Морта

– И куда он?..

– Слишком много вопросов, – холодно оборвал её Никола.

– Я только начала, – усмехнулась Морта и подалась вперёд через стол, внимательно разглядывая его лицо.

Стоило ей сократить расстояние, как выражение Николы резко изменилось. Взгляд потемнел, губы дёрнулись в неприятной кривой усмешке, нос слегка сморщился, а глаза сузились. Он так сильно сжал вилку, что пальцы побелели. На секунду Морте даже показалось, что он сейчас ткнёт ей этой вилкой прямо в лицо.

– Тебе здесь нравится?

– Очень, – спокойно ответила она, не отводя взгляда.

– И ты считаешь это честью? – процедил он.

– Что именно?

– Быть избранным.

– Конечно, – пожала плечами Морта и потянулась к его стакану с компотом.Сделав глоток, она поставила стакан обратно. Этот компот был чуть слаще и вкуснее того, который она сама налила себе в служебной кухне. Может, в ту кастрюлю просто ещё не добавили сахар? И всё же ей казалось, что дело не только в сладости.

– Нужно быть благодарным, – произнёс Никола с холодным презрением. – Потому что потерять то, что не ценишь, гораздо легче, чем кажется.

Он поднялся из-за стола.

– Доем у себя, – бросил он Майе, подхватил поднос и ушёл.

Девушки молча переглянулись.

Майя тяжело вздохнула, сняла со спинки стула жакет, подхватила поднос и пошла следом за Николой.Морта краем глаза заметила Антона.Он сидел за столом в центре зала вместе с избранной Анной.Перед ним стояла тарелка с рисовой кашей и ломтиками дыни.Антон что-то оживлённо рассказывал, а Анна сидела напротив с совершенно пустым лицом и лишь изредка кивала, глядя куда-то мимо него.

С каждым днём люди вокруг всё сильнее напоминали ей сонных кукол, которые говорят одними и теми же фразами и смотрят одинаково пустыми глазами.Даже с Майей теперь было тяжело разговаривать. Почти любой разговор рано или поздно сводился к Монакаю, Злу и спасению мира, будто ничего другого вокруг уже не существовало.

Иногда Морта ловила себя на том, что уже начинает воспринимать этот уклад как что-то нормальное.Дни становились одинаковыми. Порой она просто сидела и смотрела по сторонам, наблюдая чужую жизнь через мутное стекло.Даже еда в последнее время почти потеряла вкус.

Морта задумчиво смотрела на свой стакан с компотом. Тёмная поверхность едва заметно дрогнула, когда она медленно повернула запястье.

Через несколько секунд Морта снова посмотрела в сторону Антона.Анна уже поднималась из-за стола, а он провожал её взглядом с лёгкой улыбкой. Он повернул голову, и их взгляды встретились.

Антон едва заметно покачал головой.

Глава 40

Обычно у избранных, в том числе у матушки Надьи, на лице почти всегда держалась лёгкая спокойная улыбка. Сегодня от неё не осталось и следа.В класс она вошла с каменным лицом: губы плотно сжаты, скулы напряжены, подбородок чуть поднят. Во взгляде читались усталость и плохо скрываемая злость.Это почувствовали все.

Шум в классе мгновенно стих. Ученики быстро расселись по местам, стараясь лишний раз не двигаться и не привлекать к себе внимания.Матушка Надья медленно прошла вперёд и остановилась в центре круга.Несколько секунд она молча оглядывала учеников, потом прошлась вдоль внутреннего края круга и вернулась обратно, проверяя, приковано ли внимание только к ней.

– Как и в любом цивилизованном обществе, у нас есть своя иерархия, – произнесла она спокойным голосом. – Мы уважаем тех, кто посвятил борьбе долгие годы, но ценим и избранных, и тех, кто только решился пройти испытания и встать на путь борьбы со Злом.

Она перевела взгляд на Антона.

– Антон, скажи, кем ты сейчас являешься?

– Заинтересованными в спасении мира, – быстро ответил он, почувствовав подвох. Или это уже говорила его паранойя.

– Верно, – холодно произнесла матушка Надья. – Вы только в начале пути, но уже пользуетесь благами Фонда почти наравне с избранными. Есть лишь одно право, которого у вас пока нет.

Она выдержала короткую паузу.

– Право на борьбу.

В классе стало ещё тише.

