Две жены Тамира

Через полчаса после водных процедур выхожу в спальню, открываю свой чемодан и ищу во что бы переодеться. Выхватываю из шкафа лёгкое чёрное платьице, усыпанное крупным белым горохом, с кокетливыми короткими рукавами. Скольжу в прохладу ткани, не глядя в зеркало – некогда гадать, как оно сядет. Плевать. Я не красоваться сюда приехала.

В дверь стучат и следует голос Марьям:

— Килен, спускайся на ужин. Уже всё готово, — просовывает в открытую щель голову и приглашает на вечернюю трапезу.

— Я не голодна. Можно я здесь останусь? — мой голос звучит жалобно, умоляя женщину.

Она сводит на переносице тёмные брови, размышляя над сказанным.

— Как же так?! Мы с Данией килен очень старались сделать праздничный ужин. Все ждут тебя, — растерянно проговаривает. — Айда, не сопротивляйся. Столько вкусняшек наготовили. М-м-м, пальчики оближешь, — прикладывает пальцы к губам и чмокает, как это любят делать итальянские повара.

Устало вздыхаю, сдаваясь от её напора. Моё б счастье, я здесь дневала и ночевала, только бы не видеть жителей этого дома. Но приходится делать усилие, чтобы выйти из комнаты.

В столовой, куда меня привела Марьям-апа, уже восседают Зульфия-апа, Тамир и Дания. Все хором переводят всё своё внимание на меня, и становится неловко под изучающими взглядами.

— Алсу! — восклицает Дания. — Давай, садись. Уже тебя заждались, — она приветливо и дружелюбно приглашает к столу, при этом широко улыбаясь, что даже приводит меня в ступор.

Где та Дания, которая плакала несколько минут назад, смотря на меня враждебно?

_____________

* Махр— это материальные ценности, которые необходимо дать девушке или женщине, изъявившей желание стать супругой. Вне зависимости от количества махр нужно выплатить в обязательном порядке. Здесь главное – определить количество, вид и затем отдать женщине. Махр не является условием никаха, но он так же необходим, как и содержание семьи. Поэтому никах, произведенный без определения махра, считается действительным, но женщина при этом получает право на такое количество махра, какое принято выплачивать в той местности, где совершен никах.

Глава 13

Алсу

Резкая смена настроения сестры, вызывает во мне только недоумение — не знаю, как вести себя с ней.

На сестре лёгкое кремовое платье в пол с длинными рукавами, обрамленные ажуром. Тёмные волосы распущены волнами по плечам. Губы подкрашены розовым блеском, а глаза обведены чёрной подводкой, выделяя чёрные стрелки. Насколько помню, она никогда не красилась. Если только очень редко.

Я силюсь улыбнуться ей в ответ и не понимаю, как правильно расценить неожиданную приветливость Дании.

Присаживаюсь за свободный стул. А во главе стола сидит Тамир. Наблюдает за мной молчаливой задумчивостью, сложив локти на стол и сцепив пальцы в замок. Зульфия-апа сидит рядом с Данией, а Марьям-апа по соседству со мной.

«Ну, прям бабское царство. Малинник»— возникает в голове, обводя всех взглядом. И только единственный мужчина восседает во главе, наблюдая с важным видом. Прям мечта каждого мужчины — окружить себя дамами.

Так и хочется на это всё закатить глаза и фыркнуть. Не много ли будет для одного? Сможет ли всё это вынести?

Доходит до смешного.

— Я и Марьям-апа очень старались приготовить вкусные блюда, которые любит Тамир, и ты, — кожей чувствую фальшивые нотки родной сестры. Если бы я не знала Данию, как присутствующие за этим столом, также поверила в искренность сестры. Но прекрасно знаю, она даже переигрывает, и выдаёт её частое моргание. А значит, нервничает.

Сжимаю губы и также притворно улыбаюсь любимой сестричке. И горю желанием — эти самые блюда перевернуть со стола в знак протеста. Но приходится себя сдерживать, нацепить маску дружелюбия.

— Тамир, давай тебя обслужу. Алсу ещё не привыкла и поэтому теряется, — с весёлыми нотками продолжает Дания, пытаясь превратить своё замечание в шутку. Прекрасно соображаю — сестра этим самым старается уколоть, показывая всем присутствующим, что она лучшая невестка.

Да ради Аллаха, пусть так и будет, мне вообще плевать. Но меня задевает поведение Дании. Я совершенно не собираюсь с ней соревноваться. И получается, она готова топить родную сестрёнку ради этого... мужика с синдромом «султана».

