Морта

А это уже вторая коробка подряд с женскими вещами.

Вернув всё на место, она начала проверять остальные, до которых могла дотянуться. В каждой снова находилось что-то явно женское. Тогда Морта перешла к правому ряду и стеллажу у дальней стены. Но и там после нескольких коробок ничего не изменилось. Возможно, они попадались потому, что заинтересованных во спасении мира женщин здесь было заметно больше, чем мужчин. Но тогда почему среди избранных почти не было женщин среднего возраста?

Морта начала искать на коробках подписи, но снаружи они были чистыми. Зато на внутренней стенке одной из коробок она заметила еле видные инициалы, выведенные чёрной ручкой.

«Д. С. Исай».

Ниже той же рукой было приписано: «A(II) Rh+».

Морта нахмурилась. Она дошла до конца стеллажа и сняла коробку со средней полки. Подсветив фонариком внутреннюю стенку, снова увидела букву «И». Под инициалами стояли ещё какие-то символы и цифры.

Кровь запульсировала в висках. Она перешла к следующему стеллажу и начала проверять нижние и средние полки. Ничего.

Тогда Морта сняла три коробки, поставила их друг на друга, зажала фонарик зубами и осторожно забралась наверх. Коробка под ногами прогнулась, но выдержала. Поднявшись выше, Морта открыла коробку с верхней полки.

– «А. Н. Орлова», – вслух прочитала она.

Рядом значилось: «0(I) Rh–». Спустя минуту размышлений до неё дошло, что рядом с именем обозначалась группа крови. Сняв коробку, Морта спрыгнула вниз и начала перебирать вещи. Их оказалось немного. Одежда, чёрные лакированные туфли, косметика, кружка и ещё несколько мелочей.Взгляд зацепился за разноцветную фенечку, явно сплетённую вручную. Морта покрутила её в пальцах и надела на запястье. Потом снова посмотрела наверх.

Ногой она подтолкнула коробки ближе к стеллажу, забралась обратно и потянулась к следующей.Верхняя коробка под её весом заметно промялась, но сейчас Морту волновали только инициалы.Открыв крышку, она навела фонарик на кривую надпись, выведенную печатными буквами.

«Л. С. Орлова». Ниже стояло: «A(II) Rh+».

– Лагерта, – прошептала Морта.

Она схватилась за край коробки и потянула её на себя. В этот момент опора под ногами окончательно просела. Коробки разъехались, и Морта полетела вниз. Она попыталась ухватиться за полку, но пальцы только скользнули по металлу.

Глава 53

Морта пришла в себя на холодном бетонном полу. Медленно приподнявшись, в тусклом свете фонарика она разглядела вокруг детские игрушки и одежду. Рядом лежала маленькая белая блузка. Когда Морта подняла её, на ткань упала тёмная капля.

Она коснулась пальцами правого виска и увидела кровь. Но о разбитой голове Морта тут же забыла, заметив перед собой блокнот в твёрдом переплёте с чёрным котом на обложке. Зажав фонарик зубами, она подняла блокнот и начала листать страницы. На бумаге были детские рисунки цветными карандашами. Несколько страниц покрывали бледные светлые пятна. Чаще всего попадались животные, цветы и лилии. Иногда встречались натюрморты, похожие на школьные задания. На последних страницах внимание Морты привлекли два рисунка, сделанные простым карандашом.

На первом была изображена маленькая девочка в платье в горошек и женщина рядом с ней. За их спинами стоял мужчина. Его рука, похожая на длинную палку, лежала у женщины на плече, а кудрявые волосы были заштрихованы так густо, будто карандаш вдавливали в бумагу со всей силы. Через несколько страниц с цветами появилась та же девочка и та же женщина, но мужчины рядом уже не было. В руках девочка держала плюшевого медведя. Такой же медведь, только меньше, был нарисован у женщины в животе. Ещё дальше они стояли у воды, а рядом возвышалась узкая башня. Морта придвинула фонарик ближе и присмотрелась. Карандаш оставался серым, но оттенок и мягкость линий заметно отличались от предыдущего рисунка. Пролистав несколько страниц назад, она убедилась, что дело не в освещении. Изменился и сам стиль. Будто между этими рисунками прошло несколько месяцев. Капля крови упала на блокнот, впиталась в бумагу и расползлась по двум рисункам.

Морта перевела взгляд на пол и заметила у стены небольшую лужицу крови. Похоже, без сознания она пролежала гораздо дольше двадцати пяти минут.

