Чёрный брод

— Я ушёл от Валка, — сказал Радан.

Лина побледнела.

— Ты служишь Валку.

— Служил.

— Вчера ты пришёл за отцовской книгой.

— Это было год назад.

Она оглянулась на лагерь. Увидела белые ленты, сигнальные полотнища, Марину в чужой одежде, восточного плотника без верёвки. Для неё всё это выросло за один вдох. Последний год остался в памяти, но без Радана: она знала сделанное, не помнила, как он стоял рядом.

Лина приложила ладонь ко рту.

— Ты привёл их к дому?

— Нет.

— Ты клялся Валку.

— А потом перестал.

— Почему я должна верить?

Радан посмотрел на распущенный канат.

— Не должна.

Это прозвучало тише воды в камышах.

Марина подошла медленно, оставляя Лине место отступить.

— Ты согласилась на узел, — сказала она. — Мы все слышали. Лодка прошла. Цена забрала у тебя общий день, может, больше одного дня вокруг него.

— Ты кто?

— Марина. Я появилась здесь этой ночью.

Лина всмотрелась в неё и кивнула. Марину она помнила. Значит, исчезло не последнее время целиком, а только то, что связывало его с братом.

— Он спас лодку? — спросила Лина.

Марина могла ответить да. Такой ответ сделал бы Радана героем и закрыл неудобный разговор. Но лодку спасли Лина, Край, Даян и люди с линём. Узел лишь дал им путь.

— Он назвал своё имя и держал обещание. Ты вела. Край работал на носу. Даян нашёл нужный клин. Мы подали его с берега.

Лина посмотрела на молоток, словно только сейчас заметила его в руке. Опустила.

— Мне нужно время.

Радан отступил первым.

Пока Край и Даян готовили лодку к огненным плотам, Марина отвела Радана от заводи. Он шёл послушно, но ничего не видел. У мастерской старший солдат протянул руку к канату.

Марина встала перед ним.

— Нет.

— Запрещённая вязь применена при свидетелях.

— Канат твой полководец получит только вместе с рассказом, что его шестая лодка осталась цела благодаря человеку, которого он назовёт преступником.

— Мне приказано забирать имена.

— Вот именно. Имена. Не верёвку.

Солдат замялся. Он знал, что произошло, но не мог назвать предмет приказа так, чтобы не признать смысл. Жар встал рядом с Мариной. Мара — с другой стороны. Старший плюнул под ноги и вернулся к своим.

Радан сел на перевёрнутый челнок.

— Она забудет не всё, — сказал он. — Иногда возвращаются куски.

— А иногда?

— Нет.

— Ты знал, какой день вода возьмёт?

— Нет.

— Но знал, что может взять важный.

— Да.

Марина присела перед ним, чтобы он не мог спрятать лицо.

— Тогда услышь меня. Больше мы не будем считать: один день за лодку, одно имя за десять человек, год памяти за баржу. Не будем складывать людей в столбик и решать, у кого воспоминаний больше.

— Когда огонь подойдёт, тебе придётся считать места.

— Места — да. Людей как топливо — нет.

— Без узлов все могут погибнуть.

— Тогда каждый раз спрашиваем, есть ли другой путь. Говорим цену вслух. Решает тот, чья память уйдёт. И ни один начальник не назначает плату за другого.

— Валк не согласится.

— Я не с Валком договариваюсь.

Она повернулась к людям у берега. Они слышали. Лина стояла у спасённой лодки и тоже смотрела на неё.

Мара подняла белый холст и углём написала четыре правила простыми крупными знаками. Не имя без согласия. Не узел без названной цены. Сначала обычный путь. Решение нельзя отдать начальнику.

Эльва прочла, постучала пальцем по последней строке и добавила пятую: любой может показать остановку.

Даян попросил перевести. Выслушал и указал на восточный берег.

— У нас вязальщиков топят, — сказал он. — Поэтому воеводы покупают западных.

Радан поднял голову.

— Откуда знаешь?

— Я чинил лодку, на которой привезли двоих. Один всё время спрашивал, как зовут его жену.

Слова легли тяжелее угрозы огненных плотов. Запрет не остановил магию. Он только сделал людей с именами товаром между армиями.

Эльва резко подняла фонарь.

С верхнего поста шёл новый сигнал: много огней на воде. Быстро. В обеих протоках.

Разговор закончился.

Лина забралась в лодку. Когда Радан подошёл, она не отступила, но указала ему на нос, подальше от себя.

