Чёрный брод

Марина показала на Эльву, затем на себя: вместе.

— Валк вызывал одну.

Она села прямо перед воротами.

Жар выругался шёпотом. Эльва села рядом. Две женщины у развилки немедленно подняли белый лоскут: держать место. Внизу ответили через средний пост.

Окошко захлопнулось. Через несколько минут ворота открыли.

Во дворе пахло мокрыми лошадьми, дымом и свежей кожей. Под навесами стояли в ряд сёдла. Не шесть, а не меньше сорока. Рядом лежали мешки с сухарями, связки стрел и сложенные походные палатки. Солдаты готовились уходить надолго, но в лагере об этом не знали.

Эльва считала на пальцах. Марина коснулась её запястья и показала: вижу.

Их провели в длинное помещение над рекой. Радан стоял у стены со связанными спереди руками. На скуле темнел свежий кровоподтёк. Возле стола Терв держал металлический баллон Марины. Обрывок каната с узлом лежал в медной чаше с водой и слабо светился.

Эрд Валк оказался не старым. Марина ожидала седого человека, который давно привык посылать других на смерть. Полководцу было около сорока пяти. Он был сухощав, чисто выбрит и двигался без лишних жестов. Только сапоги выдавали утро: на них засохла светлая глина верхней дороги.

На столе лежала карта обоих берегов. Западный лагерь был обозначен маленьким квадратом. Восточный — таким же. Между ними синела широкая полоса Сарвы. Через верхнюю протоку Валк провёл чёрную линию.

— Марина, — сказал он. — Так вас здесь называют?

Она кивнула.

— Вы умеете считать лодки и заставлять людей отвечать по существу. Полезное умение. Мне сказали, до вашего появления лагерь потерял троих детей.

— Одного нашли живым, — вмешался Радан.

Терв ударил его под рёбра. Не сильно, почти буднично. Марина шагнула вперёд.

Валк поднял ладонь, и Терв отступил.

— Здесь говорят по очереди. На воде, полагаю, у вас иначе.

Эльва показала остановку.

Полководец посмотрел на неё с холодным любопытством.

— Вот этот знак вы раздали всему лагерю?

Марина кивнула.

— Даже детям?

Снова кивок.

— Значит, ребёнок может остановить военную лодку.

Марина указала на Жара, оставшегося у двери, потом на его повязку и на Терва. Где беда. Сколько пострадавших. Какая опасность сейчас. Затем показала знак остановки.

— Она хочет сказать, что опасность не спрашивает звания, — перевёл Радан.

— Я понял.

Валк подошёл к окну. Внизу виднелась верхняя пристань и шесть помеченных лодок. Их уже отвязывали от кольев.

— Поэтому вы будете считать для меня. Все корпуса, гребцов, запас вёсел, время перехода и груз. Каждый вечер перечень будет здесь.

Марина достала щепу и положила на стол.

Валк прочёл числа.

— Тридцать две. Мало.

— Больше нет, — сказал Радан.

— Есть на восточном берегу.

При этих словах Терв улыбнулся. Марина посмотрела на карту внимательнее. У восточного лагеря были нарисованы семь маленьких лодок. Чёрная линия Валка шла мимо них к узкой косе, где обе протоки почти сходились.

Полководец постучал ногтем по щепе.

— К завтрашнему вечеру вы дадите мне полный список. Владельцы, состояние, грузоподъёмность. Лодки с белой меткой сегодня перейдут под охрану штаба. Остальные пока остаются в лагере.

Марина забрала щепу со стола.

— Это разрешение, — сказал Валк. — Я не запрещаю вам учитывать лодки. Напротив, выделю писца и двух солдат.

Она поняла его замысел. Ему не нужен был её счёт. Ему нужны были имена рядом с корпусами и люди, которые сами покажут тайники. То, что лагерь собирал для спасения, штаб хотел превратить в опись для изъятия.

Марина взяла со стола кусок угля и на свободном краю карты нарисовала две лодки: одну с западного берега, вторую с восточного. Потом провела обе к середине.

— Нет, — сказал Валк.

Она указала на восточный квадрат, затем на растущую воду за окном.

— Восточный берег занят врагом.

Радан перевёл её вопрос:

— А люди в лагере?

— Под защитой своего воеводы.

Марина перечеркнула нарисованный меч и снова указала на квадрат. Не армия. Люди.