– Так кто объяснит, почему со Злом должны сражаться именно мы? И почему этим занимается только Фонд Монакая? Никто из вас никогда не задавался этим вопросом?

В классе повисло тяжёлое молчание.

Кто-то уставился в одну точку, кто-то опустил взгляд на парту и машинально водил пальцем по старым царапинам на крышке. Напряжение в воздухе стало почти ощутимым.

– Потому что остальные люди слепы! – внезапно выкрикнула матушка Надья.

Несколько человек вздрогнули.

– Им не ведомо наше будущее, их не волнует наше прошлое. Они живут одним днём и думают только о себе. Три года назад нас постиг первый вестник апокалипсиса – скачущий на белом коне Мор.

Она сделала шаг вперёд.

– И если вы не заметили, никто в мире так и не воспринял это как начало конца. Все только бегают, пытаясь спасти свои жалкие жизни, но даже не понимают, насколько это бесполезно.

Голос Надьи становился всё громче.

– Никто не хочет остановиться и задуматься.

В классе стояла глухая тишина.Кто-то нервно откинулся на спинку стула, кто-то невольно съёжился, но ни один человек не осмелился заговорить.

– Год назад на землю спустился второй вестник апокалипсиса – на кровавом коне, с огромным мечом. Но люди всё ещё продолжают ждать и надеяться, что скоро всё закончится и мир станет прежним.

Она покачала головой.

– Не станет. Ничего уже не будет как раньше.

Последние слова прозвучали хрипло.Надья подошла к своему столу, выдвинула нижний ящик и достала бутылку воды.

— Сейчас человечество находится на середине пути. До конца осталось совсем немного.

Она сделала несколько жадных глотков и поставила бутылку обратно.

– Те, кто переживут двух оставшихся всадников – Голод и Смерть, – смогут выйти на бой с явившимся на землю Злом.

Матушка Надья медленно прошлась вдоль первого ряда.

– Именно поэтому мы так тщательно готовим заинтересованных во спасении мира. Быть избранным, пройти испытание и принять обряд дано не каждому.

Она обвела взглядом учеников.

– Не каждому хватит смелости встать лицом к лицу с Монстром, впустить его в свою душу… и убить там.

«Убийство пожилого избранного всё-таки сильно задело верхушку Монакая», – мелькнуло у Антона в голове, пока он наблюдал за матушкой Надьей.Она тяжело дышала, сжимая руки в кулаки, а мышцы на лице подрагивали от напряжения.

Лишь оказавшись за дверью учебного дома, Антон вдруг понял, что её злость, скорее всего, была частью представления. Такую речь невозможно читать спокойно и ровно – никто бы не поверил. Но эта мысль, похоже, пришла только ему.

Антон медленно спустился по ступеням, чувствуя, как за спиной постепенно нарастает гул шагов.Ученики один за другим выходили из учебного дома – кто быстро, кто нарочито неторопливо, – но лица у всех оставались одинаково напряжёнными.Многие шли молча, глядя прямо перед собой, словно после речи матушки Надьи внутри них что-то окончательно встало на свои места.

Глава 41

Книга Пламени. Том V. Последняя Глава. О Правосудии, ниспосланном через Руку Избранного

Из заключительных трудов Пророка Монакая.

И придёт Тьма не с предупреждением, не с мольбой о дозволении, но войдёт сама, без стука и страха, и вместе с нею явится не просто Зло, но несущий его, сеятель скверны, оскверняющий дома, где прежде звучали молитвы и хранилась Вера.

Ибо не жизнь человеческую стремится он отнять, но саму Борьбу. Не плоть сокрушает он, но Дух. Не кровь проливает, но обращает сердца к Пустоте.

И если падёт Отец, столп рода, хранитель дома, голос наставления и щит для слабых, тогда да возгорится Пламя в груди Избранного, и да не останется в нём ни жалости, ни сомнения.

Да будет предано уничтожению всё, что взрастило Зло и питало его дыханием своим. Да исчезнут потомки его, и спутники его, и звери его, и само имя его да будет исторгнуто из памяти живущих.

Да обратятся в прах стены дома его, да рассыплются кости рода его, и да не останется следа, по которому можно было бы вспомнить о нём.

Но самого его не удостаивай смерти, ибо смерть есть милость для тех, кто завершил путь свой.

