Космология Великой Тартарии

Якутские шаманы делились на несколько категорий. Были белые шаманы, которые служили светлым богам айыы. Они носили белые одежды, приносили бескровные жертвы и никогда не спускались в подземный мир. Были чёрные шаманы, которые служили Эрлику и тёмным духам. Они носили чёрные одежды, приносили кровавые жертвы и умели спускаться в подземный мир. Были шаманы, которые служили и светлым, и тёмным силам одновременно. Они были самыми могущественными и самыми опасными. Они знали оба мира. Они могли говорить и с небом, и с подземельем. Они могли исцелять и убивать. Они могли возвращать к жизни и отправлять на смерть. Они были избранными. Они были отмеченными. Они были шаманами.

Камлание якутского шамана было не просто обрядом. Это было путешествие. Шаман бил в бубен, пел, танцевал. Он входил в транс. Его душа покидала тело и отправлялась в путь. Она поднималась на небо или спускалась в подземный мир. Она встречала духов и богов. Она говорила с ними. Она просила их о помощи. Она возвращалась обратно и рассказывала людям то, что узнала. Камлание могло длиться несколько часов или несколько дней. Шаман мог путешествовать по разным ярусам неба и по разным слоям подземного мира. Он мог видеть прошлое и будущее. Он мог знать то, что скрыто от других. Он мог. И люди верили ему. Они знали, что он говорит правду.

Якутский пантеон был не просто совокупностью богов. Это была система, которая объясняла мир и давала человеку ориентиры. Если ты хочешь узнать свою судьбу, обратись к Дьылга-Хану. Если ты хочешь здоровья для ребёнка, обратись к Айыысыт. Если ты хочешь хорошей травы для скота, обратись к Иэйэхсыт. Если ты хочешь победы в бою, обратись к Сюгэ-Тойону. Если ты хочешь вернуть душу больного, обратись к шаману, который знает путь в подземный мир. Каждый бог знал своё дело. Каждый бог помогал в своей области. И человек знал, к кому идти с какой просьбой. Это знание передавалось из поколения в поколение. Оно было частью культуры. Оно было частью жизни.

В одном якутском предании рассказывается о том, как однажды женщина, потерявшая в тайге сына, пришла к шаману и попросила помочь найти мальчика. Шаман ударил в бубен, вошёл в транс и отправился в путь. Он прошёл через лес, через горы, через реки. Он поднялся на девятое небо и увидел Юрюнг Аар-Тойона. Юрюнг Аар-Тойон сидел на золотом троне и смотрел на землю. Шаман сказал: «Женщина потеряла сына. Помоги найти его». Юрюнг Аар-Тойон долго молчал. Потом он сказал: «Я видел мальчика. Он в тайге, у Большого Камня. Он жив. Он ждёт». Шаман вернулся на землю. Он пошёл к Большому Камню. Он нашёл мальчика. Он привёл его к матери. Женщина плакала от счастья. Она благодарила шамана. Она благодарила Юрюнг Аар-Тойона. Она благодарила небо. Она благодарила всё. Она благодарила.

Этот рассказ — не просто сказка. Это притча о том, как устроен мир. Мир якутов — это мир, в котором нет ничего случайного. Всё имеет смысл. Всё имеет цену. Всё имеет последствия. Если ты хочешь что-то получить, ты должен что-то отдать. Если ты хочешь жизни, ты должен отдать часть себя. Если ты хочешь вернуть душу, ты должен подняться на небо. Если ты хочешь говорить с богами, ты должен стать шаманом. Если ты хочешь быть небом, ты должен стать небом. Таков закон. Таков порядок. Таков космос.

В другом предании, на этот раз о Кюбэй-Хатун, рассказывается о том, как однажды женщина, которая не могла родить ребёнка, пришла к шаманке и попросила помочь. Шаманка ударила в бубен, вошла в транс и отправилась в путь. Она поднялась на девятое небо и увидела Кюбэй-Хатун. Кюбэй-Хатун сидела на серебряном троне и смотрела на землю. Шаманка сказала: «Женщина не может родить. Помоги ей». Кюбэй-Хатун долго молчала. Потом она сказала: «Я дам ей душу ребёнка. Но она должна быть достойна. Она должна быть добра. Она должна быть верна. Она должна быть терпелива. Она должна быть. И тогда я дам ей ребёнка». Шаманка вернулась на землю. Она рассказала женщине о том, что сказала Кюбэй-Хатун. Женщина обещала быть достойной. Она стала добрее. Она стала вернее. Она стала терпеливее. Она стала. И Кюбэй-Хатун дала ей ребёнка. И женщина родила. И ребёнок вырос. И он стал хорошим человеком. И он помнил о Кюбэй-Хатун. И он благодарил её. И он благодарил небо. И он благодарил всё. И он.

