Двадцать лет спустя. Англо-русская билингва

D'Artagnan again took his former place at the table, fully confident that in less than ten minutes he would know everything he needed to know. Д’Артаньян снова занял прежнее место за столом в полной уверенности, что не пройдет и десяти минут, как он узнает все, что нужно.

And indeed, the boy returned even earlier than this time. И действительно, мальчишка вернулся даже раньше этого срока.

– Well? – Ну? – asked d'Artagnan. – спросил д’Артаньян.

“It’s done,” said the boy, “I know everything.” – Готово, – сказал мальчуган, – я все знаю.

– Where did he go? – Куда же он поехал?

- And you haven’t forgotten about the half-pistol? – А про полпистоля вы не забыли?

- Of course not. – Конечно нет. Speak quickly. Говори скорей.

- I want to see the coin. – Я хочу видеть монету. Show me, is it counterfeit? Покажите-ка, она не фальшивая?

- Here. – Вот.

“Master,” said the boy, “the master asks for change.” – Хозяин, – сказал мальчишка, – барин просит разменять деньги.

The owner sat at the counter. Хозяин сидел за конторкой. He gave some change and accepted half a pistol. Он дал мелочь и принял полпистоля.

The boy put the coins in his pocket. Мальчишка сунул монеты в карман.

“Well, now tell me, where did he go?” – Ну а теперь говори, куда он поехал? asked d’Artagnan, who was happily watching his prank. – спросил д’Артаньян, весело наблюдавший его проделку.

– In Noisy. – В Нуази.

– How do you know? – Откуда ты знаешь?

– It’s not a big deal. – Невелика хитрость. I recognized the butcher’s horse, which Bazin sometimes rents from him. Я узнал лошадь мясника, которую Базен иногда у него нанимает. So I thought: the butcher wouldn’t give me his horse without asking where they’re going to ride it, although Monsieur Bazin is hardly capable of driving a horse. Вот я и подумал: не даст же мясник свою лошадь так, не спросив, куда на ней поедут, – хотя господин Базен вряд ли способен загнать лошадь.

- And he answered you that Mr. Bazin... – А он ответил тебе, что господин Базен…

– He went to Noisy. – Поехал в Нуази. Yes, it seems that this has become a habit for him. Да, кажется, это у него вошло в привычку. He goes there two or three times a week. Он ездит туда раза два-три в неделю.

– Do you know Noisy? – А ты знаешь Нуази?

- Of course. – Еще бы. My wet nurse lives there. Там моя кормилица живет.

– Is there a monastery in Noisy? – Нет ли в Нуази монастыря?

- And what a one! – Еще какой! Jesuit! Иезуитский!

“Okay,” said d’Artagnan. – Ладно, – сказал д’Артаньян. “Now everything is clear.” – Теперь все ясно.

– So, you are satisfied? – Стало быть, вы довольны?

- Yes. – Да. What is your name? Как тебя зовут?

– Fricke. – Фрике.

D'Artagnan wrote down the boy's name and the address of the tavern. Д’Артаньян записал имя мальчика и адрес кабачка.

“Well, sir officer,” he asked, “maybe I’ll be able to earn another half a pistol?” – А что, господин офицер, – спросил тот, – может быть, мне удастся еще полпистоля заработать?

“Perhaps,” said d’Artagnan. – Возможно, – сказал д’Артаньян.

And since he had learned all he needed, he paid for the mulled wine, which he did not drink at all, and hurried back to Tickton Street. И так как он узнал все, что ему было нужно, он заплатил за глинтвейн, которого совсем не пил, и поспешил обратно на Тиктонскую улицу.

