Две жены Тамира

Я так и не вернулась в столовую, предпочитая остаться в своей комнате. Гульсина-апа звала меня, но я принципиально не стала спускаться. Нечего мне было там делать. Всё и так уже понятно — нас выдают замуж, не считаясь с нашим мнением.

Что могу сделать в этой ситуации? Наверно превратиться в пар. А лучше всего вообще не появлялась на этот свет.

Как подумаю, что скоро выхожу замуж, всё внутри холодеет и накатывает истерической волной.

Дания обиделась на меня, даже не желает разговаривать, считая, что я хочу увести её возлюбленного.

Больно нужен. Бр-р-р.

— Как пришла с утра кислая, таковой и остаёшься по сей час. Поругалась с Ромой? — не отстаёт Марина, выуживая причину моего настроения. Я не знаю, как рассказать ей о предстоящем замужестве. Это будет звучать дико. Даже для неё, узнав, что у меня с сестрой будет один муж.

Ох, Аллах, какое безрассудство. В голове не умещается такое понятие.

— Нет, с Ромой у нас всё по-прежнему. Просто повздорила с сестрой. Ничего сверхъестественного не произошло, — пытаюсь её успокоить, придумывая на ходу отмазку.

«Ещё как произошло! Знала бы ты, Марина», — мысленно разговариваю с ней.

— Пошли тогда в буфет, что-нибудь перекусим. Всё-таки нужно ещё одну пару отсидеть.

Выходим с ней из кафедры и направляемся в студенческую столовую. Размещаемся за дальний столик у окна. Глазами разглядываю присутствующих, выискивая Рому. Он обычно приходит после четвёртой пары.

— Своего ищешь?

— Да, – киваю Марине. — Должен здесь появиться, — объясняю подруге, ища глазами знакомую фигуру.

— Утром его видела, как раз шёл на пару. Может, задержал препод?

— Может быть, — пожимаю плечами.

С Мариной берём на раздаче себе пюрешку с котлетой, капучино и круассан. Не спеша, обедаем и разговариваем о студенческой жизни. Немного отвлекаюсь от своих проблем и вливаюсь в беседу с подругой. Я даже не замечаю, как в столовой появляется Рома, внезапно возникший у нашего столика.

— Привет, красавицы, — говорит он, улыбаясь широкой белозубой улыбкой. Его глаза, словно ясное дневное небо, сверкают озорным блеском.

Роман — высокий парень, с худощавым телосложением и пшеничными волосами. Он мне понравился с первого взгляда, когда только увидела в нашем институте.

Познакомились с ним недавно и старались поддерживать дружеские отношения. Понимала, что постепенно влюбляюсь в него. Как позже оказалось — ему я тоже не безразлична.

Теперь же Роман предлагает другой формат отношений, начать встречаться как девушка с парнем. Это был для меня самый волнующий момент, когда признался в чувствах и предложил стать его девушкой.

Рому предупредила сразу, что у меня строгий отец и не очень одобрит наши отношения. И обещала сначала поговорить с отцом, только потом дать ответ.

А в итоге...

В итоге я скоро выхожу замуж. И не знаю, как сказать об этом Роману.

— Привет, — кокетливо улыбаюсь, рассматривая с жадностью лицо парня.

С Ромой разница в возрасте всего лишь год. Ему двадцать один, мне двадцать. У нас с ним одинаковые увлечения и легко найти общую тему для разговора. В общем, общаться с Романом — одно удовольствие.

— Соскучился, — садится рядом со мной и целует в щёку, отчего начинаю краснеть и смущаться.

Дело не в том, что стесняюсь Романа, а в другом: не привыкла целоваться на людях, выставлять свои чувства напоказ.

Первый и настоящий поцелуй с Ромой произошёл несколько дней назад. Прямо настоящий, взасос и с языком. А произошло в парке, где было безлюдно, и никто не мог лицезреть наши интимные обжимания. Это было самое трепетное и потрясающее событие в моей жизни. Мне казалось, что я взлетаю на небо и парю в невесомости. Наш поцелуй вызвал во мне радость, возбуждение и волнение.

— Я тоже, — стыдливо отвожу глаза, стесняясь смотреть на парня.

Мы сидим дружной компанией ещё пятнадцать минут, разговаривая об учёбе. Пока Марина не оставляет меня и Рому наедине. Подруга поняла, что нам нужно поговорить, поэтому тактично удаляется.