Возвращаться было поздно, и спешить уже не имело смысла. Морта вырвала две страницы, сложила их и спрятала в лифчик. Потом разложила остальные вещи по коробкам и вернула всё на место.

Прежде чем вернуться в общежитие, Морта решила заглянуть в библиотеку.

Глава 54

По свету в окнах первого этажа Морта сразу поняла, что её ждали. Мокрая, грязная, с разбитой головой, она почти не сомневалась, что сейчас увидит всю троицу заведующих поселения. Но, открыв дверь, заметила только спины соседки и пожилого охранника. Они о чём-то оживлённо разговаривали и, кажется, даже не обратили внимания, как Морта вошла в столовую и направилась к лестнице.

Когда она поставила ногу на первую ступеньку, сверху раздался знакомый голос. По лестнице спускалась матушка Надья, а следом за ней шли двое охранников.

– Куда вы собрались, заинтересованная Кира Рубан?

***

На этот раз Морта шла под зонтом, который держал охранник. С другой стороны рядом шагала соседка и крепко держала её под локоть. Их вели к Милошу.

Издалека его дом совсем не напоминал особняк и был как минимум вдвое меньше дома Монакая. Скорее старый деревянный двухэтажный дом, немного перекосившийся набок.

– Почему старшему брату Милошу не дали большой дом? – спросила Морта, когда они поднялись на крыльцо.

– Это не его дом, – коротко ответил старый охранник.

Задать следующий вопрос она уже не успела. Дверь открылась после первого же стука. На пороге стояла пожилая избранная. Она молча отступила в сторону, пропуская их внутрь, и следом закрыла тяжёлую дверь из тёмного дерева. Милош даже не поднял головы. Он сидел за столом в очках и что-то писал. Комнату освещала только одна лампа за его спиной. Кроме ковра и двух дверей здесь почти ничего не было. Даже рукописей Монакая, которые обычно стояли у входа в домах избранных.

– Подождём младшего брата Яна, – сказал Милош, продолжая писать.

Морта ожидала, что Ян войдёт через главный вход, как и они. Но через несколько секунд открылась дверь за спиной Милоша. Оттуда появился Ян. Похоже, его только что разбудили. Волосы были растрёпаны, белая рубашка застёгнута только наполовину, а глаза щурились от яркого света лампы.

– По какому поводу…

– Младший брат Ян, – перебил Милош, не отрываясь от бумаг, – почему ваша подопечная бродит ночью возле чёрного входа столовой?

Ян перевёл взгляд на Морту, потом на соседку и охранника и устало закатил глаза.

– И из-за этого вы меня разбудили? Больше заняться нечем? – он повернулся к соседке. – Ночью вообще-то спят.

– Тогда почему она не спала? – спокойно спросила Далида.

– Почему она не спала, – повторил Ян уже тише, будто размышляя вслух, и перевёл взгляд на матушку Надью. Та стояла в углу комнаты, в полутьме. Ян снова посмотрел на Морту.

– Почему ты не спала?.. – спросил было Ян и нахмурился, но оборвал сам себя: – Что у тебя с головой?

– Я соскучилась, – тихо сказала Морта, опустив глаза.

– И до утра это не терпело?

Морта молча покачала головой.

– Я тебе не верю, – твёрдо сказал Милош и что-то черкнул на полстраницы.

– Я тоже сомневаюсь в твоих намерениях, заинтересованная во спасении мира, – сказала матушка Надья, выходя вперёд. Её взгляд задержался на разбитом виске Морты.

– Но даже без этого мы ещё разберёмся, что ты делала ночью. Ты знаешь правила и знаешь про комендантский час.

– Да.

– Тогда…

– Подождите. Что вообще происходит? – перебил Ян, встав рядом с Мортой.

– Она нарушила серьёзное правило.

– Сбежала ко мне ночью?

– Да, – отрезал Милош и встал из-за стола.

Он поднялся из-за стола, подошёл к охраннику и передал ему несколько сложенных листов.

– Запечатай и отправь.

Морта моргнула несколько раз, пока глаза не заблестели от слёз. Милош отошёл от стола и остановился напротив неё.

– Милош, я думаю, стоит…

– Нет, – перебил он Яна. – Это ты попросила Николу повредить забор, чтобы сбежать из поселения?

