Дорога на голгофу

Игорь Воронов

Дорога на голгофу

ПРОЛОГ

Время остановилось. Для него оно перестало существовать. Как будто он всю свою жизнь был именно таким — тридцатилетним крепким мужиком. И именно здесь — в этом тускло освещенном помещении автомастерской.

Хотя, конечно, все обстояло не так. И был он младенцем, и отроком, и юношей, и стал мужчиной. Совсем недавно все было по-другому. Время бежало. И даже более того. Оно летело – неимоверно быстро.

Он чувствовал это время еще недавно, сидя в машине. Он чувствовал его и тогда, когда вошел в автомастерскую и включил свет. И когда водрузил сумку на рабочий стол, — все еще было по-прежнему.

А затем все перевернулось. В один миг. В тот миг, когда он открыл сумку и заглянул внутрь. То, что он там увидел, перечеркнуло многое.

Время остановило свой ход. В одночасье он перестал ощущать свое тело, перестал воспринимать окружающую обстановку, он словно выпал из нее, перенесясь в другое измерение, напрочь исключавшее такое понятие, как время.

Это было странное чувство. Чувство некоей пустоты. Будто он находился здесь всегда. И только здесь. И вот в таком положении. С застывшим в удивлении лицом, со склоненной над раскрытой сумкой головой.

Так было. Так должно было и продолжаться. Как камень веками лежит на одном месте, так и он будет стоять здесь. Полностью опустошенный. Потерянный во времени.

Время... Это на самом деле могло продолжаться сколь угодно долго. Если бы он был один в этой автомастерской.

Но он тут был не один. И раздавшиеся голоса перенесли его из пустоты и безвременья в прежний мир, в котором время было едва ли не главной категорией бытия.

Он возвращался очень медленно. Даже, можно сказать, с трудом и с каким-то нежеланием. Ощущая вновь свое тело и сознавая, что он здесь находился не всегда.

— Там что-то не так? — с сочувствием поинтересовался первый человек; именно от этой реплики он стал приходить в себя.

— Ты что молчишь? — это уже спросил второй человек.

Но, как и на предыдущий, на новый вопрос он ничего не ответил.

— Ожидал чего-то лучшего? — опять подал голос первый.

Он окончательно стряхнул с себя пелену безвременья. И повернул голову на голос.

— Здесь должно быть совсем другое, — разжал он, наконец, свои губы, ощущая, что тело захватывает новое чувство: негодование.

— Правда? Разве я такое говорил? Я не давал гарантии. Так что не нужно идеализировать.

— Считаешь, это умно? — он даже не сделал попытки потянуться за пистолетом; ему казалось, что он разберется и без оружия; он лишь твердо повторил: — Здесь должно быть другое.

— Но его нет.

Человек с издевательской ухмылкой развел руки в стороны, как бы говоря: чего уж тут дергаться, если так получилось.

— Надеешься, я удовольствуюсь таким ответом?

— Ты удовольствуешься тем, что есть, — ухмылка не сходила с лица говорившего.

Он едва не потерял контроль над собой. Схватил сумку, сжал ее вмиг побелевшими пальцами:

— В таком случае — ты свое получил.

Ухмылка исчезла с лица. Человек вмиг подобрался. Однако не двинулся с места.

А через секунду...

Два выстрела громыхнули под сводами автомастерской.

Что-то ударило ему в спину, затем приподняло и швырнуло на стол. Он ударился животом о железную поверхность, ноги подогнулись, и он, уже не владея телом, сполз на пол.

Он не ожидал такой развязки. Не ожидал такого от человека, который стоял у него за спиной. Но теперь приходилось менять свое мнение. Уже угасающим сознанием, которое еще пыталось воспринимать, что творилось внутри помещения.

— Хорошо, хорошо... А теперь опусти пистолет. Вот так, вот так... Все закончилось.

Эти слова доносились до него откуда-то издалека. И адресовались не ему. Затем он услышал тот же голос уже рядом с собой. Прямо возле уха:

— Знаешь... А я ведь тебя обманул. Я с самого начала знал, что в этой сумке иного и быть не могло.

У него не было сил ответить говорящему. Он едва удерживал сознание. Он почувствовал, как у него из рук вырвали сумку. И после этого услышал удаляющиеся шаги.

