Дефектная жена. Ты поздно раскаялся дракон!

Серебряная нить выскользнула из пальца и легла на бумагу.

— Нет… Не это… Вам не нужна была правда. Вам нужно было другое, — послышался голос Анхальта.

Я отшатнулась бы, если бы Анхальт не поднял ладонь между мной и документом, не касаясь меня, но преграждая самое естественное движение назад.

— Смотрите на бумагу, Лотесса, — приказал он негромко, и моё имя в его голосе заставило меня всё-таки поднять глаза. — Вам не нужно было увидеть правду. Вы хотели чего-то другого. Будьте искренни с самой собой. Чего вы хотели?

До этого он называл меня герцогиней или госпожой Мантейфель даже тогда, когда намеренно выводил Бельтрана из себя. Сейчас имя прозвучало так просто, словно Анхальт забыл о формальностях, потому что всё его внимание было занято серебряной нитью.

Он уже снова смотрел на неё, и я могла бы решить, что ничего особенного не произошло, если бы пальцы Бельтрана не легли на спинку моего кресла возле плеча.

Он не прикоснулся ко мне, хотя раньше в такой близости рука мужа почти неизбежно оказалась бы на моём плече или затылке. Теперь между его ладонью и мной оставалось несколько сантиметров дерева и воздуха, но я всё равно слишком ясно ощущала, где именно он стоит.

— Вы забываетесь, Хейс, — произнёс Бельтран почти без интонации, и от этой тихой сдержанности моё внимание на мгновение перескочило с серебра на него.

— Чего в тот момент вы хотели больше всего на свете? — послышался голос Анхальта.

Чего я хотела? В тот момент чего я хотела?

— Я хотела, чтобы он увидел правду, — прошептала я, испугавшись самой мысли. — Чтобы он понял, что под маской такая же женщина как и я… Чтобы… лишить ее красивого обмана магии…

Я чувствовала, как начинаю задыхаться. Эта мысль была чудовищной.

— Чтобы он посмотрел на нее без магии. И понял, что она не лучше меня. Что она тоже обыкновенная, если… если убрать всю магию. Вот чего я хотела! Документ я зацепила случайно… Я хотела снять с нее маску… С нее…

Глава 75

Анхальт не оторвался от документа. Серебряная нить уже расползалась по бумаге, касаясь защитного плетения, и только угол его рта едва заметно изменился.

— Возможно. Но если хотите выяснить насколько, герцог, придётся подождать, пока ваша жена закончит, — отозвался он и сразу заговорил со мной прежним сосредоточенным тоном: — Не думайте о магии. Думайте о том, как показать правду всем. Снять красивую маску с документа. Красивые слова, красивую печать. Чтобы ваш муж убедился в том, что вы были правы. Вы говорили ему правду.

Я заставила себя снова посмотреть на лист. Под серебром чернила едва заметно дрожали, и от пальца к запястью тянулось странное сопротивление, словно я ухватила тонкую нить, за другой конец которой кто-то держался.

Мне хотелось ослабить пальцы и прекратить это неприятное натяжение, но я вспомнила не способ разрушить чары, а то отчаянное желание, с которым рассматривала бумаги Доры.

Тогда я не собиралась управлять неизвестной силой и не знала, что вообще способна на неё повлиять. Мне нужно было только добраться до правды, спрятанной под безупречной поверхностью.