Дефектная жена. Ты поздно раскаялся дракон!

— После сегодняшнего? — переспросила я, повернувшись к нему уже не через зеркало. — Потому что оказалось, что я могу быть полезна?

На его лице мелькнула злость, но направлена она была скорее на сам вопрос.

— Потому что Хейс решил, что может прийти в мой дом, назвать цену моей жене и увести её, как вещь, которую я плохо оценил.

— А Дору ты оценивал лучше?

Бельтран резко выдохнул и провёл ладонью по волосам.

— Я проверил её документы. И, как выяснилось, правильно сделал: родословная оказалась поддельной.

Я смотрела ему в лицо, чувствуя, как внутри возвращается тот же вопрос, который мучил меня с момента разговора за дверью.

— А если бы она оказалась настоящей?

На этот раз Бельтран не попытался убедить меня, что я всё поняла неправильно. Не напомнил о долге перед родом, не заговорил о наследниках и не сказал, что никогда не выбрал бы другую женщину.

Он просто смотрел.

Ответа не было достаточно долго, чтобы мне больше не требовались слова.

Я повернулась к зеркалу и снова взяла расчёску. Руки уже почти не дрожали, но расчёсывать волосы расхотелось.

— Я устала, Бельтран.

Он понял просьбу, однако к двери не пошёл. Несколько секунд я видела его отражение за своей спиной и чувствовала знакомый запах его одежды, который столько лет означал для меня дом гораздо надёжнее стен этой спальни.

Сегодня тот же запах не успокаивал. Мне слишком хорошо помнилось, как утром он стоял почти на том же месте и не мог долго смотреть на моё лицо без привычной магии.

Бельтран первым нарушил молчание:

— Если тебе нужны собственные деньги, скажи мне.

Глава 53

Я медленно опустила расчёску.

— Что?

Он приблизился к туалетному столику, но остановился сбоку, не касаясь ни меня, ни кресла.

— Я не знал, что для тебя это важно. Назови сумму, которая должна находиться только в твоём распоряжении. Я велю переводить её на отдельный счёт, если именно этого ты хочешь.

Ещё несколько часов назад предложение показалось бы щедрым. Сейчас я уже знала, почему оно ничего не решает.

— Мне не нужна сумма от тебя.

Бельтран нахмурился, и на его лице появилось искреннее непонимание.

— Почему? Если вопрос в том, чтобы не обращаться к управляющему, это можно решить сегодня же.

Он всё ещё пытался решить проблему так, как привык решать всё в своём доме: найти неудобство, распорядиться, заплатить, убрать его с дороги. Я провела пальцами по деревянной ручке расчёски, подбирая слова.

— Потому что тогда это всё равно будут твои деньги, Бельтран. Ты можешь дать их мне, увеличить сумму или завтра решить иначе. Мне всё равно придётся оставаться человеком, которому ты их даёшь.

Он покачал головой, словно я намеренно усложняла очевидное.

— Ты моя жена. Всё, что у меня есть, принадлежит и тебе.

Я посмотрела на него и наконец поняла, как проверить эту красивую фразу.

— Тогда я могу взять половину и уйти?

Бельтран замер. Не надолго — всего на несколько ударов сердца, — но я слишком внимательно смотрела на него, чтобы пропустить паузу.

— Ты никуда не уйдёшь, — произнёс он наконец.

Вот теперь всё встало на место.

Я опустила взгляд к расчёске.

— Поэтому деньги Анхальта и отличаются от твоих. Твои деньги — это обязанность. Ты даешь мне деньги, и это дает тебе право распоряжаться моей жизнью. А он предложил мне другие деньги. Мои. Личные.

Бельтран шагнул ближе, и в зеркале его рука оказалась возле моего плеча. Он не прикоснулся. Несколько секунд пальцы оставались на краю столика, будто удерживать себя ему приходилось сознательно.

— Ты всерьёз думаешь пойти к нему на службу только потому, что злишься на меня?

Я могла бы сказать «нет» и закончить разговор. Ещё вчера именно так и поступила бы, лишь бы он не решил, что я выбираю другого мужчину. Но дело уже было не в Анхальте.

— Я думаю о том, что впервые в жизни могу получить деньги, которые никто не выдаёт мне потому, что я чья-то жена.

