За два года до финала. Часть 1

На повестке дня стоял один - единственный, но определяющий судьбу государства документ - мирный договор, присланный накануне лично правителем соседнего вражеского государства Альвернии.

- Условия, которые предлагает наш многолетний сосед, более чем щедры и милосердны, лорды, - ровным, ледяным и кристально чистым голосом произнесла Селеста, не спеша обводя присутствующих гипнотизирующим взглядом своих ясных голубых глаз. - Альверния предлагает полный, безоговорочный вывод своих регулярных войск из наших спорных восточных провинций и беспошлинную, свободную торговлю на всех южных трактах. Взамен они просят лишь об одном - о вечном, нерушимом союзе между нашими домами, скрепленном священным браком. Принцесса Элианор станет их королевой, и буря, терзавшая наши границы долгих десять лет, наконец - то утихнет навсегда. Жители смогут спать спокойно.

- Это не мирный договор, Ваше Величество! Это позорная капитуляция, завернутая в красивую, расшитую золотом бумагу! - Эдгар Астервейн резко, с грохотом отодвинул тяжелое кресло и поднялся со своего места. Его зеленые глаза гневно, яростно сверкали из - под насупленных бровей. - Посмотрите на пункты о снабжении и логистике! Вражеский король в ультимативной форме требует, чтобы свадебная церемония прошла исключительно на его территории, в самом сердце Альвернии. И настаивает на немедленном, спешном выезде принцессы сразу же после подписания первых бумаг. Зачем государству такая спешка? Наш гарнизон на востоке крепок как никогда, наши солдаты держат оборону. Мы можем и обязаны диктовать свои условия, а не отдавать единственную дочь королевского дома Валлейнов первому встречному по первому же требованию!

- Лорд Эдгар, вы, как обычно, излишне мнительны и резки, - Селеста едва заметно, хищно и торжествующе улыбнулась одними уголками губ. - Долгие годы, проведенные вами на приграничных заставах, сделали вас параноиком, который в каждом мирном жесте видит ловушку. Речь идет о покое и жизнях тысяч наших мирных жителей. Или вы лично хотите, чтобы наши сыновья продолжали гнить в окопах восточного фронта исключительно ради вашей упрямой лордской гордости? Нам нужен этот брак. Элианор выполнит свой долг перед короной.

- Я хочу, чтобы мы не совершали чудовищных, непоправимых глупостей, о которых потом будем горько жалеть всей страной! - Эдгар со всей силы ударил ладонью по столу, так что чернильницы жалобно звякнули. - В этом тексте договора есть формулировки, которые кажутся мне глубоко двусмысленными и опасными. Странные магические привязки к родовым землям, права на кровь возможных наследователей... Мы не имеем права подписывать это вслепую! Мы обязаны отдать документ на полную, независимую экспертизу магам Высшего Ордена!

- Маги Высшего Ордена уже детально изучили этот документ, лорд Астервейн, - холодно и веско подал голос Северан, делая четкий шаг вперед из тени королевского трона. Его ледяной взгляд на секунду скрестился со взглядом Эдгара, и в этом столкновении двух сильных мужчин воздух в зале, казалось, затрещал от напряжения. - Первичный рунический анализ и проверка скрытых слоев пергамента не выявили никаких прямых магических угроз, проклятий или подчиняющих плетений в тексте договора. С технической точки зрения документ чист.

Адриан молча, сцепив зубы, переводил тяжелый взгляд с отца Лиары на свою мать. Внутри молодого короля шла яростная, жестокая буря. Он всем нутром подозревал, что Селеста ведет свою собственную, грязную игру за его спиной, но никаких явных улик у него на руках не было, а перспектива прекратить кровопролитную войну без единого выстрела казалась Большому Совету слишком заманчивой, чтобы от нее отказываться.

- Довольно, - наконец громко произнес Адриан, поднимая руку и жестко пресекая разгоравшийся, готовый перерасти в рукоприкладство спор между лордами. - Лорд Эдгар, я принимаю к сведению ваше беспокойство и ваш опыт, мы проверим пункты о логистике еще раз. Но мы не имеем права с порога, огульно отвергать официальное предложение о мире. Окончательное решение по брачному договору принцессы Элианор будет принято ровно через три дня, на следующем заседании. До тех пор Большой Совет свободен. Всем вернуться к своим обязанностям.

Селеста проводила выходящих из зала бледных лордов довольным, сытым и торжествующим взглядом хищника. Первый этап ее грандиозного плана прошел абсолютно безупречно. Она медленно повернула голову и перевела взор на Северана, который по - прежнему стоял позади трона с непроницаемым, каменным лицом.

Буря медленно, но неотвратимо приближалась к столице королевства Валлейнов. И небо над дворцом уже начинало темнеть.

Глава 4. Брачный договор.

После яростного, изматывающего Большого Совета, на котором Адриан дал лордам трехдневную отсрочку, события покатились вперед с пугающей, лавинной скоростью. Королева - мать Селеста не собиралась послушно ждать это время. Чтобы окончательно запереть оппозицию в угол и лишить лорда Эдгара возможности поднять бунт среди военных, она нанесла упреждающий удар - приказала тем же вечером закатить в Золотой галерее грандиозный, обязательный к посещению дворцовый прием в честь «будущего великого мира».

Семье Астервейнов не пришлось экстренно возвращаться в загородное поместье за парадной одеждой. Высшая знать Валлейнов по закону имела во дворце собственные, закрепленные за их родом постоянные гостевые покои в южном крыле резиденции. Еще утром, пока Лиара пыталась допросить Адриана, а отец спорил на Совете, кучер и замковые слуги перетащили туда из кареты тяжелые дорожные сундуки. Ровена - опытная придворная дама - всегда предусмотрительно собирала вещи с расчетом на то, что официальный визит может затянуться до глубокой ночи или плавно перерасти в торжественный ужин.

Последние два часа перед балом превратились для Лиары в сплошную, лихорадочную суету. В их гостевой гостиной пахло воском, притираниями и дорогими духами. Мира, не теряя ни минуты, выудила со дна кованого сундука ее лучшее вечернее платье из нежно - серого шелка, расшитого по лифу крошечным речным жемчугом, и теперь судорожно затягивала корсет. Лиара стояла неподвижно, безвольно позволяя горничной переодевать себя, пока ее мысли метались по замкнутому кругу. Время неумолимо ускользало.

И вот теперь, спустя всего несколько часов после дневных споров в зале заседаний, маховик заговора Селесты официально провернулся на глазах у всего королевства.

* * *

Королевский дворец Валлейнов умел праздновать с размахом, даже когда над его тяжелыми золочеными крышами сгущались смертоносные, невидимые глазу тучи.

Золотая галерея, заново отреставрированная после весенних паводков и залитая ослепительным, до боли режущим глаза светом тысяч граненых магических кристаллов, буквально гудела от сотен холеных, высокомерных голосов. Шелк тяжелых парадных платьев шуршал по безупречному, зеркально отполированному паркету, фамильные бриллианты и изумруды слепили глаза, вино лилось в кубки бесконечным рубиновым потоком. Музыканты на верхних ярусах без устали играли торжественные южные мазурки, а фальшивые, заученные придворные улыбки казались Лиаре острее и безжалостнее боевых кинжалов.

Для всего остального мира этот вечер был величайшим, беспрецедентным триумфом дипломатии, долгожданным предвестником окончания войны. Для нее - официальным, неумолимым и страшным началом отсчета до неминуемой катастрофы. Реальность двоилась перед глазами. Лиара смотрела на сияющие люстры и видела, как сквозь них пробиваются языки багрового пламени, а вместо смеха фрейлин ее уши улавливали предсмертные крики гвардейцев. Каждое прикосновение чужого взгляда, каждый случайный толчок локтем в толпе заставляли ее внутренне содрогаться, проверяя, не течет ли по рукам теплая кровь. Она чувствовала себя призраком на чужом празднике жизни.

Селеста объявила о возможной помолвке принцессы Элианор с королем Альвернии в самом начале приема, едва монархи заняли свои места на возвышении. Королева - мать говорила плавно, размеренно, ее ледяной, хрустальный голос без труда разносился под высокими сводами галереи, виртуозно превращая смертный приговор собственной дочери в величайшее благо для короны и измученного народа. Двор восторженно, почти безумно рукоплескал.

Высшие лорды, еще утром сомневавшиеся на Совете, теперь наперебой поздравляли Адриана с «гениальным стратегическим ходом», способным завершить десятилетнюю приграничную войну без единого выстрела. Сам Адриан сидел на троне бледный, сжав губы, и лишь изредка кивал в ответ на славословия министров. Его карие глаза то и дело рассеянно скользили по толпе, словно он тщетно пытался отыскать кого - то среди сотен нарядных гостей.

Сама виновница торжества, девятнадцатилетняя принцесса Элианор, сидела на отдельном резном возвышении, гордо вскинув безупречный подбородок.

Лиара стояла у массивной мраморной колонны в самом дальнем, затененном конце зала, до боли в суставах сжимая пальцами тонкую хрустальную ножку бокала. Чуть поодаль, прячась за ее спиной от назойливых кавалеров, замерла Эстель. Она по - прежнему не выпускала из рук свою старую книгу, но сейчас ее взгляд был прикован исключительно к королевскому подиуму.

Лиара случайно повернула голову и похолодела, увидев лицо сестры. Эстель смотрела на короля Валлейнов широко раскрытыми, полными дикого, звенящего шока глазами. На ее бледных щеках выступил лихорадочный румянец, а дыхание перехватило так сильно, что книга едва не выскользнула из онемевших пальцев.

Эстель не видела Адриана близко много лет. И сейчас, вглядываясь в черты лица молодого правителя на троне - в его разлет бровей, линию губ и форму карих глаз, - она с ужасом и восторгом узнавала в нем того самого растрепанного, испачканного чернилами юношу, который всего несколько часов назад бережно держал ее за талию на библиотечной стремянке. «Боги... Это он. Король. Юноша из архива - это сам Адриан», - билась в ее голове безумная мысль. Ее сердце забилось так сильно, что заглушило звуки оркестра. Она любила образ книжного короля, но этот живой, испачканный чернилами человек из библиотеки украл ее сердце по - настоящему. И он был недосягаем.

Адриан снова рассеянно обвел взглядом зал, но его взор скользнул мимо их колонны, остановившись на стоявшей в центре зала группе иностранных послов. Он так и не заметил Эстель в пестрой толпе придворных.

Лиара мгновенно считала это внезапное оцепенение сестры. Она проследила за ее взглядом, направленным на короля, и все поняла. Пазл сложился, но сейчас у Лиары просто не было времени на расспросы и утешения - маховик заговора уже вращался. Она смотрела на принцессу и видела не капризную, высокомерную девчонку, а бледный, окоченевший труп в изорванном белом альвернийском платье, который в ее прошлой жизни так и не вернули на родину для погребения. В этом времени Элианор была живой, ее щеки горели ярким румянцем от гордости и триумфа, а на губах играла торжествующая, самодовольная улыбка. Принцесса искренне верила, что этот брак - ее личный взлет, ее шанс наконец - то доказать матери и брату свою значимость, вырваться из - под вечной опеки и стать великой королевой могущественного соседнего государства. Она не знала, что покупает золотой венец ценой собственной жизни. Не знала, что альвернийский король выцедит из нее всю кровь до последней капли для своего древнего, жуткого ритуала единения земель.

«Я должна вытащить ее из этой петли. Чего бы мне это ни стоило. Даже если она меня возненавидит, даже если весь этот проклятый двор объявит меня безумной», - подумала Лиара, решительно ставя нетронутый бокал на серебряный поднос проходящего мимо слуги.

Она понимала, что времени почти не осталось. Как только брачный договор будет скреплен подписями на следующем заседании Совета, магия контракта вступит в силу, и изменить что - либо станет практически невозможно. Ей нужно было поговорить с Элианор без свидетелей, пробить эту стену королевского высокомерия.

Выбрав момент, когда принцесса, устав от назойливого внимания придворных дам и бесконечных поклонов, поднялась со своего места и направилась в боковую малую гостиную, чтобы поправить прическу, Лиара незаметно скользнула вслед за ней. Она двигалась быстро и плавно, стараясь держаться в тени колонн и не привлекать внимания гвардейцев королевы - матери, чьи серебряные броши в форме роз сегодня поблескивали на воротниках особенно зловеще.

Малая гостиная встретила их относительной, благословенной тишиной. Сюда лишь глухо доносились отголоски оркестра и гул толпы. Эстель осталась в главном зале под надежным присмотром лорда Эдгара - Лиара видела, как сестра забилась в самый тихий угол, по - прежнему не выпуская из рук свою книгу, и упрямо игнорировала приглашения молодых лордов на танец. Мира ждала внизу на каретном дворе, так что здесь, в этой изолированной комнате, обвешанной тяжелыми гобеленами, Лиара могла действовать без лишних глаз и ушей.

Элианор стояла спиной к двери у высокого зеркала в раме из черненого серебра, ленивым, царственным движением поправляя тяжелую золотую диадему, которая никак не желала ровно держаться в ее пышных темно - каштановых волосах. Услышав тихий, едва различимый шорох шагов, принцесса недовольно обернулась. Ее карие глаза сузились, а губы брезгливо изогнулись, когда она узнала вошедшую.

Между ними с самого раннего детства стояла глухая, негласная вражда. Лиара слишком хорошо помнила, как в прошлой жизни по глупости, глухой наивности и неопытности случайно проболталась фрейлинам об одной из личных тайн Элианор - о ее тайном побеге в город к молодому конюху. Тот случай публично, жестоко опозорил принцессу перед всем двором и превратил ее в заклятого, беспощадного врага Лиары на всю оставшуюся жизнь. В этой жизни Лиара поклялась себе не повторять эту ошибку. Последние недели она держалась подчеркнуто вежливо, соблюдая все мыслимые нормы дворцового этикета, но старая, въевшаяся неприязнь все еще отравляла воздух при их редких встречах.

- Леди Лиара? - Элианор надменно сложила руки на груди, ее голос буквально вибрировал от привычного высокомерия. - Вы пришли поздравить меня лично? Или принесли официальные соболезнования от своего многоуважаемого отца, лорда Эдгара, который так отчаянно, шумно и глупо пытался сорвать подписание мира на сегодняшнем заседании Совета? Передайте своему родителю, что его приграничные страхи и паранойя больше не имеют во дворец никакого веса. Я уезжаю в Альвернию, и это лучшее, что могло случиться с нашей короной. Мы прекратим войну, а я стану королевой.

Лиара сделала глубокий, медленный вдох, заставляя все свое тело сохранять ледяное, гранитное спокойствие. Ей нужно было во что бы то ни стало пробить эту толстую броню девичьей гордости и упрямства. Она сделала несколько шагов вперед, плотно, до сухого щелчка прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь гостиной.

- Я пришла не для того, чтобы спорить с тобой о политике Большого Совета, Элианор. И не от имени своего отца. Я здесь только ради тебя самой.

- Ради меня? - принцесса насмешливо, обидно фыркнула, поправляя тяжелые парчовые складки своего роскошного изумрудного платья. - Какая трогательная, внезапная забота от девушки, которая еще месяц назад не могла пройти мимо, не отпустив какую - нибудь язвительную колкость в мой адрес. Что изменилось, Лиара? Откуда это внезапное милосердие? Ты просто завидуешь, признай это. Твой брак с моим братом Адрианом сделает тебя всего лишь хозяйкой этого замка, вечной просительницей под бдительным присмотром мамы. Ты будешь чахнуть здесь, в этих сырых коридорах. А я уезжаю править целой страной. Мой муж - настоящий мужчина, воин, а не мальчишка, запутавшийся в министерских свитках.

- Элианор, выслушай меня сейчас предельно внимательно и не перебивай, умоляю тебя, - Лиара сделала еще шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Ее голос упал до свистящего, отчаянного шепота, от которого у самой перехватывало дыхание. Она протянула руку, но в самый последний момент так и не решилась коснуться расшитого золотом рукава принцессы. - Ты не должна подписывать этот договор. Ты ни в коем случае не должна уезжать в Альвернию. Эта свадьба - смертельная, просчитанная ловушка. От начала и до конца.

Элианор замерла. Ее тонкие пальцы, лениво перебирающие нити крупного речного жемчуга на шее, остановились. На лице принцессы отразилось искреннее, глубокое изумление, которое в ту же секунду сменилось яростным гневом оскорбленной королевской крови.

- Да как ты смеешь?.. - прошипела она, ее бледные щеки мгновенно покрылись пунцовыми пятнами румянца. - Ты пришла сюда, в малую гостиную, чтобы оскорбить меня перед самым триумфом? Пытаешься разрушить мое будущее из чистой, жалкой женской зависти? Решила, что дочь какого-то лорда может диктовать королевскому дому свою волю и лезть в дела престолонаследия?

- Король Альвернии не ищет мира, Элианор! Он никогда его не искал, все эти десять лет они спали и видели, как уничтожить Валлейнов! - Лиара перебила ее, глаза лихорадочно, болезненно блестели от подступающих слез и пережитого ночного ужаса.

Память о предсмертном письме принцессы, которое она найдет только через два года в разоренном, сожженном мире, сейчас буквально жгла ей разум изнутри. Она помнила каждое слово, написанное дрожащей рукой Элианор на пожелтевшем пергаменте.

- Ему не нужен союз с нашей короной. Ему не нужны наши торговые тракты. Ему нужна твоя кровь, Элианор! Старая, чистая королевская кровь нашего первородного рода. У альвернийцев есть древний, запрещенный всеми богами ритуал... Кровавое привязывание к спорным провинциям. Им нужно твое добровольное согласие, твоя личная подпись на магическом пергаменте договора, скрепленная каплей крови, чтобы магия сработала. Как только свадебная церемония завершится, и ты переступишь порог их храма, ты станешь им не нужна. Они убьют тебя, Элианор! Медленно, страшно, вытягивая жизнь по капле через скрытые руны контракта, и спишут все на внезапную, неизлечимую болезнь. Твое тело даже не вернут домой для погребения в фамильном склепе. Ты умрешь в чужой стране, абсолютно одна, в темной холодной башне, умоляя о помощи, которая никогда к тебе не придет! Твоя мать знает об этом. Она сознательно отдает тебя им.

Малая гостиная погрузилась в звенящую, мертвую, удушливую тишину. Было слышно только, как где - то за стеной монотонно бьют напольные часы. Лиара тяжело, со свистом дышала, ее плечи мелко дрожали от колоссального, нечеловеческого перенапряжения. Она вывалила все, что знала, наружу, грубо нарушив свое собственное мысленное правило не выдавать будущее раньше времени и действовать тоньше.

Элианор смотрела на нее во все глаза, едва заметно приоткрыв рот от шока. В ее взгляде не было страха перед далекой Альвернией - там бушевала дикая, клокочущая ярость напополам с глубоким, искренним недоумением. Принцесса сделала два медленных шага назад, сильно ударившись спиной о край туалетного столика, словно перед ней стояла не дочь почтенного лорда Астервейна, а опасная сумасшедшая, сбежавшая из городской лечебницы для умалишенных.

- Ты... ты тяжело, безнадежно больна, Лиара, - тихо, содрогаясь от подлинной брезгливости, произнесла Элианор. Ее голос дрожал от сдерживаемых слез обиды. - Это самое гнусное, самое отвратительное и безумное обвинение, которое я когда - либо слышала в этих стенах за всю свою жизнь. Моя мать лично вела эти переговоры через тайных послов несколько месяцев. Она ночами не спала, изучая карты! Ты хочешь сказать, что королева Селеста сознательно отправляет собственную родную дочь на смерть? Ради чего? Ради древних, глупых сказок о магии крови, в которые верят только необразованные крестьяне и безумные старухи? Ты пришла сюда, чтобы вылить на меня эту грязь, потому что просто не можешь вынести моего триумфа! Ты всегда ненавидела меня, Лиара. С самого детства, когда папа подарил мне ту белую лошадь, а тебе достался обычный пони. Ты завидовала моей короне, моему происхождению, моей свободе! И теперь, когда я без пяти минут великая королева, ты придумываешь этот бред, чтобы сорвать подписание мира?

- Элианор, клянусь тебе всем, что у меня осталось в этой жизни, клянусь памятью своей покойной матери, клянусь честью дома Астервейнов... - Лиара сделала отчаянную, слепую попытку приблизиться и схватить ее за руки, но принцесса резко, властно вскинула руку, выставляя ладонь вперед, словно отгораживаясь от удара.

- Не подходи ко мне близко, безумная! - выкрикнула Элианор, ее голос сорвался на высокой, визгливой ноте. - Еще одно слово, Астервейн, еще один твой шаг в мою сторону, и я прямо сейчас закричу так, что сюда ворвется вся королевская гвардия! Я прикажу взять тебя под стражу и вышвырнуть из этого крыла дворца как бродяжку! Твой отец с позором потеряет свое место в Большом Совете еще до конца недели, а твоя помолвка с моим братом Адрианом будет расторгнута завтра же утром официальным указом канцелярии. Убирайся отсюда. Немедленно. Чтобы глаза мои тебя больше не видели.

Лиара бессильно, безвольно опустила руки. Она отчетливо, с леденящей ясностью видела, что стена недоверия, капризного упрямства и уязвленного королевского эгоизма Элианор сейчас абсолютно, монументально непробиваема. Принцесса была слишком ослеплена фальшивым, сияющим блеском будущей альвернийской короны и слишком слепо, фанатично верила своей матери, чтобы услышать голос разума. Она была не готова к правде.

