Дефектная жена. Ты поздно раскаялся дракон!

Я покинула спальню и прикрыла дверь, стараясь не шуметь.

В коридоре никого не оказалось. Издалека доносились голоса слуг, а музыка звучала уже тише: судя по времени, гостей скоро должны были приглашать к ужину.

До лестницы я дошла без труда, но после первых ступеней слабость напомнила, что Бельтран не всё придумал ради удобства.

Пришлось крепче взяться за перила и спускаться медленнее. Под ладонью дерево было прохладным и совершенно обычным.

Я ловила себя на том, что теперь проверяю отсутствие магии почти во всём, к чему прикасаюсь.

На площадке между этажами я остановилась перевести дыхание. Вернуться ещё можно было.

Бельтран приказал мне оставаться наверху, и я прекрасно знала, какой будет его реакция, если он обнаружит меня возле зала. Раньше одного этого знания хватило бы, чтобы я развернулась.

Глава 30

Но раньше он не отдавал моё место другой женщине. По крайней мере, я ещё надеялась, что не отдавал.

Я свернула к боковой лестнице, которой пользовались слуги. Так можно было попасть к столовой, не проходя через главный зал. Чем ниже я спускалась, тем сильнее менялся дом: запах простой еды из моей спальни уступил ароматам жареного мяса и пряностей, в воздухе появилась смесь духов, воска и цветов, а приглушённые наверху голоса превратились в знакомый гул приёма.

На первом этаже пришлось пропустить двух лакеев с подносами.

Я отступила в нишу и вдруг почувствовала себя в собственном доме посторонней, которая вынуждена прятаться от слуг, чтобы выяснить, кто сидит за её столом.

Это ощущение оказалось настолько неприятным, что я перестала красться.

Я вышла из ниши и направилась к столовой обычным шагом. Первый встретившийся лакей едва не выронил поднос. Второй успел поклониться, но его взгляд метнулся в сторону зала, словно он уже прикидывал, сколько секунд понадобится, чтобы предупредить герцога.

Я остановила его прежде, чем он сделал выбор.

— Не нужно никого звать. Я только посмотрю, всё ли готово к ужину, — сказала я достаточно спокойно, чтобы распоряжение звучало привычно.

Лакей поклонился ещё ниже и отступил.

Двери столовой были открыты. За длинным столом пока никого не было, и слуги заканчивали последние приготовления: поправляли приборы, зажигали свечи, расставляли блюда. Я знала этот стол настолько хорошо, что могла определить места почти всех постоянных гостей ещё до того, как увидела карточки.

Собственное место искать не требовалось.

Три года я сидела справа от Бельтрана. Иногда за столом собирались четыре человека, иногда двадцать, но мой стул оставался там же.

На одном подлокотнике была тонкая царапина, которую я однажды пыталась вывести воском, а потом перестала замечать. Бельтран любил перед началом ужина класть возле моего прибора короткие записки: имя особенно скучного гостя, предупреждение о теме, которую лучше не затрагивать, иногда язвительное замечание, после которого мне приходилось прятать улыбку за бокалом.

Сейчас возле знакомой царапины лежала карточка с чужим именем.

Я подошла ближе, потому что всё ещё надеялась неправильно прочитать несколько букв.

Дора Довнар.

Пальцы, которыми я держалась за спинку соседнего стула, онемели от слишком сильного нажима. Слуги продолжали двигаться вокруг меня, но их шаги и звон приборов вдруг начали раздражать своей обычностью. Никто не выглядел удивлённым.

Никто не спрашивал, почему место герцогини приготовлено для незамужней дочери одного из гостей. Значит, распоряжение было получено заранее и казалось всем достаточно законным, чтобы исполнить его без вопросов.

Я заставила себя разжать пальцы.

Карточка всё ещё ничего не доказывала. Бельтран мог изменить рассадку. Мог существовать деловой повод посадить Дору рядом с собой. Возможно, моё место вообще перестало считаться моим после того, как муж решил, что я не спущусь к ужину. И всё же на карточке у моего места стояло имя другой женщины.