Дания вскакивает со стула и тянется за блюдом с бешбармаком. Подходит к Тамиру и аккуратно накладывает в его тарелку. Сам Тамир не обращает на мою сестру никакого внимания... Потому что всё это время, оказывается, он уставился на меня...

Чёрт.

Пока следила за действиями сестры, совсем не заметила пристального взгляда муженька.

Тьфу, блин. От одного слова «муж» — портится настроение и аппетит.

Опускаю голову, пытаясь спрятать глаза от чрезмерного интереса Тамира. Поэтому начинаю рассматривать блюда, что стоят на столе.

Они и правда наготовили много всего. Здесь пироги с разными начинками, чак-чак, запечённый гусь, салаты по разным рецептам, кыстыбый и любимый всеми татарами национальный «токмач аши» (перевод с тат. «суп-лапша»).

— А я поухаживаю за Алсу, — подхватывается Марьям-апа и начинает суетиться, накладывая мне несколько блюд.

— Марьям-апа, не нужно столько. Я всё равно так много не съем, — останавливаю её, прикрывая ладонями свою тарелку.

— Бәтәк! — ошарашенно уставившись на меня, матюгается женщина.

— Марьям! — Зульфия-апа возмущается на матерное слово служащей, смотря на неё грозно.

Свекровь являет собой воплощение аристократизма, застывшего в чертах женщины зрелого возраста. Сейчас она без платка и с уложенной причёской. Движения, осанка свекрови показывают — женщина из высшего общества и с замашками сноба.

— Ә нәрсә?! (А чего?!) — Марьям делает вид, что ничего предосудительного не ляпнула и продолжает свою речь: — Почему это ты не съешь? Такая худенькая совсем. Ветер подует и улетишь. Әйдә, ашагыз. Оялма (Давай, ешь. Не стесняйся.), — обращаясь ко мне, накладывает в мою тарелку целую гору еды.

Видно, что Марьям-апа здесь, как свояченица и совершенно не боится хозяев. А может, приходится родственницей хозяевам дома, кто знает. Но гувернантка мне нравится, и, надеюсь, с ней в будущем поладим.

Кратко поглядываю за сладкой парочкой. Дания с усердием продолжает обхаживать Тамира, но тот равнодушно благодарит жёнушку и принимается есть. Я также приступаю к ужину. В помещении только и слышно позвякивание столовых приборов, никто больше не решается заговорить. Когда приходит время пить чай, Марьям и Дания начинают суетиться. Чувствую за собой неловкость и тоже стараюсь помочь, хотя бы прибрать ненужную посуду со стола. Но Марьям-апа меня останавливает и просит оставаться на месте.

По обычаям татар невестка должна летать и порхать в доме мужа, оберегая и создавая домашний очаг. Вот этим самым и занимается Дания. Ею очень даже горжусь, если действительно всё делает искренне, и от всей души.

Но, а что насчёт меня: чувствую ли угрызение совести? Не знаю. Наверно. Я, вообще-то, не собираюсь впечатлить жильцов этого дома своей покорностью, правильностью и кротостью. Но червячок совести грызёт, что кто-то ухаживает и убирает за мной, когда я и сама могу.

Закончив с ужином, возвращаюсь в свою комнату. За столом так и продолжалась неловкая обстановка. И чтобы прекратить это мучение, постаралась быстрее уйти. Потому что не переставала чувствовать на себе взгляд Тамира. Моя левая щека горела, будто он прикасался пальцами. Хотелось отряхнуть назойливое явление, но стойко продолжала делать вид, будто не замечаю.

Такое нездоровое внимание меня перепугало не на шутку, из-за этого я сбежала, сверкая пятками. Теперь, сидя в комнате, прислушиваюсь к каждому шороху снаружи и трясусь от страха, что вот-вот зайдёт мой новоиспечённый муж.

Устав трястись, переодеваюсь в ночную пижаму, выключаю свет и ныряю под одеяло, укрывшись с головой.

С неспокойным сердцем лежу, боясь пошевелиться. Каждый раздавшийся звук за дверью выбивает из моих лёгких воздух и становится тяжело дышать. Как же я боюсь появления «мужа» — от тахикардии до трясучки. В какой-то момент мой организм устаёт испытывать стресс, и я начинаю проваливаться в забытье.