Пусть живёт он среди Пустоты, что сам породил. Пусть видит утрату свою каждое утро и каждую ночь. Пусть дышит, но не знает покоя. Пусть сердце его не находит забвения, а разум не ведает тишины.

Ибо нет кары страшнее той, когда человек становится свидетелем собственного конца ещё при жизни своей.

Так вершится не месть, но Правосудие.

Так очищается земля от заразы, восставшей против Пламени Борьбы.

И если Зло дерзнёт поднять руку на Веру твою, да вкусит оно собственной крови и да познает ужас, который само принесло в мир.

Глава 42

С каждым днём Антон всё сильнее ощущал давление стен и немые взгляды шпионов Фонда за спиной. Постоянный контроль за каждым движением, словом и даже выражением лица постепенно сводил его с ума. Он понимал, что легко здесь не будет, но не ожидал, что ему попытаются навязать «новую любовь» в лице избранной Анны, в глазах которой отражался только он сам.

Она не радовалась воскресным кексам, почти не улыбалась, беспрекословно выполняла любые поручения библиотекаря, никогда не жаловалась на усталость и продолжала работать даже с температурой.

Однажды вечером после занятий Анна догнала его в коридоре и совершенно спокойным голосом сообщила, что матушка Надья посоветовала ей присмотреться к нему как к одному из возможных верных.В её словах не было ни капли личного интереса. Только очередное поручение, которое нужно выполнить.

И если раньше у него не возникало проблем с девушками, то к ней он даже не знал, как подступиться.

– А чем ты занималась до Фонда?

Анна подняла на него взгляд. В нём мелькнуло что-то похожее на лёгкое раздражение или даже брезгливость. Антон невольно замолчал.

– Я что-то не так сказал?

– Не важно, где я была раньше. Важно, что сейчас я на правильном пути. И если бы ты действительно ценил то, что Фонд Монакая делает для нас и для всего мира, ты бы не задавал таких глупых вопросов.

– Я просто хотел узнать тебя получше.

– Мы это то, что мы делаем. Я спасаю мир. Это всё, что тебе нужно знать.

– И я восхищаюсь этим. Я тоже пришёл сюда, чтобы обрести смысл и помочь в борьбе со Злом. Но я пока только учусь, поэтому иногда говорю глупости. Мне было бы важно, если бы ты помогла мне совершенствоваться.

Произнося это, Антон наблюдал, как выражение лица Анны менялось от безразличия и лёгкого пренебрежения к откровенному презрению.

«Манипуляции на неё не действуют… Зато речи Фонда о конях и злом монстре заходят на ура», – отметил он про себя, неловко улыбнувшись.

– Ты похож на жалкого девственника. Придумай что-нибудь получше.

Анна поднялась из-за стола и вышла из столовой, даже не оглянувшись.Антон остался сидеть в полном недоумении.

План катился к чёрту.

***

«Интересно, как Монакай объясняет своим подчинённым наличие по периметру поселения огромной металлической сетки с колючей проволокой?»

Морта спряталась в густых кустах бузины и терпеливо ждала смены охраны. Время тянулось мучительно медленно, и от скуки она уже начала прикидывать, сколько можно выручить за этот забор, если сдать его на металлолом.

Чем дольше она смотрела на ржавые секции, тем больше ей нравилась эта идея. Когда всё закончится, она попросит Константина помочь с этим делом.

Перед ней стояла старая кирпичная сторожка, отсыревшая и местами покрытая чёрными пятнами плесени. Под самой кромкой тянулось узкое окно, закрытое ржавой металлической решёткой.Рядом со входом мигал датчик сигнализации.Чуть в стороне стояла пустая собачья будка – перекошенная, облезлая, с провалившейся крышей и грязной цепью, уходящей в траву.

К сторожке неспешно приближался сменщик охраны с пластиковым контейнером в руках. Навстречу ему вышел пожилой мужчина в белой футболке и штанах цвета хаки, с биноклем на шее. Они обменялись приветствиями и вместе скрылись внутри, оставив дверь приоткрытой.

Выждав несколько секунд, Морта выскочила из кустов и рванула к забору. Пробегая мимо сторожки, она услышала голоса охранников и бубнящее радио, из которого доносилась какая-то старая попса. Бросив быстрый взгляд в дверной проём, Морта успела увидеть только их спины, склонившиеся над столом.

