Дорога на голгофу

— Специалисты по этой фигне, — Родов ткнул сигарой в сторону экрана телевизора, — говорят, что съемка натуральная. То бишь девчонку на самом деле прирезали. Сечешь?

Интересно, что я должен был сечь? То, что на пленку запечатлели акт убийства? И хранили затем в сейфе?

— Может, это ваш Киря снимал?

— Откуда мне знать, — пробасил Родов. — Только вопросы остаются. Какого он хера хранил ее в сейфе? И почему не забрал с собой? Когда смотался.

— А может, она, эта пленка, ему и не принадлежит? — новая гипотеза промелькнула у меня в голове.

— Может. Тогда почему она у него в сейфе? И опять же, почему он ее оставил? Вишь, Виртуоз, какая херня. Я же говорил, что не пойму, каким боком эта видеокассета к Кире предлежит. Лично у меня насчет этого нет никаких мыслей. И у моих людей тоже. Но ты просил какие-то зацепки, детали... Вот и получи. Не знаю, поможет ли... Но это все, что осталось от ублюдка.

— Можно мне взять кассету с собой? — поинтересовался я, не очень-то надеясь на положительный ответ.

Но никаких возражений со стороны Родова не было:

— Бери. Мне эта кассета до лампочки. Как и то, что там снято. Шлюха, мистер Икс — эти уроды рано или поздно кончают одним. Так что мне они по барабану. А вот Киря... Киря мне нужен. И то, что он у меня взял, нужно вернуть. Найди мне этого ублюдка, Виртуоз.

Последнее он произнес, подавшись в мою сторону всем телом. Даже кресло при этом движении под ним затрещало.

— Я сказал все, — закончил он, вернувшись в прежнее положение и тут же перескочив на «вы». — А теперь давайте обсудим ваши затраты.

Слово «обсудим» он понимал по-своему. Это значило, что у него все уже было решено.

Родов выдвинул ящик стола, достал пачку купюр и небрежно швырнул ее ко мне на край столешницы.

— Тут должно хватить, — уверенно произнес он. — Но если расходы окажутся большими — скажете. А ваш гонорар...

Он задумался. Мне показалось, толстяк Чёрч высчитывает сумму с учетом инфляции — возможной к тому моменту, когда его проблемы будут решены; а может, у него существовали свои тарифы на определенные виды услуг, и теперь он искал в списке оных что-то подобное – дабы со мной рассчитаться без затей.

— Думаю, пяти штук зеленых как чистого гонорара будет вполне достаточно.

— Я работаю на проценты, — попытался напомнить я.

— Угу, — не стал спорить он. — Пять штук — это за поиск. Когда мы его найдем, тогда будем говорить о процентах. Это уже следующий этап. Так, Виртуоз?

Он прищурил свои заплывшие жиром глазки. И спорить мне не захотелось.

Я поднялся. Пора было и честь знать.

— Если у меня появятся вопросы — я позвоню, — это и было моим ответом.

— Звони, — отозвался Родов и протянул мне визитку.

А затем дохнул в мою сторону табачным дымом. Я посчитал это за знак прощания.

3

Тем, кто со мной не знаком, скажу — я занимаюсь розыском должников. С некоторых пор.

Конечно, данным делом я занимался не всегда. В свое время я закончил универ, служил в десанте, немного в угрозыске, прошел школу спецназа и был в группе специального назначения при ГУВД столицы, пока меня оттуда с треском не выперли по несоответствию (просто в то время нужно было на ком-то отыграться, и я подвернулся под руку). Ну и бог с ними! Знание оперативной работы мне сейчас весьма пригодилось.

Фортель в моей судьбе произошел, можно сказать, случайно. После увольнения из органов я как-то зашел к одному своему знакомому из финансовой компании, мы изрядно выпили, он поплакался мне в жилетку, что, дескать, его компашка предоставила кредит одной фирме, а руководитель оной, заныкав денежки, скрылся. И отыскать данного гада не удавалось. Ну я, как бы невзначай, поинтересовался, а что светит тому, кто укажет на исчезнувшего пройдоху, и мой знакомый с ходу рубанул: пять процентов. Получалось — десять тысяч. Неплохие для меня в то время деньги.