Резкий, громкий звук врывается в сознание, заставив испуганно вздрогнуть и судорожно вздохнуть. Вскакиваю и натыкаюсь на тёмный взгляд Тамира.

Сердце уходит в пятки, я как напуганный зверёк съёживаюсь в комок, прижимая колени к груди.

— Мне... это... — мой голос дрожит от волнения, — мне нельзя. У меня женские дни, — впиваюсь в лицо стоя́щего мужчины, высматривая реакцию на сказанное. Приходится импровизировать на ходу, придумывая отговорку.

Совершенно не стыдно произносить такие интимные подробности моего организма, главное — немедленно избавиться от нежеланного посетителя.

Тамир стоит недалеко от кровати, сложив руки в карманы и нескрываемым интересом, разглядывает меня — завернувшуюся в одеяло. Вскидывает одну бровь, а уголок рта тянется вверх в подобии ухмылки. И это злит, я ничего смешного не произнесла. Прекрасно же видит, в каком я сейчас состоянии — готова упасть в обморок от страха. А Тамиру, значит, забавно.

— Мне это никогда не мешало, — хрипловатым низким голосом произносит лениво, чуть растягивая слова. С лица Тамира так и не сходит надменная усмешка.

Он трогается с места и медленно двигается к креслу, что стоит у туалетного столика. Также не спеша садится и продолжает сверлить своими пронзающими чёрными глазами.

— Ты быстро убежала с ужина, — говорит с упрёком. — Так что придётся разговаривать здесь.

________

От автора: Постараюсь выложить следующую главу завтра.

Глава 14

Тамир

— Рада видеть тебя, — грациозно встаёт с кровати, покачивая аппетитными округлыми бёдрами. Подходит ко мне вплотную. Шумно втягивает воздух, при этом прикрывает веки, словно получает наслаждение от запаха. — Как я обожаю твой аромат, — кокетливо шепчет.

Раскрывает кошачьи глаза, смотря томно и загадочно. Медленно ведёт своей ладонью по моей груди, спуская к животу, при этом ни на секунду не отрывает свой жадный, горящий взгляд. Красные пухлые губы девушки растягиваются в ехидную улыбку, когда похотливые тонкие пальчики строптивой девицы доходят до уязвимого места.

— Скучал? — закусывает свою нижнюю губу, когда поглаживает мой пах.

— Зачем спрашивать, если ты сама в этом убеждаешься? — усмехаюсь над вопросом девушки.

— Хм, — приподнимает одну бровь. — У тебя две жены имеются. Неужели ни одна не удовлетворяет?! — искренне недоумевает Дамира. Но также в её голосе отчётливо распознаются нотки ревности.

Молчу. Она попала в цель. Но не значит, что готов обсуждать с ней интимную жизнь. Вопрос Дамиры приводит в раздражение: если и дальше в таком ключе продолжится — придётся менять любовницу.

— Ты сюда явилась задавать вопросы? — резко обрубаю интерес Дамиры.

На мгновение она теряется, поджимая губы. Но уже спустя секунды берет себя в руки и начинает ластиться кошечкой.

— Я здесь только ради тебя, — мурлычет роковая женщина, утыкаясь носом в мою шею.

— Тогда приступай к делу и без лишних вопросов, — предупреждаю.

***

Нацепляю наручные часы, сидя на широкой кровати в номере гостиницы. А сам полностью ушёл в свои думки, совсем забыв про обнажённую любовницу, которая распласталась на помятых простынях после бурного секса. Дамира красивая и сексуальная девушка. Меня устроило в ней всё, когда впервые встретил — от характера до внешности. Хоть она и крашеная блондинка с зелёными глазами, выглядит не хуже участниц Всемирного конкурса красоты.

Раньше наши с ней встречи происходили чаще. Меня более чем всё устраивало. Единственное требование было к Дамире — никаких посторонних связей с другими мужиками. Я по-своему брезглив, не люблю пользоваться продажными шлюхами, только проверенные и постоянные, то же самое требую от них.

Но после женитьбы на дочерях Гаяза это произошло впервые. Нет, я не собираюсь с ней прекращать, но придётся сократить свидания до минимума, чтобы не навлечь подозрения определённого круга людей.

Гаяз — мой лучший и настоящий друг. Если бы не он, был бы я тем, кем являюсь сейчас? Однозначно нет. И когда друг пригласил в гости с целью объявить просьбу, и в которой я никак не мог отказать, мы пришли к единому решению.

Жалею? Нет. Я ему обязан до конца своей жизни. Ещё и на следующую хватит.

