Космология Великой Тартарии

Плано Карпини выехал из Лиона в апреле 1245 года и направился на восток через Германию, Польшу и Киевскую Русь, которая к тому времени уже лежала в развалинах после монгольского нашествия. Он ехал на лошадях и на телегах, переправлялся через реки, которые весной разливались так широко, что казались морями, ночевал в юртах и в шатрах, терпел холод, голод и усталость, и всё это время он наблюдал, запоминал и записывал то, что видел. Его путь лежал через степи Причерноморья и Поволжья, где когда-то кочевали скифы и сарматы, а теперь господствовали монгольские тумены, и он видел то, что было скрыто от глаз европейцев: огромные пространства, покрытые ковылём, стада лошадей, которые паслись на необъятных пастбищах, всадников, которые скакали по горизонту, и юрты, которые стояли посреди степи как маленькие острова в океане травы.

Он добрался до ставки Бату-хана на Волге, а затем был отправлен дальше, в Монголию, в ставку великого хана Гуюка, который только что был избран на курултае после смерти Угедея. Путь от Волги до Монголии занял несколько месяцев, и за это время Плано Карпини увидел столько, сколько не видел ни один европеец до него. Он видел, как монголы кочуют, как они охотятся, как они воюют, как они едят, как они молятся, как они хоронят своих умерших. Он видел их обычаи, которые казались ему странными и даже отталкивающими, но которые он описывал с уважением и вниманием, потому что понимал, что имеет дело с народом, который создал империю, равной которой не было в истории. Он видел их веру, которая была не похожа ни на христианство, ни на ислам, ни на иудаизм, и которая тем не менее была верой, то есть способом объяснить мир и найти в нём своё место. Он видел их космологию, которая была не примитивной, а сложной и глубокой, и которая объясняла всё: и движение Солнца по небу, и смену времён года, и рождение человека, и его смерть, и то, что происходит после смерти.

Плано Карпини записывал всё, что видел и слышал, и его записи стали основой для его книги, которая была написана на латыни и впервые издана в 1247 году. Эта книга сразу же стала бестселлером, потому что все хотели знать, кто эти тартары, откуда они пришли, чего они хотят и можно ли их победить. Плано Карпини описывал монголов не как дикарей, а как народ, у которого есть своя история, своя культура, своя вера, своя космология. Он писал, что они поклоняются Cолнцу, Луне, огню, воде и земле, что они верят в единого верховного бога, которого называют Тенгри, что они верят в бессмертие души и в то, что души умерших поднимаются на небо и становятся звёздами. Он писал, что они не принуждают никого менять веру, что они терпимы к другим религиям, что они уважают чужих богов и чужие обычаи. Он писал, что они живут в юртах, которые можно перевозить с места на место, что они едят мясо и пьют кумыс, что они ездят на лошадях и стреляют из луков, что они не знают городов и не строят домов, что они не сеют хлеб и не выращивают овощи, что они живут только скотом и охотой.

Но самое важное, что сделал Плано Карпини, — это то, что он описал космологию монголов, их представления о небе, о звёздах, о планетах, о затмениях, о кометах, о том, как устроен мир и как он будет разрушен. Он писал, что монголы верят, что мир будет существовать вечно, но что он будет периодически разрушаться и возрождаться, что конец мира придёт, когда небо упадёт на землю, что перед концом мира появятся знамения на небе, что люди будут грешить и не будут каяться, что боги будут гневаться и пошлют на землю огонь и воду, что всё живое погибнет, а затем мир возродится вновь, и всё начнётся сначала. Он писал, что монголы верят в рай и ад, что в раю живут те, кто соблюдал законы неба, а в аду мучаются те, кто их нарушал, что рай находится на небе, а ад — под землёй, что души умерших идут либо в рай, либо в ад, в зависимости от того, как они жили на земле. Он писал, что монголы верят в переселение душ, что душа умершего может вернуться на землю в новом теле, что человек может родиться снова, чтобы продолжить своё духовное развитие, что смерть — это не конец, а переход в новое состояние, что жизнь — это школа, а смерть — это экзамен, и что от того, как ты сдашь этот экзамен, зависит твоё будущее.