После ухода Марины моё сердцебиение учащается вместе с дыханием, а кончики пальцев рук покалывает. Чувствую себя взволнованной и не в своей тарелке. Потому что надо сказать Роме о предстоящем замужестве, а у меня язык прилип к нёбу и никак не хочет поддаваться, чтобы сказать несколько слов. Я не имею права обнадёживать парня, не зная, что произойдёт через неделю. Смогу ли я избежать вынужденного брака или всё-таки придётся стать женой неприятного для меня человека?

— Очень хочу тебя поцеловать, ты себе не представляешь насколько, — наклоняется к моему уху и шепчет интимности. На это признание сдержанно улыбаюсь и в очередной раз краснею.

Рома умеет вгонять меня в краску. Его слова льстят, вызывая в груди и внизу живота лёгкий трепет. Но я не отвечаю тем же, а трусливо молчу.

— Ты поговорила с отцом? Уже можешь дать свой ответ? У меня просто терпения не хватает. Хочу всем крикнуть: она моя девушка! И чтоб никто не смел на тебя пялиться, кроме меня, — ехидно ухмыляется.

Во взгляде Ромы столько надежды и мольбы, что даже хочу утонуть в нём. Стать его единственной и неповторимой. Но реальность безжалостно спускает на землю, что желаю провалиться. Да хоть куда, лишь бы не сказать всю правду. Смотря в его небесные глаза, понимаю, что не могу этого сделать. Просто не могу.

Как можно сообщить, что скоро выхожу замуж. Уже не говоря, что мы с сестрой выходим за одного мужчину. Это просто катастрофа!

Глава 6

Алсу

Дания́ уже вовсю готовится к «ника́х», который состоится через три дня. Папа обратился по её просьбе к организатору свадебных церемоний, и сестра в агентстве проводит чуть ли не целыми днями. Я, только мысленно закатываю глаза на их действия, они ведут себя, будто ничего ужасного не происходит.

С отцом пыталась несколько раз поговорить, но тщетно. Он даже не хочет меня слушать. И после каждой попытки изливалась слезами в своей комнате, мечтая оказаться на необитаемом острове. Особенно когда отец объявил решение, что в институт и обратно домой, буду ездить в сопровождении водителя. Такая новость отца, не совсем по нраву. И как теперь мы будем встречаться с Романом?

Роме я так и не смогла сказать, боясь его осуждения, а может, даже разозлится и на эмоциях придёт к моему отцу. Такого точно нельзя допустить.

Сидя в своей комнате, слышу за окном шорох шин подъезжающей машины. Любопытство распирает: кто к нам пожаловал. Подбегаю, боясь там увидеть неприятного гостя по имени Тамир.

Что-то в моей жизни много стало этого самого Тамира. После рокового дня — объявления о женитьбе, он у нас больше не появлялся, чему несказанно рада.

Отодвигаю штору и затаиваю дыхание, вглядываясь во двор дома. В груди всё расцветает и растыкается тёплое томление по грудной клетке, когда вижу, кто именно пожаловал.

К дому подъехал белый внедорожник. Из машины выходит женщина средних лет в строгом тёмном платье. Это тётя Нурия́ — родная сестра папы.

Нурия́-апа́ приезжает к нам очень редко, потому что живёт за сто километров от нас. И её приезд сегодняшний неожиданно для меня. Слежу затем, как она уверенно направляется к главному входу в здание. Подрываюсь на месте, быстрым темпом переодеваю свои домашние короткие шорты на джинсовые брюки.

Выбежав из комнаты, с предвкушением о встрече с тётей, несусь на всех парах по лестнице.

Тётю очень люблю, как родную маму. Она к нам относится с материнским теплом и трепетом. И я успела по ней соскучиться.

Спустившись на первый этаж, ищу её глазами, прислушиваясь к звукам. Глухие голоса́ слышатся из папиного кабинета, и я спешу туда, чтобы поприветствовать родственницу.

— Гаяз, ну как же так?! Ну, это же неправильно? Позор какой! Я как узнала, думала, мне почудилось, и всё на самом деле не так, как передали. А ты подтверждаешь слова Тимура, — сокрушается тётя.

Застываю у двери кабинета, которая приоткрыта. Я сразу догадываюсь, о чём она негодует и возмущается.

— Другого выхода нет. Думаешь, мне это всё приносит удовольствие? Я готов сквозь землю провалиться, но по-другому не получается, — поникши оправдывается отец.

