Две жены Тамира

Вступление

Аннотация:

— Дания, мы поговорили с Тамиром. Он согласен взять тебя в жёны. — серьёзно говорит отец. Сестра пищит от счастья, закрыв ладонями рот.

— Ты тоже выходишь замуж, — бросает мне отец. И его слова производят эффект пощёчины.

— Пап, какой замуж?! Во-первых, я еще учебу не закончила, во-вторых...

— Не перебивай меня, Алсу! — резко обрубает мою речь. — Ты выходишь замуж за Тамира.

Против моей воли отец выдает замуж за ненавистного мне человека. А самое ужасное — с сестрой вынуждены жить под одной крышей и делить одного мужчину.

Глава 1

Алсу́

— Алсу́ !

Подпрыгиваю от крика моей сестры, когда переписываюсь с Ромой. Быстро закрываю диалоговое окно и прячу телефон под подушку, ожидая появления посетителя в мою комнату.

О Роме никому нельзя знать, даже сестре. Она у нас самая правильная и покорная дочь нашего отца. И не дай бог, узнаёт о моей тайне — дружбе с Ромой, уже как два месяца. Дания строго придерживается наставлений отца: быть прилежной, соблюдающей наши традиции и религию. Сестра даже носит хиджаб, и только я против этого. Отец не смог на меня надавить. У современных татар необязательно покрываться, это сугубо личное дело каждой женщины и девушки.

Но единственное, чему я не могу противостоять — отцовскому авторитету и его воспитательным мерам. Отец с детства растил нас в строгости и смирении: уважать и слушать старших, вести правильный образ жизни, никаких вечеринок, дискотек и парней. Почти всю мою недолгую жизнь, отец твердил нам с сестрой: «Выйдете замуж только с моего одобрения».

— Алсу! — дверь резко открывается и влетает любимая сестра. Она вся светится от счастья и улыбается во все тридцать два зуба.

Дания́прыгает на мою кровать и пританцовывает.

— Дания́, что случилось? Ты выиграла в лотерею? — смеюсь над сестрой, укоризненно мотая головой. Она радуется как ребёнок, которому пообещали море сладостей. И кто скажет, что ей уже двадцать два года.

— Ты не представляешь, кто к нам приехал! — пищит от восторга.

— Да говори ты уже, — толкаю её вбок.

— Тами́р... Тамир приехал, представляешь?! — задыхаясь, объявляет новость. У неё глаза горят при упоминании данного имени, а меня, наоборот, передёргивает. Ничего такого в этом мужчине не вижу, как моя безответно влюблённая сестра. Наоборот, он, мне кажется, каким-то грозным и неприятным мужчиной. Если честно, побаиваюсь его, от одного вида вызывает мороз по коже.

Закатываю глаза от произнесённого имени. Иногда хочется треснуть Дание, чтобы прекратила себя вести как дурочка. Это же надо так влюбиться, что днями и ночами грезить об этом мужчине. Она даже отцу намекает, чтобы выдал её замуж за Тамира.

Ужас! Упаси Аллах меня от такого мужа! Чур меня.

— Папа сейчас принимает его в своём кабинете. Та-а-ак, интересно, о чём они разговаривают, — мечтательно произносит, покосившись на дверь.

— Слушай, Дания, ты, кроме, него ещё о чём-нибудь можешь думать? — уже раздражаюсь на неё. Мне совсем неинтересен Тамир и тем более причина приезда в наш дом.

— Я очень надеюсь, что Тамир останется у нас на ужин. Хоть разочек взглянуть на него вблизи, — она не обращает внимания на мои слова, продолжая мечтать о Тамире.

Опять укоризненно мотаю головой и просовываю руку под подушку, беря телефон в руки. Вот здесь мне действительно интересно. На дисплее горит непрочитанное сообщение от Ромы.

«Завтра увидимся в институте»

Прочитав СМС, в груди цветёт и поёт. Хочется танцевать и улыбаться, но приходится сдерживать эмоции из-за сестры. Никто не должен знать о Роме. Не дай Аллах, дойдёт до отца, будет настоящий апокалипсис. Папа категорически против смешения национальностей и никогда не примет Романа. Мне очень нравится этот парень. И я ничего не могу с собой поделать, с каждым днём всё больше и больше вязну в эту пучину. Если у нас будет всё серьёзно, то придётся как-то поговорить с отцом.