Chapter IX Глава IX

How d'Artagnan, having set out on a long search for Aramis, suddenly discovered him sitting on a horse behind Planchet О том, как д’Артаньян, выехав на дальние поиски за Арамисом, вдруг обнаружил его сидящим на лошади позади Планше

Arriving home, d'Artagnan saw a man sitting by the fireplace: it was Planchet, but Planchet was so transformed by the rags left by his runaway husband that d'Artagnan barely recognized him. Придя домой, д’Артаньян увидел, что у камина сидит какой-то человек: это был Планше, но Планше столь преобразившийся благодаря обноскам, оставленным сбежавшим мужем, что д’Артаньян насилу узнал его. Madeleine introduced him to d'Artagnan in front of all the servants. Мадлен представила его д’Артаньяну на глазах у всех слуг. Planchet addressed the officer with some pompous Flemish phrase, who answered him a few words in a non-existent language, and the agreement was concluded. Планше обратился к офицеру с какой-то пышной фламандской фразой, тот ответил ему несколько слов на несуществующем языке, и договор был заключен. Madeleine's brother entered d'Artagnan's service. Брат Мадлен поступил в услужение к д’Артаньяну.

D'Artagnan already had a plan. У д’Артаньяна уже был готов план. He did not want to arrive in Noisy during the day, for fear of being recognized. Он не хотел приехать в Нуази днем, боясь быть узнанным. Thus, he still had free time: Noisy was located only three or four miles from Paris on the road to Meaux. Таким образом, у него оставалось еще свободное время: Нуази был расположенвсего в трех-четырех милях от Парижа по дороге в Мо.

He began by having a hearty breakfast. Он начал с того, что основательно позавтракал. This is perhaps a bad start if you intend to work with your head, but a very good one if you want to work with your feet and hands. Быть может, это плохое начало, если собираешься работать головой, но очень хорошее, если хочешь работать ногами и руками. Then he changed his clothes, afraid that the lieutenant's cloak would arouse suspicion, and chose the strongest and most reliable of his three swords, which he used only on important occasions. Потом он переоделся, боясь, чтобы плащ лейтенанта не возбудил подозрений, и выбрал самую прочную и надежную из своих трех шпаг, которую пускал в ход только в важных случаях. About two o'clock he ordered the horses to be saddled and, accompanied by Planchet, rode out through the La Villette barrier. Около двух часов он велел оседлать лошадей и в сопровождении Планше выехал через заставу Ла-Виллет. And in the house next to the "Goat", the most diligent search for Planchet was still being carried out. А в соседнем с «Козочкой» доме все еще велись усерднейшие поиски Планше.

Having driven a mile and a half from Paris, d'Artagnan noticed that impatience had forced him to leave too early, and stopped to give the horses a rest. Отъехав на полторы мили от Парижа, д’Артаньян заметил, что нетерпение заставило его выехать слишком рано, и остановился, чтобы дать передохнуть лошадям. The inn was crowded with rather suspicious-looking people, apparently preparing to undertake some kind of nocturnal expedition. Гостиницабыла переполнена людьми довольно подозрительного вида, готовившимися, по-видимому, предпринять какую-то ночную экспедицию. A man wrapped in a cloak appeared at the door; noticing a stranger, he made a sign to two friends sitting at the table, and they came out to him. В дверях показался мужчина, закутанныйв плащ; заметив постороннего, он сделал знак двум приятелям, сидевшим за столом, и те вышли к нему за дверь.

D'Artagnan approached the innkeeper with a carefree air, praised her disgusting Montreuil wine, asked a few questions about Noisy and learned that there were only two large houses there: one belonged to the Archbishop of Paris, and his niece, the Duchess de Longueville, now lived there; the other, which housed a Jesuit monastery, was, as usual, the property of worthy fathers. Д’Артаньян с беспечным видом подошел к трактирщице, похвалил ее отвратительное монтрейское вино, задал несколько вопросов о Нуази и узнал, что там всего только два больших дома: один принадлежит парижскому архиепископу, и в нем живет сейчас его племянница, герцогиня де Лонгвиль; другой, где помещается иезуитский монастырь, был, как водится, собственностью достойных отцов. There was no mistaking it. Ошибиться было невозможно.