— Почему нельзя? Пусть Дания выходит за Тамира, она же так этого хотела. А Алсу выдай за сына Рина́та Гале́ева или отправь учиться в другую страну. Зачем так поступать со своими родными дочерями? Я возмущена, Гаяз!

— Нельзя, апа́ (перевод с татарского — сестра, тётя). Нельзя и всё здесь.

— Почему? — требовательно спрашивает Нурия-апа.

Отец молчит, похоже, не решается ответить на вопрос тёти. После секундной паузы отвечает:

— Ильги́з.

— Что Ильги́з? — растерянно переспрашивает. В голосе тёти слышится испуг, и меня это настораживает.

— Закрой плотнее дверь, и я тебе всё расскажу. Но обещай, никто не должен знать.

— Ты меня пугаешь, — негромко поизносит Нурия-апа.

— Закрой, пожалуйста.

В кабинете раздаются приближающие шаги. Встрепенувшись, что меня могут обнаружить, отбегаю в сторону, прячась за поворотом. Звучит щелчок закрываемой двери. Разговор родственников уже не слышен, хоть прикладывай ухо. Расстроившись, отправляюсь обратно к себе в комнату.

Их эмоциональная беседа приводит меня в ступор и непонимание.

Кто такой Ильгиз? И что за секретное дело с ним у отца?

Мне теперь становится любопытно, что такого могло произойти, отчего отец идёт против своих моральных принципов. Вспоминаю слова папы, когда говорил о смертельной опасности, внутри всё леденеет и приводит в ужас.

Уже в своей комнате не нахожу место, расхаживая туда-сюда, размышляя об услышанном.

Спустя двадцать минут, в мою спальню стучат и открывается дверь. Улыбаюсь, когда вижу голову в проёме тёти Нурии́.

— Нурия́-апа!

Подбегаю к ней, и мы обнимаемся. От родственницы пахнет стойкими духами с нотками ириса и розы. Сильнее прижимаюсь и целую её в щёку. Она стискивает в своих объятиях, покачивая меня из стороны в сторону.

— И-и-и-й, мине́м кызы́м (перевод с татарского — «моя девочка»), — тётя расцело́вывает меня в обе щеки.

— Соскучилась по вам. Вы так давно не приезжали, – говорю ей.

— Так, сами бы приезжали к нам. Наши двери всегда открыты, — смеётся Нурия-апа.

— Если бы могла, переехала к вам насовсем, — проговариваю, а сама чуть не пла́чу.

Тётя отстраняет от себя. Всматривается в моё лицо, разглядывая внимательнее. От её обеспокоенного взора мне и правда хочется разрыдаться. Почувствовав заботу тёти, мне сразу не хватает мамы, которую, к сожалению, я никогда не увижу и не обниму.

— Почему папа хочет выдать за Тамира? Он мне совершенно не нравится. Тем более он для меня старый, — всё-таки не выдерживаю и начинаю плакать.

— Кызым, всё-всё, успокойся. Т-ш-ш, — обнимает и прижимает мою голову к своей груди.

— Я тоже против такого союза. Но... — замолкает недоговорив.

— Что, но? — поднимаю на неё глаза, полные слёз.

Тётя жалостливо смотрит, затем не выдерживает мой отчаянный взгляд, переводит внимание на окно.

— Вам придётся поступить, как требует отец. Если было в моих силах — ни за что не позволила этому случиться. Но, извини, Алсу, я не могу и не имею права помешать. Тебе и Дание придётся выйти замуж за Тамира, — с её глаз стекают слёзы, оставляя влажные дорожки. И это пугает.

Что же произошло? И чем отец убедил даже тётю?

Глава 7

Алсу

Нурия-апа так и не ответила — в чём именно дело, почему приходится совершать этот немыслимый шаг. Сколько бы ни пыталась, она стояла на своём, отговариваясь, обещанием отцу.

Время идёт и близится к худшему дню в моей жизни. Паника нарастает с каждым приближённым днём с новой сокрушающей волной. Мысли меняются с хаотичной периодичностью, обдумывая свои действия.

Сегодня день — никаха Дании и Тамира. Я категорично отказалась там присутствовать. Как бы я ни любила сестру, но сейчас не желаю ей счастья. Просто представить, что в скором будущем окажусь на её месте, меня передёргивает.

Мне удалось увидеть Данию в её свадебном облачении. Она выглядит поистине потрясающе: белоснежное платье в пол с длинными рукавами, изысканно украшенное золотыми вышивками и кружевными узорами. На её голове белый платок, завязанный в тюрбан, от которого струится длинный шлейф, напоминающий фату.