В мою спальню неожиданно стучат. Подаю голос, чтобы вошли. Дверь открывается и заглядывает наша гувернантка Гульсина-апа*. Она для нас как мама, с маленького возраста воспитывает меня и сестру. Для женщины мы почти что родные дети.

— Кызлaр (перевод с татарского «девочки»), вас отец приглашает в свой кабинет, спускайтесь, — просит гувернантка, указывая себе за спину.

Переглядываемся с сестрой, пожимаем плечами и выходим из комнаты. Спускаемся на первый этаж и направляемся в кабинет отца. На мою радость, здесь только он один и никаких посторонних гостей не присутствуют.

— Пап, ты нас звал? — подаю голос, чтобы отец заметил.

Он поднимает голову от бумаг, лежащих на письменном столе. Внимательно рассматривает нас с сестрой и произносит:

— Присядьте, — указывает на маленький диван.

С Данией исполняем желание отца, вопросительно переглядываясь.

— У меня для вас новости, одна плохая, другая хорошая. Начну с плохой. Мой бизнес терпит не самые лучшие времена. Всё моё дело под угрозой. Не буду вдаваться в подробности, но также угроза виснет и над вами. Чтобы защитить вас и бизнес — я принял решение, — отец замолкает, поднимает какую-то бумагу со стола.

Слова родителя приводят в недоумение. Всё внутри холодеет, услышав не очень приятные вести.

— Перехожу к хорошей новости, — продолжает отец, — Дания, мы поговорили с Тамиром, он берёт тебя замуж. И поэтому через несколько дней проведём церемонию никах **.

Сестра издаёт писк, прижимая ладони к губам. Она вся светится, а её глаза полыхают счастьем и восторгом. Улыбаюсь, зная, как она мечтала выйти за Тамира замуж, и даже искренне радуюсь за сестричку.

— Папа, я так счастлива! — выпаливает Дания, чуть ли не плача.

— Я рад, кызым (пер. с татарского «дочка»).

Но отец не выглядит весёлым, наоборот, он очень серьёзен и даже напряжён. Меня это удручает, а значит, у него и впрямь не всё гладко.

— Теперь ты, кызым, — а это уже обращается ко мне, и я непроизвольно напрягаюсь. Что-то подсказывает: меня тоже затронет «решение» отца.

— Внимательно слушаю, папа, — натягиваю улыбку и, надеюсь, получается искренняя.

— Ты тоже выходишь замуж, — объявляет отец. И сказанное им производят эффект пощёчины.

— Пап, какой замуж?! Во-первых, я ещё учёбу не закончила, во-вторых...

— Не перебивай меня, Алсу! — папа резко обрубает мою речь. — Ты выходишь замуж за Тамира Тимерхановича.

— Что-о-о?! — одновременно восклицаем с сестрой.

— Папа! Я не согласна! — чуть ли не кричу, выпаливая протест.

— Я тоже не согласна, чтобы Алсу выходила замуж за Тамира. Тем более, по закону Ислама запрещены браки родных сестёр с одним мужчиной, — возмущается Дания. И я ей очень благодарна за это.

— А ну, молчать! — отец гаркает и ударяет кулаком по столу. — Только я буду решать, кто выйдет замуж, а кто нет. И моё решение не обсуждается!

Грудь сдавливает невидимыми цепями, что даже становится трудно дышать. В ушах шум от частого сердцебиения. Если бы стояла, точно упала в обморок. От таких «новостей» можно получить сердечный приступ. И что-то я ничего хорошего в них не услышала, только смертный приговор для себя.

* — Гульсина-апа (апа — перевод с татарского “тетя, сестра”)

** — никах — это традиционный исламский обряд бракосочетания.

___________

От автора: Приветствую всех в своей новинке! Очень буду рада, если вы присоединитесь к новой истории, надеюсь она вам очень понравится. Вас ожидает:много ревности, любви, боли и обязательно хеппи-энд (только с одной из сестер). История очень провокационная, противоречащая законам. Данная книга задумка и фантазия только автора, ненесётоскорбительныйхарактерили мотив кого-то задеть, это художественное произведение. Все персонажи являются вымышленными и любое совпадение с реально живущими случайны.

Очень буду рада вашей поддержке, добавляйте в библиотеку и ставьте звездочку, это мотивирует автора на написание книги.

Глава 2

Алсу

— Сегодня на ужин пребудет Тамир. Вы должны с ним познакомиться поближе. Назначим день ваших торжественных бракосочетаний...

— Папа, остановись, пожалуйста! Что за бред ты несёшь? — опять перебиваю отца. Ну, это просто не мысленно. Такое в страшном кошмаре не приснится.

Бедняжка Дания́ уже плачет, обливаясь горькими слезами. А ведь минуту назад сверкала от счастья.

— Ты как смеешь разговаривать с отцом в таком тоне?! Я сказал молчать! — он не на шутку злится, и я покорно замолкаю, боясь ему перечить. — Вы всей катастрофы не знаете, что виснет над нашей семьёй. Свои девичьи обиды спрячьте куда подальше. Сейчас я думаю только о вас, когда есть угроза.

— Какая угроза? — спрашиваю отца, еле сдерживая подступающие слёзы.

— Смертельная.

От папиного ответа даже Дания резко перестаёт плакать, замирая на месте.

— Не пугай нас, — ошеломлённо произношу, еле двигая онемевшими губами.

— У меня проблемы, — в голосе папы слышатся поникшие нотки. Я даже не сразу верю ему.

Отец всегда был для меня олицетворением мужественности и силы, сейчас выглядит слабым и беспомощным.

— И чтобы защитить дочерей, отдаю замуж за человека, который способен предоставить надёжную охрану, и только под его покровительством вам ничто, и никто не сможет угрожать. Мне лучше живые и здоровые дочери, выданные замуж за одного человека, чем на мне будет висеть тяжкий груз за вашу смерть.

Я будто пребываю в ином измерении, и происходящее творится не со мной. Это неправильно и дико. Как вообще такое возможно?! Мы же живые люди. Кто нам может угрожать и за что?

Мне больше нечего спросить, настолько огорошена и напугана. В груди бурлит коктейль противоречащих чувств. Хочется кричать на отца: «За что так с нами?». Но, с другой стороны, видя его в таком удручающем состоянии, ощущаю к нему жалость.

И всё же, я совершенно не согласна с решением папы. Для меня это неприемлемо. Такое в жизни не могла представить и тем более не смела даже думать.

Как вспомню этого мужчину, какой у него тяжёлый взгляд, сразу передёргивает. Да и как противоречит этот расклад — стать супругой мужчины, который женится на моей сестре. Сто́ит подумать об этом и меня начинает тошнить.

Перевожу взгляд на Данию. Она сидит в слезах и смотрит на отца умоляющими глазами. Явно хочет просить его одуматься и не поступать опрометчиво.

— Әти [Эти́] (перевод с татарского «папа, отец»), давай ты не будешь спешить с подобным решением? — специально обращаюсь на татарском. Ему всегда нравился такой формат.

Он устало трёт лоб, но ничего не отвечает. И тогда начинает Дания:

— Ты нас подводишь к согрешению. Этот брак не принесёт ничего хорошего. Как представить, что мы с Алсу будем супругами одного мужчины? — говорит с упрёком, вытирая мокрые щёки. — Папа, может, Алсу другого жениха найдёшь?

Я зыркаю укоризненно на сестру.

— Не надо мне никого искать! Выучиться хочу для начала, — буркаю Дание́. Но родственнице плевать на моё замечание. Она вся в печали — её возлюбленный станет мужем родной сестрёнке.

— Так, всё, слушать вас больше не намереваюсь. Ступайте, готовьтесь к ужину. Вам предстоит знакомство с будущим супругом. Только сделайте одолжение, оденьтесь прилично, — на заключительном слове делает акцент, смотря в упор мне в глаза, намекая на мой внешний вид.

Дания всхлипывает, резко встаёт на ноги и сбега́ет из кабинета. Ещё раз бросаю взгляд на отца и удаляюсь следом за сестрой.

До самого вечера обитаю в своей комнате и не решаюсь проведать сестру, чтобы узнать её состояние, как именно себя чувствует, после папиных новостей. И поддержать друг друга в тяжёлую минуту. Однако предчувствую, Дания даже меня не захочет видеть.

Время, как назло, против меня, оно стремительно близится к приезду Тамира. Гульсина́-апа́ напоминает об ужине, и надо бы подготовиться.

И на меня накатывает противостояние, всё сделать по-своему. Хочется поступить так, чтобы отец и Тами́р пожалели о своём решении. Как снег на голову пришедшая идея, придаёт уверенности. Я застываю перед зеркалом и лукаво ухмыляюсь собственному отражению, предвкушая выражения их лиц, когда моя блистательная идея воплотится в реальность.

***

— Алсу, гость приехал. Все собрались в столовой и ждут тебя, — гувернантка стучит в мою комнату, предупреждая об ужине.

— Скоро спущусь, Гульсина-апа, — кричу. Сама наношу последние штрихи к своему образу.

Мой план взбодрил окончательно, вся хворь спала, и на место пришло коварство. Мне хочется им всем отомстить за столь унизительное положение.

Подмигиваю себе в отражении и направляюсь на выход из комнаты, цокая каблуками по мраморному полу.

Неспешно спускаюсь по лестнице. Стук шпилек одновременно звучит с моим сердцебиением. Я так взволнована, что начинают потеть ладони, а по спине проходится холодок от предстоящей встречи. Медленно ступаю по просторному коридору в столовую, откуда слышны мужские голоса. Но по мере приближения они замолкают. И похоже, ожидают моё официальное появление.

«О, да-а-а, сейчас вы все будете в восторге», — мысленно злорадствую.

Делаю глубокий вдох и смело захожу в столовую.

Три пары глаз обращают на меня внимание, и что интересно, все по-разному реагируют на моё прибытие.

У Дании́ челюсть почти что падает на стол. Отец краснеет и смотрит, гневно, поджав губы в тонкую линию. А у... «Женишка», чёрные как смоль глаза сканируют так, будто прожигают во мне дыру. По телу пробегают мурашки. Хочется спрятаться от его пронзающего взгляда. Но уже поздно, я вступила в игру, и нужно довести её до конца.

___________

От автора: Благодарствую за ваши реакции на книгу, очень и очень приятно)

Глава 3

Алсу

Когда выходила из комнаты, мной двигала уверенность: «Делаю ради нас с сестрой и нашего будущего». Но едва я переступаю порог столовой, мой пыл угасает, словно свет свечи.

На мне надет чёрный топ без бретелек, который очень короткий. Очень. Что даже виден пупок. А внизу короткие джинсовые шорты. Всё это сделала своими руками, безжалостно покромсав джинсовые брюки и чёрную водолазку из эластичного стретча. Нанесла яркий макияж, выделяя чёрным карандашом глаза, а губы накрасила ярко-красной помадой. Волосы собрала в высокий хвост. На ногах босоножки на невысокой тонкой шпильке.

Конечно же, никогда не позволяла себе наряжаться в таком виде — вульгарно и непристойно. Но ради сегодняшнего рокового дня пошла на смелый шаг.

Провокационный наряд был спланирован с целью напугать и отвадить от себя Тамира. Очень надеялась — задумка сработает. Моё ожидание провалилось, и что-то пошло не так.

По сравнению с отцом Тамир не злится. Одна бровь мужчины приподнята, и нескрываемым интересом разглядывает меня с головы до ног. Ощущаю себя полностью обнажённой под оценивающими глазами Тамира. Ужасно хочу прикрыться и исчезнуть. Но буду не я, если трусливо покину столовую.

— Здравствуйте, — приветствую гостя и с воинственным видом подхожу к столу. Цокот шпилек отдаётся эхом, словно издеваясь над присутствующими.

Сажусь на свободный стул и очень рада, что не рядом с гостем, а напротив. Отчётливо ощущаю на себе его прожигающий взгляд, а конкретнее в районе ключиц, а затем спускающийся ниже. Открытая кожа горит и зудит, что даже хочется почесать. Я боюсь поднимать глаза, зная, что он не сводит с меня своё внимание.

— Раз все в сборе, тогда начнём, — низкий голос с хрипотцой нарушает тишину столовой.

ЕГО голос заставляет сжаться. Властные и жёсткие нотки Тамира, приводят в смятение. Моя воинственность с позором рушится под ноги. С усилием стараюсь не показать страх, игнорируя присутствие гостя. Беру столовые приборы и накладываю в свою тарелку овощной салат. С невозмутимым видом принимаюсь есть, орудуя вилкой.

Но всё же не выдерживаю и поднимаю взгляд на отца. Папа сидит с красным лицом и пытается испепелить меня своими глазами, полными ярости.

— Да, пожалуй, — соглашается с ним отец. — Я дочерям уже сообщил о своём решении. Так что, за тобой остаётся назначить даты бракосочетаний.

От последних слов давлюсь. Хватаю со стола бокал с водой и лихорадочно осушаю.

— Пап, — всё же не выдерживаю и подаю свой голос. Смотря прямо на родителя, мысленно пытаюсь сказать: я против!

— Первая выходит Дания, затем Алсу, — игнорирует меня, продолжая свой спич. При упоминании наших имён отец указывает рукой на каждую. Наверно, показать гостю – кто есть кто, как будто Тамир видит нас впервые.

Во мне борются противостоящие чувства, нервные клетки натянуты на пределе и в скором времени не выдержат.

— Тогда тянуть не будем и через неделю сделаем никах с Данией, а позже с Алсу, — из уст Тамира выходят слова, словно выносит приговор. И произносит с равнодушным видом, словно решает будничные рабочие моменты, а не судьбоносный шаг.

— Тамир Тимерханович, а вы разве не знаете, что нельзя брать в жены двух сестёр? — меня прорывает, и я не выдерживаю, задав ему вопрос.

Гость внимательно и мучительно долго смотрит мне в глаза, не торопясь с ответом. На миг, кажется, он сам борется с внутренними демонами, чтобы не ответить грубостью.

— Тебя разве не учили: перебивать мужчин, когда они разговаривают — невежество?

Я аж задыхаюсь. Он хладнокровно одарил меня словесной оплеухой и сейчас нагло ухмыляется над моей растерянностью.

— Прости за дочь, Тамир. Алсу у нас немного взбалмошная, но очень послушная, — на последнем, отец делает ударение, взглянув на меня с укором.

Я поворачиваюсь к сестре, ища в ней поддержки. Опустив голову вниз, Дания молча ковыряется вилкой в тарелке. Не добившись желаемого, демонстративно откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди, показывая им своё неуважение.

— Ничего страшного. Выйдет замуж, научится всему, — Тамир выдаёт всё так же невозмутимо. — Моя жена должна быть олицетворением женственности и нравственной чистоты, а не базарной девкой. Согласна, Алсу? — спросив, обводит мою внешность осуждающим взглядом.

Тамир не сводит чёрных глаз, наблюдая за моей реакцией.

А мои руки так и чешутся, чтобы не показать средний палец сидящему напротив меня мужчине. А лучше выплеснуть на него воду из бокала.

Глава 4

Алсу

Тамира отвлекает телефон. Извинившись, выходит из столовой. И даже становится легче дышать. В присутствии мужчины, который вызывает у меня отторжение, я ощущаю напряжённость и скованность.

И у него тяжёлая аура. Она давит и заставляет ощущать себя ничтожным моллюском.

— Алсу, это во что ты вырядилась? Зачем позоришь нашу семью? Разве так тебя воспитывал? — с неприкрытым недовольством отчитывает отец.

— Мне так захотелось, — буркаю ему в ответ. Понимаю, веду себя не совсем по-взрослому, но иначе не получается.

— Это в первый и последний раз, поняла? — строго выговаривает.

— А то что? — смотрю на него с вызовом.

— Не сто́ит проверять моё терпение, — отец цедит сквозь зубы, стреляя горящими яростью глазами.

— Я не собираюсь мириться с твоим тоном и с... — киваю в сторону выхода, — навязанным женихом.

Вскакиваю со стула и поспешно выбегаю из столовой, громко отстукивая каблуками.

— А ну, сядь на место! — рычит в спину.

Но мне плевать. Я натерпелась. Сыта по горло.

Два здоровых мужика накинулись на девушку, лишь была праведной, как Дания. Не на ту напали. Я не овечка, которая идёт на послушание хищным волкам.

Почти бегом направляюсь в свою комнату. Внутри разгорается пожар, кровь кипит, сердце долбит о рёбра, с трудом сдерживая порыв истерики. Я возмущена отношением отца. Сам решил, и сам же требует повиновения, не спросив моего мнения. Так нельзя. Я не кукла, которую можно посадить или поставить, как вздумается хозяину.

Это Дания мечтала о замужестве с Тамиром, а мне этот мужчина совершенно не нужен. Да и вообще, нисколько не нравится. Чересчур строит из себя повелителя вселенной.

Сворачиваю по коридору к лестнице, как вдруг врезаюсь во что-то твёрдое. В глазах сверкают искры. Сильно прикладываюсь носом, отчего выступают слёзы.

— Ай! — издаю писк.

Когда осознаю, куда и во что я вляпалась, с меня сходит все семь потов. Сердце ухает вниз, ноги прирастают к полу.

И что самое ужасное, виновник столкновения — Тамир. А ещё произошла катастрофа: его рука покоится на моей пояснице, где нет ни кусочка ткани, чтобы прикрывала обнажённый участок спины.

По телу врассыпную бегут мурашки, покалывая кожу мелкими иголками. Медленно поднимаю взгляд и натыкаюсь на чёрные, нахальные глаза. Это как удар под дых, вплотную стоять с неприятным для меня человеком. То ещё испытание.

Его лицо совсем близко, и без труда удаётся рассмотреть каждую родинку и морщинку. Аккуратная тёмная щетина, острые скулы и ровный небольшой нос. Глаза чёрные — пречёрные. Красивые, зараза. Но это не меняет моего отношения к нему.

— Сколько сто́ишь? — его тихий голос звучит с хрипотцой. И мне кажется, он надо мной издевается.

Но меня беспокоит не столько его вопрос, сколько мужская ладонь, покоящаяся на моей пояснице, и которая жжёт, словно огонь.

— Что?! — переспрашиваю онемевшими губами.

— Шлюхи обычно называют цену, а ты выглядишь как самая настоящая падшая женщина. Вот и спрашиваю: сколько сто́ишь?

Мой рот раскрывается, глаза расширяются. Рука автоматически взлетает, чтобы ударить нахала. Не успев съездить подонку по лицу, он успевает схватить мою руку за запястье. Сжимает с такой силой, что останутся синяки. Но не подаю виду, что мне больно. Я в бешенстве и негодовании, ещё никто так, меня не обзывал.

Я мысленно пытаюсь испепелить Тамира, смотря на него с ненавистью. Хочется разодрать его наглую ро́жу, чтобы остались шрамы на всю «тамировскую жизнь».

— Да как вы смеете?! — шиплю на него. А ему море по колено на моё возмущение.

Павлин по имени Тамир, с насмешливой усмешкой следит за мной. Ему забавно. А мне лишь хочется раствориться в тени.

— Смею всё. Скоро узнаешь... — делает паузу, — насколько.

Последнее слово выдыхает мне в лицо, с порочным подтекстом.

На моей пояснице ладонь чудовища сжимается, щипая кожу. Я как ошпаренная отталкиваю подлеца, отстраняясь на безопасное расстояние.

— Иди, переоденься и спускайся, — указывает на второй этаж.

И не дожидаясь моего возмущения, разворачивается и медленным шагом направляется в сторону столовой.

— Козёл! — плевать, если он слышит.

Пока смотрю за удаляющейся широкой спиной, замечаю сестру. По сравнению с моим смелым видом, она в хиджабе лилового цвета.

Дания провожает Тамира безропотным взглядом. И кивает ему, когда проходит мимо. Затем она переводит глаза в мою сторону. Я даже ошпариваюсь от выражения лица сестры.

Она надвигается ко мне быстрым шагом. Смотрит так, будто хочет проделать во мне дыру.

— Ты специально так вырядилась, да? — шипит на меня. — Хочешь соблазнить его?

Да что же это такое?!

— Ты ошибаешься, Дания, — устало произношу, закатывая глаза.

Взглянув презренно, она проходит мимо меня, направляясь к лестнице.

— Да постой ты, дай объяснить, — хочу остановить её.

Дания резко разворачивается и чуть ли не кричит:

— Он мой! Мой, Алсу. Ты это всегда знала! — в её глазах блестят слёзы, рот кривится, будто больно. И мне становится жалко сестру, что в пору само́й заплакать за компанию.

Сестра не дожидается моего оправдания, бегом поднимается по лестнице и скрывается из виду.

Чёрт.

Всё-таки не сдерживаюсь, из глаз хлынут слёзы. Обидно за неё. Обидно за себя, что приходится испытывать унижение и позор.

Ещё не хватало с сестрой ссориться из-за мужчины. Это просто не складывается в моей голове.

____________

От автора: Спасибо огромное за ваши награды, очень приятно!)

Глава 5

Алсу

— Алсу, чего сегодня такая тухлая? — спрашивая о моём состоянии, подруга толкает меня в плечо, а точнее – одногруппница.

С Мариной дружим с самого первого курса экономического института. Наша дружба завязалась легко и непринуждённо. Она весёлая и общительная девушка. Учимся в одной группе по специальности «реклама и связи с общественностью» на третьем курсе. И на носу летняя сессия, которую нужно сдать на отлично.

— Всё нормально, — переубеждаю, а у само́й никак не выходит вчерашний день.