— Ты знаешь Зев, — сказала она. — Потом расскажешь, почему я тебе верила.

Не «верю». Марина услышала разницу. Радан тоже.

Край раздал мокрые шкуры. Даян показал, как цеплять баграми не горящий хворост, а нижние поперечины, иначе пламя перекинется на древко. Жар разделил солдат по двое и впервые спросил у лодочников, куда им встать. Мара увела детей и лежачих выше по склону. Эльва поставила два фонаря: белый обозначал свободную протоку, закрытый чёрной заслонкой — огонь.

Марина снова положила у костра поленья. Первое ещё тлело. Расчётное время оказалось бесполезным, но вопросы дали им лодку, людей и несколько правил, которых утром не существовало.

За островком появилась первая горящая связка. Она шла бесшумно, низко сидя в воде. Потом показалась вторая, уже развалившаяся на три огненных языка. Смола горела даже на волнах.

Лодка Лины отошла от заводи. Серебряного света больше не было. Радан сидел на носу с обычным багром и ждал команды плотника с другого берега.

Марина подняла белое полотнище. Эльва открыла фонарь. Люди повторили сигнал от поста к посту.

Никто не назвал имени.

И всё же они вышли на воду.

Глава 8. Список пустых мест

Первая горящая связка шла не на лагерь.

Марина поняла это, когда до неё донёсся крик с военной пристани. Течение тянуло плот к правой протоке, где пять отобранных лодок ждали гвардию. Люди Валка забегали по настилу, отталкивая корпуса от свай. Они видели огонь, но слишком поздно заметили три отдельные охапки, которые оторвались от главной связки и понеслись к лагерному берегу.

Эльва открыла чёрную заслонку три раза. Три огня слева.

Лина увидела сигнал. Её лодка повернула поперёк струи. Даян стоял на носу соседней, меньшей лодки, которую Край успел вывести из камыша. Он показал багром не на пламя, а на тёмное бревно под ним. Радан повторил жест Лине.

Две лодки разошлись, оставляя между собой проход. Горящая охапка ворвалась в него. Край зацепил нижнюю связку, Лина ударила веслом, и плот развернулся пламенем от бортов. На берегу люди потянули заранее натянутый канат. Крючья, привязанные к нему через каждые несколько шагов, легли на воду. Первая охапка застряла, вторая перевалила через канат, но потеряла скорость. Третья прошла ниже и ткнулась в грязную косу.

Марина подняла белое полотнище к косе.

Свободный путь. Тянуть туда.

Радан и Лина работали молча. Он не приказывал сестре, только показывал положение багра. Она смотрела на Края, будто Радан был ещё одним незнакомым речником. Это резало даже с берега, но лодка шла точно.

Даян зацепил вторую охапку. Его напарник, молодой солдат из людей Жара, схватился за древко слишком близко к крюку. Смола плеснула на рукав. Солдат закричал и выпустил багор.

— В воду руку! — крикнула Марина.

Он не услышал. Эльва увидела пламя, показала на свой локоть и резко опустила руку. Жар повторил. Солдат сунул рукав за борт. Пламя исчезло, но горячая смола осталась на ткани.

— Не сдирать! — Марина бежала вдоль берега за лодкой. — Мокрой шкурой накрыть!

Даян сбил остатки огня, потом ногой толкнул солдата на дно. Лодка прошла мимо косы и попала в обратную струю. Теперь её несло к камышам. Вторая охапка осталась без багра и снова повернула к лагерю.

Лина могла догнать её, но тогда первая связка ударила бы в борт Края. Марина видела выбор и не могла решить его за людей на воде. Подняла обе руки в стороны: остановка, посмотрите друг на друга.

Эльва повторила. Радан оглянулся на Даяна. Плотник показал вниз по течению и дважды ударил себя в грудь. Он брал вторую охапку на себя. Лина осталась у первой.

Даян поднял брошенный багор. Солдат сидел на дне, прижимая к руке мокрую шкуру. Грести мог только один человек. Восточный плотник встал у кормы, сделал два тяжёлых удара веслом и направил корпус прямо к огню.

— Не успеет, — сказал Жар.

Марина не ответила. Она считала не расстояние, а то, чего им не хватало. В лодке два человека, один выбыл. Один багор. Одно весло. На берегу шестеро с канатом. Если бросить конец Даяну, течение натянет его раньше, чем лодка окажется рядом.