Дорога на голгофу

— Я бы не стал, — жуя произнес Серега. — Вот так сразу не стал бы. Видишь ли, я мог что-либо упустить. Вот если бы кассету хорошенько изучить... Но ты отказываешься. Поэтому два варианта имеют право на жизнь. А может... Может, и тот и другой совсем не то, что мы думаем. Или не совсем то. Слишком мало фактов. Кроме самой пленки — ничего.

Я не мог даже представить себе тогда, насколько слова Сереги окажутся пророческими.

— Слушай, — встрепенулся тут мой гость. — А что ты вообще хочешь найти?

— Вопросик, — почесал я себе затылок. — Хочешь верь, хочешь нет — я и сам толком не знаю.

— Считай, что поверил, — Серега хлопнул еще одну рюмку коньяка, закусил и поднялся. — За консультацию я получил, — он похлопал себя по карману брюк. — А поэтому считаю своим долгом тебе еще кое-что сообщить. Я дам адресок одного человека. Он когда-то занимался порноиндустрией. Сейчас уже на «пенсии». Но связи у него сохранились. И информацией он обладает довольно обширной. Скажешь, от меня... Он помнит.

Серега чему-то сладко улыбнулся. И тут же посерьезнел.

— И еще дам один адресок. Мадам. Она расскажет о проститутках. О многих, если не о всех.

— Тоже сказать, от тебя?

— Вот уж нет, — хмыкнул Серега. — Вот тут лучше не надо. Сам как-нибудь представишься.

Я с благодарностью принял от него эти дары.

— И еще, — уже у порога проговорил Сергей. — Насчет девушки, — он нахмурился. — Ну той, что на кассете... Ты ее точно не знаешь?

— Я никого не знаю. Ни того, кто снимал, ни самих снятых.

Серега одобрительно кивнул. И закончил:

— Попробуй узнать о пропавших и числящихся в розыске девицах. Через Довлатова или еще через кого. Но это — не через меня. Понятно?

Мне было понятно. Серега увольнялся. И ему незачем был весь этот геморрой. Этот геморрой нужен был мне. И избавиться от него я должен был собственными силами.

Серега ушел. Розовощекий, пышущий здоровьем, которое на новом рабочем месте ему еще послужит долгие годы.

Я остался один. Со старыми вопросами. И с появившимися новыми. На которые предстояло найти ответы.

2

Конечно, было бы здорово просмотреть в милиции информацию о пропавших за последние полгода девушках. Всего за полгода — тот срок, за который Киря успел поактивничать в городе, поработав на Родова и кое-что прибрав к своим рукам. Кое-что очень ценное. Иначе Родов за ним не охотился бы.

Было бы, без сомнения, здорово. Но для этого нужно было опять обращаться к Довлатову. Плюс пришлось бы с видеокассеты сделать фотографию девчонки, над которой измывался тот ублюдок. Чтобы можно было сличать ее с пропавшими.

Я подумал, что новая моя просьба будет для Довлатова уже слишком. И решил пока пойти другим путем... Через знатока порноиндустрии. К нему я и двинулся ближе к вечеру.

Он жил в центре города, в пятиэтажке сталинских времен.

Мне открыл дверь низенького роста примерно пятидесятилетний человек в домашнем халате и тапочках. Рядом с ним, высунув язык, нетерпеливо переминался породистый пес (породы которого я не знаю), с жадностью пожиравший меня злыми глазищами, словно уже заполучил часть моей персоны на ужин.

Когда я сообщил, что от Сереги, хозяин квартиры грустно вздохнул и сурово цыкнул на собаку.

Пес был явно разочарован.

— Ну, и как там Сергей? — без всякого энтузиазма поинтересовался человек, пропуская меня в квартиру.

Я сообщил, что, по моему мнению, он процветает.

— Я и не сомневался в этом, — бросил хозяин квартиры, закрывая за мной дверь; затем он завел пса в одну из комнат и закрыл его там; после чего вернулся ко мне.

— Прошу, — указал он рукой направление.

Мы прошли гостиную и по обстановке я понял, что порноиндустрия дает вполне приличный навар. Мы оказались в столовой — уютной, сияющей белизной.

— Садитесь, — хозяин квартиры заваривал кофе.

Я уселся у стола на угловом диване. И, положив руки на стол, стал терпеливо ждать, когда можно начать интересующий меня разговор.