Морта молчала и смотрела на матушку Надью, ища у неё поддержки. Та покачала головой и кивнула в сторону Милоша.

– Я одолжила у него инструмент и всё сделала сама, – тихо сказала Морта.

– Он знал, для чего ты его используешь?

– Возможно, догадывался, – после паузы ответила она. – Я долго его уговаривала.

– Ты понимаешь, что подставила его? Я уже не говорю о том, что ты нарушила правила.

– Понимаю, – всхлипнула она и вытерла щёки грязным рукавом, только сильнее размазав тушь.

– Старший брат Милош… – начал Ян.

– Младший брат Ян, – медленно и отчётливо произнёс Милош. – Ты в некотором смысле неприкасаемый. Но не твоя подопечная. Ты просил её нарушить правила, и она согласилась. Как ты думаешь, могу ли я после этого просто её отпустить?

Последние слова он произнёс равнодушно, будто решение уже давно было принято. В комнате повисла тишина. Ян открыл рот, словно собирался что-то сказать, но так и не нашёл слов.

– Завтра ты уже найдёшь себе другую, – заверил Милош. После этого он открыл дверь за своей спиной и исчез. Морта молча посмотрела сначала на Яна, потом на матушку Надью.

– Пора собирать вещи, дочка, – тихо сказала матушка Надья.

Глава 55

– Что это за комната?

Морта стояла у прохода за спиной Яна.

Комната оказалась просторной. У стены стояла широкая кровать, рядом возвышался книжный шкаф. Тёмные обои уходили в глубокий бордовый оттенок. Свет давала только настольная лампа с плотным абажуром, по форме напоминавшим лампадку, хотя внутри горела обычная лампочка.

– Что ты тут делаешь?

– Здесь или вообще?

– Вообще.

Ян повернулся к ней. Несколько секунд молча смотрел на разбитый висок, потом подошёл и осторожно коснулся рассечённой кожи. Кровь уже засохла.

– Мне жаль, что так получилось, – тихо сказал он.

– Это я виновата. Не нужно было сбегать, не предупредив тебя.

– Любовь – глупая штука, – прошептал он.

Несколько секунд он молча смотрел на неё.

– Ты любишь меня?

– Да, – прошептала Морта ему в грудь, потом отстранилась и посмотрела на Яна. – А ты?

– Ну… Ты не такая, как другие… – сказал Ян после короткой паузы.

– И какая же?

– Странная…

– И много нормальных было до меня?

– Ни одна из них не была моей верной.

Ян медленно опустился на одно колено.

– Будешь моей верной?

Она смотрела на протянутую ладонь Яна. На ней лежала засушенная миртовая ветвь. По традициям поселения Монакая верный протягивал её своей избранной. Рядом лежал аккуратный свёрток, перевязанный тёмной лентой.

Ничего подходящего в голову не пришло, поэтому Морта просто улыбнулась.

– Извини, кольца под рукой не оказалось, – прошептал он. – Ты сможешь прочесть для меня это?

Морта коснулась свёртка и медленно провела пальцами по ленте. Ян накрыл её руку своей и аккуратно вложил бумагу ей в ладонь.

Она разжала пальцы и осторожно расправила листок. Несколько секунд вглядывалась в буквы, потом начала читать:

– «Добралась. Ян вёл себя как джентльмен. Показал подвал под общежитием с коробками. Ключ позаимствовала, ночью проверю».

Закончив читать, Морта смяла бумагу и убрала в карман. Лицо осталось спокойным. Она подняла глаза на Яна и несколько секунд не отводила взгляда.

– И что ты теперь обо мне думаешь?

– Вообще-то сейчас моя очередь спрашивать. Что ты хочешь, чтобы я подумал?

– Я спросила первой.

Ян тихо рассмеялся.

– Знаешь, что я подумал, когда впервые тебя увидел?

– Нет.

– Я подумал, что ты здесь случайно. Что тебе здесь не место. И что за тобой постоянно придётся присматривать.

Он слегка склонил голову.

– А потом я посмотрел тебе в глаза и понял, что всё не так просто. И мне стало интересно, кто ты на самом деле. Это и есть твоя тайна?

– Нет.

– Ты всё повторяешь одно и то же, – покачал головой Ян.

– Я понимаю, как это выглядит.

Морта подошла ближе и коснулась его руки.

– Но я не играю с тобой. У меня была задача, я наблюдала за всеми, в том числе и за тобой. Но ты стал исключением. Это было ошибкой.