А потом он понял, что умирает. Ощущение было почище, чем ощущение безвременья. Явилась адская боль, с которой сознание не желало справляться. Долго выдержать эту боль сознание просто не могло. Оно свернулось в клубок, затем превратилось в точку и в тот же миг погасло.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. КОСАРЕВ

1

Это был довольно тучный человек. Хотя «довольно» — слишком мягко сказано. Громадина... Лично я сравнил сей экземплярчик с Ниро Вульфом. Даже подумывал спросить у него, а не выращивает ли он в свободное от заколачивания бабок время орхидеи? Но скоро данное желание у меня пропало. После того, как он барственным жестом руки позволил мне сесть напротив него.

Потом он толстыми сосисочными пальцами достал из деревянной коробки с золотой инкрустацией огромную сигару и привычным движением сунул ее в рот. Тут же стоявший позади него бритоголовый молчун услужливо поднес к кончику сигары зажженную зажигалку.

Когда он запыхтел, что паровоз, вопрос по поводу орхидей у меня отпал сам собой. Потому как в сей момент этот толстяк стал напоминать мне Уинстона Черчилля. А значит, и спрашивать его теперь следовало совсем о другом. То бишь: а не уходят ли корни его родословной глубоко в английскую землю? По фамилии, которую данный господин носил, — вряд ли. Ничем не примечательная фамилия. Родов. И имя вполне славянское. Иван. Да и по батюшке он был Михайлович, то есть его предок, пожалуй, никак не тянул на англичанина.

Мизинцем, на котором красовался массивный перстень, толстяк сбил пепел с сигары в пепельницу и задвигал своими мясистыми губами:

— Так вот ты какой, Виртуоз.

После чего он вновь запыхтел сигарой. По-видимому, давая мне возможность проникнуться его словами.

Проникаться мне не хотелось, и я, удобно усевшись в кресле, стал окидывать взглядом комнату, в которой находился.

Это был холл трехэтажного коттеджа, в коем проживала сия примечательная личность. Просторный холл, напичканный безумно дорогой мебелью. Холл, в котором находились на данный момент три человека. Я собственной персоной. Хозяин данного жилища, а также его молчаливый телохранитель — двухметровый боец звероподобного вида, встретивший меня у входа в особняк и не проронивший пока еще ни единого слова.

В отличие от своего телохранителя, Родов, как видно, понимал толк в разговорах.

— Мне рекомендовали вас как знатока своего дела. Хотя и дело, которым ты занимаешься... Хм... Впрочем, как твое занятие и называть-то? Вроде и не вышибала. И не сыщик...

— Я разыскиваю должников, — подсказал я толстяку, и тот отмахнулся от меня рукой с сигарой, как от назойливой мухи.

— Разыскиваешь должников. Надо же, как выделил свое занятие. Впрочем, один хер, — он прищурил один глаз. — Мне рекомендовали вас хорошие люди.

Он перескакивал с «вы» на «ты», не особо задумываясь, — просто как слово ложилось в тот или иной момент на язык.

— Очень хорошие люди, — многозначительно повторил он, давая понять, что не следует мне данное утверждение подвергать сомнению.

И я не стал подвергать его сомнению. А вновь принялся рассматривать холл. Уже верх. Потолок данного помещения был украшен лепными «излишествами», как принято это называть, и люстрой, которая запросто могла сравниться с люстрой, висящей в Кремлевском дворце.

— Не будем отвлекаться, — заметив, по всей видимости, мой отсутствующий взгляд, жующий сигару Черчилль неодобрительно постучал перстнем по столу; а затем, поерзав в массивном кресле, продолжил: — И перейдем сразу к делу. Хотя... Выпить не желаете?

Я отказался. Родов одобрительно кивнул.

— Тогда вот что, — он выдохнул струю табачного дыма едва мне не в лицо и закончил: — Я пригласил вас, чтобы вы отыскали мне одного должника.

Твою мать, — так и хотелось мне сказать в ответ. Какой, блин, глубокомысленный тон. Надо же! Это как если бы вы вызвали врача, полчаса пудрили ему мозги идиотскими беседами, а затем заявили, что пригласили его из-за своей болезни. И диагноз этому врачу долго не пришлось бы ставить, потому как размягчение мозгов не было бы уже большим секретом.

Но у Родова вряд ли было размягчение оных. Даже несмотря на то, что царившая за стенами коттеджа жара вполне могла поспособствовать этому. Но то за стенами. Здесь вполне нормально функционировал кондиционер, нагнетая прохладный воздух. Да и не это главное. Сама личность Родова не давала повода дурно отзываться о его мозгах.

Родов был одним из столпов на рынке недвижимости. Его риелторская компания была едва не самой огромной в столице. А может, и не только в ней. Кроме сей прибыльной деятельности, он не гнушался и иной — оказанием услуг в создании фирм в офшорных зонах. На данного господина пахала куча спецов. А господин, знай себе, попыхивал сигарой да отдавал распоряжения — на данный момент своему звероподобному телохранителю. Ну и, наверняка, пресыщался удовольствиями — деньги для этого у него, думаю, были.

Выдержав паузу, могущую сделать честь любому актеру, я спросил:

— Много вам должны?

Дурацкий, конечно, вопрос. Ясное дело, что не бутылку ему должны.

— Много должны? — слюнявил он кончик сигары.

— Сколько вам должны денег? — я почувствовал себя не вполне уютно.

— Денег? — он, кажется, не мог понять, о чем я спрашиваю. — А при чем тут деньги? Хотя... Ну деньги тут тоже при чем.

— А что? Есть что-то, кроме денег? — я пытался вытянуть то, о чем он говорить не хотел.

Родов выпустил внушительный клуб дыма и только потом проговорил:

— Давайте сделаем так. Вы найдете нужного мне человека. Который много должен. А уж затем поговорим о выколачивании долга.

Знакомая картина. Последнее мое дело было похожим. Владелец казино Хан просил почти о том же. Отыскать должника. А долг он, дескать, потом выбьет собственными силами, без моего участия. Я отыскал. Только вряд ли это пошло на пользу Хану. Потому как розыски закончились для Хана кончиной — и притом такой, о какой можно думать только с содроганием.

Но посвящать Родова в перипетии этого дела я не стал. Зачем пугать клиента? Да, может, и не все так мрачно. Вроде возвращать долг он собирается с моей помощью. Так что поживем — увидим.

— Кто этот человек? — очень нужный вопрос.

— Сука, — ответил Родов, окружая себя очередным облаком табачного дыма.

Я решил по этому поводу не спорить. Тем более, что звероподобный верзила вряд ли бы позволил мне долго возражать его хозяину.

— А точнее? — мягко настаивал я.

— Он пришел ко мне месяца четыре назад. Вернее, мне его порекомендовал один человек.

— Кто?

— Так. Один придурок. Хотя до того момента он казался вполне здравомыслящим. И деловым субъектом. Не было у меня повода в том сомневаться. И раз он порекомендовал мне человека — значит, на ту рекомендацию можно было со всем основанием положиться.

— Но этот рекомендатель ошибся.

— Именно. Никогда не подумал бы, что он окажется придурком, — у Родова вздрогнули щеки.

— Хм... А где мне этого придурка можно найти?

— В могиле, — совсем скучно ответил толстяк и одарил меня неодобрительным взглядом, дескать, ты что, тугодум, не знаешь, где место ненормальным особям?

Я подобрался и кивнул. А то чего доброго он и меня причислит к славному отряду слабоумных. С автоматической отправкой в соответствующее место. В которое мне переселяться совсем не хотелось. Мне и тут, знаете, было неплохо.

— Ну да, конечно, конечно, — согласно затараторил я. – А его протеже?

— А его протеже поработал у меня и с неделю назад... Исчез.

— Прихватив у вас то, что ему не принадлежит.

— Вот это точно, — Родов ткнул в мою сторону сигарой, а затем одобрительно повторил: — Вот это ты точно сказал. Протеже этого придурка взял то, что ему не положено. И куда-то смотался.

— Может, тоже в могилу? — осторожно пытался я выдать версию.

— Это было бы неплохо. Но думаю, туда он еще не отправился. Потому как трупа не нашли.

— Ага, — понял я. — Значит, искали?

— Естественно. У меня хорошие ребята. Которые попытались его нащупать, но... Безуспешно. Тогда я получил сведения о тебе. И подумал — почему бы и нет?

— Я работаю на проценте от выбиваемой суммы.

— О проценте поговорим после того, как ты отыщешь мне этого ублюдка. А пока удовольствуешься гонораром.

— Кем он у вас работал?

— Курьером. И поначалу показывал себя с неплохой стороны. Так что, вполне возможно, со временем я его продвинул бы выше. Но этот ублюдок... Этот ублюдок, оказывается, был просто тихоней. Он выжидал и... Обокрал меня. Потом смотался. Сученок. Захотел получить все сразу.

— Весь мир в кармане, — грустно выдохнул я; потому как это мне тоже было знакомо.

— Ага, — согласился толстяк. — Весь мир. И сразу же. Но так не бывает. Чтобы получить весь мир, нужно изрядно потрудиться.

Надо же — философ. По нему не видно, что он лишился много крови и даже пота. Крови уж точно. А пота… Наверное, все же иногда потеет. Когда в баньку ходит либо производит лишние телодвижения – для такой туши они, конечно, противопоказаны.

— Что он у вас взял? — скакнул я к старому вопросу.

— Э-э, — неодобрительно качнул тяжелой головой Родов. — Кажется, мы договорились. Сначала должника — потом все остальное.

Я не стал спорить:

— А этот... порекомендовавший вам будущего должника? Он кто у вас был?

— Руководил одним из моих филиалов. Никогда бы не подумал, что он может подложить мне такую свинью... В лице этого ублюдка.

— Н-да! Ну, и когда ушел... — я запнулся на мгновение, но затем нашел в себе силы закончить, — в могилу этот придурок?

— Можно сказать, в одно время с исчезновением курьера.

— Его убили?

— Убили, — Родов вперил в меня проницательный взгляд и помахал перед собой сигарой, словно прочел мои мысли. — Тут мы ни при чем. Понял, Виртуоз?

Он будто предупреждал: если не понял, то щас мы сделаем все возможное, дабы понял.

— Конечно, понял, — спешно кивнул я к удовольствию собеседника.

— Ты мне нравишься, Виртуоз, — довольно пыхнул дымком Родов (интересно, сколько он может курить, черт его побери? так недолго и рак легких схлопотать).

— Давайте теперь поподробнее, — изобразил я активность. — Как зовут сбежавшего?

— Его все звали Киря. От имени Кирилл. Возраст: двадцать восемь — тридцать лет. Впрочем вот...

Родов словно опомнился, тяжело наклонился, выудил из пенала фотографию и подтолкнул ее по столу ко мне.

— Тут мои компьютерщики поработали, нарисовали портретик этого ублюдка. Возьми себе. Тебе он сейчас пригодится.

С портрета на меня смотрел обычный молодой парень с доверчивой улыбкой. Н-да! Как все-таки первое впечатление бывает обманчиво. Если только... Если только все произошло именно так, как говорит Чёрч, то бишь Родов.

— Откуда он вообще? — копнул я глубже.

— Откуда-то из Орловской области. Точно не помню.

— А разве паспортных данных на этого типа у вас нет?

— Ну конечно... Мы приняли его на работу, как положено. И когда его хватились, я снарядил пару человечков на его родину. Они обнаружили в той тьмутаракани престарелых родителей, склеротиков и полусумасшедших, от которых сколько-нибудь ценной информации получить не удалось. Этот Киря лет десять, как уехал из родных мест. И редко показывался там. А сейчас ему тем более там не хрен делать... Суке.

— Я хочу получить все, что у вас на него имеется.

— Ты получишь.

— И все, что имеется на погибшего руководителя вашего филиала.

— А этот на хрена тебе?

— Не люблю совпадений. Откуда убитый знал этого Кирю?

— Они учились вместе. В институте. Так он мне говорил.

— Где жил Киря в последнее время?

— Он снимал квартиру. Ни друзей, ни баб, если таковые у него имелись, мы не знаем. Кроме самого Артура.

— Артура?

— Ивин Артур. Руководитель моего филиала. Придурок! Пусть он в гробу переворачивается сколь можно долго.

— Ага, — я сделал умное лицо (во всяком случае, мне казалось, что оно выглядело таковым). – Ну, а у самого Артура был кто?

— Друзья, что ли? Не знаю. На фига он мне сдался. Мертвец этот? Мне нужен тот, кто смотался. Хотя... У Артура, насколько я помню, была невеста. — Родов пожал плечами.

— Не густо, — пробурчал я. — Я могу побывать у вас в компании, вернее, там, где работали Киря и Артур?

Родов постучал перстнем по столешнице, как бы показывая таким образом, что он очень глубоко задумался над моим вопросом:

— Только в присутствии моего человека.

Я чуть не спросил, не в присутствии ли этого гимадрила, что стоял, как изваяние, позади хозяина коттеджа, но вовремя спохватился: зачем наживать себе лишних врагов? Особенно в лице таких звероподобных субъектов.

Я молча кивнул, дескать — вы тут хозяин.

— Как понимаю, вы пытались отыскать Кирю самостоятельно. И что же, никаких зацепок не обнаружили?

— А тогда на хрена я пригласил сюда тебя? — толстяк с сосисочными пальцами возмущенно заерзал в кожаном кресле. — Нашли бы – тут тебе и сказке конец.

— Ну да. Понятно...

— Но... — Родов, не дав мне договорить, поднял руку с сигарой. — Одно есть.

— Одно?

— Одно, одна, — скривился Родов. – Какая, в задницу, разница... Короче, есть одна деталь. Правда, не знаю — зацепка то или еще что. Может быть, ты и усечешь. Ты ж Виртуоз.

Он не без сомнения хмыкнул: дескать, ну-с поглядим, какой ты на самом деле виртуоз.

— И что же это? — заинтересовался я.

— Мы обыскали квартиру, которую снимал Киря. И обнаружили в ней сейф. А в сейфе еще кое-что. Когда мы трясанули самих хозяев квартиры, то те побожились, что ни сейф, ни содержимое его им не принадлежат. То есть — это принадлежало самому Кире. Вот только, к чему это?..

Родов озабоченно покачал головой. И тяжело вздохнул — загадки ему были явно не по зубам.

— Так что вы там обнаружили? — не выдержал я.

Рука с сигарой взметнулась в сторону стоявшего позади верзилы.

Тот сдвинулся с места, неторопливо прошел к тумбочке, что стояла несколько в стороне от стола.

Передвигаясь, верзила косил на меня недружелюбный взгляд, как бы предостерегая: совершать резкие движения здесь не рекомендуется — здоровью может повредить.

Я не стал проверять его реакцию — был пай-мальчик.

На тумбочке стоял телевизор, внизу на полке — видеомагнитофон. Верзила выдвинул один из ящичков тумбочки и достал минивидеокассету. С сим предметом он вернулся назад и положил его на стол возле босса.

— Вот это мы и нашли, — кивнул на кассету толстяк.

— Можно? — я сделал движение в сторону кассеты.

Родов не возражал.

Миниатюрная видеокассета. Которыми обычно пользуются при съемках любительскими видеокамерами. Затем такие миникассеты вставляются в адаптер, и можно просмотреть запись, пользуясь обычным видеомагнитофоном.

Я пытался обнаружить хоть какую-нибудь надпись, которая указывала бы на характер записи. Если на кассете, конечно, была запись. В последнем мне долго сомневаться не пришлось.

— Всего одна кассета. И больше ничего, — с неким пафосом изрек толстяк. — Странно, не правда ли, Виртуоз?

— А что странно? — рассматривая кассету, я едва не пропустил вопрос Родова мимо ушей.

— Ну как же, — с нажимом проговорил хозяин коттеджа. — Покупать сейф ради того, чтобы хранить в нем только эту штуку — не глупость ли?

— А может, он там еще что хранил.

— Ага. А когда смылся, то прихватил с собой. Да? Тогда зачем он эту вещицу оставил?

Ты смотри-ка! Точно — Ниро Вульф. Анализирует. Пытается собеседника чуть не глупцом выставить. Ну-ну!..

— Вы просматривали кассету?

— А как же, — едва не обиделся Родов. — Просмотрели. Занятная штука там записана. Только...

— Я могу просмотреть? — я перебил Родова и положил кассету на стол.

Родов опять сделал жест в сторону охранника. И тот, подхватив кассету, двинулся к тумбочке.

Стоило ли таскать ее туда-сюда, если можно было сразу включить систему и просмотреть, что записано на ленте.

Приметив самодовольное пыхтение Родова, я понял, что этот фрукт – не иначе любитель театральных зрелищ, если таковые поднимали его в глазах у окружающих. В данном случае – в моих. Хотя такими зрелищами меня не удивишь. И не заставишь рукоплескать.

А вот зрелищем, которое было на миникассете, удивить меня можно было.

И я удивился.

2

Любители порно были бы довольны таким представлением. Но не я. У меня оно с первых кадров, кроме тошноты, ничего не вызвало.

Качество было сносное. Для любителя, который это снимал.

Действующих лиц было двое. Заросшая темными густыми волосами особь мужеского пола. И девица.

Волосы у мужчины были по всему телу. Этакая обезьяна, которая совсем недавно превратилась в человека. На мужчине была маска. Маска черной гориллы. Весьма приближенная к оригиналу. В одной руке он сжимал какой-то предмет; а какой, я вот так сразу и не обратил внимания.

Девица была полностью обнажена. Ее руки – пристегнуты к свисающей с потолка толстой цепи.

Все действо происходило в каком-то убогом помещении. Вроде подвала. Стены со старыми обоями, обшарпанный пол, тускло светящаяся лампочка без абажура.

Действующие лица были заняты соитием. Но я бы сказал, что занят этим был только горилла. Девица лишь слабо дергалась на цепи да стонала, и ее стоны были какие-то болезненные. Акт сопровождался извращениями, о коих не хочется и говорить...

Закончив соитие грозным рыком, горилла повернул девушку лицом к себе и вытянул руку, в которой был зажат предмет — тот, что я поначалу не разглядел.

Но в следующий момент... Из кулака выскочило лезвие. И тускло блеснуло в свете маломощной лампочки.

На лице совсем еще юной девушки ничего не отразилось. У меня появилось ощущение, что после всего произошедшего ей уже было все равно, что последует дальше.

Горилла размахнулся и, будто саблей, рубанул лезвием ножа по телу девушки. Я даже закрыл глаза. А когда открыл, то понял, что лучше бы не открывал.

Обезумевшая особь мужеского пола вовсю размахивала ножом, нанося удары по молодому телу один за одним.

Шах, шах!!!

Мне казалось, от этих звуков я тронусь. Будь он проклят!.. Я видел смерть. Но то было другое. Смерть от пули или смерть естественная — это одно. А то, что происходило на экране... Это даже не смерть. Это вызов ей.

Тело девушки лишь поначалу дергалось. А затем затихло и, обмякшее, висело на цепи. Кровь брызгала по сторонам. И мне даже казалось, что ее капли сейчас забрызгают нас.

Лица девушки уже было не узнать. Все в крови, изрезанное и исколотое.

А горилла не унимался. И все работал ножичком, работал...

Потом он все же устал. Тяжело обернулся к экрану. Обезьянья морда. Вот он замахнулся, словно намереваясь нанести удар в объектив камеры, и... И все. Пошли полосы.

Некоторое время я сидел в оцепенении. Я не мог двинуть ни руками, ни ногами, не то что говорить.

Но Родов мог. И двигать рукой с сигарой. И говорить. Эту вакханалию, он, видно, уже успел не раз лицезреть. Может, и привык к сему зрелищу.

Но я не привык. И вряд ли смогу к такому привыкнуть.

— Ну, как впечатленьице? — поинтересовался он, посасывая сигару.

Я повернулся к нему. Во рту у меня пересохло. И я невольно закашлялся.

Заметив мое состояние, Родов прищелкнул пальцами. Этот знак был правильно истолкован охранником. Через минуту на столе стояли бутылка виски и два стакана.

Родов не притронулся к напитку. А я не стал отказываться, хотя «был за рулем». И сделал добрые два глотка из широкого стакана.

Только после этого облегченно вздохнул.

— Этот в маске, — прохрипел я, — и есть ваш Киря?

Я вспомнил портрет парнишки, и мне стало нехорошо, потому что на портрете было лицо вполне добродушного малого. Возможна ли такая метаморфоза?

— Нет. По комплекции, по телу — это не он. Это не Киря.

— Тогда кто?

— Не знаю, Виртуоз. И девушку эту я тоже не знаю.

— А того, кто это снимал?

— Чего? — Родов, мне показалось, удивился искренне.

— Ну кто-то же снимал эту гадость...

— Н-да, — свободной рукой Родов почесал свой мясистый подбородок. — А почему ты так думаешь? Что кто-то снимал? Может, это пересняли западный порнофильм?

— На миникассету? — с сомнением произнес я. — Не пойдет. Это кто-то снимал на видеокамеру.

— Мои спецы говорят то же самое, — Родов одобрительно кивнул.

Ишь ты – спецы! Может, он сам подвизается в порнобизнесе? Хотя вряд ли. Ему и своего достаточно. А спецов всегда можно найти. Были бы деньги. Кажется, последнего у Родова имеется в достатке.