Особый интерес для нас представляет пятая глава «Истории монголов», которая посвящена происхождению империи тартар и которая содержит ряд эпизодов, носящих, на первый взгляд, фантастический характер. Согласно сведениям, приведённым Плано Карпини, Чингисхан задумал план мировой экспансии и под страхом смертной казни запретил своим армиям возвращаться раньше установленного срока, а срок этот превышал восемнадцать лет. В силу этого приказа монгольские армии, покорив культурные народы, вынуждены были продолжать походы, пересекая границы мифических пространств, где они сталкивались с монстрами и чудесными народами — асимметричными людьми, воинами-псами, защищающими остров женщин, человеческими существами на негнущихся ногах. Они вторгались в Малую Индию, заселённую чёрными эфиопами, и в царство пресвитера Иоанна, легендарного правителя Великой Индии. Сам Чингисхан направлялся к мифическому Центру мира — Каспийским горам, чья магнитная сила лишала его армию оружия и железных доспехов, а когда он достиг восточного края земли, большая часть его воинов погибла от шума восходящего Солнца. Смерть Чингисхана от удара грома и пророчество о грядущей гибели империи завершают этот удивительный рассказ.

Современные исследователи, в частности Александр Юрченко, автор работы «Империя и космос. Опыт интерпретации средневекового описания империи Чингисхана», полагают, что эти фантастические эпизоды не являются вымыслом самого Плано Карпини и не представляют собой простое искажение реальных событий. Согласно его гипотезе, эти сюжеты составляют отдельный текст, который был создан неизвестным монгольским автором из образованной элиты империи и записан братом Бенедиктом, служившим переводчиком при папской миссии. Этот текст представляет собой тонкую риторическую игру, которая опирается на официальные символы монгольской политической традиции и богатую литературу средневекового Востока, чтобы подорвать официальную мифологию Монгольской империи. Если эта гипотеза верна, то «История монголов» Плано Карпини содержит не только описание того, что видел сам монах, но и следы интеллектуальной жизни монгольского двора, которая, как выясняется, была гораздо более сложной и изощрённой, чем это представлялось ранее.

Эта гипотеза, какой бы смелой она ни казалась, находит подтверждение в том, что многие из описанных Плано Карпини чудес — асимметричные люди, воины-псы, люди на негнущихся ногах — встречаются в персидских и арабских космографиях, а также в средневековых европейских энциклопедиях, которые, в свою очередь, восходят к античным источникам. Это означает, что монгольский автор, если он действительно существовал, не просто выдумывал небылицы, а использовал хорошо известные в его время литературные и космологические топосы, чтобы создать текст, который был понятен образованным читателям и который мог быть интерпретирован на разных уровнях. Для одних это было описание реальных походов, для других — аллегория, для третьих — сатира на имперскую идеологию, для четвёртых — философское размышление о пределах человеческого познания и о том, что находится за границами известного мира.

Как бы то ни было, «История монголов» Плано Карпини остаётся одним из важнейших источников по истории и космологии Великой Тартарии, и её значение выходит далеко за пределы простого описания обычаев и верований монголов. Эта книга стала первым мостом между Европой и Азией, первым шагом на пути к пониманию того, что мир не ограничивается Европой, что за её пределами есть другие миры, другие народы, другие космологии. Она показала европейцам, что небо — это не только европейское небо, но и небо монголов, и небо китайцев, и небо персов, и небо всех народов мира. Она открыла для Европы Тартарию — не как географическую область, а как космологическую реальность, как мир, в котором небо играет центральную роль, как пространство, где человек и космос находятся в постоянном диалоге.