Дания очень красива в этом наряде. И если бы не обстоятельства, искренне пожелала ей счастья с Тамиром. Сестра так и осталась холодна и суха со мной. Сколько бы ни пыталась с ней поговорить, она сдержанно и бесстрастно отвечала мне.

К нам домой приехали несколько гостей — это тётя с мужем Тимуром, Тамир с тремя своими родственниками. Как рассказала Гульсина-апа, приехала мать жениха. Будущую свекровь я ни разу не видела и не горю желанием познакомиться, хоть меня и просила гувернантка спуститься и почтить уважением будущую свекровь.

Бр-р-р.

Жуть какая.

Также приехал и сам Мулла, чтобы провести обряд. Церемония никаха продлилась около часа, после проповеди обычно приглашают Имама и гостей к застолью.

После того как священнослужитель покидает дом или сами брачующиеся мечеть, которые пожелали провести обряд в стенах святыни, начинают настоящее празднование, сопоставимое со свадьбой официальной регистрации в ЗАГСе.

Но, как сообщила Гульсина-апа, Тамир отказался. Он вместе с Данией уехали в его дом. И вот этот факт вызывает во крупную дрожь, представляя, что-то же самое ожидает и меня.

— Как всё прошло? — спрашиваю тётю.

Сразу после того, как проводили гостей, Нурия-апа поднялась в мою комнату.

— Всё отлично прошло. Дания осталась довольной и с улыбкой на лице упорхнула из родительского дома, — ухмыляется тётя.

— А почему не стали праздновать?

— Тамир так захотел. У него срочные дела.

— Понятно, — вздыхаю тяжело.

— Я останусь ещё у вас, помогу тебе выбрать наряд. Ты же мало в этом понимаешь, — не спрашивает, а утверждает.

Морщусь от слов тёти, совершенно не хочу выбирать себе наряды. Если бы я выходила замуж за любимого, в первый день о помолвке побежала искать себе платье. А сейчас даже нет никакого желания, что-либо себе приобретать.

***

— Алсу, ты вообще в последнее время не нравишься мне. Что с тобой происходит? — спрашивает Марина с беспокойством.

До меня не сразу долетает смысл сказанного подругой. И с заторможенностью отвечаю ей:

— За сессию переживаю, — вру и не краснею.

В кафедре много студентов, скоро летняя сессия и у всех в один момент появляется тяга к учёбе, исправно посещая все пары.

— А Рому избегаешь тоже из-за сессии? — в интонации подруги звучит недоверие.

Что вот ответить Марине? Что завтра выхожу замуж за мужчину, который является мужем моей сестры? Да, я стала избегать Рому. Потому что не хватает смелости признаться в позорной и грешной тайне. Если на мнение других мне плевать, но только осуждение и разочарование в глазах Романа — я не выдержу.

Всю эту неделю после института, мы с тётей ездили в свадебные салоны для мусульманских невест. И я ненавидела такие моменты. Хотелось кричать на всех и убежать куда глаза глядят. Если днём сдерживала эмоции, то уже ночью, лёжа в своей кровати, с горя ревела в подушку.

Смотрю в красивые зелёные глаза подруги, и в голове вспыхивает идея — вздорная и безрассудная, из-за которой, возможно, сильно пожалею, но другого выхода не вижу, иначе я сойду с ума.

— Марин, можно сегодня к тебе с ночёвкой? — осторожно спрашиваю подругу.

Одна бровь девушки приподнимается, с напряжённым внимание вглядывается в мои глаза.

— Можно, конечно. Но обещай, ты мне всё расскажешь, что творится с тобой.

Это настоящий квест, покидать здание института. Потому что на парковке стоит машина с водителем, который каждый день, верно, ждёт мою персону по указанию отца. Через чёрный ход института пробиваемся на улицу. Стараясь незаметно, ускользнуть через задние дворы учреждения. Добираемся до съёмной квартиры Марины за полчаса. Она её снимает с ещё одной студенткой. Сама Марина из окраины, откуда приехала в наш город поступить в институт. Надеюсь, смогу на время у неё пересидеть, пока всё не пройдёт. И первое, что сделала — выключила телефон, предварительно написав тёте Гульсине: «у меня всё хорошо и не ждите сегодня».