По той информации, которую мне дал Сергей, этого человека звали Рудольф Анатольевич. Рудольф был маленького роста и лыс. Совершенно лыс. На его лысине играли тусклые блики от лучей солнца, проникающих через раскрытое окно.

Рудольф поставил две чашки с блюдцами на стол и уселся напротив меня.

— Ну-с, — вскинул глаза он. — И что на этот раз хочет Сергей?

По всей видимости, Серега довольно часто использовал этого человека в своих целях. И по всей видимости, этот человек не мог отказать Сереге. Значит, тот что-то такое сделал для Рудольфа, что-то, после чего Рудольф стал сильно обязан ему.

— Он хочет, чтобы вы кое-что посмотрели, — я достал из пакета адаптер — минивидеокассета уже была в нем.

Рудольф сначала извлек из адаптера кассету, повертел ее в руке, затем вставил на прежнее место и лишь после этого потянулся к «видеодвойке».

На экране замелькал знакомый сюжет. А я больше поглядывал на Рудольфа. Мне был интересен он. И интересна его реакция. У Сереги она была вполне спокойной. Я ожидал, что у Рудольфа будет по-другому.

Я ошибся.

Рудольф спокойно просмотрел видеозапись, достал кассету и выключил телевизор. Кассету он положил на стол возле меня, а сам, как ни в чем не бывало, принялся неторопливо отхлебывать из чашки.

Я сдержался, чтобы не выдать своего нетерпения, и последовал примеру хозяина квартиры. Сделал глоток, отметил про себя, что знаток порноиндустрии неплохо разбирается в кофе, и перевел взгляд на раскрытое окно, как бы принимая участие в игре под названием «молчанка».

У Рудольфа нервы оказались менее крепкими.

Он поставил чашку на блюдце:

— Я посмотрел.

А я кивнул. В том, что он посмотрел, у меня сомнений не было.

Он, разумеется, понял, что я от него совсем не этого жду, поэтому продолжил:

— Так что хочет от меня Сергей?

— Кто мог снять Это? И кто в кадре?

Рудольф хмыкнул и посмотрел на меня внимательно, будто пытаясь понять — насколько мне можно доверять.

— А вы не знаете сами?

— Нет, — покачал головой я.

— В таком случае откуда у вас эта кассета? — он прищурил глаза.

Было бы ненормально, если бы он не спросил об этом.

— Мы ее чисто случайно обнаружили, — я без угрызения совести приплел к кассете Серегу; полагаю, старлей будет не в обиде; все равно ему уже не работать в милиции.

— Чисто случайно? — не поверил Рудольф. — И где же?

— Скажем так — в одном месте. И теперь хотели бы знать, что она значит.

— То есть вы не знаете, к кому и к чему ее пришить, так? — высказал догадку Рудольф.

— В некотором роде, — не стал спорить я.

— Это так, — поправил меня хозяин квартиры. — А отчего сам Сергей не изволил прийти ко мне?

— Он сейчас разрабатывает одну глобальную проблему, — соврал я (проблема заключалась в том, как быстрее перейти на более денежную работу).

— Глобальную, — понимающе протянул Рудольф, словно относительно Сереги ему все было известно. — Насколько я его знаю, он всегда разрабатывал нечто глобальное. Таков уж Сергей.

— Да. Таков уж он... Так что по поводу кассеты?

— А у вас самих никаких версий?

— Ну... — протянул я и в следующие несколько минут коротко изложил соображения, родившиеся на свет в процессе беседы с Серегой.

Рудольф опять выказал неторопливость. Он допил кофе, аккуратно вытер салфеткой губы и после этого довольно констатировал:

— Неплохо.

— Если насчет кофе — то я согласен, — сделал комплимент я.

— Нет, не насчет кофе. Хотя кофе, конечно, тоже неплох. Плохого я у себя не держу.

У меня не было оснований в этом сомневаться. Поэтому я терпеливо слушал дальше.

— Все, что я могу, — продолжил Рудольф, — это подбросить к вашим версиям парочку своих.

— И все? — я отказывался верить в то, что услышал; мне казалось, что версий уже предостаточно; хотелось определенности.

— И все, — кивнул Рудольф. — По первому вашему вопросу. Я не знаю, кто мог снять эту вакханалию. Я знаю людей, занимающихся порносъемками. И из тех, кого знаю, — никто на таких сюжетах не специализируется. У нас таких мастаков нет.