— Восточные беженцы не пересекут Сарву, — произнёс Валк отчётливо. — Ни под видом обмена, ни в лодках западного лагеря, ни вплавь с канатом. Любой корпус, замеченный у их берега, будет сожжён. Любой западный гребец, который поможет им, будет повешен как изменник.

Эльва смотрела ему в лицо. Потом показала сорок — столько сёдел она насчитала во дворе. Указала на запад, на лодки и сделала рукой движение прочь.

Валк перестал притворяться, что не понимает её.

— Гвардия меняет позицию.

Эльва показала на квадрат лагеря. Кто останется?

— Достаточно людей.

Радан рассмеялся. От этого Терв шагнул к нему, но Валк снова остановил сборщика.

— Вы уводите гвардию тайно, — сказал Радан. — Забираете лодки. На берегу оставляете костры и три сотни людей, чтобы восточные решили, будто штаб ещё здесь.

— Ты всегда говорил больше, чем требовалось.

— Потому и перестал вязать для тебя узлы.

Валк взял из чаши мокрый канат. Серебряный свет пробежал по его пальцам, но не обжёг их. Нить внутри узла потянулась к Марине, затем вниз.

— Этот узел покажет проход, — сказал полководец. — Ваше полное имя уже названо. Осталось понять цену.

Марина шагнула к чаше. Терв подхватил баллон и встал на пути.

— Мои люди открывали броды именами ещё до вашего рождения, — продолжил Валк. — Иногда забывали лицо брата. Иногда день свадьбы. Иногда ребёнка. Государство существует потому, что кто-то платит такую цену.

Радан поднял связанные руки.

— Государство существует потому, что ты записываешь цену на чужой счёт.

Валк дёрнул за свободный конец узла. Свет стал ярче. На миг Марина услышала звук, которого здесь быть не могло: частые удары по металлу. Артём стучал по её баллону там, в затопленном карьере. Или ей показалось. Она рванулась вперёд так резко, что Терв едва удержал её.

Свет погас.

В комнате осталась медная чаша, чужие руки и запах речной воды.

Валк внимательно наблюдал за Мариной.

— Значит, за бродом что-то есть. Место, куда вы хотите вернуться.

Она не ответила.

— Помогите провести гвардию, и получите узел после перехода.

Марина посмотрела на карту. Чёрная линия уходила от западного лагеря вверх, через протоку, и заканчивалась на безопасной насыпи. Восточная армия увидит пустеющий штаб не сразу. Когда увидит, между ней и отступившей гвардией останутся только лагерь, костры и люди без лодок.

Она взяла уголь и поставила на чёрной линии крест.

— Тогда узел останется у меня, — спокойно сказал Валк. — А вы будете считать без него.

Он обернулся к Жару.

— Читай приказ.

Парень достал лист с печатью. Голос у него дрожал, но он не пропустил ни слова. До заката шесть лодок передавались штабу. До следующего полудня лагерь обязан представить перечень всех корпусов и гребцов. Ни один житель западного берега не имел права приближаться к восточному лагерю. На третью ночь гвардия совершала «перемещение для защиты верхнего тракта». Сведения о нём объявлялись военной тайной.

— Последнее вслух в лагере не прочтёшь, — заметил Валк.

Жар опустил лист.

Эльва протянула руку. Он отдал ей приказ.

Она не слышала прочитанного, зато видела строки. Провела пальцем по печати, сложила лист пополам и сунула за пояс.

Терв попытался забрать его. Эльва ударила его запястье ребром ладони и отступила к Марине.

— Пусть несёт, — сказал Валк. — Текст не меняет силы приказа.

Марина подошла к Радану и подняла его связанные руки. Посмотрела на Валка.

— Он останется, — ответил полководец. — До первой передачи перечня.

Марина показала на щепу. Числа уже переданы.

— Это не перечень. Здесь нет имён.

Вот чего он хотел на самом деле: не лодки, а возможность связать каждую лодку с человеком. В стране, где имя можно затянуть мокрым канатом, список владельцев был опаснее оружия.

Марина разломила щепу о край стола. Одну половину положила перед Валком, вторую сунула в карман. Числа он получил. Имена — нет.

Терв схватил её за плечо. Радан двинулся от стены, но связанные руки лишили его равновесия. Жар загородил дверь.

Валк смотрел на обломок.

— Отпустить лодочника, — приказал он.

Терв не поверил.

— Но перечень...