Бельтран отвёл глаза. Я не знала, что именно он услышал в этой фразе, но рука с края столика исчезла.

— Хейс не делает подарков, Лотесса. Если он готов столько платить, значит, рассчитывает получить больше.

— Я знаю, — вздохнула я, вспоминая тот мир, в котором мне приходилось долго и неистово работать, чтобы не умереть с голоду.

— И всё равно рассматриваешь его предложение? — впервые в его голосе скользнула ревность.

— Именно поэтому и рассматриваю как работу, а не как спасение, — ответила я.

Муж снова посмотрел на меня. В его лице было столько невысказанного, что раньше я обязательно помогла бы ему: придумала объяснение, нашла оправдание, сделала первый шаг, лишь бы вернуть привычную близость.

Сегодня сил на это не осталось.

Бельтран постоял рядом ещё немного и всё-таки направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и сказал с той спокойной уверенностью, которой обычно заканчивал разговоры со слугами и управляющим:

— Ничего не подписывай, пока мы не разберёмся, чего Хейс от тебя хочет.

Я посмотрела на него через комнату.

— Мы?

Вопрос остановил его на пороге.

— Ты моя жена, — повторил Бельтран, словно это по-прежнему отвечало на всё.

Глава 54

Он вышел, оставив дверь закрываться медленно и почти бесшумно.

Я ещё долго сидела перед зеркалом, но больше не расчёсывала волосы. Сумма, названная Анхальтом, не выходила из головы, хотя я старательно не думала о самом Анхальте, о его предложении купить меня или о том, что вчера именно он первым заметил, как мне плохо.

Меня занимали деньги.

Всю жизнь они означали вещи, которые можно было получить: новое платье, украшение, поездку, более дорогую ткань. Я никогда не считала их дверью, потому что не собиралась уходить.

Теперь впервые подумала о них именно так.

Собственное жалованье не заставляло меня разводиться с Бельтраном и не обязывало уходить из этого дома. Оно просто означало, что если однажды я всё-таки решусь, между решением и дверью не будет стоять вопрос, кто заплатит за мою следующую ночь и тарелку еды.

Этой мысли оказалось достаточно, чтобы я долго не могла уснуть.

Утром меня разбудил осторожный стук. После вчерашнего приступа голова оставалась тяжёлой, и я не сразу поняла, почему служанка, вошедшая в спальню, держит перед собой тёмную папку так бережно, словно та могла взорваться.

— Ваша светлость, господин Хейс приехал, — сообщила она, остановившись возле кровати. По её лицу было видно, что приезд главы тайной канцелярии с утра пораньше уже успел взволновать половину дома. — Он передал это лично для вас.

Я села, поправила сбившуюся сорочку и только тогда протянула руку. Папка оказалась тяжёлой, внутри лежало несколько листов плотной бумаги. На первой странице крупно стояло: «Проект договора о службе», а ниже было указано моё имя.

Я провела пальцем по буквам.

Вчера за этим же столом двое мужчин спорили, кому принадлежит право решать моё будущее. Сегодня документ впервые обращался не к герцогу Мантейфелю, а ко мне.

Служанка всё ещё не уходила. Она переступила с ноги на ногу и добавила, явно не понимая, почему передача нескольких слов заставляет её нервничать сильнее самого визита:

— Господин Хейс велел сказать, что будет ждать внизу. И просил передать дословно: сегодня он не станет спрашивать разрешения вашего мужа.

Я подняла голову.

Служанка сглотнула и закончила:

— Он хочет услышать от вас только одно слово: «да» или «нет».

Глава 55

Папку с проектом договора я так и не открыла.

Сначала пришлось одеться, и даже это теперь занимало больше времени, чем раньше. Служанка принесла два платья, которые успели проверить после распоряжения доктора Хескета, и я выбрала самое простое, серо-голубое, без вышивки и украшений.

Ещё несколько дней назад я бы отказалась спускаться к гостю в таком виде. Сегодня меня гораздо сильнее беспокоило другое: внизу сидел мужчина, который вчера предложил купить меня у собственного мужа, а сегодня требовал от меня лично ответить ему «да» или «нет».