Якутский пантеон был не только религиозной системой. Это была и космология. Это было объяснение того, почему мир устроен так, а не иначе. Это было объяснение того, почему небо делится на ярусы. Это было объяснение того, почему на каждом ярусе живут свои боги. Это было объяснение того, почему каждый бог отвечает за свою сферу. Это было объяснение того, почему человек может говорить с богами. Это было объяснение того, почему человек может влиять на свою судьбу. Это было объяснение того, почему человек может возродиться после смерти. Это было объяснение того, почему человек — часть космоса.

Юрюнг Аар-Тойон и Кюбэй-Хатун были не просто богами. Они были символами. Они были образами. Они были способом объяснить мир. Они были способом понять себя. Они были способом жить. И когда мы сегодня смотрим на их изображения, когда мы читаем их имена, когда мы пытаемся представить их мир, мы прикасаемся к чему-то очень древнему и очень важному. Мы прикасаемся к небу. Мы прикасаемся к земле. Мы прикасаемся к космосу. Мы прикасаемся к себе.

Глава 23. Тэнгэри и три невидимых бога: Ар-тэнгри, Шуго-тэнгри, Тангара

Когда европейские путешественники и миссионеры, оказавшиеся в степях Великой Тартарии, пытались описать веру кочевников, они неизменно сталкивались с одной и той же трудностью. Тартары говорили о небе, но не как о месте, где живут боги, а как о самом боге. Они говорили о Тенгри, но не как об отдельном существе, а как о силе, которая пронизывает всё. Они говорили о Cолнце, Луне и звёздах, но не как о светилах, а как о глазах и руках этого бога. Европейцы, воспитанные на христианской или мусульманской теологии, не могли понять, как можно поклоняться небу. Им казалось, что небо — это пустота, воздух, пространство, а не личность. Им казалось, что тартары поклоняются ничему. Но тартары знали то, чего не знали европейцы. Они знали, что за видимым небом, за голубым или серым или чёрным сводом, за облаками и звёздами, за Cолнцем и Луной, скрывается нечто такое, что нельзя увидеть глазами, нельзя услышать ушами, нельзя коснуться руками. Это нечто называлось по-разному у разных народов. У одних — Айыы Тангара, у других — Ар-тэнгри, у третьих — Шуго-тэнгри, у четвёртых — просто Тэнгэри. Но за всеми этими именами стояло одно. Стояло небо, которое видит.

Среди всех этих имён особое место занимает Айыы Тангара. Это имя встречается в якутских олонхо — эпических сказаниях, которые исполняются сказителями на протяжении многих дней и ночей. В этих сказаниях Айыы Тангара описывается как «Небесное Божество», как создатель всего видимого и невидимого, как тот, кто живёт на девятом ярусе неба и оттуда управляет миром. В трудах исследователей, изучавших якутскую культуру в девятнадцатом и двадцатом веках, образ Айыы Тангара упоминается наряду с образом Юрюнг Аар-Тойона — Белого Светлого Господина. Некоторые учёные полагали, что это два имени одного и того же божества. Другие считали, что это разные существа, между которыми существует сложная иерархия. Третьи видели в них отражение разных исторических эпох, разных влияний, разных пластов культуры. Но за всеми этими спорами скрывалось одно: Айыы Тангара был небом. Он был тем небом, которое якуты видели над собой каждый день. Он был тем небом, которое давало им свет и тепло, дождь и снег, жизнь и смерть. Он был тем небом, которое они не могли понять, но которое они должны были почитать. Он был тем небом, которое они не могли увидеть, но которое они должны были знать. Он был тем небом, которое они не могли коснуться, но которое они должны были чувствовать. Он был тем небом, которое было ими. Он был тем небом, которое было всем.

Слово «айыы» в якутском языке имеет несколько значений. Оно означает «творение», «творить», «творец». Оно означает «добрый дух», «светлое божество». Оно означает «путь», «закон», «порядок». Когда эти значения соединяются со словом «тангара», которое означает «небо» и «бог», получается нечто такое, что невозможно перевести одним словом. Получается Айыы Тангара — Небесное Божество, Творец, который создал мир и который управляет им по закону. Получается тот, кто установил порядок и тот, кто следит за его соблюдением. Получается тот, кто дал людям путь и тот, кто ведёт их по этому пути. Получается тот, кто есть начало и конец всего.