Глава 31

Последнее объяснение было самым простым и почему-то самым болезненным.

Он не оставил мой стул пустым.

Если бы Бельтран действительно думал только о моём здоровье, можно было бы ожидать, что отсутствие жены останется заметным. Вместо этого пространство рядом с ним уже заняла другая женщина ещё до того, как гости сели за стол.

Я отступила от стула и только тогда заметила, что одна из служанок наблюдает за мной. Девушка сразу опустила глаза и занялась салфетками, но жар уже поднялся от груди к лицу. Через несколько минут о моём появлении будут знать на кухне, а ещё через полчаса — весь дом. Хозяйка спустилась тайком, увидела чужое имя на своём месте и ушла.

Нет, уходить я не собиралась.

Мне требовалось объяснение, но теперь я уже не хотела получать его после ужина в спальне, куда муж заранее меня убрал. Я хотела знать, что именно происходит внизу, прежде чем Бельтран успеет подобрать для меня очередную разумную версию.

Из малой гостиной донёсся мужской голос.

Я узнала Анхальта Хейса не сразу. Вчера он говорил со мной совсем иначе — коротко, жёстко, стараясь удержать в сознании, пока Бельтран спорил с ним и доктором. Сейчас его голос звучал спокойно и официально.

Он задавал кому-то вопросы о дате выдачи документа и подписи, затем попросил показать оригинал. Значит, служанка не ошиблась: Анхальт действительно занимался собственным расследованием и оказался здесь не ради семейных дел герцога.

Я собиралась пройти дальше, когда услышала голос Бельтрана.

Он находился в той же комнате.

Я остановилась у стены, не доходя нескольких шагов до приоткрытой двери. Отсюда собеседников не было видно, только полоску тёплого света на ковре. Подслушивать в собственном доме казалось унизительным, но вернуться наверх после карточки Доры Довнар я уже не могла.

Внутри зашелестела бумага. Анхальт что-то негромко уточнил у своего собеседника, и другой мужчина начал отвечать. Разговор действительно шёл о документах и не имел ко мне отношения. Я уже решила, что ошиблась дверью и Бельтран просто задержался рядом с Хейсом, когда муж обратился совсем к другому человеку.

— Господин Довнар, — произнёс Бельтран тем деловым тоном, которым обычно переходил к вопросу, уже обдуманному заранее. — Прежде чем мы продолжим, мне нужно увидеть документы вашей дочери.

Пальцы сами легли на холодную стену. В комнате отодвинули кресло, зашелестели бумаги, и муж продолжил прежде, чем я успела придумать хотя бы одно безопасное объяснение услышанному:

— Предъявите родословную Доры Довнар.

После просьбы Бельтрана предъявить родословную я должна была уйти. Именно за этим я и спустилась: убедиться, что карточка Доры Довнар возле прибора моего мужа не означает того, что успели нашептать служанки.

Теперь объяснение можно было получить только одним способом — войти в гостиную и спросить Бельтрана при всех, зачем ему понадобилась родословная незамужней женщины, пока его собственная жена сидела наверху.

Но ноги после лестницы всё ещё подрагивали, а за дверью уже зашелестела плотная бумага. Я осталась у стены, ненавидя и своё подслушивание, и надежду, из-за которой не могла заставить себя уйти.

Глава 32

— Полный экземпляр, ваша светлость. По обеим линиям до шестого колена, с подтверждениями браков и отдельной выпиской по магии крови, — сообщил господин Довнар с той охотой, с какой выполняют давно ожидаемую просьбу, и, судя по звуку, раскрыл папку. Затем он добавил с плохо скрытой гордостью: — Всё, как вы просили.

Пальцы, которыми я придерживала край двери, сжались сильнее.

«Как вы просили» означало, что Бельтран не решил из внезапной вежливости полюбоваться семейными документами гостьи.

Он попросил подготовить их заранее.

Возможно, этому существовало вполне невинное объяснение; Бельтран разбирался в магии и родовых линиях лучше многих специалистов, к нему постоянно обращались за советом. Я нашла это объяснение мгновенно и сама же в него вцепилась, хотя карточка с именем Доры на моём месте за столом никуда от этого не исчезала.