— Я хочу увидеть, кому они доверяют больше: ему или собственному страху. Если список не будет доставлен завтра, возьмёшь лодки сам.

С Радана сняли верёвку. Он растёр запястья и первым делом посмотрел на Эльву. Она показала, что с ней всё в порядке, хотя губа снова кровоточила.

Баллон и узел остались на столе.

Когда они вышли во двор, солдаты уже вели лошадей к верхней дороге. Сёдла накрыли попонами, будто от дождя, но дождя не было. Жар шёл последним. У ворот он сорвал с рукава узкую белую ленту и бросил в грязь.

— Что это? — спросил Радан.

— Метка пристани. С ней я должен был принять одну из шести лодок.

— Должен?

Жар посмотрел на свою перевязанную руку.

— Я видел, как гребец тонул в трёх шагах от Терва. Он ждал приказа. Я больше не хочу ждать такого приказа.

Эльва подняла белую ленту, отёрла и повязала ему на другую руку. Потом показала знак остановки.

Жар повторил.

У развилки ждали две женщины Мары. Одна подняла белый лоскут. Эльва ответила: возвращаемся втроём. Потом добавила ещё один знак, которого утром не было: кулак над головой и раскрытая ладонь к востоку.

Радан понял первым.

— Штаб уходит. Восточный берег под угрозой.

Женщины передали знак вниз. На среднем посту его не знали. Сигнальщик повторил неточно. Эльва остановилась, вернулась на несколько шагов и показала снова, разделив сообщение на три простых: много солдат; уходят вверх; лагерь остаётся.

На этот раз поняли.

Когда Марина спустилась к мастерской, вокруг пустого мешка стоял весь лагерь. Мара не стала спрашивать, что сказал Валк. Она взяла приказ у Эльвы и велела Жару прочесть его при всех.

Он прочёл. Даже последнюю часть.

После слов о тайном перемещении стало так тихо, что слышно было, как вода ударяет в сваи.

Первым заговорил владелец одной из помеченных лодок.

— Если не отдам, заберут силой.

— Если отдашь, нас повезут следом? — спросила женщина с грудным ребёнком.

Никто ей не ответил.

Край ткнул багром в шесть белых знаков на холсте.

— На этих уйдут всадники. Они посадят по четверо, остальное место займут сёдла и оружие.

— Значит, надо испортить лодки, — сказал кто-то.

— Тогда не уйдём мы, — возразила Лина.

— Спрятать.

— Вода вынесет.

— Отдать восточным.

Люди заговорили одновременно. Марина различала отдельные слова, но смысл тонул в общем шуме. Раньше она надела бы гарнитуру, нажала клавишу и развела вызовы по линиям. Здесь у неё был только холст и знак Эльвы.

Она подняла обе руки в стороны.

Остановились не сразу. Сначала ближайшие. Потом те, кто видел ближайших. Наконец знак дошёл до края толпы.

Марина задала первый вопрос:

— Где опасность сейчас?

Мара повторила громче.

Ответы стали короче. Верхняя пристань. Шесть лодок. Военные придут до заката.

— Сколько людей придёт?

Жар назвал двадцать солдат и Терва.

— Что они могут сделать прямо сейчас?

Забрать лодки. Арестовать владельцев. Увидеть полный список, если найдут холст.

Марина сняла ткань со стены мастерской. Все ждали, что она уничтожит записи. Вместо этого она разрезала нижний край на три полосы. На первой остались только числа и состояние корпусов. На второй — знаки согласия владельцев. На третьей — места стоянок.

Первую она отдала Жару.

— Валку?

Марина кивнула. Пусть штаб знает, сколько корпусов действительно выдержат воду. Ложь о состоянии лодок могла убить не только солдат, но и гребцов.

Вторую полосу она отдала Маре. Третью — Эльве.

Полного перечня больше не существовало в одних руках.

Радан понял и улыбнулся разбитой губой.

— Чтобы забрать всё, им придётся спросить троих.

Мара свернула свою полосу.

— Четверых. Места стоянок знают владельцы, а эта тряпка устареет к вечеру.

Люди начали переносить лодки не в тайники, а к тем причалам, где их можно было быстро вывести и где за ними следили два поста. Исправные корпуса не портили. Вёсла сложили отдельно и распределили между семьями. С шести бортов отмыли белую краску, но владельцы сами остались рядом.

— Если придут? — спросил Жар.