В якутских олонхо Айыы Тангара не описывается как человек или зверь. У него нет ни лица, ни тела, ни голоса. Он не ходит по земле и не сидит на троне. Он не ест и не пьёт. Он не рождается и не умирает. Он просто есть. Он есть везде. Он есть всегда. Он есть во всём. Но при этом он не безразличен. Он видит всё, что происходит на земле. Он знает всё, что делают люди. Он судит всё, что они совершают. Он награждает тех, кто живёт по закону. Он наказывает тех, кто нарушает его. Он посылает дождь на поля праведных и засуху на поля грешных. Он даёт победу храбрым и поражение трусливым. Он даёт жизнь тем, кто должен жить, и смерть тем, кто должен умереть. Он даёт возрождение тем, кто должен вернуться.

Ар-тэнгри — другое имя, которое встречается в тюркских и монгольских текстах. Слово «ар» в древнетюркском языке означало «муж», «воин», «герой». Оно также означало «чистый», «священный», «небесный». Когда эти значения соединяются со словом «тэнгри», получается Ар-тэнгри — Небесный Воин, Небесный Муж, Небесный Герой. Это не просто бог. Это бог в его воинственном, активном, мужском аспекте. Это тот, кто ведёт воинов в бой. Это тот, кто даёт им силу и мужество. Это тот, кто решает исход сражений. Это тот, кто награждает победителей и наказывает побеждённых. Это тот, кто есть война. Это тот, кто есть победа. Это тот, кто есть смерть в бою. Это тот, кто есть возрождение в славе.

Шуго-тэнгри — третье имя, которое встречается в бурятских и монгольских источниках. Слово «шуго» в монгольском языке означает «молния», «гроза», «гром». Оно также означает «внезапный», «быстрый», «неожиданный». Когда эти значения соединяются со словом «тэнгри», получается Шуго-тэнгри — Небесный Гром, Небесная Молния, Небесная Гроза. Это бог в его грозном, разрушительном, очищающем аспекте. Это тот, кто посылает на землю молнии. Это тот, кто гремит в небесах. Это тот, кто сжигает грешников. Это тот, кто очищает мир от скверны. Это тот, кто есть страх. Это тот, кто есть гнев. Это тот, кто есть наказание. Это тот, кто есть очищение. Это тот, кто есть возрождение через смерть.

Шуго-тэнгри был особенно важен для тех, кто искал справедливости. Если кто-то был убит безвинно, если кто-то был обманут, если кто-то был ограблен, он мог обратиться к Шуго-тэнгри. Он мог просить его о мести. Он мог просить его о наказании. Он мог просить его о справедливости. И Шуго-тэнгри слышал его. Он посылал молнию в дом убийцы. Он посылал гром в дом обманщика. Он посылал грозу в дом грабителя. Он наказывал злых. Он очищал мир от скверны. Он восстанавливал порядок. Он возвращал справедливость. Он делал то, что не могли сделать люди. Он делал то, что должны были сделать боги.

Тангара — четвёртое имя, которое встречается в якутских и алтайских текстах. Это имя является вариантом имени Тенгри. Оно означает то же самое: небо, бог, творец. Но в якутском языке оно приобрело дополнительные оттенки. Тангара — это не просто небо. Это небо, которое видит всё. Это небо, которое знает всё. Это небо, которое судит всё. Это небо, которое решает всё. Это небо, которое даёт всё. Это небо, которое забирает всё. Это небо, которое возрождает всё. Это небо, которое есть всё. В якутских олонхо Тангара упоминается вместе с Айыы Тангара и Юрюнг Аар-Тойоном. Иногда эти имена используются как синонимы. Иногда они обозначают разные аспекты одного и того же божества. Иногда они обозначают разных божеств, между которыми существует сложная иерархия. Но за всеми этими различиями скрывается одно. Скрывается небо. Скрывается Тенгри. Скрывается космос.