– Ошибкой? – тихо спросил Ян, приближаясь.

– Потому что я начала влюбляться.

Ян задержал взгляд на её лице и только потом наклонился ближе.

– Ты хочешь знать, кто я? Я шпион. Шпион Монакая.

– Как докажешь? – Ян склонился к её губам.

– Я знаю то, что знаете только Монакай и ты, – сказала Морта и потянулась к его уху.

Она прошептала несколько слов. После этого Ян выпрямился так, будто его ударили.

– Откуда ты…?

– Я твоя младшая сестра не по крови.

Ян несколько секунд смотрел ей в глаза. потом шагнул вперёд. Морта отступила. Потом ещё раз и ещё, пока не упёрлась ногами в край кровати. Он положил руки ей на плечи и аккуратно надавил. Она упала на покрывало, и Ян навис над ней.

– Знаю, тебе не нравится эта поза, – тихо сказал он.

Он наклонился, задержал взгляд и поцеловал её. Рука соскользнула под подол платья, прошлась по бедру и задержалась на талии. Ян жадно прижимал её к себе, удерживая второй рукой.

Поцелуи начали спускаться ниже. Сначала он коснулся губами мочки уха, попытался что-то прошептать, но не хватило воздуха. Потом медленно перешёл к шее, целуя и слегка прикусывая.

Когда он выдернул руку из-под подола, Морта уже была готова и попыталась её перехватить, но не успела.

Пальцы сомкнулись на шее. Ян навалился сверху, прижал её к кровати коленом и сжал горло обеими руками.

Горячее дыхание скользнуло по коже у самого уха.

– Знаешь, что самое обидное? – прошептал он. – Я почти поверил.

В полумраке его глаза казались чёрными. Он не отводил взгляда до самого конца.

Глава 56

Майя сидела за столом. Перед ней стоял полный поднос с едой, к которой она так и не притронулась. Откинувшись на спинку стула, она безразлично смотрела на тарелки. Рядом Анна с идеально прямой спиной и пустым подносом молча глядела в окно.

Остальные столы были заняты заинтересованными и избранными. Они старались не смешиваться и держались порознь. Даже Антону от взглядов избранных становилось не по себе, поэтому он предпочитал держаться от них подальше. Разговоры с ними ничего не давали, а сами они были слишком настороженными и цеплялись к каждому слову.

Он подошёл к стойке раздачи. Избранная за прилавком положила ему тыквенную кашу с ягодами и по его просьбе дала бутылку компота вместо стакана. Антон кивнул, взял поднос и направился к столу.

– Привет, не возражаете? – спросил он.

Анна не ответила, только едва заметно качнула головой.

– Садись, – сонно сказала Майя.

Антон сел напротив Майи, рядом с Анной, и сразу принялся за кашу. Даже в детдоме ему не доводилось есть ничего настолько вкусного. Простая и нежная, с мягким привкусом тыквы и лёгкой кислинкой ягод.

Антон всё чаще брал компот в бутылках, будто собирался выпить его позже, в библиотеке. Он приходил туда раньше всех, чтобы, не привлекая внимания, несколько раз за утро сходить в туалет и вылить содержимое порциями. Жажду приходилось утолять водой из-под крана с резким запахом хлорки.

Доев кашу, Антон огляделся. Обычно в это время избранные и заинтересованные уже расходились по работам, но сегодня все оставались за столами и о чём-то оживлённо переговаривались.

– А что происходит?

– Сегодня должны сделать важное объявление, сказали не расходиться, – ответила Анна.

– Понял. Как ты сегодня спала?

– Нормально.

Антон заметил, что девушка отвечала спокойнее, без прежнего холодного тона.

– А где твоя подружка? – он повернулся к Майе.

– Наверное, проспала. Я её с утра не видела.

«С утра не видела». Значит, записку Константину она не передала, хотя сегодня должна была. Майя сегодня дежурила. Антон попытался убедить себя, что Морта и правда могла проспать, но верилось в это с трудом. В голове начали крутиться тревожные мысли, одна хуже другой.

– А ты как? Я видел вас с Николой…

– Я уже привыкла, что хорошее надолго не задерживается. Скоро испытания, а у меня нет верного.

– Останешься на второй год, как и я, – подала голос Анна. – Всё равно сможешь стать избранной. Главное – сохранить верность Монакаю. Твоё время для боя со Злом ещё придёт.