Влияние этой книги на европейскую мысль было огромным и многогранным. Она стала источником для картографов, которые наносили на свои карты названия народов и городов, упомянутых Плано Карпини, для миссионеров, которые отправлялись в Тартарию, чтобы обратить монголов в христианство, для купцов, которые ехали в Тартарию, чтобы торговать с монголами, для учёных, которые пытались понять, что такое Тартария и что она значит для мира. Она стала источником для всех тех, кто пытался понять, что такое Восток и что такое Запад, что такое небо и что такое земля, что такое жизнь и что такое смерть. И она стала источником для нас, потому что именно из неё мы узнаём, как выглядела Тартария в глазах первого европейца, который её увидел и который записал то, что увидел, с добросовестностью, которой могут позавидовать многие современные исследователи.

Плано Карпини умер в 1252 году, но его книга пережила своего создателя и продолжает жить в новых изданиях, переводах и исследованиях. В 1911 году в России был опубликован перевод «Истории монголов» на русский язык, выполненный А. И. Малеиным, и этот перевод до сих пор остаётся одним из самых авторитетных. В 2022 году вышло новое издание книги Плано Карпини с текстологическими комментариями, которые освещают различные аспекты центрально-азиатской цивилизации XIII века, с которыми довелось соприкоснуться францисканской миссии. Сегодня, когда интерес к Тартарии и к её космологии продолжает расти, «История монголов» Плано Карпини остаётся тем фундаментом, на котором строятся все дальнейшие исследования, и тем окном, через которое можно увидеть мир, который давно исчез, но который продолжает жить в памяти народов и в страницах старинных фолиантов.

В этой книге, написанной человеком, который не был ни учёным, ни географом, ни астрономом, но который был внимательным наблюдателем и добросовестным свидетелем, мы находим не только описание того, что видел сам автор, но и отражение того, как тартары видели мир. Мы находим их представления о небе и земле, о Cолнце и Луне, о звёздах и планетах, о жизни и смерти, о рае и аде, о возрождении и вечности. Мы находим их космологию, которая, хотя и была облечена в формы, непривычные для европейского уха, оказывается глубоко продуманной и последовательной системой, объясняющей мир и дающей человеку ориентиры. Мы находим Тартарию — не как землю на карте, а как небо, которое простирается над всеми, кто живёт под ним, и которое объединяет всех, кто смотрит вверх и видит звёзды.

Глава 32. Жуан Рибейру и Мартино Мартини: португальское и итальянское свидетельства

Пока францисканцы и доминиканцы, отправленные папским престолом, пробирались в сердце монгольских степей, а голландские купцы и картографы собирали сведения о северных пределах Азии, на другом конце Европы, в Лиссабоне и Риме, зрела иная традиция описания Тартарии, связанная с именами португальских и итальянских миссионеров, чьи наблюдения нередко оказывались точнее и глубже, чем у их северных коллег, потому что они шли путями, которые вели не только через степи, но и через города, порты и торговые фактории, где встречались самые разные народы и где можно было услышать рассказы о небе, которое простирается над всем миром. Среди этих свидетельств особое место занимают записи Мартино Мартини, итальянского иезуита, чья жизнь была не менее удивительной, чем жизнь любого из тех путешественников, о которых говорилось в предыдущих главах, и чьи труды, изданные в середине семнадцатого века, стали для европейского читателя тем же, чем были для него книги Плано Карпини и Марко Поло, — окном в мир, который лежал за горизонтом привычного и который манил к себе своей загадочностью, своим богатством и своей космологией.

Мартино Мартини родился в 1614 году в Тренто, городе, который тогда принадлежал Священной Римской империи, а ныне является частью Италии, и уже в юном возрасте вступил в Общество Иисуса, где получил блестящее образование, включавшее не только богословие, но и математику, астрономию, географию и языки, что впоследствии позволило ему стать не просто миссионером, а учёным, чьи наблюдения и описания не потеряли своей ценности и спустя столетия. В 1642 году он отправился в Китай, где провёл несколько лет, изучая язык, культуру и историю этой страны, и именно там он стал свидетелем одного из самых драматических событий семнадцатого века — завоевания Китая маньчжурами, которых европейцы того времени называли тартарами, и эта случайность, если её можно назвать случайностью, определила его судьбу как писателя и историка, потому что он оказался в нужное время в нужном месте, чтобы увидеть падение династии Мин и установление власти новой династии Цин, которую он и его современники воспринимали как торжество тартарской силы, пришедшей с севера.