Три невидимых бога — Ар-тэнгри, Шуго-тэнгри и Тангара — не были отдельными существами, которые соперничали друг с другом или делили между собой сферы влияния. Они были тремя аспектами одного и того же божества. Они были тремя лицами одного и того же неба. Они были тремя силами одной и той же космической реальности. Ар-тэнгри был небом в его воинственном, активном, мужском аспекте. Шуго-тэнгри был небом в его грозном, разрушительном, очищающем аспекте. Тангара был небом в его всеобъемлющем, всезнающем, всесущем аспекте. Вместе они составляли полноту неба. Вместе они составляли полноту космоса. Вместе они составляли полноту бога. Вместе они составляли полноту всего.

Почему эти боги назывались невидимыми? Потому что их нельзя было увидеть. Небо можно увидеть. Cолнце можно увидеть. Луну можно увидеть. Звёзды можно увидеть. Но того, кто за небом, кто за Cолнцем, кто за Луной, кто за звёздами, увидеть нельзя. Его можно только знать. Его можно только чувствовать. Его можно только помнить. Его можно только любить. Его можно только бояться. Его можно только уважать. Его можно только. Невидимые боги были не теми, кто скрывается от людей. Они были теми, кто находится за пределами человеческого зрения. Они были теми, кто находится за пределами человеческого понимания.

В бурятском шаманизме существовало представление о девяноста девяти тэнгриях, которые населяли небесный мир. Пятьдесят пять из них были западными, добрыми, светлыми. Сорок четыре были восточными, грозными, тёмными. Западные тэнгрии покровительствовали людям, помогали им в их делах, защищали их от зла. Восточные тэнгрии насылали на людей болезни, несчастья, войны. Они были грозными и требовательными. Они требовали жертв. Они требовали уважения. Они требовали страха. И люди давали им всё это. Они приносили им жертвы. Они уважали их.

Но все эти девяносто девять тэнгриев были лишь проявлениями одного неба. Они были лишь аспектами одного бога. Они были лишь лицами одной силы. Они были лишь частями одного целого. За ними стоял Хухэ Мунхэ Тэнгри — Синее Вечное Небо. Это имя встречается в бурятских и монгольских текстах. Оно означает небо, которое вечно. Небо, которое неизменно. Небо, которое всегда. Хухэ Мунхэ Тэнгри — это не просто бог. Это основа всего. Это закон всего. Это порядок всего. Это жизнь всего. Это смерть всего. Это возрождение всего. Это всё. Хухэ Мунхэ Тэнгри — это то, что стоит за всеми богами. Это то, что стоит за всеми тэнгриями. Это то, что стоит за всем. Это то, что есть. Это то, что было. Это то, что будет. Это то, что всегда. Это то, что вечно. Это то, что бесконечно. Это то, что всё. Это то, что ничего. Это то, что всё.

В книге Уильяма Гатри, изданной в 1792 году, есть раздел, посвящённый религии тартар. Гатри пишет, что религия тартар «различно модифицируется религией их соседей; ибо она участвует в магометанской, греческой и даже римско-католической религиях». Это наблюдение отражает реальную сложность тартарского мира, в котором ислам, буддизм, христианство и шаманизм сосуществовали и влияли друг на друга. Но Гатри также отмечает, что за всеми этими внешними влияниями скрывается нечто более древнее и более глубокое. Он пишет, что тартары «признавали верховное существо, которое они обозначали, как и небо, под именем Тенгри». Это верховное существо не было ни Аллахом, ни Буддой, ни Христом. Оно было небом. Оно было Тенгри. Оно было тем, что было до всех религий. Оно было тем, что будет после всех религий. Оно было тем, что есть всегда.

Гатри, будучи человеком европейского Просвещения, смотрел на эти верования с любопытством и снисхождением. Он не считал их истинными. Он считал их заблуждениями. Но он не считал их опасными. Он не считал их злыми. Он считал их частью человеческой культуры, которую нужно изучать и понимать. Он видел в них отражение того, как люди пытаются объяснить мир, в котором живут. Он видел в них отражение того, как люди пытаются найти своё место в этом мире. Он видел в них отражение того, как люди пытаются понять, кто они и зачем они живут. Он видел в них отражение того, как люди пытаются понять, что такое жизнь, что такое смерть и что такое возрождение.

Когда читаешь эти страницы Гатри сегодня, понимаешь, что он был прав. Тартары не были дикарями. Они были людьми, которые создали сложную и глубокую космологию. Они были людьми, которые видели мир иначе, чем европейцы. Они были людьми, которые жили в мире, где небо было ближе, чем где-либо ещё. Они были людьми, которые знали, что человек — часть космоса. Они были людьми, которые знали, что космос — это небо. Они были людьми, которые знали, что небо — это Тенгри. Они были людьми, которые знали, что Тенгри — это всё. Они были людьми, которые знали. И они жили. И они умирали. И они возрождались. И они были небом. И они были Тенгри. И они были космосом. И они были всем. И они были.