Я нашел того должника. Собрав необходимую информацию, я обратил внимание на одну деталь — он был помешан на бабочках и коллекционировал их. И перед своим исчезновением он искал одну очень редкую бабочку. Я «прошелся» по его последним звонкам и обнаружил, что он звонил в Малайзию. А там — крупнейшая ферма по разведению редких бабочек. На деньги своего знакомого я нанял из одного частного агентства двоих ребят и снарядил их в эту экзотическую страну, на данную ферму. И получил потрясный результат. Такой экземпляр бабочки требовал лишь один человек. И этот заказ они только собирались выполнить. Так мы получили адрес заказчика и взяли нужного нам человека.

После этого случая мой знакомый сделал мне неплохую рекламу, так что потихоньку пошли заказы.

В мою задачу входит не только розыск должника, я должен сделать так, чтобы должник вернул долг. Я берусь за такие дела, которые уже считаются «дохлыми». У меня свои методы. Без утюгов, цепей и щипцов. Мой метод — психологическая обработка дебитора. Правда, в первом случае любитель бабочек был настолько ошеломлен, что вернул долг без какой-либо психологической обработки. А вообще, у каждого человека свой мирок; если с должным умом влезть в него и с терпением разработать, то можно добиться многого. Существует небольшое количество сценариев поведения человека, загнанного в угол, а поступки любого человека могут быть предсказаны с большой точностью. Это теория. Но на практике так все и выходит.

Последнее мое дело в некоторой степени было необычным. Необычным в том, что оно закончилось плохо для самого заказчика. Хозяину казино требовалось отыскать должников. Я все сделал. Только в результате относительно самого Хана всплыли такие вещи, что оставаться тому на земле уже никак было нельзя. И он не задержался. Он канул в небытие. Хотя от него мне и успела перепасть некоторая сумма.

Что ж, тут можно сказать только следующее. Прежде чем заказчик решит начать розыски задолжавшего, ему самому следует хорошенько подумать — а нужно ли это? Как правило, заказчики не задаются таким вопросом. А зря.

После дела Хана я некоторое время пребывал в состоянии меланхолии. Слишком много мне пришлось пережить, выполняя его. Но в конечном итоге я пришел в норму.

Многие говорят, что кое-какие вещи забыть нельзя. Так вот. Чепуха все это. Все можно забыть. Просто на то или иное требуется свой промежуток времени. Как для разных людей разное количество допинга, чтобы свалить с ног.

Конечно, когда ты сидишь в одиночестве и минута за минутой терзаешься одним и тем же вопросом — тут совсем другое. Тут ты просто сходишь с ума. Или медленно умираешь. Но если ты что-то делаешь, двигаешься вперед — даже самое страшное забудется. И вспомнится, только когда тебе о том напомнят. А еще нужно время.

Время — лечит. Тот, кто первым это сказал, — был мудрый человек. Я вылечился. И продолжаю заниматься тем, чем занимался раньше. И даже воспоминание о Хане для меня безболезненно. Прошедший этап. Перевернутая страница книги. Клиент, который был не первым и не последним. Что не последним — уж точно.

Время — лечит. И прошлое ушло. И мысли уже о другом. Новые заботы — это как новые перспективы, которые помогают существовать дальше.

Я сидел в своей однокомнатной квартире, пил небольшими глотками коньяк и раз за разом просматривал пленку, которую взял у Родова вместе с адаптером. Я смотрел на экран телевизора, на котором мелькали страшные кадры. И привыкнуть к тому, что девушку убивают, мне никак не удавалось. Даже коньяк не помогал.

Что-то в этой съемке меня настораживало. Я никак не мог понять — что. Нечто невидимое моему глазу? Не исключаю, что мой глаз не мог пока это воспринять.

Посему, не знаю уж после какого раза просмотра, я схватился за трубку и принялся названивать майору Довлатову — заместителю командира группы специального назначения, под началом которого я когда-то служил. Вызвонив майора, я попросил свести меня со специалистом по порнобизнесу (пообещав проставить ящик крепкого коньяка). Поворчав малость, Довлатов подыскал мне такого специалиста. Которого я и пригласил на следующий день к себе домой.

Хотя Родов и говорил, что кассету уже просмотрели спецы, — но то были его спецы. И я решил, что как-нибудь сам разберусь. Свои спецы, знаете ли, кажутся надежнее.

...Он пришел рано утром и сразу же заявил, что у него мало времени. Его внешность, на мой взгляд, была типична для сотрудника так называемого «отдела нравов», в котором он служил. Симпатяга, подтянут, гладко выбрит. Звание – старлей.