Голос Бельтрана донёсся из комнаты отчётливо, и привычное спокойствие мужа заставило меня невольно придвинуться ближе к двери.

— Вы говорили, что в семье не было тяжёлых наследственных заболеваний. Меня интересуют обе линии, Довнар, а не только сильная магическая. Если мы обсуждаем возможных наследников, половина родословной не становится менее важной только потому, что не может пальцем зажечь свечу.

У меня онемели кончики пальцев.

Ещё вчера Бельтран стоял у моей постели и спрашивал доктора Хескета, могут ли наши будущие дети унаследовать магическую аллергию.

Я лежала перед ним с багровыми следами от чар на коже, а он пытался выяснить, не произведу ли я на свет драконов, которым будет плохо от собственной магии. Сегодня напротив него сидела здоровая девушка, и её семью расспрашивали о наследственных заболеваниях.

Даже теперь я попыталась придумать объяснение, не имеющее отношения ко мне.

Господин Довнар сам лишил меня этой возможности.

Он заговорил обстоятельно, явно наслаждаясь тем, что может предъявить достоинства дочери не хуже, чем родовые земли: женщины в семье отличались крепким здоровьем, хорошо переносили беременность, дети рождались сильными, ранних смертей почти не случалось. Отдельно он упомянул магическую кровь по отцовской линии, и от каждого нового достоинства Доры во рту становилось суше.

— Отец сейчас убедит вас, что я ни разу в жизни даже не чихнула, — вмешалась Дора с лёгким смехом. Её голос был молодым, приятным и совершенно спокойным.

Еще бы! Ей не приходилось стоять за дверью собственного дома и гадать, обсуждают ли её в качестве следующей жены:

— В двенадцать лет я простудилась. Мама до сих пор считает это пятном на семейной репутации.

Кто-то из гостей рассмеялся. Смех был коротким, светским, ничем не примечательным, но от него мне стало хуже, чем от перечисления болезней.

Происходящее не казалось этим людям чудовищным.

Они сидели в доме живой герцогини, пили её вино, готовились ужинать за её столом и с удовольствием обсуждали здоровье другой женщины.

Я перенесла вес на другую ногу и почувствовала, как край туфли натирает пятку. После двух дней в постели даже стоять оказалось утомительно, однако вернуться наверх я уже не могла. Мне нужно было услышать хоть что-нибудь, что вернёт происходящему нормальный смысл. Нормальный смысл нашёлся через несколько секунд — и оказался хуже любого подозрения.

Глава 33

Бельтран словно почувствовал мою отчаянную потребность и почти дал мне желаемое.

— Мы ведём предварительный разговор, — напомнил он господину Довнару, когда тот заговорил о давних связях семей.

В голосе мужа появилась та сухая твёрдость, после которой собеседники обычно вспоминали, что Бельтран не любит, когда за него принимают решения.

— Я не давал вам обещаний и не позволял считать сегодняшнюю встречу договорённостью. Не заставляйте меня объяснять это второй раз, — добавил Бельтран.

Облегчение оказалось мгновенным и таким сильным, что мне пришлось прислониться плечом к стене.

Предварительный разговор.

Этих слов мне хватило, чтобы на несколько секунд стало легче. Муж всего лишь посадил другую женщину на моё место, заранее запросил её родословную и теперь выяснял, насколько здоровыми будут её дети, но я услышала, что он ещё ничего не обещал, и обрадовалась.

От стыда захотелось спрятать лицо.

Господин Довнар после предупреждения заговорил осторожнее. Он заверил Бельтрана, что прекрасно понимает необычность семейного положения и именно поэтому не настаивает на официальном характере встречи.

Последние слова повисли в комнате неприятной паузой, и её нарушил Анхальт.

До этого он, похоже, занимался собственными бумагами и не вмешивался в разговор. Теперь его голос прозвучал лениво, но после вчерашнего вечера я уже знала, насколько мало эта ленца говорит о его внимании.

— Семейное положение герцога настолько необычно, что для его обсуждения понадобилась родословная молодой женщины? — поинтересовался Анхальт. Вежливость вопроса плохо сочеталась с его содержанием. — Любопытно. Обычно живую жену считают довольно убедительной особенностью семейного положения.

В комнате стало тихо.

Я зажала губы, потому что совершенно не вовремя захотелось рассмеяться. Не от веселья — скорее от злого облегчения: хотя бы один человек за этой дверью слышал тот же абсурд, который слышала я.

Господин Довнар ответил не сразу. Когда он всё-таки заговорил, прежней довольной уверенности в голосе стало меньше.

— Мои семейные обстоятельства не имеют никакого отношения к делам главы тайной канцелярии. Поэтому с вашего позволения я продолжу, — сухо заметил Бельтран.

— Тогда вам повезло, — отозвался Анхальт всё с той же ленивой вежливостью. По звуку он закрыл папку. — Я приехал именно по делу и могу продолжать им заниматься, пока вы не начнёте нарушать законы. Постарайтесь не отвлекать меня вторым.

Смеха на этот раз не последовало.

Я представила господина Довнара, который ещё минуту назад с гордостью перечислял достоинства собственной крови, и впервые за весь вечер мне стало немного легче дышать.

Бельтран не поддержал Анхальта, но и спорить с ним не стал. Он вернул разговор туда, куда хотел сам, и от этого короткое облегчение исчезло.

Глава 34

— Осторожность необходима именно из-за положения моей жены, — произнёс муж. Его голос оставался ровным, почти деловым, словно речь шла о неожиданно обнаруженном недостатке семейного поместья. — До вчерашнего вечера мне не было известно, насколько серьёзно её состояние. Определённые симптомы существовали и раньше, но их природу от меня фактически скрывали.

Сначала я решила, что ослышалась.

Вчера Бельтран сам перечислил мои жалобы: зачарованная причёска жжёт кожу, украшения душат, платья колются, от некоторых десертов болит живот.

Он помнил их достаточно хорошо, чтобы использовать против меня как доказательство постоянных капризов. А теперь рассказывал посторонним людям, что болезнь от него скрывали.

Плечо, которым я опиралась о стену, напряглось. Я перестала замечать натёртую пятку и усталость после лестницы; вместо них осталось только неприятное давление ногтей на ладонь.

Один из гостей напомнил, что магическая аллергия могла проявиться внезапно и сама герцогиня до вчерашнего дня не знала диагноза. Я почти благодарно повернула голову к двери, хотя понятия не имела, кто это сказал.

Бельтран ответил сразу:

— Диагноза она не знала. Однако жалобы были. Если бы мне объяснили, что за ними может стоять реальная опасность, вчерашнего не произошло бы.

Я закрыла глаза.

Он говорил так, будто существовал ещё кто-то, обязанный объяснить ему мои слова. Врач, слуга, придворный маг — кто угодно, кроме женщины, которая несколько раз говорила мужу, что ей больно.

Особенно ясно вспомнилось его вчерашнее: «Ты прекрасно дышишь». Я тогда уже почти не могла стоять, а Бельтран смотрел на меня и всё равно решил, что знает правду о моём теле лучше меня.

Дора первой вернула разговор к себе.

— Мне очень жаль герцогиню, — произнесла она тише, и в её голосе не было ничего, за что я могла бы её возненавидеть. От этого становилось только хуже. — Я не представляю, как можно жить, когда самые обычные чары причиняют боль. Я бы, наверное, боялась даже собственного платья.

— Надеюсь, вам никогда не придётся это проверять, — мягко ответил Бельтран.

Всего лишь вежливость. Я понимала это и всё равно почувствовала, как к лицу приливает жар.

Вчера он увидел меня без чар и отвернулся. Сегодня приказал остаться наверху, потому что после болезни я выглядела недостаточно хорошо для приёма. А внизу сидела девушка, которая не могла представить жизни без магии и которая выглядела безупречно.

Господин Довнар, будто ему мало было перечисленных достоинств, с довольством добавил, что о внешности дочери говорить вообще излишне. Красота почти натуральная. Только чуть-чуть подчеркнутая по последней моде.

— Если даже убрать всю магию, вы не найдете различий, — заметил господин Довнар с гордостью.

Дора мягко упрекнула отца в пристрастности, и несколько гостей снова засмеялись.

Я больше не хотела слышать.

Не потому, что получила ответ. Я боялась получить следующий.

Ещё немного — и кто-нибудь спросит Бельтрана, считает ли он Дору красивой.

Глава 35

Или он сам начнёт сравнивать то, что сидит перед ним, с тем, что оставил наверху. Я уже знала достаточно: он действительно рассматривал другую женщину.

Пусть пока «предварительно», пусть ничего ей не обещал, но сама возможность новой жены обсуждалась в моём доме до того, как Бельтран нашёл в себе мужество обсудить её со мной.

Я осторожно отступила от двери.

Из гостиной снова донёсся шелест бумаги, а голос Доры стал ближе, словно девушка поднялась со своего места.

— Вот родословная, которую вы просили, ваша светлость, — сообщила она Бельтрану. По лёгкому напряжению в голосе я поняла, что прежний разговор смутил и её. — Отец заставил перепроверить все заверения дважды. Он сказал, что при таких обстоятельствах одной ошибки будет достаточно, чтобы нас сочли мошенниками.

Я уже собиралась сделать следующий шаг, когда в комнате неожиданно стихло движение.

— Подождите, госпожа Довнар, — остановил её Анхальт.

Ленца исчезла из его голоса настолько резко, что я сама замерла в коридоре.

Господин Довнар спросил, что привлекло внимание главы канцелярии, и теперь в его тоне слышалось раздражение человека, которому слишком долго мешают демонстрировать безупречный товар.

Анхальт не стал отвечать сразу. Несколько секунд из гостиной доносилось только едва слышное потрескивание магических светильников, а потом он попросил:

— Держите документ под светом. Печать слишком тщательно оформлена для бумаги, которую, по вашим словам, просто перепроверили перед поездкой.

Я перестала отступать.

Это уже не имело отношения к Бельтрану и его поискам новой жены. Именно поэтому я могла бы уйти с чистой совестью, но в голосе Анхальта появилось то же сосредоточенное спокойствие, с которым вчера он заметил моё падение раньше людей, стоявших ближе.

Я сместилась к дверной щели, стараясь не коснуться створки, и впервые увидела часть гостиной.

Дора стояла возле стола.

Она действительно была очень красива, и признать это оказалось проще, чем я ожидала. Светлые волосы были уложены в сложную высокую причёску, кожа выглядела ровной и будто подсвеченной изнутри, а большие глаза казались ярче благодаря тонким чарам. По платью при каждом движении пробегало золотистое мерцание, собиралось у талии, скользило к плечам и мягко высвечивало лицо.

До вчерашнего вечера я тоже носила подобные плетения.

Теперь даже с расстояния от их сияния по предплечьям прошло неприятное покалывание. Я невольно отодвинулась от проёма на несколько сантиметров, и ощущение ослабло.

Магия Доры была далеко и не могла причинить мне настоящую боль, однако собственная кожа уже не позволяла забыть, что для меня всё это закончилось.

Рядом с девушкой стоял Бельтран. Он смотрел не на её лицо, а на родословную, которую Дора держала обеими руками. По краям плотного листа тянулись светящиеся линии, соединяя имена и родовые гербы. Родословная Доры была не просто бумагой: она светилась активной магией прямо передо мной.

Глава 36

Муж чуть склонил голову, изучая плетение. Я слишком хорошо знала это выражение его лица: так он смотрел на сложные чары, когда переставал замечать разговоры вокруг и начинал мысленно разбирать узор на отдельные элементы.

Именно с такой уверенностью он вчера проверил моё платье и решил, что стабильное плетение не может причинять мне боль.

Анхальт находился по другую сторону стола. Перед ним лежала открытая папка — видимо, та самая, ради которой он приехал, — но теперь глава канцелярии к ней даже не прикасался. Он смотрел на нижний край родословной.