В одном якутском олонхо рассказывается о том, как богатырь поднимается на небо, чтобы встретиться с Айыы Тангарой. Он проходит через девять ярусов неба. На каждом ярусе его встречают разные боги. Он видит Дьылга-Хана, который записывает судьбы. Он видит Одун-Хана, который предопределяет жребий. Он видит Тёлкё-Хана, который ткёт рисунок жизни. Он видит Айыысыт, которая даёт души детям. Он видит Иэйэхсыт, которая заботится о скоте. Он видит Сюгэ-Тойона, который управляет громом. Он видит Улуу-Тойона, который покровительствует шаманам. Он видит всех. И наконец он доходит до девятого неба. Там он видит Айыы Тангару. Айыы Тангара не сидит на троне. У него нет ни лица, ни тела, ни голоса.

Глава 24. Шаманизм как практическая космология: бубен, дерево и птица

Бубен не был музыкальным инструментом. Это европейское слово, обозначающее круглую раму с натянутой кожей, не передаёт и сотой доли того, чем был шаманский бубен для кочевника Великой Тартарии. Для человека, который жил под небом и смотрел на звёзды каждую ночь, бубен был не средством для извлечения звука, а средством для путешествия. Он был конём, на котором шаман скакал по ярусам неба. Он был лодкой, на которой шаман плыл по подземным рекам. Он был птицей, на которой шаман летел к гнезду Тенгри. Он был деревом, по которому шаман поднимался от корней до вершины. Он был картой мира, на которой были изображены все три сферы: небо, земля и подземный мир. Он был живым существом, у которого была душа, был хозяин, была судьба. Он был космосом, который шаман носил с собой.

Круглая форма бубна была не случайной. Круг был образом неба. Круг был образом Солнца. Круг был образом Луны. Круг был образом мира, у которого нет начала и нет конца. Круг был образом вечности, которая не имеет границ. Круг был образом космоса, который замкнут на самом себе. Рама бубна делалась из дерева, и это дерево было не простым. Это было дерево, которое росло в священной роще. Это было дерево, которое было выбрано духами. Это было дерево, которое дало согласие на то, чтобы из него сделали бубен. Если дерево не давало согласия, бубен не получался. Кожа, натянутая на раму, была кожей животного, и это животное тоже было не простым. Это было животное, которое было принесено в жертву. Это было животное, которое отдало свою жизнь для того, чтобы шаман мог путешествовать. Это было животное, которое стало духом-помощником шамана. Кожа хранила память о животном. Кожа помнила его бег по степи. Кожа помнила его дыхание. Кожа помнила его смерть. И когда шаман бил в бубен, он будил эту память. Он будил животное. Он будил его дух. И дух животного поднимался и нёс шамана туда, куда тот хотел попасть.

На коже бубна рисовали изображения. Эти изображения не были украшениями. Это была карта. Это была схема мироздания. В центре бубна часто рисовали мировое дерево — огромный дуб или берёзу или лиственницу, которая росла от нижнего мира до верхнего. Корни дерева уходили в подземный мир, в царство Эрлика. Ствол дерева проходил через средний мир, где жили люди и животные. Ветви дерева поднимались в верхний мир, к Тенгри и небесным богам. По этому дереву шаман мог подниматься и спускаться. Он мог идти от корней к вершине. Он мог идти от вершины к корням. Он мог путешествовать между мирами. Дерево было лестницей. Дерево было дорогой. Дерево было осью мира.

На бубнах тюрков Саяно-Алтая рисовали звёздное небо, Cолнце, Луну, бубны, птиц и зверей. Бубен служил не только священным инструментом, но и маленькой походной молельней кочевника, отражающей всю концепцию алтайского шаманизма. На некоторых бубнах изображали семь фигур птиц, возможно лебедей, потому что семь дев на плаще алтайского шамана иногда превращаются в лебедей и в этом виде летают купаться на озеро. Птицы были не просто птицами. Они были духами-помощниками. Они были посланцами неба. Они были вестниками. Они летели впереди шамана и указывали ему путь. Они предупреждали его об опасностях. Они защищали его от врагов. Они были его глазами на небе. Они были его ушами на небе. Они были его крыльями.