At four o'clock d'Artagnan set out again; he rode at a walking pace, intending to arrive at Noisy when it was quite dark. В четыре часа д’Артаньян снова отправился в путь; он ехал шагом, желая прибыть в Нуази, когда уже совсем стемнеет. Now, when you walk in winter, in cloudy weather, along a dull road, there is nothing else to do except what, according to La Fontaine, a hare does in its hole: reflect. Ну а когда едешь шагом зимой, в пасмурную погоду, по скучной дороге, нечего больше делать, кроме того, что делает, по словам Лафонтена, заяц в своей норе: размышлять. So d'Artagnan reflected, and Planchet too. Итак, д’Артаньян размышлял, и Планше тоже. Only, as we shall see later, their reflections were of different natures. Только,как мы увидим дальше, размышления их были разного характера.

One word from the innkeeper gave a special direction to d'Artagnan's thoughts; this word was the name of the Duchess de Longueville. Одно слово трактирщицы дало особое направление мыслям д’Артаньяна; это слово было – имя герцогини де Лонгвиль.

In fact, the Duchess of Longueville was something to behold: she was one of the most distinguished ladies in the kingdom and one of the most beautiful women at court. В самом деле, герцогиня де Лонгвиль могла хоть кого заставить задуматься: она была одной из знатнейших дам королевства и одной из первых придворных красавиц. She was married to the old Duke of Longueville, whom she did not love. Ее выдали замуж за старого герцога де Лонгвиля, которого она не любила. At first, she was reputed to be the mistress of Coligny, who was later killed for her in a duel in the Place Royale by the Duke of Guise; then they spoke of her too tender friendship with the Prince of Condé, her brother, and the bashful souls of the courtiers were greatly embarrassed by this; finally, they said that this friendship had given way to a genuine and profound hatred, and at present the Duchess of Longueville was, according to rumors, in a political relationship with the Prince de Marsillac, the eldest son of the old Duke of La Rochefoucauld, whom she tried to set against her brother, the Duke of Condé. Сперва она слыла любовницей Колиньи, убитого впоследствии из-за нее на дуэли посреди Королевской площади герцогом де Гизом; потом говорили об ее слишком нежной дружбе с принцем Конде, ее братом, и стыдливые души придворных были этим сильно смущены; наконец, говорили, что эта дружба сменилась подлинной и глубокой ненавистью, и в настоящее время герцогиня де Лонгвиль была, по слухам, в политической связи с князем де Марсильяком, старшим сыном старого герцога де Ла Рошфуко, которого она старалась натравить на своего брата, господина герцога де Конде.

D'Artagnan thought about all this. Д’Артаньян думал обо всем этом. He thought that in the Louvre he often saw the dazzling, radiant beauty, the Duchess de Longueville, passing by. Он думал, что в Лувре он часто видел проходившую мимо него ослепительную, сияющую красавицу, герцогиню де Лонгвиль. He thought about Aramis, who was no better than he, and yet had once been the lover of the Duchess de Chevreuse, who played the same role in the previous reign as Madame de Longueville now does. Он думал об Арамисе, который ничем не лучше его, а между тем был когда-то любовником герцогини де Шеврез, игравшей в прошлое царствование ту же роль, как теперь мадам де Лонгвиль. And he asked himself why there are people in the world who achieve everything they desire, be it honors or love, while others get stuck halfway to their hopes - whether through chance, or from bad luck, or because of natural obstacles placed in them by nature itself. И он спрашивал себя, почему есть на свете люди, которые добиваются всего, чего желают, будь то почести или любовь, между тем как другие застревают на полдороге своих надежд – по вине ли случая, или от незадачливости, или же из-за естественных помех, заложенных в них самой природой.

D'Artagnan was forced to admit that, despite all his intelligence and all his dexterity, he was and always would probably be among the last. Д’Артаньян вынужден был сознаться, что, несмотря на весь свой ум и всю свою ловкость, он был и всегда, вероятно, будет в числе последних. Suddenly Planchet, riding up to him, said: Внезапно Планше, подъехав к нему, сказал:

– I bet, sir, that you are thinking the same thing as I am. – Бьюсь об заклад, сударь, что вы думаете о том же, о чем и я.

“I doubt it, Planchet,” said d’Artagnan, smiling. – Навряд ли, Планше, – сказал, улыбаясь, д’Артаньян. “But what are you thinking about?” – Но о чем же ты думаешь?

“I’m thinking about the suspicious characters who were drinking in that tavern where we were relaxing.” – Я думаю о подозрительных личностях, которые пьянствовали в той харчевне, где мы отдыхали.

– You are as careful as ever, Planchet. – Ты осторожен, как всегда, Планше.

- It's instinct, sir. – Это инстинкт, сударь.

- Well, let's see what your instinct tells you in this case. – Ну, посмотрим, что тебе говорит твой инстинкт в этом случае.

“My instinct tells me that these people have gathered in the tavern with evil intentions; and I was pondering what my instinct tells me in the darkest corner of the stable, when suddenly a man wrapped in a cloak entered, and behind him two others. – Мой инстинкт говорит мне, что эти люди собрались в харчевне с недобрыми намерениями; и я раздумывал о том, что мне говорит мой инстинкт, в самом темном углу конюшни, как вдруг в нее вошел человек, закутанный в плащ, а за ним еще двое.

“Ah,” said d’Artagnan, seeing that Planchet’s story coincided with his own observations. – А-а, – сказал д’Артаньян, видя, что рассказ Планше совпадает с его собственными наблюдениями. “Well, so what?” – Ну и что же?

– One of them said: “He must be in Noisy now or must arrive there this evening; I recognized his servant.” – Один из них сказал: «Он, наверное, должен быть сейчас в Нуази или должен приехать туда сегодня вечером; я узнал его слугу». – “Are you sure of that?” – «Ты в этом уверен? – asked the man in the cloak. » – спросил человек в плаще. “Yes, Prince!” «Да, принц! – was the answer… » – был ответ…

– Prince? – Принц? – interrupted d'Artagnan. – прервал д’Артаньян.

– Yes, Prince! – Да, принц! But listen. Но слушайте же. “If he is there, we will decide what to do with him,” said the second of the drinking companions. «Если он там, то решим, что с ним делать», – сказал второй из собутыльников. “What to do with him?” «Что с ним делать? – repeated the Prince. » – повторил принц. “Yes.” «Да. He is not the kind of man to surrender voluntarily: he will use his sword.” Он ведь не такой человек, чтоб добровольно сдаться: он пустит в ход шпагу». – “Then you will have to do the same, only try to take him alive. – «Тогда придется и вам сделать то же, только старайтесь взять его живьем. Do we have ropes to tie him up, and a rag to gag him? Есть ли у нас веревки, чтобы связать его, и тряпка, чтобы заткнуть рот?” – “We have everything.” » – «Все есть». – “Be careful: he will, in all likelihood, be in disguise.” – «Будьте внимательны: он, по всей вероятности, будет переодет». – “Of course, of course, Monseigneur, rest assured.” – «Конечно, конечно, монсеньор, будьте покойны». – “However, I myself will be there and I will show you." – «Впрочем, я сам там буду и укажу вам». - "Do you guarantee that justice? – «Вы ручаетесь, что правосудие?. .. ." - "I guarantee everything," said the prince. » – «Ручаюсь за все», – сказал принц. "Okay, we will try our best." «Хорошо, мы будем стараться изо всех сил». After that, they left the stable. После этого они вышли из конюшни.

“But what has this to do with us?” – Да какое же это имеет отношение к нам? said d’Artagnan. – сказал д’Артаньян. “This is one of those enterprises that are started every day.” – Это одно из тех предприятий, какие затеваются ежедневно.

- Are you sure it is not directed against us? – Вы уверены, что оно не направлено против нас?

- Against us! – Против нас! For what reason? С какой стати?

- Hm! – Гм! Remember what they said: “I recognized his servant,” said one; this may well apply to me. Припомните-ка, что они говорили: «Я узнал его слугу», – сказал один; это вполне может относиться ко мне.

– What next? – Дальше?

"He must be in Noisy now or arriving there this evening" - this may well apply to you too. – «Он должен быть сейчас в Нуази или приехать туда сегодня вечером», – это тоже вполне может относиться к вам.

- What else? – Еще что?

– The prince also said: “Be careful: he will, in all likelihood, be disguised” – this, it seems to me, leaves no doubt, because you are not in the uniform of an officer of the Musketeers, but dressed as a simple horseman. – Еще принц сказал: «Будьте внимательны: он, по всей вероятности, будет переодет», – это уж, мне кажется, не оставляет никаких сомнений, потому что вы не в форме офицера мушкетеров, а одеты как простой всадник. Well, what do you say to this? Ну-ка, что вы на это скажете?

“Alas, my dear Planchet,” said d’Artagnan with a sigh, “unfortunately, the time has passed for me when princes sought an opportunity to kill me.” – Увы, мой милый Планше, – сказал д’Артаньян со вздохом, – к несчастью, для меня миновала пора, когда принцы искали случая убить меня. Ah, those were glorious times! Ах, славное то было время! Rest assured, these people have no need of us at all. Будь покоен, мы вовсе не нужны этим людям.

– Are you sure, sir? – Уверены ли вы, сударь?

– I guarantee it. – Ручаюсь.

- Well, okay then; then there’s no point in talking about it. – Ну, так ладно; тогда нечего и говорить об этом.

And Planchet rode behind d'Artagnan again with that great confidence which he had always had in his master, and which had not weakened in the least during fifteen years of separation. И Планше снова поехал позади д’Артаньяна с тем великим доверием, которое он всегда питал к своему господину и которое ничуть не ослабело за пятнадцать лет разлуки.

They rode about a mile. Они проехали около мили.

By the end of this mile, Planchet had again caught up with d'Artagnan. К концу этой мили Планше снова поравнялся с д’Артаньяном.

“Sir,” he said. – Сударь, – сказал он.

- Well? – Ну? - he responded. – отозвался тот.

– Look, sir, in that direction; don’t you think you see shadows moving there in the darkness? – Поглядите-ка, сударь, в ту сторону; не кажется ли вам, что там, в темноте, двигаются тени? Listen: I think I can hear the sound of horses’ hooves. Прислушайтесь: по-моему, слышен лошадиный топот.

“It can’t be,” said d’Artagnan, “the ground is soaked from the rain; but after your words, it seems to me too that I see something.” – Не может быть, – сказал д’Артаньян, – земля размокла от дождя; но после твоих слов мне тоже кажется, что я что-то вижу. And he stopped, peering and listening. – И он остановился, вглядываясь и прислушиваясь.

– If you can’t hear the horses’ hoofbeats, you can at least hear their neighing. – Если не слышно топота лошадей, то по крайней мере слышно их ржание. Do you hear that? Слышите?

Indeed, from somewhere in the darkness, d'Artagnan heard the distant neighing of a horse. Действительно, откуда-то из тьмы до слуха д’Артаньяна донеслось отдаленное лошадиное ржание.

“Our lads have set out on a campaign,” he said, “but that doesn’t concern us.” – Наши молодцы выступили в поход, – сказал он, – но нас это не касается. Let’s move on. Едем дальше.

They continued on their way. Они продолжали свой путь.

Half an hour later they reached the first houses of Noisy. Через полчаса они достигли первых домов Нуази. It was about half past eight, or even nine o'clock in the evening. Было около половины девятого, а то и все девять часов вечера.

According to village custom, everyone was already asleep: not a single light was shining in the village. По деревенскому обычаю, все уже спали: в деревне не светилось ни одного огонька.

D'Artagnan and Planchet continued on their way. Д’Артаньян и Планше продолжали свой путь.