Единственное, отчего меня плющило — это сами сёстры. Был потрясён, когда Гаяз произнёс просьбу. Может, я и ненабожный, в большей степени атеист, но правилами собственной религии никогда не пренебрегал.

«— Ты понимаешь, о чём просишь, Гаяз?! Они же родные, и в принципе это запрещено, — меня накрывает негодованием.

Никогда не заикался о женитьбе. И тем более на двух сразу. Нет, ради друга и на это пойду, но блядь, на родных сёстрах — это слишком даже для меня.

— Я знаю, — понуро отвечает.

— Подожди, ты сейчас серьёзно? Нет, давай так. Женюсь на одной, а вторую отдай за какого-нибудь сына твоих друзей. Это более гуманное.

— Тамир, понимаю, для тебя моя просьба свыше всякой меры. Но уверяю, ничего предосудительного со стороны религии мы не совершим. Алсу и Дания неродные. Они об этом не знают. Но и тебя прошу сохранить в тайне правду, — Гаяз смотрит с надеждой, ожидая поддержки с моей стороны.

Мат так и лезет со всех щелей... В трёхэтажном размере. Санта-Барбара какая-то. Да и в принципе, она отдыхает в сторонке, по сравнению с тем, что здесь происходит».

____________

От автора: Сегодня небольшая глава. Разговор Тамира и Гаяза продолжим в следующей главе.

Глава 15

Тамир

«— Почему не можешь сказать им правду? — до меня никак не доходит мотив Гаяза — скрывать подробности родства от дочерей.

— Райса перед смертью просила, чтобы девочки никогда не узнали. Пусть и дальше остаются в неведении. Ни одна из них не должна чувствовать себя ущемлённой или как минимум недооценённой.

— Ни одна?! — искренне удивляюсь. — Они что, обе тебе неродные?

Гаяз молчит, впившись в меня глазами и нервно играя желваками.

— Тамир, они обе для меня родные. Я не разделяю, кто родная, а кто нет. Давай перейдём к главному: ты согласен?

Глубоко вздыхаю, не торопясь с ответом. Кручу в руках свой телефон, обдумывая дальнейшие последствия. Знаю одно — будет нелегко.

— Ты же понимаешь, что обретаешь дочерей на общественное осуждение?

— Мне плевать на чужое мнение! — кричит громко, что даже на шее выступают вены и краснеет лицо. — Главное для меня — это жизнь дочерей, — продолжает уже спокойнее, усмирив свои эмоции. — Ты прекрасно осведомлен, Ильгиз не побрезгует исполнить задуманное. Он чётко дал понять: если не сделаю так, как требует, значит, через две недели буду хоронить дочерей. А под твоим покровительством он и пальцем не посмеет тронуть. Важно сыграть никах. Этого будет достаточно для такой мрази. Всё должно быть более чем правдоподобно.

— Насколько знаю Ильгиза, он же с тебя не слезет, — внимательно всматриваюсь в лицо Гаяза. Впервые вижу его в таком состоянии. Обычно всегда был собран и расчётлив. Сейчас же потерян и сломлен.

— Знаю, — глухо отвечает и хватается за бокал с водой, выпивает и со стуком ставит на стол.

— Я усилю для тебя охрану.

— Не надо. Ты лучше усиль для моих дочерей, им нужнее. После никаха подпишем дарственную на твоё имя. А после официальной регистрации на одной из них полностью передам компанию. Этому ублюдку ничего не достанется. Ильгиза знаю как свои пять пальцев – он никогда не успокоится, даже если отдам ему весь бизнес ради дочерей. Для него важно уничтожить меня и всех, кто связан со мной. Эта мразь только этим и живёт. И компания – не больше, чем повод.

— И на ком я должен официально жениться?

— Это ты сам решишь. Кто тебе больше приглянется. Не могу между ними выбирать, — Гаяз нервничает, его выдают трясущиеся пальцы, перебирающие на столе бумаги. — Одно знаю: Дания очень хотела за тебя замуж. В общем, сам решишь.

— Этим ты ставишь меня в тупик, — потираю устало переносицу, загружаясь от количества информации. — Гаяз, я не обещаю быть полноценным мужем для твоих дочерей. Сам должен понимать: брать в жёны сестёр, не вызывает во мне никакого воодушевления. К чёрту с клеймом извращенца в глазах людей, после женитьбы. Но я не могу переступить через это по собственному убеждению.