От мысли о предстоящем разговоре неприятно тянуло под рёбрами. Я всё ещё не знала, соглашусь ли. Жалованье означало возможность однажды уйти, но для этого сначала требовалось позволить Анхальту выяснить, на что способна моя странная болезнь.

Доктор Хескет вчера запретил любые эксперименты, и воспоминание о серебряных нитях, уходящих под кожу, делало предложение главы тайной канцелярии гораздо менее привлекательным, чем сумма в договоре.

Я взяла папку и вышла в коридор.

Голос Бельтрана услышала, не дойдя до лестницы.

Он говорил негромко, однако в утренней тишине дома слова поднимались из холла почти до второго этажа. Слуги, попадавшиеся мне навстречу, двигались непривычно быстро и старательно смотрели куда угодно, только не вниз. Видимо, разговор хозяина дома с главой тайной канцелярии уже успел стать главным событием утра.

— Вы можете привозить сюда хоть десять договоров, Хейс, — отчётливо произнёс Бельтран. — Это ничего не изменит. Вчера Хескет запретил любые эксперименты с магией. Я не позволю вам использовать мою жену в качестве инструмента для проверки документов.

Я остановилась у верхней ступени.

Первым желанием было вернуться в спальню и предоставить мужчинам решать мою судьбу. Вторым — спуститься немедленно, хотя бы потому, что речь снова шла обо мне, и моё присутствие, судя по всему, никому не требовалось.

Второе желание победило. Я больше не хотела отдавать свою судьбу в распоряжение другим. Хватит! Надоело!

Я начала спускаться медленно, придерживая одной рукой папку, а другой перила. После вчерашнего приступа слабость ещё оставалась, и ноги неприятно дрожали, если я двигалась слишком быстро.

Чем ниже я спускалась, тем лучше видела мужчин.

Бельтран стоял посреди холла, спиной к лестнице. Анхальт устроился возле небольшого столика так спокойно, словно находился не в чужом доме после предложения купить хозяйку, а в собственном кабинете. Перед ним лежала ещё одна тёмная папка, значительно тоньше той, которую я держала в руках.

Рядом они особенно плохо сочетались. Тёмноволосый Бельтран, высокий и широкоплечий, стоял напряжённо, и знакомые мне линии его тела выдавали раздражение раньше лица. Анхальт был светлее почти во всём — длинные волосы, кожа, холодный блеск отделки мундира, — но мягче от этого не казался. Один занимал холл так, будто защищал своё. Второй сидел в нём так, будто чужое пространство вообще не являлось препятствием.

— Доктор запретил эксперименты до следующего осмотра, — напомнил Анхальт, разглаживая большим пальцем край лежавшего перед ним документа. — Поэтому сегодня я не собираюсь проводить ни одного. Мне требуется согласие вашей супруги на службу. Удивительным образом эти две вещи можно не путать.

Бельтран опёрся ладонью о стол, и по тому, как напряглись его пальцы, я поняла, что спокойствие собеседника раздражало его гораздо сильнее открытого спора.

— Моего согласия вы не получили, — проговорил муж.

Анхальт наконец поднял на него глаза.

— Я это заметил. Вы знаете, я очень наблюдательный, — усмехнулся он.

— Тогда на этом разговор закончен. Лотесса моя жена. Я отвечаю за её безопасность и имею полное право запретить всё, что способно причинить ей вред, — в голосе мужа слышалась твердость.

На слове «запретить» я невольно крепче сжала папку. Ещё позавчера мне, наверное, стало бы тепло от самой мысли, что Бельтран защищает меня от главы тайной канцелярии. После вчерашнего это звучало иначе. Муж не спрашивал, хочу ли я работать. Он снова решал, только теперь был уверен, что делает это ради моего блага.

Анхальт некоторое время рассматривал его с тем холодным терпением, которое я уже успела узнать. Потом открыл тонкую папку.

— Именно на этот случай я привёз ещё один документ, — сообщил он и положил на стол плотный лист.

Даже с лестницы я увидела печать.

Вчера я долго смотрела на её почти безупречную подделку. На маленькую ошибку, которую Флинг заметил только после внимательного изучения, на линии, слишком старательно повторявшие королевский знак. Теперь перед Бельтраном лежала настоящая королевская печать, и от этого совпадения мне стало не по себе.

Муж тоже её узнал.

Его ладонь медленно оторвалась от столешницы.