— У нас?

— У нас, у нас, — с ухмылочкой подтвердил Рудольф. — То есть садомазохизм у нас снимается. Но обычный — игры с плеткой или нанесение кровоточащих царапин, но... кромсание... Нет. Могу сказать со всей определенностью. А вот на некоторых западных киностудиях что-то подобное делается. Так называемый супертяжелый секс. Снимают очень мало. Потому как категория таких извращенцев незначительна. Слишком, я бы даже сказал, индивидуально снимают.

— Но ведь это снято не там, — я неопределенно махнул рукой и слегка повысил голос.

— Я и говорю — не знаю, — Рудольф перевел дыхание и перешел к следующему. — По второму вопросу. Кто снят, мне неведомо. А под маской гориллы может быть кто угодно. Маска слишком часто встречающийся реквизит в таких ситуациях.

Рудольф внимательно посмотрел на меня, будто оценивая — дошли до меня его слова или нет.

— А теперь о версиях. У кого возникло предположение насчет окна? У Сергея?

— Не совсем, — сказал сущую правду я. — Серега высказал мнение, что снимали через стекло. Окно — мое соображение.

— Ага. Тогда понятно.

— Что понятно?

— Ход мыслей ваших понятен, — подвел черту Рудольф. — Стекло — это одно. Небольшая матовость, в отдельные моменты блики — это ясно. Это логичное умозаключение.

Кажется, Рудольф собирался выставить меня в нелестном свете. Вот лысый порноделец.

— Вы не думайте, — счел необходимым оговориться он. — Я не хотел вас обидеть. Я просто говорю очевидные вещи.

— И какие же они очевидные?

— Вы прислушивались к звуку на кассете?

— К звуку? Звук как звук, — пожал плечами я.

— В том-то и дело, — довольно резюмировал Рудольф. — Звук нормальный. А если бы запись шла через окно — скорее всего, звука не было бы никакого. В крайнем случае, не при записи через любительскую камеру.

— Может, окно было открыто? Или форточка, — высказал предположение я.

— Если бы было открыто окно — это попало бы в кадр. А при одной открытой форточке звук все равно будет не тот. Поверьте уж мне...

Он запнулся. И мне показалось, что он хотел добавить: «старому порносъемщику». Но, видно, постеснялся. И я злорадно усмехнулся. Верить я ему не собирался. Доверие в наше время слишком большая роскошь. А вот здравые суждения послушать — это пожалуйста.

— Тогда через какое стекло могли снимать? — не выдержал я.

— А вот этого я не знаю. Думайте. Решайте.

Ага. «Думайте сами, решайте сами...»

— И еще, — торопливо проговорил Рудольф, словно испугавшись, что ему могли не дать закончить. — По поводу того, что герои сюжета могли не знать о съемке... Не обязательно оба могли не знать. Вполне возможно, только девушка. Она могла не догадываться о своей участи. А вот этот... в маске гориллы — этот вполне мог знать... Но то, конечно, в том случае, если съемка производилась натурально. Вы меня понимаете?

Я его понимал. Он не желал брать на себя ответственность и утверждать, что все снятое на видеопленку — не спектакль. Тем паче, что и тот же Серега данный вопрос оставил открытым. Все может быть.

— И что вы мне посоветуете? — я пытался получить хоть какую-то путеводную нить.

— Что посоветую? Ничего. Я не знаю, что тут вам посоветовать. Если бы это была обычная порнопродукция — я бы вам, конечно, посоветовал. Но здесь... Я уже стар и мне незачем юлить. Я высказал свои предположения — и это все, чем я могу на данном этапе вам помочь.

— На данном?

— Ну, если у вас есть еще что-то, кроме кассеты... Но если только это — тогда все.

У меня было только это. О Родове я, конечно, говорить не мог. А поэтому на самом деле — все.

Я ушел от Рудольфа с очередным набором вопросов. И с чувством, что если и дальше так пойдет, то ноша может оказаться для меня слишком тяжелой. И чего доброго я надорвусь.

3

Оказавшись дома, я первым делом выпил пару бокалов вина. Для улучшения мозговой деятельности.

Никакого такого улучшения я не почувствовал. А вот неудовлетворение — да.

Сидя на диване, я хмуро смотрел в пустой бокал, который механически вертел в руке, и силился сопоставить имеющиеся у меня факты один с другим.