Забежав за стену, Морта приподняла подол платья и сняла с крепления на ноге кусачки.

Сначала перекусила верхний ряд проволоки, потом нижний.Металл звякнул и упруго разошёлся в стороны. Когда проём стал достаточно широким, она схватила срезанные куски забора и бросила в кусты. Оставшись на корточках, замерла и прислушалась.

Тишина.

Убедившись, что её не заметили, Морта протиснулась через проём в сетке и оказалась снаружи, за оградой поселения. Укрывшись в ближайших кустах, она снова затаилась, продолжая следить за сторожкой.

Через несколько минут дверь наконец открылась.

Первым наружу выбрался пожилой охранник. Кряхтя и слегка сутулясь, он придержал дверь рукой и помог выйти сменщику. Мужчины по-дружески хлопнули друг друга по плечу и разошлись. Первый неспешно побрёл прочь с пустым пластиковым контейнером в руке.

Сменщик остался у сторожки.Он лениво встал спиной к прорези в сетке и скрестил руки на груди.Морта поморщилась от раздражения. Ей хотелось немного развлечься, наблюдая, как они будут пялиться на дыру в заборе. Но ждать дальше было нельзя. До ужина оставалось всё меньше времени, а дел на вечер у неё ещё хватало.

Кусачки в маленькую сумку не помещались, а таскать эту тяжесть с собой весь вечер Морта не собиралась. Отойдя подальше от забора, она забросила их в густые кусты и пошла дальше.

Вскоре она вышла к дороге. Машины здесь появлялись редко. В основном по дороге ездили старые легковушки из соседней деревни, не имевшей к Монакаю никакого отношения. До деревни было километров сорок.

Морта подняла руку, ловя попутку. Минут через десять рядом притормозила чёрная Lada Granta. За рулём сидел пожилой мужчина в очках.

По привычке назвав чужое имя, Морта сказала, что едет в город к родственникам, и продиктовала адрес. Водитель лишних вопросов задавать не стал. Лишь окинул её коротким настороженным взглядом и молча тронулся с места.

Глава 43

День только начался, а Антон уже мечтал, чтобы он поскорее закончился.Наказание работой в библиотеке поначалу даже показалось ему почти удобным. Он и без того проводил там половину свободного времени, пытаясь вытащить из трудов Монакая хоть что-нибудь действительно полезное.Пока без толку.

Большая часть книг сводилась либо к бесконечным правилам и устройству Фонда, либо к историческим событиям, которые Монакай перевирал и подгонял под собственную версию прошлого.Теперь ко всему этому добавилась ещё и постоянная слежка.Стоило Антону просто поудобнее устроиться в кресле или отвлечься от переписывания, как он сразу ловил на себе холодный внимательный взгляд Анны. Если он выходил в туалет и задерживался там дольше обычного, она начинала стучать в дверь.

– Я ещё даже не твой верный, чтобы ты так ревновала меня к унитазу, – как-то раз сказал он ей.

Анна шутку не оценила.

– Я твоя будущая верная.

– С таким отношением это пока под вопросом.

– С каким?

Они сидели друг напротив друга за длинным библиотечным столом и ждали, когда библиотекарь принесёт очередной том трудов Монакая.

– С… – Антон запнулся, подбирая слова.

Он не хотел лишний раз раздражать Анну. От неё, мягко говоря, слишком многое зависело.

– В общем, я же вижу, что не нравлюсь тебе.

– Это не имеет значения.

– Разве можно стать верными без любви?

Анна посмотрела на него так, будто вопрос показался ей странным.

– Ты неправильно понимаешь это слово. Верный – это партнёр в борьбе со Злом. Человек, с которым ты поможешь создать новый мир. Чистый и безгрешный.

На мгновение Антону даже показалось, что привычный холод в её голосе исчез. Анна говорила почти воодушевлённо.Она медленно поднялась со стула, обошла стол и остановилась рядом с Антоном.

– Я вижу, что ты заблудился, – тихо сказала она. – Но такие, как ты, рано или поздно всё равно находят правильный путь. Я могу помочь тебе.

Она сделала ещё полшага.

– И мне не нужна твоя любовь.

В этот момент Антон окончательно понял, что отсутствие детей в поселении вряд ли было случайностью.

Анна наклонилась совсем близко. Он почувствовал тёплое мятное дыхание.

– Я хочу стать избранной, – прошептала она, почти касаясь губами его лица.

Антон машинально откинул голову назад, но это не помогло. Анна сама сократила расстояние и поцеловала его. Тёплые ладони легли ему на затылок, не давая отстраниться.

Антон на мгновение замер. Оттолкнуть её сейчас было бы слишком странно, и он ответил на поцелуй, запоздало положив ладонь ей на спину. Когда Анна придвинулась ближе, он обхватил её за талию и потянул к себе. Она устроилась у него на коленях и обняла за шею. Антон поцеловал её ещё раз, уже не торопясь. Когда он чуть отстранился, Анна потянулась следом, и он улыбнулся ей в губы.

– А я надеялся, что нравлюсь тебе, – прошептал он.

Анна ещё мгновение смотрела ему в глаза, затем убрала руки с его шеи, поднялась с колен и спокойно вернулась на своё место, словно ничего не случилось. Антон молча проводил её взглядом.Через несколько минут библиотекарь принесла им новый том трудов Монакая. Остаток вечера они почти не разговаривали, только изредка коротко переглядывались через стол.

Глава 44

Морта вышла из ванной и прошла по коридору служебной квартиры, на ходу вытирая волосы полотенцем.

Из кухни доносился тихий звон посуды. Константин стоял у плиты спиной к ней.

– Чай будешь? – не оборачиваясь спросил он.

– Да. Без сахара.

Константин кивнул.

– Я помню.

Морта села за кухонный угол и придвинула тарелку с конфетами. Константин насыпал себе три ложки сахара, неторопливо размешал чай и поставил кружки на стол.

– Ты завтракала?

– Да. Йогуртом.

На столе так и стояли две пустые стопки, из которых они тогда пили с Майей. Константин молча сдвинул их в сторону и положил рядом кобуру с пистолетом. Потом выдвинул из-под стола табуретку и тяжело опустился на неё.

– Ну, рассказывай. За тобой никто не шёл?

– Вроде нет.

– Хорошо. Надеюсь, у тебя была серьёзная причина для побега.

– Вполне, – усмехнулась Морта. – У меня свидание.

Константин хмыкнул и покачал головой.

– И тебя так просто выпустили?

– Ян предупредил охрану.

– Удобно.

– Только я решила выйти не через ворота.

Константин бросил на неё быстрый взгляд.

– Зачем?

– У меня есть план.

– Ещё я принесла компот.

Морта поставила на стол пластиковую бутылку.

– И вот это.

Следом рядом лёг небольшой стеклянный флакон.

– Нашли возле Булата. Проверь заодно.

Константин нахмурился, взял флакон и поднёс к лампе. На дне лежала одна продолговатая капсула. Он покрутил флакон в пальцах, наблюдая, как она перекатывается внутри и стучит о стекло. Потом отставил его в сторону, взял бутылку и посмотрел на просвет. Тёмная жидкость медленно стекла по стенкам. Константин несколько раз перевернул бутылку, открутил крышку и понюхал.

– Им спаивают всех в поселении. Проведи экспертизу. У меня чуйка насчёт этой штуки.

– А насчёт того мужика в подворотне, который тебя пырнул, чуйки не было? – сухо спросил Константин.

– Нет.

Константин ещё раз посмотрел на бутылку, закрутил крышку и поставил её рядом с флаконом.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторила Морта. – Какие новости?

– Плохие. Среди тех, от кого мы тебя прятали, уже ходят слухи, что тебя нет в камере СИЗО. Думают, тебя вытащили под залог. Пока тебя официально не посадили, искать будут очень активно. Так что сиди в поселении и лишний раз не высовывайся.

– А тот из подворотни?..

– С ним я разобрался.

Константин сделал глоток чая.

– Но всех убрать не получится.

– Может, стравить их с монакайцами? – усмехнулась Морта. – Посмотреть, как они перебьют друг друга.

Она подперла щёку рукой.

– Как думаешь, кто победит?

– Я не делаю ставок, – вздохнул Константин.На секунду он сжал губы, будто собирался сказать что-то резкое, но передумал. Потом отвёл взгляд на кружку, над которой всё ещё поднимался пар.

– Когда всё закончится, оформлю тебя по программе защиты свидетелей. Уедешь куда-нибудь в Америку.

– И что я буду делать в этой Америке?

– Учиться. Поступишь в университет, найдёшь нормальную работу…

С каждым его словом улыбка Морты становилась всё шире.

– Ты ещё скажи, что я заведу семью.

– Я был бы не против внуков, – пожал плечами Константин, доставая пакетик из кружки и выбрасывая его в мусорку под столом.

– Нет. Не моё, – Морта сделала глоток чая.

– А что твоё? Быть убитой в подворотне?

– Чего ты опять…

Повисла тишина.

– Ладно, мне пора собираться. А то опоздаю на свидание.

– Ага. Я тебя подвезу.

Морта поморщилась, но возражать не стала.

***

Ресторан, куда её пригласил Ян, находился в старом промышленном квартале. По обе стороны дороги стояли склады, закрытые мастерские и пустующие здания с тёмными окнами. Людей почти не было, только у одного из ворот курил охранник, а дальше по улице медленно проехал грузовик.Сам ресторан занимал двухэтажное квадратное здание с потемневшим фасадом и узкими высокими окнами. С улицы его выдавала только небольшая металлическая табличка возле входа. Дверь находилась сбоку, со стороны внутреннего двора, под тёмным навесом.

В дверях её уже ждал Ян. Заметив Морту, он приоткрыл дверь и впустил её внутрь.

– Извини, что не встретил у машины. Официально я всё ещё в командировке, так что меня не должны видеть.

Внутри оказалось неожиданно просторно. За неприметной дверью скрывался большой зал с высокими потолками и открытыми балками. Кирпичные стены оставили без отделки, между массивными деревянными столами было непривычно много места. Тёмные кожаные кресла, матовые подвесные лампы, идеально чистые бокалы и сложенные салфетки явно не вязались со складами за окном.

Где-то негромко играла музыка. У дальней стены тянулась длинная барная стойка, но и возле неё никого не было. Морта оглядела зал. В разгар буднего дня здесь не оказалось ни одного посетителя.

– Что это за место? – спросила она, проводя пальцем по краю ближайшего стола. На коже остался тонкий след пыли.

– Ресторан старшего брата Милоша. Он разрешает мне приходить сюда когда угодно.

Морта оглядела пустой зал.

– А кроме тебя сюда вообще кто-нибудь приходит?

– Только очень избранные, – усмехнулся Ян.

Ян обошёл стол, отодвинул для неё кресло и с лёгким поклоном указал на него рукой.

Морта задержала на нём взгляд и улыбнулась.

– Спасибо.

Она села, поправив белое платье на коленях. Ян слегка приподнял бровь. Уголок его рта дрогнул, но он ничего не сказал и вернулся на своё место напротив. Садясь, поправил закатанный рукав вишнёвой рубашки, расстёгнутой у воротника.

– Ты давно в Фонде?

– Не особо. До меня всем занимался отец. Когда Монакай только начинал строить поселение, он вложил в это деньги и помогал со стройкой и организацией. После его смерти я продолжил заниматься его делами. Теперь это приносит хорошие деньги, так что я могу вообще ничего не делать. Если, конечно, не случается что-то внеплановое.

Следующий вопрос уже вертелся на языке, но Морта вовремя остановилась.

– Звучит неплохо. Я тоже всегда мечтала ничего не делать, – улыбнулась она.

Ян повернулся в сторону бара.

– Избранная Валерия, принесите нам, пожалуйста, шампанское.

Через минуту из двери за стойкой вышла пожилая женщина в простом белом платье с подносом. На нём стояли бутылка, два бокала и небольшая свеча в стеклянном подсвечнике. Валерия молча расставила всё на столе и ушла.

Морта посмотрела на шампанское.

– Нам разве можно?

– Во славу приближения победы над Злом можно, – улыбнулся Ян. – Даже нужно.

Глава 45

Уже битый час Антон сидел над рукописями Монакая, «приумножая его труды», как любила выражаться матушка Надья. Как потом следующие поколения фондовцев будут разбирать этот почерк, он не представлял. После нескольких часов переписывания буквы начали сливаться в сплошную кашу, и даже врачебный почерк выглядел бы на их фоне понятнее раз в сто.

Антон откинулся на спинку стула, ещё раз пробежался взглядом по исписанному пожелтевшему листу и отложил его в сторону. Потом посмотрел на часы и с удивлением понял, что почти пропустил ужин. За окнами уже начинало темнеть.