Вечером с Мариной готовим ужин, и по ходу рассказываю ей всю сложившуюся ситуацию. Подруга, естественно, ужасается и пребывает в шоковом состоянии.

— Вы в средневековых временах живете, что ль?! Ну, как так-то? — негодует подруга, размахивая руками.

— Вот так. Отец — авторитет в нашей семье и ослушаться его не можем. Нет, он не изверг и не тиран, просто у него такой подход к воспитанию и забота. Он никогда нас не бил и не ставил запреты на определённые вещи. Например, отец не вынуждает меня носить хиджаб и соблюдать каноны Ислама. Это добровольное желание, — объясняю Марине, счищая кожуру с картофеля.

— Блин, но быть второй женой, да и ещё с сестрой вместе. Я даже не знаю, что сказать. Для меня это неприемлемо, — продолжает возмущаться.

— Не только для тебя. В Исламе это тоже запрещено.

— Тогда какого... прошу прощения... чёрта, это происходит?! — она чуть ли не брызжет слюной, эмоционально реагируя на мою ситуацию.

— Уф-ф, — тяжело вздыхаю, даже не знаю, как ей объяснить обстоятельство с точки зрения отца. — Марин, я сама ничего толком не понимаю, поэтому ответить сложно.

Так, мы с ней заканчиваем с ужином, едим и отправляемся спать. Завтра суббота, и Марине вставать рано на лекции. Но, а мне придётся остаться у неё, переждать бурю.

Время показывает двенадцатый час ночи. Меня сильнее и сильнее потряхивает, боясь реакции отца — насколько будет зол и взбешён. Каждый прожитый час, минута и секунда, будто приближают к концу света. Беспокойство не покидает. Меня топит чувствами вины и стыда, что поступаю по-детски. Но нежелание выходить замуж сильнее меня, и подумать, что завтра могу стать замужней, убивает неуверенность и сомнение в своём поступке.

С колотящимся сердцем ложусь спать на одной кровати с Мариной. Её соседка по квартире обитает в другой комнате. В квартире звенящая тишина, когда пытаюсь уснуть. Но мои мысли заняты переживаниями, мешающие полноценно уйти в сонное царство Морфея.

Неожиданно тишину нарушает звонок во входную дверь и затем следует громкий стук. С Мариной подскакиваем на кровати. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Я уже знаю, кто это. И боюсь произносить вслух подруге.

— Чёрт, кого там ещё принесло в такой час? — шёпотом ворчит Марина.

И пока мы с ней соображаем, её соседка по квартире, шлёпает босиком по коридору.

— Кто там? — недовольно спрашивает у нежданного гостя.

— Открывайте! Я знаю, что моя дочь здесь. Если не откроете, это сделаю сам, — за дверью слышится грозный голос отца.

Блин, блин, бли-и-ин...

_______

Визуализация Дании в образе невесты.

Глава 8

Алсу

— Что будем делать? — испуганно шепчет Марина.

— Я сама не знаю, — отвечаю ей.

Папа продолжает беспрерывно трезвонить и долбить в дверь. Чувство вины давит на меня бетонной плитой. Надо уже что-то делать, иначе переполошит всех соседей. И тем более передадут хозяевам квартиры, и арендаторам будет сложнее. Подруга Марины убежала в свою комнату со словами: «сами разбирайтесь».

Спешно надеваю на себя джинсы и футболку, направляюсь в прихожую. Марина сильно напугана и боится выходить за мной. И я её понимаю, сама трясусь как осиновый лист.

Всматриваюсь в глазо́к, затаив дыхание. За дверью стои́т отец, взгляд хмурый и недовольный.

— Открывайте! — дёргаюсь, когда следует громкий удар.

Проворачиваю замок и осторожно отворяю дверь. И сразу же натыкаюсь на грозный и хмурый взгляд отца.

— Что ты делаешь, Алсу? — голос у отца хрипит, произнося укоризненно.

— Я не хочу выходить замуж, — отвечаю виновато.

— Одевайся и выходи. Буду ожидать тебя здесь.

— Нет, папа, я никуда не поеду, — стою на своём.

Отец закрывает глаза и тяжело вздыхает, будто мертвецки устал. А он и выглядит уставшим. Наверно, моё исчезновение здорово его потрепало.

Чувствую укол вины за своё небрежное отношение к родителю. Но по-другому я не смогла... просто не смогла. Я потихоньку схожу с ума.