Сопоставлять было тяжело. Потому что фактов как таковых у меня и не имелось. Лишь предположения. А вот они... Неизвестно: приведут меня куда-нибудь или нет.

В этом я почему-то стал не на шутку сомневаться.

Мне нужно было найти Кирю. Этого урода, как любовно называл его работодатель. Бывший его работодатель. Киря уволился по собственному желанию. Взяв не те «отходные».

И вот я терзаюсь над этой видеокассетой, а в конечном итоге может оказаться, что терзаюсь я зря. Может, эта кассета ни хрена и не значит. Хотя, конечно, если не значит, то зачем держать ее в сейфе. И все же.

Мысль, что я попусту трачу время, маясь с порнозаписью, меня стала тревожить.

Может, ну ее к дьяволу эту пленку, и начать заниматься, как положено, Кирей? То бишь отыскать его «контакты», узнать о нем побольше – может, даже смотаться в родную его Орловскую губернию и там поразнюхать. А пленка...

Оставалась Мадам. Второй человек, которого мне рекомендовал посетить Серега.

Я решил, меня не убудет от того, что я схожу к этой самой Мадам. Раз уж начал с этой пленки...

У двери позвонили.

Я нахмурился. Никого я сегодня к себе не приглашал и не ждал. Отставив стакан на пол, я двинулся в прихожую.

Взглянув в глазок, я тяжело вздохнул. У порога стояли две мои старые знакомые шлюшки и многообещающе усмехались.

Впускать мне их не хотелось. После многоразового просмотра кассеты с извращениями на секс меня не тянуло. Я уже готов был на цыпочках убраться от двери и выждать, когда те уберутся, но... Не тут-то было.

— Игорек! — услышал я через дверь.

Наверняка эти монстры в юбках слышали мои шаги. Значит, не уберутся. Значит, будут торчать под дверьми и звать меня, пока не поднимут на ноги всех жильцов.

Вот уж внимания соседей мне только и не хватало.

Обреченно вздохнув, я открыл дверь, и сразу же две красотки рухнули мне на грудь.

— Игорюня, блин, — пропела одна и лизнула меня в шею. — Ты пьяных женщин заказывал?

— Не имел желания, — честно признался я, пытаясь одной рукой освободиться от дамочек, а второй закрыть дверь.

Дверь закрыть мне удалось. А вот освободиться — тут были проблемы.

— Ты его никогда и не имел, — хихикнула другая.

— А все равно, — та, что у меня спрашивала, оторвалась-таки от меня и двинулась в комнату. — Мы уже выпили. И пришли.

И тут же стала стаскивать с себя платье, обнажая довольно приличную фигурку.

Вторая тоже отвязалась от меня и последовала за своей подругой.

Две обнажающиеся девицы — это уже слишком. Я стал забывать обо всем, что мне сегодня пришлось перенести. Я не был импотентом, потому...

— Ты тута-ка один-одинешенек, — озиралась одна из крошек, разбрасывая одежонку по углам комнаты. — И мы такие одинешенькие...

— А щаса как спаримся, — вторила другая.

— А потома спиртонемся...

— А потома еще раз спаримся. И пирамиду построим...

— Любовный треугольник...

Что ж. Я понял: на целую ночь график мой расписан.

С каким видом я отправлюсь на встречу с Мадам, об этом в тот момент я даже и не думал.

Но встреча с Мадам у меня-таки состоялась.

И принесла, в отличие от других, плоды.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Следующие три дня слились для Леонида в один.

Ровно в пять утра легким тычком в бок Илья поднимал Леонида и давал пятнадцать минут на приведение себя в порядок. Это приведение сводилось к следующему — принятие холодного душа, туалет и облачение в спортивную одежду. Еще десять минут уходили на легкий завтрак. После чего Леонид садился в машину, в которой его уже ждал Воронцов. Тот не был в спортивной одежде. А в своей обычной — джинсы и майка.

В багажнике машины Леонида ждала сумка со всем необходимым: знакомой парню «береттой», автоматом-пистолетом «узи» и запасными комплектами патронов к данному оружию. Все это Илья хранил у себя в тайнике в погребе (там же находились еще несколько стволов).

На машине они подъезжали к пустынному уголку на берегу моря, где среди скал их поджидал катер Ильи, пересаживались в катер и еще через двадцать минут доплывали до небольшого безлюдного островка, заросшего деревьями. И на нем начиналось самое главное...