– Жаль, что ещё не придумали способ, чтобы женщины могли сражаться со Злом без мужчин, – тихо сказала Майя.

– Тогда большинство мужчин в нашем поселении станут бесполезны, – с улыбкой сказала Анна.

За всё время знакомства Антон впервые увидел её улыбку. Ему вдруг показалось, что до неё всё-таки можно достучаться, если говорить не теми словами, к которым здесь привыкли.

– У тебя красивая улыбка.

– Спасибо.

– Почаще бы…

В этот момент двери столовой распахнулись. В зал вошли матушка Надья, за ней старший брат Милош и младший брат Ян. Разговоры сразу стихли, и избранные с заинтересованными устремили на них взгляды.

Матушка Надья остановилась в центре зала. На ней было длинное белое платье с кружевами и бусинами, волосы убраны в пучок. Рядом встал старший брат Милош в белой рубашке, чёрных брюках и берцах. С другой стороны Ян – в белом пиджаке и брюках, с аккуратно зачёсанными назад волосами.

– Дорогие избранные и заинтересованные во спасении мира. У меня для вас важное объявление, – матушка Надья выдержала паузу и оглядела зал, наблюдая за реакцией зала.

– Сегодня важный день. Начинаются ваши испытания. Уже этим вечером в поселение прибудет сам пророк Монакай.

В её голосе звучало воодушевление, которого не было на лице. Надья начала медленно и размеренно аплодировать. За ней подхватили Милош и Ян, оба улыбались.

Антон оглянулся. Заинтересованные аплодировали с явным воодушевлением, кто-то даже свистнул. Избранные поднялись следом и присоединились к аплодисментам.

Майя заметно оживилась. Анна поднялась, что-то прошептала и протянула Антону ладонь. Он встал рядом и взял её за руку. Он тоже был рад, хотя и по другой причине. Наконец-то появится шанс понять, что на самом деле происходит в поселении.

Глава 57

К вечеру на площади собралось всё поселение. Пожилые вышли из домов, избранные и заинтересованные закончили работу раньше обычного.

Все были одеты в белое. Девушки – в одинаковых праздничных платьях до колен, простых по крою, с кружевной отделкой и длинными рукавами. Мужчины – в белые рубашки и светлые брюки.

На закате на площади впервые за всё время зажгли фонари. Мягкий жёлто-оранжевый свет с четырёх сторон площади сливался с последними красками заката.

Сцену оформили новым полотном – беловато-жемчужным вместо прежнего красного. Невысокая платформа из тёмного дерева выглядела непривычно торжественно, а к сцене вели несколько широких ступеней.

Полотно медленно раздвинули, и на сцену вышел пожилой мужчина среднего роста. Лицо у него было бледное и сухое, с узкими губами и острым подбородком. Длинная белая мантия полностью скрывала фигуру.

Мужчина дошёл до края сцены, развёл руки, закрыл глаза и на несколько секунд замер. Опустив голову, он заговорил. Голос был мягким и певучим, слова ложились плавно, одно за другим, и разносились по площади, отражаясь от стен и возвращаясь приглушённым эхом.

– Сердце моё исполнено радости, видя вас всех вместе в этот час.

По площади прокатились аплодисменты. Сначала неуверенные, будто люди проверяли, уместно ли хлопать, но уже через несколько секунд они слились в плотный, уверенный гул.

– Сегодня настал день, к которому вы шли так долго. Сегодня мы взрастим новых избранных для борьбы со Злом. Сегодня те, кто искал путь спасения, обретут силу. Сегодня мы станем крепче. Долгие месяцы вы очищали сердца и мысли, отрекались от лжи внешнего мира, укрепляли дух в испытаниях. И вот час настал.

Антон поймал себя на том, что заслушался, на несколько минут забыв, зачем вообще здесь находится. Он заставил себя отвлечься от слов Монакая и сосредоточился на нём самом, стараясь запомнить лицо, голос и жесты.

– Всё, что было прежде, – продолжал Монакай, – лишь подготовка. Всё, что будет после, станет плодом этого часа. Ибо ныне мы, как одно тело и один дух, примем в себя то, что поведёт нас к победе. Не бойтесь. Откройтесь, ибо лишь открытое сердце принимает дар. Помните, кто сегодня станет сосудом, завтра станет воином. И Зло, что скрывается во мраке, уже слышит ваши шаги.

За площадью зажгли костры, и ветер погнал в толпу густые клубы дыма. Щипало глаза. В воздухе стоял сладковато-терпкий запах, от которого начинала кружиться голова.

– Да исполнится сегодня то, что было обещано нам с начала времён.

Голос Монакая звучал негромко, но его без труда слышали даже в последних рядах. Слова отзывались эхом в груди, и казалось, что он говорит не со сцены, а внутри каждого.

– Возьмитесь за руки с верными.

Да сомкнётся вокруг вас небесный свет.

Кто в круге стоит, тот под защитой.

Кто вне, тот остаётся во мраке.

Заинтересованные разбились по двое, взялись за руки и выстроились широким кругом у подножия сцены. Избранные молча отступили назад, освобождая пространство и обозначая границу обряда.

– Следуйте за мною.

Встаньте в строй единый.

Путь пред вами свят.

И шаг ваш да будет верен.

Он медленно спустился к лестнице со сцены, протягивая последние слова напева. Когда голос стих, он встал спиной к толпе и развёл руки, указывая путь. Пары начали выстраиваться за ним.

Когда строй сомкнулся, Монакай посмотрел на светловолосую девушку, стоявшую в стороне. Он протянул к ней руку, и она без колебаний вложила в неё свою. Он снова запел, и люди потянулись за ним.

– Мы идём к реке силы,

Где воздвигнуты покои против зла.

Там укрепятся сердца,

Там обретём мы мощь.

За оградой, вдоль края поселения, протекала река Парок. К ней двинулся строй. Монакай вёл напев впереди, избранные подхватывали его в конце, и общий гул растекался по полю.

– Избранные, идите следом,

Храните заинтересованных от тьмы.

Да не коснётся их мрак,

Да не возьмёт их зло.

В руках они несли необычные факелы – длинные стебли с закреплёнными на концах засушенными цветами, пропитанными ароматным маслом. Цветы не горели открытым пламенем, а медленно тлели, рассыпая в воздухе красноватые искры и тёплый дым. Тот поднимался тонкими струйками, а обмотанные тканью рукояти не обжигали ладони.

Путь вёл через открытое поле. По обе стороны, на расстоянии в несколько шагов горели невысокие костры. Оранжевые языки пламени дрожали на ветру, и этот ритм огня задавал дыхание всей процессии. Земля глухо отзывалась на синхронные шаги. Перед глазами всё плыло от жара и дыма, голова становилась тяжёлой. Мысли будто упирались в невидимую стену.

На полпути впереди стал заметен густой чёрный дым. Река лежала в низине, и им пришлось спускаться с небольшого холма, вытягиваясь в длинную, извилистую цепочку. Вскоре процессия вышла к ритуальному костру у самого берега реки. Он был огромным, с корчащимися алыми языками пламени. Избранные один за другим подбрасывали в огонь брёвна, и костёр ревел всё громче, выбрасывая искры в тёмное небо.

Чуть поодаль, на равном расстоянии друг от друга, полукругом стояли семь просторных шатров, укрытых белой тканью. Полотнища едва колыхались от ветра, и в отблесках огня ткань то наливалась золотом, то уходила в тёмную багряность.

В этот момент ударили большие барабаны. Глухие, тяжёлые, с низким гулом, от которого дрожала земля под ногами. Звук прокатился по низине, ударился о склон противоположного берега и вернулся раскатистым эхом.

Когда строй остановился у берега, Монакай развернулся к поселенцам. Светловолосая девушка встала рядом с ним.

– Ныне свершился этот час. С этой минуты жизнь ваша делится на прежде и ныне. Всё, что было до этого дня, вело вас к этому пути. Всё, что будет после, станет служением истине. Я послан, чтобы вести вас. Послан, чтобы ответить на зов мира и противостать тьме. И говорю вам: встаньте на путь борьбы со злом. Не ослабевайте, не отступайте и не склоняйте головы перед мраком. Да будет каждый из вас воином, и да пребудет с вами крепость духа. Ибо эта борьба не на один день, и победа наша в том, что мы оставим после себя тех, кто продолжит её. Слушайте же, – выдохнул он в толпу. – Сила вашей борьбы в тех, кто придёт после вас. Лишь рождённые от чистых смогут нести в себе силу, способную устоять перед тьмой. Потому соединяйтесь со своими верными – очищенными и утверждёнными в истине. Так умножится жизнь, и так укрепится наша победа. Таков ваш путь и такова воля, что дана вам.