— Что это?

Глава 56

— Распоряжение Его Величества, — объяснил Анхальт и подвинул документ ближе к нему. — После моего вчерашнего доклада король счёл произошедшее достаточно интересным, чтобы не ждать окончания расследования.

Бельтран не притронулся к бумаге. Я видела только его спину, но по тому, как выпрямились плечи, поняла: содержание документа ему уже не нравилось.

— Вы успели доложить королю о моей жене за одну ночь? — спросил он с такой холодной вежливостью, что двое слуг возле дверей предпочли исчезнуть в соседнем коридоре.

Анхальт проводил их коротким взглядом и снова посмотрел на мужа.

— Вы меня обижаете. Ночь, ночь. Я был у него уже через полчаса после случившегося. Я доложил о подделке королевской печати, обнаруженной в вашем доме. Было бы странно умолчать о женщине, благодаря которой подделка обнаружилась. Его Величество лично заинтересован в способности вашей супруги и распорядился предоставить моему ведомству возможность её исследовать, если сама герцогиня согласится.

Последние слова заставили меня спуститься ещё на одну ступень.

Если сама герцогиня согласится.

Бельтран, похоже, услышал совсем другое. Он наконец взял документ, быстро прочитал несколько строк и резко положил обратно.

— Королевское распоряжение не отменяет брачного права!

— Не отменяет, — подтвердил Анхальт, не пытаясь забрать бумагу. — Я нигде не обнаружил требования развестись с вами до первого рабочего дня.

У Бельтрана дёрнулась щека.

Мне пришлось прикусить губу. Совсем не потому, что замечание было особенно смешным. Просто лицо мужа в эту секунду слишком ясно показывало, как сильно ему хотелось выставить главу тайной канцелярии из собственного дома и насколько мешала это сделать настоящая королевская печать.

— Не испытывайте моё терпение, Хейс, — предупредил он, придвинув документ обратно к Анхальту двумя пальцами. — Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю. Она носит моё имя. Живёт в моём доме. Она моя жена, и до тех пор, пока это так, я имею право участвовать в любом решении, которое касается её здоровья, безопасности и положения.

Анхальт уже собирался ответить, но его взгляд вдруг переместился поверх плеча Бельтрана.

На меня.

Я стояла примерно на середине лестницы с договором, прижатым к животу, и поняла, что обнаружена.

Никакого удивления на лице Анхальта не появилось. Он лишь чуть откинулся назад, будто моё присутствие неожиданно сделало разговор интереснее.

— Доброе утро, герцогиня, — поприветствовал он меня, и в голосе впервые за всё утро появилась почти незаметная насмешка. — Вы очень вовремя. Ваш супруг как раз объясняет мне объём своих прав на вас.

Бельтран обернулся настолько резко, что полы домашнего сюртука ударили по ногам.

Его взгляд сначала остановился на моём лице, затем опустился к папке в моих руках.

— Ты уже встала? — спросил он, и раздражение на мгновение уступило тревоге. — Тебе не следовало спускаться одной. Ты должна была попросить, чтобы тебя поддерживали служанки.

— Я пришла ответить господину Хейсу, — напомнила я и продолжила спускаться, осторожно ставя ноги на ступени.

Бельтран сразу двинулся мне навстречу. Я ещё не дошла до конца лестницы, когда он оказался рядом и протянул руку, готовый поддержать. После вчерашнего мне следовало отстраниться, но последние ступени вдруг показались выше, чем обычно, а слабость никуда не делась. Я положила пальцы на его ладонь.

Это было почти больно именно потому, что прикосновение оставалось знакомым.

Бельтран сомкнул пальцы вокруг моей руки и помог сойти на пол, после чего не отпустил сразу. Его ладонь была тёплой, надёжной, и часть меня с привычной готовностью попыталась увидеть в этом того мужа, которого я ждала вчера на балу. Того, кто должен был заметить, поверить и увести меня наверх.

Только теперь он защищал меня от решения, которое я ещё даже не приняла.

— Ты могла дать ответ из спальни, — произнёс Бельтран уже тише, осматривая моё лицо. — Для этого не обязательно спускаться.

— Зато обязательно присутствовать, когда вы решаете, кто имеет на меня больше прав, — ответила я и осторожно высвободила пальцы.

