текстах, в заговорах, в духовных стихах. Ирий — это рай, который находится на востоке, за морем, за горами, за лесами. Туда улетают птицы осенью, чтобы вернуться весной. Туда уходят души умерших, чтобы жить вечно в тепле и изобилии. Ирий — это место, где растёт мировое древо, соединяющее небо и землю. Ирий — это место, где текут молочные реки с кисельными берегами. Ирий — это место, где нет ни болезней, ни старости, ни смерти. Ирий — это небесный рай, но он имеет земное отражение. Где-то на востоке, за степями и горами, есть земля, которая похожа на Ирий. Эта земля — Беловодье. Эта земля — Шамбала. Эта земля — Асгард Ирийский. Названия разные, но суть одна.

Соединение скандинавского Асгарда и славянского Ирия произошло, по всей видимости, в эпоху Средневековья, когда скандинавские и славянские книжники начали искать общие корни своих народов. Они читали друг друга, они переписывали друг друга, они дополняли друг друга. И в результате этого взаимного чтения возник образ Асгарда Ирийского — города, который находится на востоке, за Доном, в землях, которые населяют кочевые народы. Этот город был столицей великой империи. Этот город был центром мира. Этот город был местом, откуда происходили все народы.

Географические притязания Асгарда Ирийского были не менее смелыми, чем его космологические претензии. Разные авторы помещали его в разных местах. Одни указывали на низовья Дона, где греки когда-то видели город Танаис, разрушенный и восстановленный, а затем снова разрушенный. Другие указывали на Северный Кавказ, где жили аланы, которые считались потомками асов. Третьи указывали на Приднепровье, где находились скифские курганы и где, по преданию, правили первые скифские цари. Четвёртые указывали на Сибирь, на берега Оби или Енисея, где жили народы, которые сохранили древние обычаи и верования. Пятые указывали на Алтай, где находились горы, которые считались священными, и где, по преданию, находилась прародина всех тюркских народов. Шестые указывали на Тибет, где находилась Шамбала, скрытая страна, которая управляет миром. Седьмые указывали на Урал, где находились древние городища, которые могли быть остатками исчезнувшей цивилизации. Восьмые указывали на берега Байкала, где находился остров Ольхон, который считался священным местом у бурят и который мог быть тем самым островом, где находился Асгард. Девятые указывали на Аркаим, древнее городище на Южном Урале, которое было открыто в конце двадцатого века и которое имеет форму круга, напоминающего модель неба. Десятые указывали на другие места, которых было так много, что перечисление их заняло бы несколько страниц. Каждое из этих мест имело свои аргументы. Каждое из этих мест имело свои доказательства. Каждое из этих мест имело свою легенду. И каждое из этих мест претендовало на то, чтобы называться Асгардом Ирийским.

Аркаим, пожалуй, является самым известным из этих мест. Это городище было обнаружено в 1987 году в Челябинской области, на Южном Урале. Оно представляет собой круглое укрепление, состоящее из двух концентрических стен, между которыми находятся помещения. В центре городища находится площадь, которая могла служить местом для собраний или для обрядов. Аркаим датируется примерно вторым тысячелетием до Рождества Христова. Он был построен людьми, которые принадлежали к так называемой синташтинской культуре. Эти люди занимались скотоводством, земледелием, металлургией. Они строили укрепления, которые защищали их от врагов. Они создавали украшения, которые изображали животных и светила. Они хоронили своих умерших в курганах, которые были ориентированы по сторонам света. Аркаим был заброшен около четырёх тысяч лет назад. Его жители ушли в другие земли, оставив после себя только стены и легенды. Когда археологи начали изучать Аркаим, они обнаружили, что его планировка соответствует астрономическим наблюдениям. Стены и проходы ориентированы по Cолнцу и Луне. В городище есть точки, из которых можно наблюдать восход и заход Солнца в дни равноденствий и Cолнцестояний. Аркаим был не просто крепостью. Аркаим был обсерваторией. Аркаим был храмом. Аркаим был космограммой, высеченной в земле. И когда люди, которые искали Асгард Ирийский, увидели Аркаим, они решили, что нашли его. Они решили, что Аркаим — это столица древней цивилизации, которая знала небо лучше, чем мы. Они решили, что Аркаим — это город, из которого вышли все народы. Они решили, что Аркаим — это Асгард. Они решили, что Аркаим — это Ирий. Они решили, что Аркаим — это всё.