Пробежка по берегу вокруг острова. Бегал, естественно, Леонид. Илья, сместив козырек бейсболки на затылок, с секундомером стоял возле катера и отсчитывал время. Если время его не устраивало, он заставлял Илью отжиматься от песка, а затем вновь бежать.

Когда язык у Леонида уже был на боку, Илья заставлял парня раздеться и плыть до означенного им места. По возвращении — вновь бег.

После того, как Леонид валился на песок, Илья милостиво разрешал ученику отдохнуть с полчаса. А сам за то время подготавливал новое поле деятельности.

На первых порах это поле казалось Леониду несколько полегче предыдущего. Но это только на первых.

Сначала — была просто пристрелка. Под надзором учителя Леонид разбирал и собирал пистолет. Затем показывал навыки стрельбы. Которые у него были до встречи с Ильей. Илья удовлетворенно кивал и вносил поправки в уже имеющиеся знания своего нового ученика. И вновь пристрелка. Это было обязательно...

В лесу Илья устанавливал мишени. Потом, снабдив Леонида «береттой», «узи», спецножами, давал команду вперед. После чего отмечал время.

Мишени следовало поразить все. Пулей, ножом. Не важно. Главное, чтобы метко и быстро.

Если время Илье не нравилось, Леонид начинал все заново.

Вот она карусель...

Мишень — выстрел. И бегом. Треск. Под ноги попала ветка. Леонид не удерживается на ногах и скатывается по небольшому склону вниз. Чертыхается. Время потеряно.

Еще мишень — короткая очередь. И бегом, бегом... Чтобы уложиться. Иначе — опять все сначала.

Полет ножа — проклятье, острие застревает не в центре, а в «молоке». Значит, можно уже не торопиться, все равно начинать по-новому.

Илья отмечает время. Качает неудовлетворенно головой, идет смотреть мишени, еще больше хмурится и...

— Куда девалось твое умение стрелять? И метать ножи? Еще раз такое — и ночной сон отменяется.

Леонид скрежещет зубами. Однако молчит. Он дал слово — выполнять все, что скажет Илья. Да ему иначе и нельзя. Просто так ему нельзя возвращаться.

И вновь бросок в лес...

Илья удовлетворенно останавливает секундомер. Время как раз подходит к обеду.

Походный термос. В нем суп. В другом термосе — картошка и мясо. Из напитков — соки. Все это Илья заранее заказывает в кафе. И вечером ему это приносят на дом.

После обеда — отдых. Для Леонида. Илья в это время начинает цикл своих лекций. Об оружии. О психологических аспектах при выполнении заказа.

Вначале Леонид слушает своего учителя краем уха. Хочется поспать. Особенно после сытной еды. Однако затем он понимает свою оплошность. Потому как Илья требует в конце своих уроков, чтобы тот вкратце повторил, что ему было сказано. Плохо — на песок и отжимайся.

После — легкий бег. Вновь по берегу вокруг острова.

К моменту окончания пробежки Илья уже подготавливает новый рубеж.

Запыхавшемуся от бега Леониду дается в руки оружие. На небольшом пригорке стоят на одинаковом расстоянии друг от друга пивные банки.

Пук! Пук!

«Беретта» снабжена глушителем. Илье не нужно, чтобы был шум. Даже несмотря на то, что остров находится довольно далеко от материка.

Рука после кросса дрожит. И не все банки сразу падают. А это значит... Бегом на пригорок, самому ставить новый ряд мишеней — и вновь палить.

— Неплохо, — оценил в первый день Илья. — Но и не отлично.

После чего следующий краткий курс: как лучше держать оружие; как нажимать на спусковой крючок, как ловить мишень на мушку, когда рука дрожит и когда перед глазами радужные круги.

Домой Леонид возвращается выжатый как лимон. Падает на кровать и тут же засыпает. Чтобы ровно в пять вновь быть на ногах.

Через три дня, который был как один, все завершилось. Илья объявил об окончании учебы.

2

— Мы закончили обучение? — не поверил своим ушам Леонид, стоя возле катера и переводя дыхание.

Солнце клонилось за горизонт, раскрашивая ярко-красным причудливым светом гладь моря.

— Завершен первый этап, — поправился Илья.

И Леонид сник. С ужасом представив, что может быть на последующих этапах. Так он и до конца не доживет. На фига такое обучение?