— Алсу, — в его глазах уже отсутствует недовольство. Наоборот — мольба. — Кызым, пожалуйста, оденься и выйди. Обещаю, мы поговорим с тобой.

И меня это подкупает. Возвращаюсь в комнату и переодеваюсь. Забираю с собой вещи, уже заранее зная — не вернусь сюда. Прощаюсь с Мариной и благодарю за помощь. Но приходится извиняться, за доставленные неудобства.

С отцом спускаемся и выходим из подъезда. Нас ожидает чёрный автомобиль. Вместе с ним располагаемся на заднем сиденье. Изначально, когда водитель трогается с места, и едет по направлению к нашему дому, мы с отцом молчим.

Тишина в салоне настолько напрягает, что начинаю выламывать свои пальцы. Я уже предвкушаю, что он начнёт меня отчитывать за безрассудный поступок.

— Перед смертью вашей матери я обещал, что буду оберегать и защищать вас, — внезапно начинает говорить отец.

Упоминание о матери, моё сердце сжимается и тянет тупой болью. Её знала совсем немного. Когда мама умерла, мне было шесть лет. Но всё-таки остались тёплые и красочные воспоминания о ней.

— Всегда старался, чтобы вы ни в чём не нуждались и были сыты. Так, я построил свою компанию. Хотел для вас самой лучшей жизни и заменить потерю. И вроде всё идёт как надо, всё хорошо. Учитесь, живете в достатке, мой бизнес процветает. Но приходит такой момент, что я могу всего этого лишиться. И плевать, если только бизнес, но есть самое страшное для меня, и это вы.

Я резко поворачиваю голову в его сторону. Отец смотрит невидящим взором в окно, разглядывая огни ночного города.

— И сегодня мне стало страшно, что потерял тебя навсегда. Не представляешь, через какие круги ада прошёл, думая, что с тобой произошло ужасное. Тебе может не понять, лелеешь свои девичьи обиды, да и сам виноват в этом. Но, кызым, хочу тебя попросить, а не требовать, — поворачивает голову и смотрит в упор. — Сделай так, как тебя прошу. Умоляю тебя. Просто молча выйди за Тамира. Он тот, кто может взять под защиту моих дочерей. Не бойся его.

Впервые отец говорит со мной таком тоне, да и ещё умоляет. Это такая редкость, что даже меня приводит в недоумение.

— От кого или чего защищать, пап? — мой голос предательски дрожит.

— От очень плохого человека.

— Его зовут Ильгиз?

Отец отшатывается, распахивая широко глаза, смотрит вопросительно:

— Откуда тебе известно?

— Я немного подслушала ваш разговор с тётей Нуриёй. Только и успела услышать имя Ильгиз.

Он отворачивается к окну, недолго размышляя над моими словами, продолжает:

— Не нужно знать тебе о нём. Просто сделай, как прошу, пожалуйста, Алсу. Ради Дании, меня... мамы.

— Ну как можно провести никах, если мы с Данией родные сёстры?! — не унимаюсь я.

— Об этом не беспокойся, — спокойно отвечает папа.

— Что, имам будет грешить? — ухмыляюсь над положением дел.

— Нет, в этом плане всё в порядке. Просто соверши, дочка. Очень тебя прошу. Тамир не обидит вас, за это я ручаюсь. Доверяй мне. Ты веришь?

Я молчу. В глазах папы столько грусти и печали, что и правда становится его жаль. Слёзы подкатывают, хочется кричать, но, я опускаю голову и киваю ему в ответ.

Глава 9

Алсу

Насильно замуж выдавали,

За немого, старого.

Колокольчики звучали,

К храму привела дорога.

В слезах невеста под фатой,

Побледневшая стояла.

Хотелось ей бежать домой,

Когда кольцом окольцевали.

Своего любимого теряла,

Родители заставили.

Со свадьбы просто убежала,

Вдвоём, как снег растаяли.

Невеста в платье подвенечном,

Богатого оставила.

Окунулась в счастье вечном,

Нас друзья поздравили.

С друзьями свадьбу продолжали,

Были счастливы до слёз.

Молодожёнов поздравляли,

В свой дом, невесту он увёз.

(Автор стиха Нина Ивановна Яновская ©)

Читаю на просторах интернета строчки стихотворения одной очень талантливой поэтессы. Вот только в моей жизни не так позитивно, как написано в этом стихе. И никакой возлюбленный не спасёт меня от вынужденного брака, и тем более не смогу убежать. Я полностью опутана сетью, из которой не выбраться.