Но Аркаим не был единственным претендентом. Были и другие. Некоторые исследователи указывали на городище Синташта, которое находится рядом с Аркаимом и которое имеет схожую планировку. Другие указывали на городище Ирий, которое упоминается в древнерусских текстах и которое, возможно, находилось на берегу Днепра. Третьи указывали на город Итиль, столицу Хазарского каганата, который находился в низовьях Волги и который был разрушен князем Святославом в десятом веке. Четвёртые указывали на город Саркел, который был построен хазарами на Дону и который позже был захвачен русскими и переименован в Белую Вежу. Пятые указывали на город Тмутаракань, который находился на Таманском полуострове и который был центром русских княжеств на Кавказе. Шестые указывали на город Булгар, столицу Волжской Булгарии, который находился на Волге и который был центром торговли и науки. Седьмые указывали на город Казань, столицу Казанского ханства, который был центром татарской культуры. Восьмые указывали на город Искер, столицу Сибирского ханства, который находился на Иртыше и который был разрушен Ермаком. Девятые указывали на город Тобольск, который был основан русскими на месте татарского города и который стал центром Сибири. Десятые указывали на другие города, которых было так много, что перечисление их заняло бы несколько страниц.

Каждый из этих городов имел свои аргументы. Каждый из этих городов имел свою историю. Каждый из этих городов имел свою космологию. Но ни один из них не мог полностью удовлетворить тех, кто искал Асгард Ирийский. Потому что Асгард Ирийский был не просто городом. Это был символ. Это была идея. Это была мечта. Это было место, где небо сходится с землёй. Это было место, где человек становится богом. Это было место, где смерть побеждена. Это было место, где жизнь вечна. Это было место, где всё. И это место не могло быть найдено на карте. Потому что оно находилось не на карте. Оно находилось в сердце. Оно находилось в памяти. Оно находилось в вере. Оно находилось в небе. Оно находилось в Тенгри. Оно находилось в космосе. Оно находилось во всём.

Легенды об Асгарде Ирийском рассказывают, что этот город был построен не людьми, а богами. Они рассказывают, что его стены были сделаны из золота, а крыши — из серебра. Они рассказывают, что в центре города стоял храм, в котором находился трон верховного бога. Они рассказывают, что вокруг храма стояли дома жрецов, воинов, ремесленников. Они рассказывают, что за стенами города простирались поля, на которых росла пшеница, и пастбища, на которых паслись стада. Они рассказывают, что в городе били фонтаны, в которых текла вода, дающая молодость. Они рассказывают, что в городе росли деревья, на которых росли плоды, дающие бессмертие. Они рассказывают, что в городе жили люди, которые не знали болезней, старости и смерти. Они рассказывают, что в городе царил мир, справедливость и изобилие. Они рассказывают, что город был окружён стеной, которую не мог преодолеть ни один враг. Они рассказывают, что город был защищён богами, которые жили в нём. Они рассказывают, что город был центром мира. Они рассказывают, что город был небом на земле. Они рассказывают, что город был Тенгри среди людей. Они рассказывают, что город был космосом в камне.

Но легенды рассказывают и о том, что этот город был разрушен. Они рассказывают, что боги покинули его.

Глава 16. Космогония кочевников: небо как верховное божество

В начале не было ничего. Не было ни земли, ни неба, ни Солнца, ни Луны, ни звёзд. Был только бескрайний океан, который тюрки называли Тениз — море небытия. Он простирался во все стороны, и не было у него ни берегов, ни дна, ни поверхности. Он был хаосом, который не знает ни формы, ни меры, ни порядка. Он был тьмой, которая не знает ни света, ни тени, ни границы. Он был безмолвием, которое не знает ни звука, ни голоса, ни слова. И в этом океане, в его бесконечной глубине, спало золотое яйцо. Оно было не больше песчинки и не меньше мира. Оно было круглым, как небо, и плотным, как земля. Оно было тёплым, как жизнь, и холодным, как смерть. И внутри этого яйца спал Тенгри — тот, кто должен был проснуться. Тот, кто должен был разбить скорлупу. Тот, кто должен был сотворить мир. Тот, кто должен был стать небом.