On both sides of the road, even darker rooftops stood out against the dark gray sky. По обеим сторонам дороги на темно-сером фоне неба выделялись еще более темные уступы крыш. From time to time, the barking of an awakened dog could be heard from behind the gate, or an alarmed cat would rush from the middle of the street and hide in a pile of brushwood, from where only its frightened eyes could be seen, burning like carbuncles. Время от времени за воротами раздавался лай разбуженной собаки или встревоженная кошка стремительно кидалась с середины улицы и пряталась в куче хвороста, откуда виднелись только ее испуганные глаза, горящие, как карбункулы. It seemed that the cats were the only living creatures living in the village. Казалось, кошки были единственными живыми существами, обитавшими в деревне.

In the middle of the village, on the main square, a large building towered like a dark mass, separated from the other buildings by two alleys. Посреди селения, на главной площади, темной массой возвышалось большое здание, отделенное от других строений двумя переулками. Enormous linden trees stretched their dry hands towards its façade. Огромные липы протягивали к его фасаду свои сухие руки. D'Artagnan carefully examined the building. Д’Артаньян внимательно осмотрел здание.

“This,” he said to Planchet, “must be the archbishop’s castle, where the beautiful de Longueville lives. – Это, – сказал он Планше, – должно быть, замок архиепископа, где живет красавица де Лонгвиль. But where is the monastery? Но где же монастырь?

– The monastery is at the end of the village, I know it. – Монастырь в конце деревни, я его знаю.

“Then gallop there,” said d’Artagnan, “while I tighten the horse’s girth; see if the Jesuits have a light in one of their windows, and then come back to me.” – Так скачи туда, – сказал д’Артаньян, – пока я подтяну подпругу у лошади; посмотри, нет ли у иезуитов света в каком-нибудь окне, а потом возвращайся ко мне.

Planchet obeyed and disappeared into the darkness, while d'Artagnan, having dismounted, began to tighten the girth, as he had said. Планше повиновался и исчез в темноте, между тем как д’Артаньян, спешившись, стал подтягивать, как и сказал, подпругу.

Five minutes later, Planchet returned. Через пять минут Планше вернулся.

– Sir, there is light only in one window facing the field. – Сударь, свет есть только в одном окне, выходящем в поле.

– Hm! – Гм! – said d'Artagnan. – сказал д’Артаньян. – If I were a rebel, I would knock here and would certainly find a peaceful place to sleep; if I were a monk, I would knock there and would probably get an excellent dinner; and we, quite possibly, will spend the night on the damp ground, between the castle and the monastery, dying of thirst and hunger. – Будь я фрондер, я бы постучался сюда и наверняка нашел бы покойный ночлег; будь я монах, я бы постучался туда и, наверное, получил бы отличный ужин; а мы, очень возможно, заночуем на сырой земле, между замком и монастырем, умирая от жажды и голода.

“Yes, like the famous Buridan’s ass,” added Planchet. – Да, как знаменитый Буриданов осел, – прибавил Планше. “But still, shouldn’t I knock?” – А все же – не постучаться ли?

- Shh! – Ш-ш! - said d'Artagnan. – сказал д’Артаньян. - The only light in the window went out. – Единственный огонек в окне и тот потух.

– Do you hear? – Слышите? – said Planchet. – сказал Планше.

- Really, what is that noise? – В самом деле, что это за шум?

There was a roar, like that of an approaching hurricane. Послышался гул, как от надвигающегося урагана.

At that very moment, two squads of horsemen, about ten men each, flew out from two alleys adjacent to the house and, closing in, surrounded d'Artagnan and Planchet from all sides. В ту же минуту из двух переулков, прилегающих к дому, вылетели два отряда всадников, человек в десять каждый, и, сомкнувшись, окружили д’Артаньяна и Планше со всех сторон.

- Wow! – Ого! - said d'Artagnan, drawing his sword and hiding behind his horse. – сказал д’Артаньян, обнажая шпагу и прячась за лошадь. Planchet performed the same maneuver. Планше проделал тот же маневр. - Is it really true that they are really getting to us? – Неужели твоя правда и они впрямь добираются до нас?

- Here he is! – Вот он! Got him! Попался! - the horsemen shouted and rushed at d'Artagnan with drawn swords. – закричали всадники и бросились с обнаженными шпагами на д’Артаньяна.