Гаяз смотрит виноватыми глазами, опускает голову, не выдержав моего осуждения.

— Понимаю тебя, — медленно кивает. — Я только хочу попросить: защити их и не обижай. Относись к ним одинаково. Они самое дорогое, что у меня есть. Только под твоим покровительством я буду спокоен за них. Ильгиз не посмеет посягнуть на жизнь девочек, зная, чьи они жёны. Этот трусливый ублюдок тебя обходит окольными путями. Но и не сто́ит расслабляться, он хитёр и опасен, может найти лазейку, как добраться. Дай обещание, что позаботишься о девочках, обеспечишь им безопасность, — понизив голос, Гаяз сверлит многозначительным взглядом, ожидая точного ответа.

— Даже обидно. Мой лучший друг сомневается во мне».

И я дал слово, взвалив на себя бремя ответственности перед Гаязом. Подвести ни в коем случае нельзя. Своё обещание буду исполнять до тех пор, пока в состоянии дышать. Но это не значит, что на этом моя миссия закончена.

Я дал поручение своим людям следить и приглядывать за каждым членом семьи Давлетшиных. И теперь меня также касается проблема в лице Ильгиза Аллаярова, по кличке «Лис». В том мире, где он обитал и обитает, нет места сентиментальности и сочувствия. Лис будет идти по головам, даже младенцев. Ни на что и ни на кого не посмотрит, продвигаясь к цели.

Встаю с кровати и на ходу натягиваю рубашку. Приближаюсь к бару, откупориваю бутылку с коньяком. Бросаю в бокал пару кубиков льда и наливаю одну треть напитка. Выпиваю почти залпом. Хоть на время удаётся заглушить и отстраниться от ненужных мыслей.

— Тамир, когда мы увидимся в следующий раз? — томный голос Дамиры звучит за моей спиной.

Слышу движение со стороны кровати, а следом тонкие пальцы проскальзывают под расстёгнутую рубашку, оглаживая торс. Опускаю взгляд, рассматривая красный маникюр девушки. Смотрится сексуально на фоне моей смуглой кожи. Коньяк затормаживает функции работы мозга. Как не, кстати, в голову всё-таки начинают лезть совсем не те мысли.

Девушка смелеет и ластиться как кошка, изящно перебираясь вперёд. Её красивое лицо оказывается передо мной. Длинные ресницы опущены, смотря из-под них, а губы приоткрыты и немного припухшие после поцелуев. Зрачки девушки расширены и горят от возбуждения. Разглядываю Дамиру, замечая каждую чёрточку её лица. Но опять в голове возникает картинка совсем других губ и глаз.

В паху моментально простреливает желанием. Хватаю девушку за волосы на затылке и впиваюсь в её губы. Она слушается и совсем не пугается моей животной сущности. Наоборот, отдаётся с таким желанием, что готова растворится во мне.

Резко отдёргиваю Дамиру, вспоминая о своих делах.

— Когда пожелаю, тогда и увидимся, — немного грубо отвечаю Дамире и отстраняюсь.

Направляюсь в ванную принять душ. После водных процедур уже полностью готовый собираюсь на выход. Дамира не торопится покидать номер, раскинувшись в сексуальной позе на белых простынях. Мысленно ухмыляюсь над строптивой любовницей. Наивная. Всё ещё рассчитывает на повторение.

— Ключи можешь сдать утром на ресепшен, — бросаю через плечо, хватая со столика свой телефон.

Являясь хозяином этого отеля, разрешаю ей оставаться здесь столько, сколько понадобиться. Мои служащие Дамиру знают наизусть. В отеле уже как своя и даже может жить на постоянной основе. Но у любовницы есть старенькая мать, с которой нужно быть регулярно, и вряд ли здесь останется.

— Тамир.

Поворачиваюсь на её зов. Она привстала на локтях, открыв мне аппетитные формы своей груди. По ней видно — волнуется. Закусив нижнюю губу, виновато опускает взгляд.

— Говори, — мягко требую девушку продолжать.

— А кто такая Алсу? Просто ты меня называл этим именем.

Моё настроение летит к чертям. Неконтролируемое раздражение поднимается со дна. И хочу вцепиться девушке в горло только за произнесённое имя. Приложив усилие, усмиряю внутренних демонов, чтобы не совершить и не ответить ей лишнего.

— Это не твоё дело, — грубо отвечаю и выхожу из номера.

Это совершенно не её дело — знать, кто такая Алсу!