Этот миф о золотом яйце и спящем в нём божестве не был уникальным для кочевников Великой Степи. Похожие сюжеты встречаются у греков, у индийцев, у китайцев, у египтян, у полинезийцев. Но у тюрков и монголов этот миф приобрёл особую форму. Здесь не было демиурга, который существовал бы вечно и творил бы мир из ничего. Здесь не было бога, который был бы отделён от своего творения. Здесь Тенгри сам был частью хаоса, сам был заперт в яйце, сам был скрыт в глубине океана. Чтобы сотворить мир, ему нужно было сначала сотворить самого себя. Чтобы дать форму вещам, ему нужно было сначала обрести форму. Чтобы стать небом, ему нужно было сначала разбить скорлупу. Этот акт пробуждения и разбиения яйца был первым космогоническим событием. Он был началом начал. Он был моментом, когда хаос уступил место порядку, когда тьма уступила место свету, когда безмолвие уступило место звуку. Он был моментом, когда появился Тенгри.

Из верхней части яйца Тенгри сотворил небо. Из нижней части он сотворил землю. Небо было голубым, как вечное утро. Земля была бурой, как осенняя степь. Небо было высоким, как мысль. Земля была твёрдой, как воля. Небо было тёплым, как дыхание. Земля была холодной, как молчание. И между ними не было ничего. Небо могло упасть на землю. Земля могла подняться к небу. Хаос мог вернуться. Порядок мог снова распасться. Чтобы этого не случилось, Тенгри взял свой посох и вбил его между небом и землёй. Этот посох назывался Темир Казык — Небесный Кол. Он вонзился в землю и упёрся в небо. Он стал осью мира. Он стал тем, вокруг чего вращается всё. Он стал Полярной звездой. К этой звезде Тенгри привязал небесных коней — звёзды и созвездия. И они ходят вокруг неё по всему небу. Ходят они вечно. Ходят они по кругу. Ходят они по закону. Ходят они по воле Тенгри. И пока они ходят, мир стоит. И пока они ходят, небо не падает. И пока они ходят, земля не рассыпается. И пока они ходят, хаос не возвращается. И пока они ходят, порядок существует. И пока они ходят, жизнь продолжается. И пока они ходят, смерть ждёт. И пока они ходят, возрождение грядёт.

Этот образ — Полярная звезда как Небесный Кол, как ось мира, как гвоздь, вбитый в небо, — встречается у многих кочевых народов. Казахи называли её Темир Казык. Буряты называли её Алтан Гадахан — Золотой Кол. Монголы называли её Алтан Гадас — Золотой Гвоздь. Алтайцы называли её Чолмон — Утренняя звезда, которая не движется. Но за разными именами стояло одно и то же представление. Полярная звезда была центром неба. Она была тем, что не движется, в то время как всё остальное движется. Она была тем, что стоит, в то время как всё остальное ходит. Она была тем, что вечно, в то время как всё остальное преходяще. Она была осью, вокруг которой вращается мир. Она была столбом, который держит небо. Она была гвоздём, который прибивает небо к земле. Она была тем, что не даёт миру распасться. Она была тем, что не даёт хаосу вернуться.

В древнетюркских надписях, высеченных на каменных стелах в долине Орхона, есть слова, которые повторяются снова и снова. «Когда вверху было создано голубое небо, а внизу — бурая земля, между ними были созданы сыны человеческие». Эта формула — не просто поэтический образ. Это космологическая формула. Она говорит о том, что мир состоит из трёх частей: неба, земли и людей. Небо — это верх. Земля — это низ. Люди — это середина. Люди — это посредники между небом и землёй. Люди — это те, кто соединяет верх и низ. Люди — это те, кто поддерживает порядок. Люди — это те, кто не даёт миру распасться. Люди — это те, кто должен жить по законам неба. Люди — это те, кто должен умереть, чтобы вернуться на небо. Люди — это те, кто должен возродиться, чтобы снова жить на земле.

Эта трёхчастная модель мира была не просто абстрактной схемой. Она была практическим руководством к жизни. Кочевник знал, что небо — это верхний мир, где живут боги и духи предков. Он знал, что земля — это средний мир, где живут люди и животные. Он знал, что под землёй находится нижний мир, где живут демоны и души умерших. Он знал, что между этими тремя мирами существует связь. Он знал, что шаман может путешествовать между ними. Он знал, что жертва может соединить их. Он знал, что молитва может достичь неба. Он знал, что смерть может открыть путь в нижний мир. Он знал, что жизнь может вернуть из нижнего мира. Он знал, что всё связано со всем.