Муж не стал удерживать, словно вчерашнее лишило его этого права.

Глава 57

Анхальт всё это время наблюдал за нами. Я почувствовала его внимание ещё до того, как повернулась. Оно было неприятно точным: взгляд задержался на руке, которую только что отпустил Бельтран, потом поднялся к моему лицу.

Когда Анхальт смотрел так, его внешность почему-то становилась особенно неудобной. Светлая прядь упала ему на плечо, тёмная бровь едва заметно поднялась, а красивое лицо осталось почти бесстрастным. Я уже начинала понимать, что именно эта неподвижность и заставляла следить за ним внимательнее: у Бельтрана раздражение можно было прочесть по челюсти и плечам, у Анхальта приходилось ловить изменения в полувзгляде.

— Боюсь, герцогиня, вопрос несколько сложнее, — заметил он. — Ваш супруг уверен, что преимущество даёт брак. У меня на руках распоряжение короля. Начинаю подозревать, что мне следовало подготовиться лучше.

Я нахмурилась.

— К чему?

Анхальт взял со стола королевский документ и задумчиво постучал его краем по ладони.

— К конкуренции, — рассмеялся он.

Его длинные светлые волосы красиво рассыпались по плечам. Я посмотрела на его лицо. Драконов красотой природа не обделила. И все без магических ухищрений!

Бельтран медленно повернул к нему голову.

Вот теперь мне захотелось отойти подальше от обоих.

— Хейс, — произнёс муж негромко. Одного имени хватило, чтобы служанка, появившаяся было в дальнем проходе, бесшумно исчезла обратно.

Анхальт заметил её бегство, но выражение его лица не изменилось.

— Не сердитесь, герцог. Я всего лишь пытаюсь понять правила, — объяснил он с совершенно серьёзным видом, от которого издевательство стало только очевиднее.

— Именно поэтому стараюсь быть предельно корректным, — заверил его Анхальт. Он выдержал взгляд мужа, а потом перевёл его на меня. — Хотя должен признать, герцогиня, едва ли я первый мужчина, которому приходилось добиваться вашего согласия.

Уголок его губ едва заметно дрогнул. Я почувствовала, как начинают гореть щёки, и по лицу Бельтрана поняла, что двусмысленность он тоже услышал.

— Хейс, — произнёс муж так тихо, что предупреждение прозвучало хуже окрика.

— А вот с такой поддержкой, полагаю, вас ещё не добивался никто, — продолжил Анхальт, словно не заметил угрозы, и поднял между двумя пальцами распоряжение с королевской печатью. — Его Величество лично заинтересован в том, чтобы я получил ваше согласие.

Бельтран шагнул к нему.

— Вы сейчас говорите о моей жене.

— И исключительно о службе вашей жены, — уточнил Анхальт с той безупречной серьёзностью, которая делала всё только хуже. — Всё остальное вы услышали сами.

Вот теперь уголок его рта всё-таки дрогнул.

Бельтран это увидел.

И мне внезапно стало совершенно ясно, что Анхальт произнёс последнюю фразу именно ради него.

Глава 58

Они успели поспорить о правах мужа, короля и главы тайной канцелярии. Но не спросили только человека, чьё согласие было написано в королевском распоряжении.

Я всё ещё держала принесённую мне папку, и её жёсткий край давил в живот. Несколько минут назад мне казалось, что достаточно спуститься и произнести одно слово — «да» или «нет». Теперь на столе лежал приказ короля, Бельтран стоял между мной и Анхальтом, а моё решение каким-то образом снова оказалось самой незначительной частью разговора.

— Подождите, — потребовала я, прежде чем муж успел ответить на очередную насмешку. Оба посмотрели на меня, и от этого одновременного внимания захотелось стиснуть папку сильнее, но я заставила пальцы разжаться. — Здесь действительно написано, что я должна согласиться?

Анхальт сразу перестал улыбаться. Он взял распоряжение со стола, развернул ко мне и указал пальцем на несколько строк внизу, не пытаясь придвинуть документ ближе.

— Его Величество поручает моему ведомству исследовать вашу способность и определить, можно ли использовать её на службе короны, — пояснил он уже без прежней двусмысленности. — При вашем согласии, герцогиня. Я обратил ваше внимание на эти слова ещё до того, как ваш супруг решил, что король покушается на его брачные права.