_____________

От автора: И кто же такая Алсу?! Даже интересно стало, о ком это они))))

Глава 16

Алсу

— Как только закончатся занятия, прошу ожидать меня внутри здания, — вот уже неделю стандартная фраза моего водителя. И каждый раз выслушиваю, скрипя зубами. Ещё не скоро привыкну к такому положению дел.

— Хорошо, — коротко отвечаю, открывая заднюю дверцу машины.

Моментально на меня обращаются множество пар глаз – стоя́щих студентов на крыльце института. И что самое ужасное в этом, на территорию могут заезжать только сотрудники учебного заведения. А теперь меня привозит водитель. Естественно, у многих возникает вопрос: как так вышло?

Опускаю голову и напрямую иду к входу. Пока преодолеваю лестницу, меня не покидает ощущение, что разглядывают под лупой, разбирая на молекулы.

Стараюсь делать невозмутимый вид, но горящие щёки выдают подлинное состояние. Как снег на голову обрушилась неожиданная заинтересованность студентов. Уже который день мою персону подвозят к главному входу, и каждый раз испытываю заинтересованные взгляды, так и кричащие: она дочь президента?!

— Чёрт, — шепчу себе под нос, когда спотыкаюсь на лестнице.

— Осторожно, моя принцесса, — голос Ромы заставляет меня резко поднять голову.

Смотря в голубые глаза парня, которые светятся от восхищения, постоянно утопаю в чувстве вины и стыда.

Так и не смогла сказать Роме причину: почему мы не можем встречаться. Но он не оставляет попытки добиваться меня, постоянно окружая заботой и вниманием.

Я оглядываюсь по сторонам, на поиски знакомого авто.

«Блин!»— мысленно ругаюсь, потому что за нами зорко наблюдает Руслан – водитель и охранник в одном лице.

Это его работа. Он присматривает за каждым моим шагом. Особенно тогда, когда ко мне подходят посторонние. Так распорядился сам Тамир. Не выпускать меня из виду, охраняя как самое драгоценное. Меня это напрягает и раздражает. Но другого выхода нет. Так объяснил Тамир в ту ночь, когда зашёл в мою спальню.

— Привет, — робко приветствую парня, продолжая идти в институт.

Рома не теряется и следует за мной.

— Привет. Как настроение? — знаю, что спрашивает для приличия.

После того как попросила Романа соблюдать дистанцию в наших отношениях, стал вести сдержанно, не проявляя лишних эмоций. Так и сейчас показывает нейтралитет на людях. Но стоит нам оказаться наедине — не стесняется обнять или поцеловать в щёку. Хоть я и ругаю его за несдержанность, всё же мне приятно ухаживания парня.

— Мне всё-таки интересно: почему тебя подвозят прямо к парадной? — вроде говорит безобидно, но всё же проскальзывает упрёк.

— В целях безопасности.

— Безопасности?! От кого или чего?! — недоумевает Роман.

— Это чтобы меня не украли потенциальные женихи, — шутя тычу ему в грудь.

Рома непонимающе хмурит брови, с трудом догадываясь: о ком речь.

— От меня, что ли?!

— И от тебя, — смеюсь и продолжаю путь к нужной аудитории.

Никак не ожидаю, что в следующий момент моё запястье жжёт сильный захват, отчего резко приходится затормозить.

— Слушай, так дело не пойдёт, — лицо Ромы обретает серьёзность и ни капли на весёлость.

Он отводит меня в сторону, прижимая к стенке. Внос забивается его одеколон. От парня пахнет чем-то сладким и приторным. Мне особо не нравится этот аромат. Да и совершенно не подходит. Столько раз намекала Роме на это, но так и не догадался поменять.

В носу начинает щекотать, отчего хочется чихнуть. Потираю нос ладонью, чтобы заглушить раздражение слизистой оболочки.

— Алсу... — выдыхает моё имя, приближая своё лицо. — Я поговорю с твоим отцом. Так дело не пойдёт. Сколько уже можно морозить меня. Я не железный. Ты мне очень нравишься и даже... — он осекается, шумно сглатывая. Его глаза фокусируются на моих губах, будто хочет их съесть. Начинаю нервничать, оглядываясь по сторонам. — Влюбился в тебя как мальчишка. Постоянно о тебе думаю. И твоё поведение в последнее время, заставляет нервничать и переживать, что ты ускользаешь от меня. Я хочу с тобой серьёзных отношений, понимаешь это? — последнее выдаёт с хрипом и почти касаясь моих губ.