— Извини, малыш, — тут же смягчился Илья. — Но я здесь не виноват. Приказ — в жестком режиме. Так что уж ты терпи. Сам ведь знаешь — времени мало.

— Я разве плохо стреляю? — не понял Леонид; ему казалось, что это самое главное.

— Неплохо. С самого первого дня. Ты еще до встречи со мной успел набить руку. Иначе бы не попал в первый же день по мишеням. Но ты не очень точно поражал цели. А сейчас поражаешь их отлично. И независимо от того, в каком состоянии находишься — усталый или отдохнувший...

— И что теперь?

— Теперь? — Илья посмотрел на темнеющее небо, словно где-то там, высоко, был готов ответ на этот вопрос. — Сегодня вечером в кабак. Завтра — полдня на отдых.

— А потом?

— Будет тебе и потом, — уверенно заявил Илья, загружая вещи в катер.

3

Они сидели в том же кафе на берегу моря. Играла минорная музыка, между столиков дефилировала официантка, поигрывая бедрами. По-прежнему было мало людей. И, как и раньше, они заказали себе пива и по порции жареной рыбы.

После первого же бокала Леонид почувствовал, как слегка захмелел, и глаза стали сами собой закрываться. Ему захотелось попросить Илью поскорее вернуться домой. Раз завтра полдня на отдых — то спать. Как можно больше времени на сон.

Но попросить он не успел.

Потому что появилась она. Привлекательная шатенка уселась за свой столик и заказала, как обычно, коктейль.

Илья увидел, как напряглось лицо у его ученика, как в синих глазах заискрились огоньки желания, и усмехнулся:

— Старая знакомая?

Леонид потупился, словно подросток, уличенный в подглядывании.

— Она всегда одна? — Леонид старался придать голосу безразличный тон.

— Насколько я заметил — всегда.

Илья задумался. То, что эта девчонка изо дня в день приходила одна, представлялось необычным. Она была красива. А значит, отбоя от кавалеров у нее не должно было быть. Но это и хорошо, что она одна. И что он с ней так и не познакомился.

Леонид отпил от другого бокала половину, и это придало ему уверенности. Он поднялся. Теперь он уже не был похож на нашкодившего школьника. А походил на вполне зрелого мужа.

— Ты куда? — вздрогнул Илья.

— Ну раз у меня завтра отдых... — начал Леонид.

Но Илья перебил:

— Сядь. Сперма закипела?

Леонид насупился. И хотел было уже что-то сказать насчет своей личной жизни, однако не успел. Илья и здесь не дал ему высказаться:

— Вижу, девчонка понравилась. Не спорю — хороша. Но режим нарушать — это, в свою очередь, плохо. Ты как спортсмен.

— Спортсменам разрешается снять напряжение, — деловито заявил Леонид.

— У тебя напряжение? — ядовито скривил губы Илья. — Значит, мало гонял. Может, мне отменить отдых?

Леонид совсем скис.

— Вот что, малыш. Я не против здорового секса. Но не сейчас.

Илья достал бумажник, вытащил из него несколько купюр и бросил их на столик.

— Допивай пиво и пошли.

Леонид допил. И вновь посмотрел в сторону девушки. Та по-прежнему сидела одна за столиком и лениво тянула коктейль, о чем-то раздумывая.

— И когда это наступит? — спросил Леонид, поднимаясь.

— Что — это? — не понял сразу Илья, вставая следом за своим учеником.

— «Сейчас».

— Скоро. Уже очень скоро.

Если бы Леонид знал, что принесет ему «скоро», то, наверное, уже в данную минуту постарался бы выкинуть эту девушку из головы.

4

Илья сдержал обещание. И следующие полдня Леонид отсыпался.

А затем его ждали новые испытания.

После обеда они двинулись по старому маршруту — на островок. Экипировка у них была прежней. Но сегодня с ними был пес. Доверчивая дворняга, которая в машине сидела на заднем сиденье, а на катере — в каюте.

Пес не лаял, не скулил, лишь часто дышал, высунув язык, и все смотрел на людей, словно хотел сказать спасибо — за то, что накормили его и не прогнали.

Если бы пес мог догадываться о том, что его ждало, он бы, конечно, иначе отнесся к этим людям. И уж помойку посчитал бы предпочтительным вариантом.

Для чего Илье понадобился пес, Леонид узнал лишь на острове.