Я сразу ему сказал, что консультация частного характера. И поэтому... И поэтому я тут же выложил на стол пару купюр.

Гость, представившийся Сергеем, кивнул:

— Конечно, конечно! Если консультация частного характера, то... — после этого две купюры исчезли в кармане его пиджака.

Я попросил его посмотреть кассету.

Он ее посмотрел. И сделал свои выводы.

И тогда я понял, что меня в этой порносъемке настораживало.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

Воронцов Илья Петрович жил в областном портовом городе на юге страны. И имел незатейливую специальность – инструктор по вождению. Впрочем вряд ли кто из жителей этого города смог бы сказать, когда и с кем данный субъект проводил уроки вождения.

Большую часть времени Илья пропадал у своей машины, белоснежного «БМВ», а также у гоночного автомобиля, находившегося в собственности у данного типа. Первая машина была для повседневного пользования. Вторая... На второй он участвовал в гонках, проводившихся в городе раз в год. Он был заядлым гонщиком, и за пять лет, которые прожил в этом городе, он умудрился выиграть соревнования дважды.

Кроме гонок, он любил рыбалку.

А вот на инструктаж по вождению времени у него не хватало. Так что данная специальность была не более чем фикцией.

Конечно, в таком случае вставал вопрос: а на что жил Илья Петрович? Тем более, что владел он, кроме названного автотранспорта, еще домом, едва не на самом берегу моря, катером (ну а о мелочах и речи вести не стоит). Да и был Илья далеко не стариком, и говорить о некоем заработанном капитале за многие годы жизни не приходилось.

Илье Петровичу едва перевалило за тридцать пять. Плотный, чуть выше среднего роста, лицо не примечательное — увидишь такого и тут же забудешь, как выглядел сей человек.

Он был приятен в компаниях, быстро находил дорогу к дамским сердцам и еще быстрее обратную дорогу. У него не было семьи. И никого из родных в этом городе не было.

Илья Петрович был человеком Родова. Он перебрался в этот город пять лет назад, и все эти годы негласно оставался на службе у толстяка.

Родов занимался не только недвижимостью, а и многими иными делишками, которые приносили солидную прибыль. И он не исключал, что настанет момент и придется выбирать — или ты, или тебя. И тогда потребуется киллер.

Однажды судьба свела Родова с Ильей. Стрелком, мастером спорта международного класса, отслужившим в армии не кем иным, как снайпером. Воронцов Илья Петрович не волновался по поводу своего будущего. Он видел его ясно. И готов был перейти от стрельбы по картонным мишеням к стрельбе по мишеням живым. Просто нужно было дождаться своего часа. Он был прирожденным убийцей.

И его час пришел.

Илья сделал работу для Родова. Тот остался доволен. Настолько, что отправил Илью на юг страны с наказом дожидаться дальнейших распоряжений.

Родов решил несколько расширить штат своих сотрудников. Раз это иногда нужно — значит, необходимо иметь личного «стирателя». Отличного профи. Коим и был Илья. Нет, Родов сразу же отмел возможность постоянно использовать Илью. Таким спецом не стоило злоупотреблять. Им следовало дорожить.

Илья стал Учителем. Родов присылал к нему парней, которых следовало подготовить и обучить тому, что знал и умел сам Илья. Затем эти парни возвращались назад. О их судьбе Илья больше не слышал. Да ему и было на них наплевать.

Вначале было невинное предложение — обучать. Воронцов согласился. После этого от Родова полгода не было известий. А затем приехал первый парень...

Родов был бизнесменом во всем. А убийство – весьма прибыльный бизнес. Толстяк стал готовить парней не для себя. Тем более, что после первого случая у него все нормализовалось. Но ведь были и другие деятели бизнеса, которые нуждались в известных услугах. А это значило деньги. На них у Родова был обостренный нюх, как у собаки на кость.

Илья знал, что приезжавших к нему парней он готовит не для Родова. Тот сам ему в этом признался.

В год к Илье приезжали двое-трое парней. Родов перед этим звонил, уведомлял, чтобы он, Илья, ждал нового «гонщика». Так Родов в шутку называл и самого Илью, и своих протеже.

Обучение длилось один-два месяца, иногда меньше, в зависимости от способностей ученика. Впрочем даже и одного обучающегося в год Илье было бы достаточно. Платил Родов за каждого «гонщика» щедро, и существовать можно было безбедно.