Бельтран дёрнул уголком рта, однако на этот раз промолчал.

Я подошла к столу и перечитала указанную строку сама. Слова никуда не исчезли: «при согласии герцогини». Королевская печать под ними выглядела слишком внушительно для документа, который будто бы оставлял мне возможность отказаться.

Я провела пальцем по краю бумаги, не касаясь самой печати.

— А если я не соглашусь? — спросила я, подняв глаза на Анхальта. — Что тогда?

Он не ответил сразу. Вчера эта пауза заставила бы меня заподозрить угрозу; сегодня я уже начинала понимать, что Анхальт просто не торопился говорить, пока не решил, сколько именно собирается сказать.

— Тогда я сообщу Его Величеству, что герцогиня Мантейфель отказалась от предложения тайной канцелярии, — произнёс он наконец, внимательно наблюдая за моим лицом. — Королю это, вероятно, не понравится. Он может пожелать узнать причину. Возможно, вам придётся её объяснить. Но тащить вас в канцелярию и заставлять участвовать в опытах никто не станет. Мне нужен результат, а не женщина, которую приходится привязывать к стулу.

Последние слова прозвучали настолько буднично, что я невольно представила этот стул и тут же отогнала картинку. С Анхальтом было трудно понять, где заканчивалось сухое объяснение и начинался его способ напомнить, что тайная канцелярия вообще-то вполне умеет привязывать людей к мебели.

Бельтран, похоже, услышал то же самое. Он переместился ближе ко мне, почти незаметно перекрыв собой часть стола, и холодно предупредил:

— Очень надеюсь, Хейс, что необходимость уточнять это вам больше не понадобится.

— Мне тоже, — отозвался Анхальт, и его взгляд скользнул по плечу мужа ко мне. — Поэтому решение всё ещё за герцогиней.

Вот теперь стало страшнее.

Глава 59

Пока мужчины спорили, я могла злиться на обоих.

На Бельтрана — за то, что снова распоряжался моей жизнью из лучших побуждений.

На Анхальта — за то, что появился в ней с деньгами, королевской печатью и предложением сунуться туда, где даже Хескет пока не понимал, что со мной происходит.

Но стоило им замолчать, и выбирать пришлось самой.

Я опустила глаза на папку в руках. Там лежал проект договора, а вместе с ним — первое предложение получать деньги, которые не приходили от мужа. Не отдельный счёт, открытый Бельтраном и наполненный его деньгами, а жалованье за то, что сделала я сама.

Вчера одной этой мысли хватило, чтобы впервые представить будущее, в котором мне не придётся спрашивать, сколько я могу потратить и что останется у меня, если наш брак всё-таки закончится.

Но деньги были только половиной ответа.

Вторая половина лежала передо мной под королевской печатью. Моя болезнь уже уничтожила чары на чужом документе и показала то, чего не заметили люди Анхальта. Я могла отказаться от его предложения, закрыться в спальне и надеяться, что больше ничего подобного не случится.

Только прежняя надежда на то, что достаточно избегать зачарованных платьев и украшений, уже однажды закончилась на полу бального зала. Я по-прежнему не знала, что именно со мной происходит. Теперь хотя бы появился человек, которому было выгодно это выяснить.

Я боялась соглашаться. Ещё сильнее мне не нравилось, что отказ оставлял всё как прежде.

— Я согласна рассмотреть службу, — произнесла я, положив свою папку рядом с королевским распоряжением. Слова дались тяжелее, чем я ожидала, поэтому я сразу уточнила, пока ни один из мужчин не успел превратить их в окончательную подпись: — Рассмотреть, господин Хейс. Сначала мы обсудим договор и условия. До этого я ни на какие опыты не соглашалась.

Анхальт не потянулся ни к папке, ни ко мне. Только перевёл взгляд на документ, который я сама положила перед ним, и спокойно кивнул.

— Именно такой ответ мне и требовался, герцогиня. Условия можно обсуждать.

Облегчение оказалось коротким. Бельтран положил ладонь на край стола возле королевского распоряжения и произнёс с той сдержанной твёрдостью, которую обычно оставлял для решений, уже принятых за всех присутствующих: