За два года до финала. Часть 1

Лиара бессильно опустилась на край кровати. Мира и Эстель переглядывались с явным недоумением. Они не знали, никто в этом времени не знал и не должен был узнать. Лиара не могла рассказать им, что уже умирала. Не могла объяснить, почему ее до ужаса пугает одно упоминание об Альвернии и почему при взгляде на целое, невредимое горло сестры у нее перехватывает дыхание. Она осталась один на один со своим знанием.

- Я не позволю, - едва слышно прошептала она.

- Что? Ты что - то сказала? - переспросила Эстель.

Лиара подняла на нее взгляд:

- Ничего.

Но внутри нее уже крепло жесткое, холодное решение. Она спасет Адриана единственного человека, который доверял ей без оглядки. Она вытащит Элианор и не позволит Селесте продать ее Альвернии. Она раскопает все про Северана и выяснит, какую игру он вел на самом деле. В этот раз, когда Селеста начнет расставлять свои фигуры, Лиара будет готова.

Она снова посмотрела на свое отражение в зеркале. Маленькая светловолосая девчонка с большими зелеными глазами. Еще не жена короля. Еще не вдова. Еще не самоубийца, перерезавшая себе горло ради призрачной свободы.

Но прошлая жизнь уже текла по ее венам - с каждым вдохом, каждым страхом, каждым воспоминанием. Лиара снова осторожно коснулась шеи: кожа была целой. Она закрыла глаза, и перед ней снова возникло лицо Северана, его окровавленные пальцы и отчаянная, бесполезная магия.

Она не верила ему. Пока не верила. Но теперь у нее было ровно два года, чтобы узнать правду и спасти тех, кого еще можно спасти.

Глава 2. Живые.

Лиара долго не могла понять, почему дышит.

Она сидела на краю кровати, судорожно вцепившись пальцами в тонкую ткань ночной рубашки, и диким, невидящим взглядом смотрела на свои руки. Они казались чужими - слишком чистыми, слишком тонкими, без единого изъяна. На коже не осталось следов крови Миры, которая в последнюю ночь густым потоком пропитала ее ладони. Не было въевшейся копоти, ожогов и мелких рваных порезов от осколков магических кристаллов, собиравшихся на ее теле во время бегства по горящему дворцу.

Лиара медленно, затаив дыхание, провела ладонью по горлу. Гладкая, целая кожа. Никакой боли, только сумасшедший, бьющий в ладони пульс.

Но память никуда не исчезла. Она все еще слишком отчетливо чувствовала могильный холод лезвия на своей шее. Помнила, как Северан рванулся к ней, как его сильные руки подхватили ее тело, не позволив ему безвольно рухнуть на окровавленный мраморный пол. Помнила яростное серебряное свечение магии, вспыхнувшее между его пальцами, и его голос - сорванный, хриплый, почти отчаянный: «Я пытался вас спасти».

Лиара зажмурилась, но темнота под веками мгновенно взорвалась картинками из тронного зала. Пламя, лижущее стены, треск защитных плетений, удушливый дым, смешанный со сладковатым запахом свежей крови. Северан, стоящий перед ней на коленях, с окровавленными руками и лицом, на котором застыл такой дикий ужас, словно ее смерть стала для него личным, самым главным поражением.

«Нет, - Лиара резко открыла глаза, обрывая воспоминание. - Не думай о нем. Не позволяй его словам запутать тебя».

В прошлой жизни Северан неотступно находился рядом с Селестой в ночь переворота. Он знал королевский дворец лучше любого человека во всем государстве: расположение потайных проходов, контуры защитных печатей, уязвимости королевских артефактов и служебных лестниц. Он мог попасть абсолютно в любой зал, обойти любую охрану и открыть двери, которые по всем законам должны были оставаться запертыми намертво. Если Селеста так молниеносно, безжалостно захватила власть, значит, ей помогали изнутри, направляя каждый шаг. Северан был одним из немногих, кто обладал нужными знаниями. И даже если в самый последний момент он действительно попытался кому - то помочь - этого оказалось ничтожно мало. Лиара не знала, кем Северан был на самом деле, но знала главное: в самую страшную ночь ее жизни он стоял по правую руку от убийцы. Этого было достаточно, чтобы выжечь к нему любое доверие.

Она подняла взгляд и оглядела комнату, пытаясь зацепиться за реальность. Это была ее спальня в родительском поместье. Не роскошные королевские покои, не разгромленная гостиная дворца и не холодная комната, где она просыпалась после политической свадьбы с Адрианом. Дом ее детства.

Поместье Астервейнов стояло недалеко за пределами столицы, среди пологих холмов и старых яблоневых рощ. Комната почти не изменилась. Сквозь легкие белые занавеси проникало золотое утреннее солнце. На окнах висели кремовые портьеры, на которых были вышиты белые яблоневые цветы - герб дома Астервейнов. У дальней стены высился шкаф из темного орехового дерева, а рядом находился туалетный столик с овальным зеркалом в серебряной раме. На полированной столешнице лежали гребень из слоновой кости, несколько шелковых лент, флакон с розовой водой и серебряная шпилька, которую Лиара помнила еще с детства.

У окна стоял массивный письменный стол. На нем - раскрытая книга, чернильница и фарфоровая чашка, расписанная маленькими синими птицами. Ровена подарила ее Лиаре на шестнадцатилетние. Тогда девочка со злостью назвала подарок слишком детским и швырнула в шкаф. Мачеха ничего не сказала, но через несколько дней чашка необъяснимым образом снова появилась на столе. Ровена всегда так делала: молча оставляла рядом с падчерицей вещи, о которых та никогда не просила - книги, теплые шерстяные пледы, лекарства от простуды, любимые фрукты. Лиара долгие годы не замечала этой тихой заботы, или просто не хотела замечать. Она осторожно, кончиками пальцев прикоснулась к холодному краю фарфора.

Ровена.

Мать Лиары умерла, когда той едва исполнилось три года - слишком рано, чтобы ребенок мог понять, что произошло на самом деле. В памяти остались лишь обрывки: серое дождливое утро, удушливый запах горьких трав, закрытая дубовая дверь спальни и взрослые, говорящие приглушенным шепотом. Тетя Ровена стояла тогда в коридоре - бледная, окаменевшая, с бессильно опущенными руками. В то время она была лишь близкой подругой мамы. Маленькая Лиара сама решила, что именно эта женщина виновата в ее одиночестве, а позже придворные слухи только укрепили эту веру. Возле тела покойной леди Астервейн нашли вещь, принадлежавшую Ровене. Прямых доказательств никто не нашел, но тяжелое подозрение навсегда повисло в воздухе. Ровена не оправдывалась, не искала виновных и не пыталась переубедить ребенка. А Лиаре было проще слепо ненавидеть мачеху, чем принять, что ее мать могла погибнуть из - за чьей - то расчетливой, спланированной жестокости, которую никто во дворце не захотел остановить.

Теперь, пройдя сквозь собственную смерть, Лиара больше не была уверена в старой лжи. Слишком многое в той истории не сходилось. Но имени настоящего убийцы она не знала, как не знала и причин, по которым отец заставил семью навсегда замолчать. Королева - мать Селеста вполне могла быть связана с этим. В первой жизни у Лиары появились смутные подозрения, когда она вошла во дворец в качестве жены короля Адриана. Но подозрение - это не улика. Она не собиралась действовать вслепую.

За дверью спальни тихо, знакомо звякнула фарфоровая посуда.

- Госпожа Лиара? - негромко спросила Мира. - Можно войти?

Лиара задохнулась, не в силах вытолкнуть из горла ни звука. Голос Миры был точно таким же, как в ее счастливых воспоминаниях: мягким, немного хрипловатым после сна. Это не был сиплый, захлебывающийся кровью голос умирающей девушки, умоляющей свою госпожу бежать.

- Войди, - наконец выдавила Лиара.

Дверь послушно отворилась. Мира осторожно переступила порог, удерживая поднос обеими руками. На ней было простое, до боли знакомое серо - голубое платье с белым накрахмаленным передником. Каштановые волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Несколько упрямых коротких прядей выбились у висков, а на левой щеке темнела все та же маленькая родинка. Та самая, которую Лиара в последнюю ночь судорожно зачем - то пыталась закрыть ладонью, зажимая рану на ее груди.

Мира поставила поднос на круглый столик возле окна. От чашки мятного настоя и свежего хлеба поднимался тонкий, прозрачный пар. Запах был домашним, спокойным и мучительно, до тошноты обычным.

Горничная обернулась и осеклась.

- Вы так смотрите на меня, будто я восстала из могилы, - Мира растерянно моргнула. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, поднос в руках едва заметно дрогнул. - Госпожа? Вы в порядке?

- Ты жива, - едва слышно прошептала Лиара. Ноги сделались ватными, но она все равно заставила себя сделать шаг вперед.

- Ну разумеется, жива.

- Ты... ничего не помнишь? - Лиара мертвой хваткой вцепилась в плечи горничной. Пальцы судорожно сжались на грубой ткани платья. Плечи Миры были теплыми. Настоящими. Под ладонью ровно и здорово билось живое сердце.

- Не помню что? - Мира испуганно нахмурилась. - Госпожа, да на вас лица нет! Вы бледная как смерть. Я сейчас же позову лекаря.

- Нет! Не нужно лекаря, - Лиара резко отпустила ее и отвернулась, пытаясь спрятать дрожащие руки. - Мне просто... приснился кошмар. Очень дурной сон.

- Какой? Расскажите мне, вам сразу станет легче.

- Не помню, Мира.

Это была откровенная ложь, и горничная это поняла. Она знала свою госпожу слишком хорошо - они росли вместе, несмотря на разницу в происхождении. Мира знала все приметы того, как Лиара врет: по тому, как она поджимает губы, упорно отводит глаза в сторону и начинает говорить неестественно медленно.

- Покажите ваше горло, - вдруг твердо сказала Мира. - Вы все время к нему прикасаетесь.

Лиара замерла. Она сама не заметила, как ее ладонь снова судорожно накрыла шею.

- Мне приснилось, что я задыхаюсь, -попыталась оправдаться она, но руку медленно опустила.

- Покажите.

Мира всегда становилась непреклонной, когда дело касалось здоровья Лиары. В детстве она могла часами спорить с замковыми врачами и не выпускала хозяйку из постели, если у той поднималась малейшая температура. Лиара покорно подняла подбородок. Мира подошла ближе и внимательно, едва касаясь теплыми пальцами, осмотрела ее шею.

- Никаких следов, - наконец облегченно вздохнула горничная. - Ну и напугали вы меня!

- Вот видишь, все в порядке, - Лиара выдавила из себя подобие улыбки.

- Вы сказали, что все в порядке, но это не одно и то же, - ворчливо возразила Мира.

- Ты совсем не изменилась, - Лиаре до боли в груди было приятно снова чувствовать эту ворчливую заботу.

- А должна была?

Мира не знала, что через два года ее жизнь оборвется на каменных ступенях. Не знала, что именно она первой начнет раскапывать правду о заговоре Селесты и погибнет, не успев передать друзьям важную улику. Лиара отчаянно хотела предупредить ее прямо сейчас, но вовремя прикусила язык. Если вывалить на Миру всю правду, та просто испугается и решит, что ее госпожа сошла с ума. Или начнет действовать слишком неосторожно. А если о ее знании будущего прознает кто-то чужой, Селеста мгновенно перестроит планы, и тогда выжить не удастся никому.

- Я просто очень рада тебя видеть, - тихо сказала Лиара.

- Я тоже рада, хотя обычно по утрам вы не смотрите на меня так, будто собираетесь расплакаться, - Мира заметно смягчилась.

Лиара повернулась к окну. Лето стояло в самом разгаре. Солнечные лучи ложились на подстриженные газоны широкими золотыми полосами. Яблони в саду тяжело склоняли ветви под густой зеленой листвой, а на дальних клумбах ярко горели розы. В центре сада мирно журчал мраморный фонтан, разбивая воду о каменные лапы львов. На дальней дорожке пожилой садовник привычным движением подрезал кусты. В поместье царил абсолютный, нерушимый покой. Никакого боя. Никакого огня. Никаких солдат в плащах с серебряными розами.

Лиара прижала ладонь к прохладному стеклу.

- Мира, какой сегодня день?

- Двадцать третий день месяца ранних дождей, - горничная отвлеклась от заправки постели и удивленно обернулась. - Госпожа?..

- А год? Какой сегодня год?

Мира назвала цифры. Сердце Лиары пропустило удар. Двадцать лет. Ей сейчас всего двадцать лет. До катастрофы оставалось ровно два года. Значит, это не бред умирающего разума и не предсмертная галлюцинация. Она действительно вернулась.

- Почему вы спрашиваете? - в голосе Миры проскользнула тревога.

- Хотела убедиться, что я наконец - то дома, - Лиара медленно повернулась к ней.

Горничная нахмурилась, но расспросы прекратила. В этот момент за дверью послышались легкие, быстрые шаги. Лиара обернулась и увидела Эстель.

Сводная сестра была высокой, тонкой, с длинными светло - золотистыми волосами, перехваченными у висков сиреневыми шелковыми лентами. Яркие голубые глаза смотрели внимательно и с легким укором. На ней было утреннее платье бледно - розового цвета с аккуратной белой вышивкой у ворота. В руках она крепко сжимала старую книгу в темном кожаном переплете.

Эстель, дочь Ровены и Эдгара. В прошлой жизни они никогда не были открытыми врагами, но и близкими людьми их назвать было трудно. Они слишком мало разговаривали, почти не пытались понять друг друга и быстро привыкли к глухой стене отчуждения. Эстель всегда была скрытной, тихой, предпочитая шумным приемам уединение в библиотеке. Ее сдержанность окружающие часто принимали за гордость и холодность, но теперь Лиара понимала: сестра просто защищалась от мира, которому не доверяла.

- Что - то случилось, Лиара? - спросила Эстель, переступая порог. - Ты выглядишь так, будто не спала несколько ночей подряд.

- Мне приснился кошмар, - в сотый раз повторила Лиара.

Эстель подошла ближе, ее цепкий, внимательный взгляд скользнул по бледному лицу сестры, по ее рукам, по воротнику ночной рубашки. Она замечала слишком много деталей, гораздо больше, чем обычные люди.

- Это из-за письма? - негромко спросила Эстель, прижимая книгу к груди.

Лиара почувствовала, как мгновенно напряглись плечи.

- Какого письма?

- Вчера поздно вечером прислали пакет из дворца, через королевскую канцелярию. Королева - мать требует, чтобы папа лично присутствовал на сегодняшнем экстренном заседании совета. Я думала, ты знаешь.

Лиара с трудом сглотнула. Селеста. Значит, механизмы заговора уже запущены. Королева - мать уже тогда начинала прощупывать почву и собирать вокруг себя нужных людей. У Эдгара было весомое место в совете. У Ровены - бесценные сведения об архитектуре дворца и старых связях, ведь ее покойные родители лично курировали постройку королевской резиденции при прежнем правителе. Селеста просто проверяла, насколько прочно дом Астервейнов привязан к молодому королю Адриану.

- Отец не сказал, о чем пойдет речь? - спросила Лиара.

- Нет. Только велел нам с мамой не беспокоиться и заперся в кабинете. Но его пальцы так сжали бумагу, что она почти порвалась, - в голосе Эстель послышалась скрытая горечь. Она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. - В последнее время папа слишком часто повторяет, что все под контролем. Обычно у мужчин это означает, что все летит к чертям.

- Не ходи сегодня одна в столицу, - твердо сказала Лиара, глядя сестре прямо в глаза.

Эстель удивленно приподняла безупречные брови.

- Я и не собиралась. Но почему ты так говоришь? Если отец поедет во дворец, он, как обычно, возьмет личную гвардию.

- Пусть возьмет в два раза больше охраны, чем обычно, -отрезала Лиара.

- Сестра, да что с тобой такое? - Эстель зябко передернула плечами, пристально вглядываясь в ее лицо. - Откуда эта паника?

Девушка отвела взгляд к окну. Она не могла сказать правду. Не могла закричать, что через два года этот сияющий дворец превратится в огромную братскую могилу, где Адриан захлебнется собственной кровью, а их семья будет вырезана до единого человека.

- Мне приснился страшный пожар во дворце, - глухо произнесла Лиара. - Огонь уничтожил все. И... я до сих пор чувствую, как этот дым стоит у меня в горле.

Эстель заметно смягчилась, ее оборонительная позиция исчезла. Она сделала шаг вперед и осторожно коснулась ладони Лиары.

- Это просто сон, сестра. Хочешь рассказать подробнее? Если поделишься, станет легче.

- Нет.

Лиара мысленно выругалась. Ей нужно научиться безупречно контролировать собственное тело и мимику, иначе ее панику заметят все, и дело закончится принудительным визитом лекарей. Но это простое, искреннее принятие со стороны Эстель почему - то ранило сильнее любых подозрений. В прошлой жизни они жили как чужаки под одной крышей. Лиара никогда не интересовалась душой сестры, а Эстель платила ей той же монетой. Теперь все можно было переписать заново.

- Ладно, - Эстель не стала настаивать, лишь крепче прижала книгу к груди. - Но ты сегодня действительно какая - то совсем другая.

- Мне уже успели об этом доложить, - Лиара покосилась на горничную.

- Я вообще - то все слышу, - Мира демонстративно и громко вздохнула, продолжая взбивать подушки.

Лиара впервые за это страшное утро искренне, тихо рассмеялась. Напряжение, стоявшее в спальне, немного спало. Эстель расслабила плечи, а Мира перестала недовольно поджимать губы.

- Я хочу одеться, - Лиара откинула легкое одеяло. - Сразу после завтрака я еду с отцом во дворец.

- К королю Адриану? - Эстель мгновенно выпрямилась, ее голос едва заметно дрогнул.

- Да. Мне необходимо поговорить с ним лично.

На лице сестры промелькнула странная, глубокая эмоция, которую она попыталась спрятать с поспешностью испуганного вора. Взгляд стал непривычно мягким, губы приоткрылись, а пальцы до судорожно сжали переплет книги.

Лиара замерла, пораженная этим открытием. «Боги, почему я не видела этого раньше? Эстель ведь без памяти влюблена в Адриана!» В первой жизни она узнала об этом слишком поздно, незадолго до катастрофы, и не успела поговорить с сестрой. Адриан как-то раз, напившись с горя, признался ей, что встретил в королевской библиотеке удивительную девушку и влюбился с первого взгляда. Они тайно встречались среди стеллажей, обменивались редкими книгами, спорили о государственных документах и постепенно понимали, что не могут жить друг без друга. Но Адриан тогда так и не узнал ее настоящего имени - Эстель скрывала его, страшась политических интриг. Она прекрасно знала, чье сердце заставила биться чаще, но молчала. Лиара дала себе внутреннюю клятву: она не станет грубо вмешиваться в их чувства и торопить события, но сделать все, чтобы защитить их шанс на счастье, она обязана.

- Возьми меня с собой, - вдруг попросила Эстель, поспешно отводя глаза. - Мне... мне нужно зайти в королевскую библиотеку за редким трактатом.

- Конечно, - Лиара понимающе кивнула. - Я поговорю с Адрианом, а потом сразу приду к тебе.

- А можно узнать, о чем будет разговор? Мне просто любопытно.

- О делах королевства.

- Ты решила заняться большой политикой? - Эстель недоверчиво прищурилась.

- Я решила хотя бы попытаться понять, что происходит вокруг нашей семьи. Мне очень тревожно, Эстель.

Сестра долго молчала, внимательно изучая лицо Лиары, словно пыталась отыскать в нем подвох. Наконец она тихо вздохнула:

- Ты действительно изменилась. Не знаю, что тебе приснилось, но... если тебе понадобится помощь, просто попроси. Я всегда буду на твоей стороне. В конце концов, мы сестры.

- Спасибо... сестра.

Эстель слабо улыбнулась и вышла из комнаты. Ее светлые волосы на секунду вспыхнули в лучах солнца, а ленты мягко качнулись в такт шагам. Она была жива. Спокойна. И еще не знала, какая бездна ждет ее впереди.

- Вы так смотрите ей вслед, будто боитесь, что она растает в воздухе, - негромко заметила Мира, прерывая ее мысли.

- Я просто больше не хочу терять людей, - тихо ответила Лиара, поворачиваясь к платяному шкафу. Горничная не стала переспрашивать, что это значит.

Лиара распахнула тяжелые створки. Внутри плотными рядами висели легкие летние платья, дорожные костюмы и накидки. Она уверенно выбрала закрытое платье из плотной темно - зеленой ткани с высоким воротником и узкими рукавами. Оно выглядело достаточно строго для официального визита во дворец, но не привлекало лишнего, ненужного внимания. Сверху она набросила короткую серебристо - серую мантию.

Мира помогла ей затянуть шнуровку, а затем усадила перед овальным зеркалом. Светлые, послушные пряди мягко ложились на плечи. Горничная ловко собрала их в низкую, строгую косу и закрепила лаконичной серебряной шпилькой.

Лиара всмотрелась в свое отражение. Серебряные застежки тускло поблескивали у самого горла. Кожа бледная, зеленые глаза кажутся слишком огромными на осунувшемся лице. Она выглядела значительно моложе тех двадцати двух лет, которые успела прожить в своей первой, кошмарной жизни. Намного моложе того возраста, который застыл у нее в душе.

- Вы кажетесь совсем юной, - озвучила Мира ее собственные мысли.

- Мне двадцать.

- Да, но ведете вы себя сегодня так, будто за плечами все сорок. Это пугает, госпожа.

- Я постараюсь исправиться, - Лиара осторожно коснулась пальцами воротника, проверяя, плотно ли ткань прикрывает шею.

Когда они спустились на первый этаж, огромное поместье уже окончательно проснулось. В широком парадном холле горели настенные магические светильники, их кристаллы ловили утреннее солнце, пробивающееся сквозь цветные витражные стекла. Слуги торопливо сновали по коридорам, стараясь не шуметь.

Пройдя в малую гостиную, Лиара сразу увидела отца. Эдгар Астервейн сидел в своем глубоком кожаном кресле. Высокий, статный шатен со спокойным, рассудительным лицом и точно такими же зелеными глазами, как у дочери. Сегодня на нем был строгий коричневый камзол с темно - зеленой шелковой вышивкой. На низком столике рядом лежали государственные свитки, перевязанные синей лентой, но он к ним не прикасался.

Напротив него, на небольшой софе, устроилась Ровена. Настоящая аристократка - безупречная блондинка с холодными голубыми глазами, в кремовом закрытом платье. Ее волосы были убраны в сложную, строгую прическу, и лишь одна тонкая прядь случайно выбилась у виска. Она держала фарфоровую чашку обеими руками и внимательно, молча слушала мужа.

Лиара замерла на пороге. Мачеха была в точности такой, какой она помнила ее в раннем детстве: собранной, тихой и неуловимо печальной. Но теперь Лиара больше не испытывала к ней глупой детской ярости. Она почти знала, что Ровена невиновна в гибели ее матери.

Эдгар первым поднял голову:

- Дочка? Ты уже встала? Успела позавтракать?

- Да, папа. Доброе утро. Тетя Ровена, - Лиара плавно и вежливо склонила голову в приветствии.

Мачеха отставила чашку в сторону:

- Ты очень бледная, Лиара. Что - то случилось?

- Мне просто приснился очень дурной сон, не стоит беспокоиться, со мной все в порядке.

«Святые боги, сколько раз за этот день мне еще придется соврать?» - мысленно содрогнулась она.

Отец поднялся с кресла, подошел ближе и осторожно прижал большую, теплую ладонь к ее лбу.

- Температуры нет. Но ты всегда говоришь, что в порядке, даже когда едва держишься на ногах, - в его голосе прозвучало столько искренней, глубокой тревоги, что у Лиары болезненно сжалось сердце. В прошлой жизни она упрямо отталкивала его, не позволяя отцу проявлять слабость и заботу.

- Папа, я хочу поехать во дворец вместе с тобой, - твердо заявила она. - Мне нужно срочно поговорить с Адрианом. Эстель тоже поедет с нами, ей необходимо зайти в королевскую библиотеку.

Эдгар нахмурился, в его глазах промелькнуло недоумение:

- Сегодня? Но король будет занят с самого утра, он обязан присутствовать на экстренном заседании Большого Совета.

- Я знаю, папа. Ничего страшного, я подожду его в приемной.

Отец медленно вернулся в свое кресло, не сводя с дочери пристального взгляда:

- Откуда тебе известно про совет? Официальный вестник прибыл только ночью, и я никому о нем не говорил.

Лиара почувствовала, как внутри все обдал ледяной пот. Сердце испуганно забарабанило по ребрам. Проклятье, она снова выдала себя.

- Я... я просто предположила, папа, - Лиара заставила свой голос звучать ровно, безмятежно пожав плечами. - Разве экстренные вызовы лордов происходят по какому - то другому поводу?

Эдгар несколько секунд молча изучал ее лицо, словно пытался прочесть мысли. Лиара выдержала этот взгляд, не моргнув. Ровена сидела неподвижно, ее холодные голубые глаза тоже были устремлены на падчерицу.

- Лиара, после такого сильного дурного сна тебе действительно лучше остаться дома и отдохнуть, - негромко вмешалась мачеха.

- Нет, тетя Ровена. Я обязана поехать. Мне нужно лично убедиться, что все... хорошо.

- Почему ты думаешь, что во дворце что-то не так? - быстро спросила Ровена. -Это как - то связано с твоим сном?

Лиара промолчала, сжав зубы. Потому что в ее прошлой жизни Адриан погиб. Потому что через два года Селеста хладнокровно прикончит его ради короны, а сегодня молодой король глуп, доверчив и не имеет ни малейшего представления о том, какие змеи греются у его трона.