В 1654 году Мартини опубликовал в Риме свою книгу «De bello Tartarico historia», что переводится с латыни как «История тартарской войны», и эта книга, написанная на основе личных наблюдений и свидетельств очевидцев, стала первым подробным описанием маньчжурского завоевания Китая, которое европейцы смогли прочитать, и она сразу же привлекла к себе огромное внимание, потому что все хотели знать, как небольшой народ, живущий в лесах и степях к северу от Великой стены, сумел покорить огромную империю с тысячелетней историей, и Мартини отвечал на этот вопрос не только фактами, но и размышлениями о природе тартарского характера, о их обычаях, о их религии, о их представлениях о мире и о небе, и эти размышления делают его книгу не просто хроникой, а настоящим источником по космологии Великой Тартарии.

Мартини описывал тартар не как дикарей, лишённых всякой культуры, а как народ, у которого есть своя дисциплина, своя организация и своя вера, и он отмечал, что в обычаях и манерах они напоминают европейских тартар, но при этом не так варварски, как те, и это замечание, сделанное свидетелем, который видел тартар вблизи, опровергает многие стереотипы, которые были распространены в Европе того времени, и показывает, что тартары, будь то маньчжуры, монголы или тюрки, были не просто завоевателями, а носителями сложной культуры, которая включала в себя и космологические представления, уходящие корнями в глубокую древность. Он описывал, как тартары поклоняются небу, как они верят в единое верховное существо, которое управляет миром, как они приносят жертвы духам предков и как они читают знаки на небе, чтобы предсказать будущее, и эти описания, хотя и были сделаны с позиции европейца и христианина, всё же фиксировали реальные черты тартарской космологии, которые позже были подтверждены другими исследователями.

Особое внимание Мартини уделял астрономическим знаниям тартар, и здесь он проявил себя не только как миссионер, но и как учёный, потому что он понимал, что небо, которое тартары видят над собой, — это то же небо, которое видят европейцы, но интерпретируют они его по-разному, и это различие интерпретаций было для него ключом к пониманию их души. Он писал о том, что тартары знают движение Солнца и Луны, что они умеют предсказывать затмения, что они различают планеты и звёзды, и что они верят, будто звёзды — это души умерших, которые поднялись на небо и стали светить для живых, и эта вера, которую он зафиксировал, совпадает с тем, что писали о тартарах другие авторы, и она является одним из самых устойчивых элементов тартарской космологии, который сохранился у многих народов Сибири и Центральной Азии вплоть до наших дней.

Книга Мартини «De bello Tartarico historia» была переведена на несколько европейских языков, включая французский, немецкий, голландский и английский, и она стала одним из главных источников информации о Тартарии для европейского читателя середины семнадцатого века, и её влияние было настолько велико, что даже такой авторитетный географ, как Николаас Витсен, использовал её при подготовке своего труда о Северной и Восточной Тартарии, и это показывает, что знания о Тартарии накапливались не в одной стране и не одним автором, а были результатом коллективных усилий многих людей, которые шли разными путями, но приходили к одному и тому же выводу: Тартария — это не просто географическая область, а мир, в котором небо играет центральную роль и в котором человек и космос находятся в постоянном диалоге.

Однако Мартини не ограничился описанием тартарской войны. В 1655 году он опубликовал «Novus Atlas Sinensis» — «Новый атлас Китая», который содержал не только карты и описания китайских провинций, но и обширные сведения о народах, населяющих земли к северу и западу от Китая, и в этом атласе он снова возвращался к теме тартар, описывая их обычаи, их религию и их космологию, и эти описания, хотя и были более краткими, чем в книге о войне, всё же содержали важные детали, которые дополняли общую картину. Он описывал, как тартары почитают небо и землю, как они приносят жертвы в определённые дни года, как они советуются с шаманами и ламами, как они верят в переселение душ и в то, что мир будет существовать вечно, но будет периодически разрушаться и возрождаться, и эти сведения, собранные иезуитом, который провёл годы в Китае и общался с самыми разными людьми, имеют особую ценность, потому что они были получены из первых рук и не искажены позднейшими интерпретациями.