- Хорошо, - тихо, почти беззвучно сказала Лиара, медленно отступая к двери гостиной. Ее голос звучал пусто, из него исчезли все эмоции. - Я уйду. Я не стану больше навязываться тебе со своими предупреждениями. Но запомни мои слова, Элианор. Когда этот пергамент договора окажется перед тобой на официальном подписании в присутствии послов... просто обрати внимание на скрытые магические руны в самом низу страницы, под королевской печатью. Не слушай магов твоей матери. Не слушай министров. Просто посмотри на них сама, если у тебя осталась хоть капля разума.

Лиара развернулась, резко дернула ручку двери и вышла в прохладный, полутемный коридор, плотно закрыв за собой тяжелую дубовую створку. Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, чувствуя, как внутри нее окончательно рушится последняя надежда на легкий исход.

Элианор осталась одна посреди пустой гостиной. Ее сердце бешено, испуганно колотилось в груди от пережитого гнева, а дыхание было прерывистым. Она медленно повернулась обратно к зеркалу, всматриваясь в свое бледное, искаженное эмоциями отражение. Принцесса была капризной, избалованной, надменной и недоверчивой, но она никогда в жизни не была глупой девчонкой. Логика и интуиция, присущие ее роду, сейчас кричали о странностях.

Лиара выглядела странно. Чудовищно, пугающе странно для обычной соперницы. Это не было похоже на банальную придворную зависть, на попытку мелко уколоть перед свадьбой или сорвать праздник. В больших глазах дочери Астервейна плескался такой подлинный, живой, смертельный ужас, такой глубокий, неподдельный траур, словно Лиара уже прямо сейчас видела ее мертвой, лежащей в гробу. Лиара не злорадствовала. Она... сострадала. И это пугающее, давящее и совершенно необъяснимое напряжение соперницы впервые заставило Элианор почувствовать, как по ее спине пробежал легкий, леденящий и очень неприятный холодок. Принцесса посмотрела на свои руки, и ей вдруг показалось, что золото ее колец стало непривычно тяжелым.

Лиара быстро, почти бегом шла по слабоосвещенному коридору, ведущему обратно в Золотую галерею. Ее ладони до сих пор крупно, неудержимо дрожали под складками платья, а в голове тяжелым молотом стучала одна и та же неотвязная мысль: «Я провалилась. Я кругом провалилась. Она мне не поверила ни на йоту. Я сделала только хуже, она теперь настороже, и если она проболтается Селесте, мне конец».

Коридоры дворца в этот вечер казались бесконечными лабиринтами, стены давили на нее со всех сторон, а портреты прежних королей Валлейнов смотрели со стен с немым осуждением. На очередном резком повороте, где коридор тонул в глубокой, густой тени от тяжелых бархатных портьер, защищавших окна от ночного сквозняка, она едва не натолкнулась на высокую, неподвижную фигуру. Лиара испуганно отпрянула назад, ее сердце подпрыгнуло к самому горлу, она была готова закричать от неожиданности, но вовремя узнала Северана.

Главный придворный маг стоял, небрежно прислонившись спиной к каменной нише, и, казалось, просто безучастно наблюдал за мерцанием факелов на стене. На нем по-прежнему был безупречный черный камзол, а серебряные застежки туго стягивали горло. Но Лиара прекрасно, до дрожи в костях понимала: он оказался здесь далеко не случайно. В этой жизни этот человек неотступно, пугающе следовал за каждым ее шагом, словно невидимая, зловещая тень, знающая все ее секреты.

Северан медленно, плавно выпрямился, всем своим массивным телом преграждая ей узкий путь к бальному залу. В полумраке его глаза казались совершенно прозрачными, ледяными, лишенными каких - либо привычных человеческих эмоций. Он окинул ее быстрым, профессиональным оценивающим взглядом, мгновенно, за долю секунды зафиксировав и дрожащие пальцы, и сбитое, прерывистое дыхание, и отчаянный, безумный блеск в глазах после разговора с принцессой. Острый взгляд мага скользнул по линии ее шеи, словно он пытался разглядеть там фантомный след лезвия, который она так упорно прятала под высоким воротником. Маг читал ее состояние без слов, улавливая малейшие изменения в пульсации жилки у виска. В его фигуре не было угрозы, но исходящая сила заставляла пространство вокруг вибрировать от сдерживаемой энергии.