Марина показала знак остановки, затем на реку и на людей. Остановить. Спросить, куда идут лодки. Не драться первым. Не позволять увезти гребцов молча.

Радан посмотрел на неё.

— Валк думает, что разрешил нам считать.

Марина провела пальцем по разрезанному холсту. Считать он разрешил. Решать — нет.

На дальнем посту подняли чёрный лоскут. С верхней пристани спускались солдаты. Впереди шёл Терв, за ним Орн и два десятка людей.

Солнце ещё не коснулось края леса.

Эрд Валк не стал ждать до заката.

Глава 6. Плотник с другого берега

Терв спускался к лагерю так, будто шёл брать крепость.

Двадцать солдат держали щиты на левом плече, хотя стрелять в них было некому. Сотник Орн шёл рядом со сборщиком, широко ставя ноги на скользкой тропе. За отрядом тянули пустые упряжные канаты. Радан насчитал шесть — по одному на каждую лодку.

Лагерь не строился против них. Люди остались у причалов, у мастерской, возле свай. Владельцы помеченных корпусов стояли каждый у своего борта. Вёсел в лодках не было. Белую краску смыли, но светлые пятна ещё проступали на мокром дереве.

Эльва подняла руки в стороны.

Знак остановки прошёл по трём постам и вернулся к ней. Солдаты увидели, как весь берег повторил одно движение. Их строй сбился раньше, чем Орн скомандовал остановиться.

— По приказу полководца, — начал сотник.

Жар вышел вперёд и развернул лист с печатью.

— Приказ уже прочитан.

Орн посмотрел на его перевязанную руку и белую ленту поверх повязки.

— Ты должен быть у верхней пристани.

— Был.

— Вернёшься под конвоем.

Марина шагнула между ними. Она не стала спорить о Жаре. Указала на канаты, на шесть лодок, затем подняла три пальца и вопросительно повернула ладонь.

Радан перевёл:

— Куда, сколько людей, какая опасность сейчас?

— Что?

— Для чего забираете лодки? Сколько посадите? Что угрожает переходу?

— Военный приказ не обсуждают с береговыми оборванцами.

Край постучал багром по ближайшему борту.

— Тогда сами поведёте?

Солдаты переглянулись. Среди них было трое, умевших грести на спокойной воде. Радан знал каждого. Ни один не провёл бы нагруженный корпус через верхнюю протоку ночью.

Терв тоже это знал.

— Владельцы идут вместе с лодками, — сказал он. — И по два гребца с каждой.

Вот для чего понадобились упряжные канаты. Не только тащить корпуса. Тащить людей, если откажутся.

Владелец первой лодки, широкоплечий рыбак по имени Нев, положил ладонь на борт.

— Моя жена пойдёт со мной.

— Нет.

— Тогда лодка останется.

Орн вздохнул, будто столкнулся с капризным ребёнком.

— Ты вернёшься утром.

— К какому берегу?

Сотник не ответил.

Радан заметил, как Эльва следит не за спором, а за водой. Ветер дул против течения, морщил протоку мелкой рябью. Среди тёмных волн иногда появлялась светлая полоса. Не пена — гладкая, словно под поверхностью провели ножом. Так Сарва показывала корягу или камень, который ещё не вышел наружу.

Эльва указала вниз по течению.

Сигнальщик у крайнего поста ответил: вижу. Потом показал человека в воде.

Радан разглядел голову между волнами. Человек появлялся на миг и снова исчезал. Его несло к сваям старого причала, где вода затягивала всё под настил.

Эльва повторила знак. Солдаты оглянулись, но строй не разомкнули.

— Человек! — крикнул Радан.

Край уже отвязывал малую лодку. Вёсел в ней не было.

— Где весло?

Мара показала на мастерскую. Вёсла спрятали именно для того, чтобы штаб не увёл корпуса. Теперь разумная предосторожность стоила утопающему последних вдохов.

Радан схватил багор. Марина удержала корму, пока он прыгал через борт. Нев бросил короткое весло, которое спрятал под перевёрнутой бочкой. Одного было мало. Радан сел на корме боком и стал грести, как лопатой, одновременно отталкиваясь багром от дна.

— Лодку вернуть! — крикнул Терв.

Нев встал перед ним.

— Сначала человека.

Течение сразу развернуло нос. Радан едва не ударился о сваю. С берега Эльва показывала правее, потом остановку. Он доверился ей и перестал бороться с водой. Корпус снесло вдоль причала, светлая полоса прошла под днищем. Багор заскрежетал по камню.

Человек показался в десяти шагах. На нём был кожаный фартук, тяжёлый от воды. К поясу привязана небольшая доска. Лицо в грязи и крови.

Радан лёг грудью на борт, вытянул багор тупым концом.

— Хватай!

Тот услышал. Рука поднялась, но промахнулась. Вода ударила человека о старую сваю. Он исчез.

Эльва на берегу резко показала вниз и влево. Радан сунул багор под настил. Зацепил не одежду, а верёвку на поясе. Потянул. Из воды появилась доска, затем рука.

Человек сам ухватился за борт. Сил подняться не было. Радан перевалил его через планширь, едва не опрокинув лодку. Незнакомец рухнул на дно и закашлялся.

На его фартуке был выжжен восточный знак — раскрытая ладонь над зубчатой линией.

Пленный.

Или лазутчик.

Берег увидел знак почти одновременно. Орн приказал лучникам приготовиться. Два солдата подняли луки.

Эльва показала остановку.

Они не опустили оружие.

Жар встал перед ближайшим лучником и повторил знак. Тот выругался, но стрелу отвёл.

Незнакомец приподнялся. У него были коротко остриженные волосы, разбитый висок и руки плотника: широкие ладони, свежие занозы, чёрный след смолы под ногтями. Он увидел западный берег и потянулся к поясу. Ножа там не было. Только оборванная верёвка и доска.

— Не дёргайся, — сказал Радан.

Человек ответил на восточном наречии. Радан разобрал два слова: лодка и сломана.

— Твоя?

Незнакомец показал вверх по реке и провёл ладонью поперёк горла. Потом указал на доску.

На ней был вычерчен поперечный разрез лодочного днища. Радан понял не всё, но увидел двойную шпонку и косую связь между бортами. Так строили на востоке, где лес был тоньше и корпуса собирали из узких досок.

Лодку вынесло к причалу. Солдаты окружили её раньше, чем Марина успела подать руку Радану.

Терв схватил незнакомца за кожаный фартук.

— Восточный метчик.

— Плотник, — поправил Край. — Метчики носят красный шнур.

— Теперь он пленник.

Незнакомец услышал последнее слово и ударил Терва лбом в лицо. Сборщик отшатнулся. Солдаты навалились на плотника, вытащили его в грязь и прижали коленом.

Радан выбрался следом.

— Он чуть не утонул.

— Жаль, помешал.

Терв вытер кровь из носа. Узел Марины остался в штабе, и без него сборщик казался меньше. Зато злости в нём было достаточно на троих.

Марина опустилась рядом с пленником. Проверила, дышит ли он, потрогала затылок. Солдат попытался оттолкнуть её.

Она показала первый вопрос.

— Где нашли? — перевёл Радан, хотя все видели.

Потом второй.

— Сколько было людей?

Плотник не понимал жестов. Эльва повторила медленно: лодка, люди, число.

Он поднял четыре пальца. Затем один. Остался один.

— Остальные утонули? — спросил Радан на смеси приграничных слов.

Плотник покачал головой. Показал связанные руки, потом западный берег. Троих забрали.

Орн нахмурился.

— Наши дозоры сегодня никого не брали.

Терв бросил:

— Восточный врёт.

Марина задала третий вопрос. Какая опасность сейчас?

Плотник повернулся к шести лодкам. Увидел светлые следы от смытой метки, всмотрелся в борта и неожиданно рванулся к ближайшему корпусу. Солдаты снова повалили его.

— Дайте посмотреть, — сказал Край.

— В штаб, — приказал Орн. — Там посмотрят, что он знает.

Плотник выкрикнул одно слово несколько раз. «Разойдётся». Радан узнал его, потому что так же ругались речники по обе стороны Сарвы.

Край присел у лодки Нева. Провёл пальцами по мокрой смоле. Радан видел этот корпус утром. Крепкий, высокий борт, восемь мест. Почему восточный решил, что он разойдётся?

Плотник перестал вырываться. Попросил доску. Ему не дали. Тогда он вытянул палец и стал чертить в грязи. Две линии сходились у носа. Между ними — поперечины. Он отметил третью и пятую, перечеркнул, затем показал на воду и развёл ладони.

Край полез под борт. Постучал снизу багром. Первый удар был глухим. Второй тоже. На третьем дерево ответило пустотой.

Нев побледнел.

— Вчера держала.

— Вчера вода была ниже, — сказал Край.

Лина принесла молоток и тонкий нож. Сняла кусок свежей смолы у пятой поперечины. Под ней обнаружилась щель, забитая паклей. Кто-то залатал корпус снаружи, не заменив сгнившую связь. Под полной нагрузкой борта разошлись бы в верхней протоке.

Орн посмотрел на Терва.

— Эти лодки осматривали ваши люди.

— Лагерь мог испортить её после метки.

Нев шагнул к сборщику, но Мара остановила его.

Плотник снова заговорил. Радан прислушался. Восточное наречие растягивало гласные, но названия частей лодки были почти одинаковыми.

— Он говорит, новая смола темнее старой, — перевёл Радан. — Эту положили не сегодня. Связь сгнила изнутри. Ему нужно увидеть остальные.

— Ему нужно в яму, — сказал Терв.

— А гвардии — доплыть, — ответил Орн.

Впервые за всё время сотник смотрел на приказ не как на стену, а как на задачу, которую можно провалить. Если одна из шести лодок разойдётся с вооружёнными всадниками, Валк спросит с него.

— Пусть осмотрит, — решил он. — Под охраной.

Терв открыл рот.

— Это мои лодки до передачи штабу, — сказал Орн. — И моя ответственность.

Наручников у солдат не было. Плотнику связали запястья верёвкой. Он показал, что так не сможет работать. Орн позволил связать только одну руку, второй конец отдали солдату.

Радан присел рядом.

— Имя?

Плотник насторожился.

Радан тут же пожалел. На Сарве такой вопрос был не знакомством, а угрозой.

Он коснулся собственной груди.

— Радан. Короткое.

Марина сказала:

— Марина.

Эльва показала на себя и сложила пальцами знак первой буквы. Потом произнесла имя губами.

Незнакомец понял, что от него не требуют полного имени для узла.

— Даян, — сказал он.

Терв усмехнулся.

— Уже есть за что вязать.

Даян посмотрел на мокрые канаты у причала. Радан увидел, как в его лице меняется страх. На восточном берегу знали о западных сборщиках. Наверное, рассказывали, будто они вытягивают имена из пленных клещами. Правда была хуже: иногда человек сам назывался тому, кто только что вытащил его из воды.

— Никто не завяжет твоё имя, — сказал Радан.

Терв рассмеялся.

— Ты теперь даёшь такие обещания?

— Да.

— После того, сколько связал сам?

Радан не ответил. Даян услышал достаточно, чтобы отодвинуться.

Осмотр начали с лодки Нева. Даян потребовал нож, клин и ковш воды. Нож ему не дали; Лина работала по его указаниям. Он не просто простукивал доски. Лил воду на сухие места, смотрел, куда она уходит, нажимал пяткой на поперечины, проверял, не двигаются ли шляпки деревянных гвоздей. На носу нашёл вторую трещину, старую и безопасную. Объяснил разницу: та шла вдоль волокон и стягивалась в воде, а скрытая щель пересекала крепление.

— Откуда знаешь наши корпуса? — спросил Край.

Даян показал на восток, потом на запад, затем соединил ладони. До войны лодки чинили одни и те же мастера.

Вторая лодка оказалась исправной, но слишком мелкой для верхней протоки. Третьей требовалась новая кормовая шпонка. Четвёртая выдержала бы восемь человек, но не лошадь. Пятая могла взять лошадь без всадника, если снять среднюю скамью. Шестая была лучшей, однако у неё не хватало запасного весла.

Каждый вывод Даян показывал руками и рисунком на доске. Марина переносила сведения на новую полосу ткани — только состояние, без имён владельцев. Орн сначала торопил, потом сам потребовал проверить днища ещё раз.

Солнце опускалось. От верхнего берега пришёл сигнальный огонь штаба: три коротких вспышки. Требование немедленно поднять лодки.

Эльва ответила остановкой.

Орн нахмурился.

— Это приказ мне.

Она указала на неисправный корпус.

— Валк не любит задержек.

Жар поднял белую ленту на руке.

— Мёртвые гребцы задержат дольше.

Сотник велел передать: осмотр, одна лодка непригодна. Штаб повторил прежний сигнал, словно не услышал. Тогда Орн сам взял фонарь и показал остановку.