Португальская традиция описания Тартарии, к которой относится и имя Жуана Рибейру, было бы несправедливо обойти вниманием, хотя сведения об этом авторе и его трудах гораздо более скудны, чем о Мартини, и это неудивительно, потому что Португалия в семнадцатом веке уже утратила своё былое могущество на Востоке, и её миссионеры и купцы действовали в тени более удачливых конкурентов из Голландии и Англии, но их вклад в изучение Тартарии не был ничтожным, и он заслуживает хотя бы краткого упоминания, потому что именно португальцы были первыми европейцами, которые достигли Китая морем и которые начали собирать сведения о народах, живущих к северу от Великой стены, и эти сведения, передаваемые из уст в уста, из письма в письмо, постепенно накапливались и в конце концов становились частью того общего знания о Тартарии, которым располагала Европа к концу семнадцатого века.

Жуан Рибейру, чья жизнь и труды окутаны туманом неизвестности, упоминается в некоторых источниках как автор, который писал о Тартарии и о Китае, и хотя мы не располагаем точными сведениями о том, что именно он написал и когда, само его имя в контексте португальской традиции описания Востока указывает на то, что интерес к Тартарии не был монополией одной нации или одного ордена, а был общим делом европейской цивилизации, которая, осваивая мир, стремилась понять не только его географию, но и его космологию, и в этом стремлении португальцы, итальянцы, голландцы, немцы и французы действовали сообща, дополняя друг друга и создавая то коллективное знание, которое мы сегодня называем европейской наукой о Востоке.

Свидетельства Мартини и других иезуитов, работавших в Китае и в сопредельных странах, имеют для нас особую ценность ещё и потому, что они были людьми образованными, знакомыми с астрономией и математикой, и потому они могли не только фиксировать внешние проявления тартарской космологии, но и анализировать её, сравнивая с тем, что знали сами, и это сравнение не всегда было в пользу европейской науки, потому что тартарские астрономы, как выяснилось, умели предсказывать затмения с точностью, которая удивляла европейцев, и они знали о движении планет то, что европейцы узнали лишь столетия спустя, и это означает, что космология Великой Тартарии была не просто набором мифов и суеверий, а системой знаний, которая включала в себя и практическую астрономию, и теоретические представления о строении вселенной, и эти представления, хотя и отличались от европейских, были не менее сложными и не менее последовательными.

Мартини умер в 1661 году в Ханчжоу, в Китае, так и не вернувшись в Европу, но его труды пережили своего создателя и продолжали издаваться и читаться на протяжении всего восемнадцатого века, и когда Уильям Гатри, шотландский географ и историк, работал над своей «Новой географической, исторической и коммерческой грамматикой», впервые опубликованной в 1770 году и многократно переиздававшейся вплоть до конца столетия, он, несомненно, был знаком с работами Мартини, как был он знаком и с трудами Плано Карпини, и с книгой Витсена, и со многими другими источниками, которые к тому времени накопились в европейских библиотеках, и это означает, что знание о Тартарии, которое мы находим у Гатри, было не результатом озарения одного автора, а итогом столетий коллективных усилий, в которых участвовали десятки путешественников, миссионеров, купцов и учёных, каждый из которых внёс свою лепту в понимание того мира, который лежал за горизонтом и который манил к себе своей загадочностью. Гатри умер в 1770 году, в год выхода своего главного труда, но его книга продолжала жить и после его смерти, переиздаваясь десятки раз и оставаясь одним из самых читаемых географических сочинений восемнадцатого века, и в этих переизданиях, подготовленных другими авторами и издателями, сохранялись и развивались те сведения о Тартарии, которые были собраны ещё Мартини и его предшественниками.