Верхний мир на бубне обозначался верхней частью кожи. Там рисовали Cолнце и Луну. Там рисовали звёзды. Там рисовали радугу. Там рисовали небесных всадников и небесных оленей. Там рисовали птиц, которые летели к Cолнцу. Средний мир обозначался средней частью. Там рисовали людей, которые ехали на лошадях. Там рисовали юрты и стада. Там рисовали реки и горы. Там рисовали деревья и травы. Нижний мир обозначался нижней частью. Там рисовали змей и ящериц. Там рисовали лягушек и рыб. Там рисовали чудовищ и демонов. Там рисовали огненное море и медный дворец Эрлика. Вся вселенная была нарисована на одной коже. Вся космология была сжата в один круг. Шаман смотрел на бубен и видел мир. Шаман бил в бубен и путешествовал по миру. Шаман жил в бубне и умирал в бубне. Бубен был его домом. Бубен был его храмом. Бубен был его космосом.

Колотушка, которой шаман бил в бубен, тоже была не простым предметом. Она делалась из дерева и обтягивалась кожей. Иногда её украшали лентами и бусами. Иногда к ней привязывали колокольчики и металлические пластинки. Колотушка была не просто палочкой. Она была плетью, которой шаман погонял своего небесного коня. Она была веслом, которым шаман греб по подземным рекам. Она была молотом, которым шаман выковывал свою судьбу. Она была жезлом, которым шаман повелевал духами. Удары в бубен были ритмом. Ритм был языком. Ритм был молитвой. Ритм был заклинанием. Ритм был дорогой. Ритм вёл шамана в транс. Транс был состоянием, в котором душа шамана покидала тело и отправлялась в путешествие. Тело оставалось на земле, но душа летела. Тело сидело у костра, но душа была на небе. Тело билось в конвульсиях, но душа говорила с богами.

Бубен вешали на дерево. Когда шаман умирал, его бубен вешали на дерево около могилы, разрезав предварительно кожу, натянутую на раму. Это был обряд возвращения. Бубен возвращался в исходное древесное состояние. Он возвращался к дереву, из которого был сделан. Он возвращался к жизни. Он возвращался к космосу. Смерть шамана была не концом. Это было возвращением. Душа шамана поднималась на небо и становилась звездой. Бубен возвращался на дерево и становился частью леса. И то, и другое было частью круговорота. И то, и другое было частью вечности. И то, и другое было частью Тенгри.

Дерево было не только материалом для бубна. Дерево было осью мира. Это представление встречается у всех народов Великой Тартарии. У бурят это была берёза, которая росла у входа в юрту. У якутов это была лиственница, которая росла в центре мира. У алтайцев это была лиственница или берёза, которая соединяла небо и землю. У монголов это было дерево, которое росло на вершине горы. Это дерево называлось мировым деревом. У него были корни, которые уходили в подземный мир. У него был ствол, который проходил через средний мир. У него были ветви, которые поднимались в верхний мир. По этому дереву шаман мог подниматься на небо. По этому дереву души умерших поднимались к звёздам. По этому дереву боги спускались на землю. Дерево было лестницей. Дерево было дорогой. Дерево было связью между мирами.

В бурятском эпосе «Гэсэр» рассказывается о том, как богатырь поднимается по мировому дереву на небо. Дерево это называется «Алтан Гадахан» — Золотой Кол. Оно стоит на вершине горы Сумеру. Корни его уходят в подземный мир, а вершина касается неба. По этому дереву Гэсэр поднимается к небесным богам, чтобы просить их о помощи. Дерево помогает ему. Дерево ведёт его. Дерево защищает его. Дерево — это не просто дерево. Это путь. Это цель. Это судьба. Это космос. Гэсэр идёт по дереву. Гэсэр идёт по небу. Гэсэр идёт к богам. Гэсэр идёт.

Птица была не просто животным. Птица была душой. Птица была вестником. Птица была проводником. У многих народов Тартарии существовало представление о том, что душа человека после смерти превращается в птицу. У якутов душа шамана превращалась в орла. У бурят душа умершего превращалась в лебедя. У алтайцев душа умершего превращалась в кукушку. Птица летела на небо. Птица летела к Тенгри. Птица летела домой. Шаман, который путешествовал по небу, часто принимал облик птицы. Он летел к Cолнцу. Он летел к Луне. Он летел к звёздам. Он летел к богам. Птица была его средством передвижения. Птица была его крыльями. Птица была его свободой.