Итак, Воронцов Илья Петрович был гонщиком, рыбаком, числился инструктором по вождению. А в определенные моменты откладывал все свои дела, чтобы выполнить возложенную на него Родовым миссию.

Так произошло и на этот раз.

Родов позвонил. И Илье пришлось на время отложить рыбалку, спортивную машину и пышногрудую дамочку, с коей он накануне познакомился.

— Жди нового «гонщика», — послышался в трубке знакомый голос. — И вот что. Ты должен подготовить мне его на все сто. Он нужен лично для меня. Проведи занятия с практикой.

Илья нахмурился. За пять лет, что он здесь находился, Родову впервые понадобился спец для собственной персоны. Вернее, нужда в таком человеке появилась у Родова уже во второй раз. Но тогда – вначале – дело сделал лично Илья. Теперь требовался обученный им спец. Илья понимал, что лично для себя Родов мог потребовать его самого. Но не стал. А это значило, что обученный спец будет обречен.

И в первый раз за пять лет требовалось обучение с практикой. Что это такое, знали только двое. Сам Илья и Родов.

2

Илья встречал своего нового ученика в аэропорту. Как, впрочем, обычно делал и ранее. Он увидел его сразу, легко выделив из разношерстной толпы прилетевших из столицы. Парню было не больше двадцати пяти. Высокий, подтянутый. Одет в черный костюм, черные же лакированные туфли. Черный галстук был приколот к рубашке позолоченной брошью. Затемненные очки в черной оправе...

Он был похож на Ли Джонса. И по одежде из фильма «Люди в черном», да и по манерам. Держа в руке черный кейс, он размашистым шагом шел по зданию аэропорта.

— Привет, Малыш, — хмыкнул Илья, перегораживая путь будущему спецу.

«Малыш» тормознул и слегка опустил голову. Илья был едва не на голову ниже его, хотя пошире в плечах.

— Меня зовут Илья, — представился Воронцов.

На парня в черном костюме он, кажется, не произвел впечатления. Скорее всего, своего учителя он представлял себе как-то иначе. Уж во всяком случае не таким.

Илья выглядел простецким парнем. Взлохмаченные волосы, помятые джинсы, рубашка с короткими рукавами и навыпуск. Гость из столицы не мог выдавить из себя ни слова. Будто пытался перебороть свои сомнения.

— Язычок проглотил, Малыш? — ядовито усмехнулся Илья. — Ничего не хочешь мне передать?

— Босс просил поучаствовать с вами в гонке, — выдохнул наконец парень; и как-то расслабленно опустил плечи, словно проделал только что огромную работу, которая далась ему с превеликим трудом.

— Ну вот. Теперь порядок, Малыш.

— Не называй меня Малышом, — заартачился вдруг ученик и принялся взволнованно раздувать ноздри.

— Ну?! И как же тебя в таком случае называть?

— Зови меня Люк.

— Вот оно как, — беззлобно фыркнул Илья. — Люк... Боевиков насмотрелся, красивый ты мой, а? — и, не дав ответить парню, тут же властно потребовал: — А ну-ка, повернись.

— Зачем? — не понял парень.

— Повернись, говорю, — тверже повторил Илья.

На что молодой «гонщик» попытался улыбнуться, однако, увидев серьезное лицо учителя, послушно развернулся к тому спиной.

— Нормально, — выразил удовлетворение Илья.

— Что нормально? — казалось, у парня сейчас очки спадут с носа.

— Таблички нет.

— Какой еще таблички?

— «Частные услуги киллера. Обращаться с часу до двух».

— П-п-очему с часу до двух? — заикаясь, округлил глаза будущий спец.

— Чтобы люди не отрывались от работы, приходили в обед.

— Какой, на хрен, обед? И при чем тут табличка? Что за лабуда? — наконец пришел в себя Люк.

— А вот такая лабуда, малыш...

— Не называй меня малышом, — зло прошипел парень, вмиг обретая прежний грозный вид.

— Я тебя буду называть так, как захочу. Понял? Тебе сказали, чтобы ты подчинялся?

«Малыш» тут же сник. И даже вроде уменьшился ростом.

— Как твое нормальное имя? — смягчившись, по-дружески спросил Илья.

— Леня, — и будущий киллер сразу поправился: — То есть Леонид.

— Так вот, Леонид. Вырядился ты, я тебе скажу, знатно... Может, в столице это и нормально. Но у нас твой прикид нормальным не назовешь. От тебя за версту несет гангстером. Ты и десяти шагов не пройдешь у нас в городе, как тебя остановит ментовский патруль и начнет выяснять, что за личность загадочная объявилась тут.

Леонид покрылся пятнами и стал вертеть головой, словно наряд уже подкрадывался к нему, чтобы схватить и ткнуть мордой в землю.

— Кстати, почему Люк? — Илья решил окончательно сгладить неприятное впечатление встречи. — От своего имени, что ли?

— Ну, — протянул парень, боясь, как бы опять не попасть впросак.

— А чем тебе твое имя не нравится?

— Как-то не подходит... — Леонид пожал плечами, будто не зная, как закончить фразу.

Но Илья все хорошо понял. Этот «гонщик» был у него не первый. Они чем-то все были схожи. Они все были молоды. И уже считали себя вправе распоряжаться судьбами других.

— К твоей профессии, да? — завершил Илья и вздохнул.

Мальчишка. Считает, что у него все еще впереди. И притом самое лучшее. А на самом деле... Нет у него будущего. И впереди ничего хорошего. Да и не слишком будет долгим это самое впереди.

Леонид кивнул.

— Ты вот что, — Илья смерил взглядом своего нового ученика. — Лично я буду называть тебя по имени. Нам с тобой придется некоторое время пожить вместе. Так что ты извини. Небольшое уважение друг к другу у нас с тобой должно быть. Согласен? Вижу, согласен... Тогда следующее. Очки сними. Пиджак тоже, галстук. Рубашку расстегни, рукава закатай.

Когда распоряжения были выполнены, Илья удовлетворенно хмыкнул и, взглянув в синие бездонные глаза Леонида, удивленно отметил про себя, насколько теплый у них взгляд, и это несмотря на то, что Леонид готовится в скором времени стать профессиональным убийцей.

Илья едва не чертыхнулся:

— Пошли отсюда.

Не оглядываясь, зная, что прибывший от Родова парень не отстанет от него, Илья двинулся к выходу из зала аэровокзала.

3

— Располагайся, — небрежно бросил Илья своему гостю, подошел к окну, распахнул его: — Это мой дом, — затем он обвел рукой помещение, в котором они находились, и уточнил: — А это твоя комната.

Конечно, он мог бы добавить, что в этой комнате постоянно останавливались его ученики. До того момента, как они превращались в спецов. Только Леониду, или Люку, это знать было не обязательно.

Сколько за пять лет тут перебывало? Он не смог бы точно сказать. Он не подсчитывал количество присланных к нему Родовым людей. Илья даже старался забыть о них. После того, как те уезжали. Забыть сразу. Потому что у него была уверенность: их он больше никогда не увидит. «Это уж вряд ли», — как сказал бы легендарный Сухов.

Они приезжали и уезжали. И он их после стирал из своей памяти.

Этот новый ученик отличался от прошлых одним. Он был нужен лично для Родова. В остальном все было, как прежде. Глина, из которой следовало слепить настоящего профи-убийцу.

Леонид положил кейс на столик, пиджак бросил на узкую кровать, туда же швырнул галстук, а затем обвел взглядом комнату и неудовлетворенно поморщился.

— Понимаю, — согласился Илья. — Не президентские апартаменты. Но здесь есть все, что необходимо.

Леонид тяжело вздохнул. То, что имелось в комнате, ему было не совсем достаточно. Кроме упомянутого стола, кровати, в помещении еще имелись тумбочка да два стула.

Однако спорить по сему поводу Люк не стал. Оставив мнение насчет нужных вещей при себе.

— Я люблю, когда мои люди ведут спартанский образ жизни, — пояснил Илья.

— Сойдет, — миролюбиво развел руками Леонид. — Как-нибудь перебьемся. Тем более, что учеба протянется не слишком долго.

— Затянуться может на два месяца. Это обычный срок.

— Но не сейчас, — позволил себе возразить Леонид. — Сейчас все будет по-другому. Мне нужно вернуться через две недели. Разве тебя не предупредили?

Люк прищурил свои синие глаза, и Илье показалось, что они несколько помутнели, стали чем-то схожи с небом, затянутым тучами.

Вот как! Две недели. Родов ничего об этом не говорил.

Но своим видом Илья недоумения не выказал.

— У тебя есть во что переодеться? — поинтересовался он, никак не отреагировав на вопрос Леонида.

Тот фыркнул, открыл кейс и, глянув внутрь, довольно произнес:

— Есть джинсы, рубашки...

— Сойдет. Переодевайся и отдыхай.

— Отдыхай? — Люк не поверил в то, что услышал; он считал, что его сразу же возьмут в оборот.

— Я именно так и сказал. В прихожей стоит доска. Можешь взять ее.

— Доска? Какая, на хрен, доска? — Леониду очень не нравилось такое к нему отношение.

— Доска — это серфинг. Сейчас на море небольшая волна. В самый раз покататься.

— Мне не нужен серфинг, — процедил сквозь зубы Леонид. — И я не умею кататься ни на каких досках.

— Жаль, — искренне посочувствовал Илья. — В таком случае просто сходи на пляж. Можешь снять там «машку». Только предохраняйся. Как понимаешь, у нас нет времени на твое лечение — если что случится.

— Да я...

— Мы, кажется, договорились: ты будешь выполнять все, что я скажу. Или нет? Уж постарайся... малыш.

Леонид вспыхнул, но тут же взял себя в руки.

Илья словно не заметил этого. Похлопал гостя по плечу и двинулся из комнаты вон.

— Туалет и ванная через гостиную, — остановившись на пороге, изрек Илья. — Там, в ванной, найдешь полотенце и пляжные тапочки... Если что-то еще понадобится — скажешь.

— А пожрать?

— Пожрать на кухне. Правда, там не так уж много чего. Я, понимаешь ли, не люблю готовить. Но вечерком мы с тобой сходим в один кабак. Есть тут на берегу. Тебе понравится... Так что к восьми постарайся вернуться.

— Не рано ли?

— Рано никогда не бывает, — нравоучительным тоном заявил Илья. — Вот поздно — да. И тогда это плохо. Ты не представляешь себе, малыш, насколько это плохо.

Илья покончил с философией и закрыл за собой дверь.

Родов позвонил около шести вечера.

Илья сидел в плетеном кресле возле входа в свой особняк и поглядывал в сторону моря; берег был в ста метрах от его жилья. В голове царила пустота, как на дне высохшего колодца.

Но когда раздался звонок, Илья решил, что теперь ему будет о чем поразмыслить. Он оказался прав.

4

Родов дышал тяжело. То ли от жары, которая царила в столице и о которой Илья каждый день слышал по телевизору, то ли от избытка веса.

Родов цедил слова в час по чайной ложке:

— Ты вот что... Я тебе не успел сказать. Насчет сроков. Я знаю, какие у тебя обычные. Но на этот раз все необычно. На этот раз я могу дать тебе лишь две недели.

Родов замолчал. Как бы желая услышать реакцию собеседника.

— Я знаю, — спокойно произнес Илья.

— Что ты знаешь? — Родов даже затаил дыхание, будто Илья узнал нечто такое, что ему знать никак не следовало.

— То, что на этот раз две недели.

Родов с шумом выдохнул. И закашлялся. Как туберкулезник в порыве очередного приступа. А затем облегченно продолжил:

— Ага. Значит, «гонщик» тебе уже сказал?

«Так! А ведь не это тебя вдруг обеспокоило, — пронеслось в голове у Ильи. — А что ж, интересно, я еще мог узнать?»

— Сказал, — подтвердил Илья.

— Но кое-чего он тебе сказать все же не мог.

Илья предусмотрительно промолчал. Давая возможность Родову попыхтеть в трубку.

— Две недели — это не конечный срок, — выдал после паузы Родов. — Две недели — это в лучшем случае. «Гонщик» может мне понадобиться и раньше.

— Когда раньше? — нахмурился Илья; в таком жестком режиме ему еще не приходилось работать; две недели — это уже жестко, а еще менее... пострадает качество.

— Точно не знаю. Но в любой момент я могу затребовать парня назад.

— Черт побери, — не выдержал Илья. — И вы хотите за такой срок получить специалиста?

— Хочу, дорогой. Еще как хочу. Ты и не представляешь себе насколько. И ты сделаешь это, — последние слова Родов проговорил с нажимом. — Пусть он не спит. Хотя нет. Без сна не обойтись. Тогда пусть спит поменьше. Два-три часа. А в остальное время ты его гоняй. Понял?