При дневном свете Анхальт выглядел иначе, чем на балу. Светлые волосы, свободно падавшие ниже плеч, слишком заметно выделялись на фоне чёрного мундира, зато лицо оставалось таким же собранным. Он слегка наклонился к документу, опершись ладонью о край стола, и я невольно отметила, насколько крупнее и сильнее казалась эта рука рядом с тонким листом. Странная деталь для человека, который предпочитал давить не силой, а несколькими тихими словами.

Я проследила за его взглядом и увидела под гербом Довнаров крошечный знак. Сначала он показался мне частью общего узора, однако линии вокруг были симметричны, а этот завиток нарушал рисунок: маленькая замкнутая петля с короткой чертой внутри.

Бельтран тоже заметил, куда смотрит Анхальт. Он провёл пальцем над бумагой, не касаясь магического контура, и несколько секунд изучал печать.

— Родовая защита, заверение регистратора и фиксация изменений выглядят стандартно, — произнёс муж, но документ Доре не вернул. В его голосе уже не осталось прежнего интереса к семейному разговору; магическая загадка забрала внимание целиком. — Что именно вам не нравится?

Анхальт положил ладонь на свою папку и закрыл её. Этот простой жест почему-то насторожил меня сильнее, чем если бы он объявил печать поддельной.

— Я ещё не решил, не нравится ли мне что-нибудь, — ответил он Бельтрану, не отводя глаз от бумаги. — Но когда документ старается выглядеть безупречнее владельца, я предпочитаю познакомиться с ним поближе.

Дора растерянно посмотрела на отца, а господин Довнар сразу шагнул к столу. Его лицо я видела только в профиль, зато рука, которой он поправил манжету, двигалась уже не так уверенно.

— Документ оформляли в столице, господин Хейс. У вас не может быть претензий к заверению королевского регистратора, — возразил он, стараясь говорить твёрдо, но слишком быстро добавил: — Если вас смущает дополнительный знак, это всего лишь отметка проверки.

Анхальт наконец поднял на него глаза.

— Я не говорил, какой знак меня смущает.

Пальцы господина Довнара остановились на манжете.

Мне стало трудно отвести взгляд от маленькой петли под печатью. Ещё минуту назад я собиралась уйти, спасая остатки достоинства, а теперь наблюдала, как глава тайной канцелярии медленно обходит стол и останавливается возле Доры.

Он не потянулся к родословной. Вместо этого указал девушке на магический светильник.

— Поднимите лист немного выше, госпожа Довнар, — попросил Анхальт уже без насмешки. Его спокойствие заставило Дору послушаться быстрее, чем приказ. — И постарайтесь не закрывать нижнюю печать пальцами.

Под светом защитные линии вспыхнули ярче. Маленький знак тоже проявился отчётливее, и теперь я могла различить, что он действительно не соединён с основным узором так, как остальные элементы.

Анхальт смотрел на него слишком долго для человека, которому просто стало любопытно.

Глава 37

И именно в этот момент он поднял глаза к двери.

Я не успела отступить.

Наши взгляды встретились через узкую щель. Сначала он посмотрел на моё лицо, затем быстро скользнул глазами по простому платью и задержался на руке, которой я держалась за дверной косяк. Ни удивления, ни вопроса на его лице не появилось. Он лишь чуть изменил положение, встав так, что оказался между дверью и частью гостей, и снова обратился к документу.

Анхальт меня увидел и не выдал.

От этого стало не легче. Теперь у моего унижения появился ещё один свидетель — тот самый человек, который вчера подхватил меня на глазах у Бельтрана.

Я могла уйти, пока муж не заметил меня. Уже собиралась это сделать, когда господин Довнар, желая вернуть себе утраченную уверенность, снова заговорил:

— Мы подготовили документы именно потому, что понимаем положение герцога. Когда обсуждается женщина, которая в будущем может стать матерью наследников такого рода, сомнений в её происхождении и здоровье быть не должно.

Кровь так резко прилила к лицу, что мне захотелось прикрыть щёки ладонями.

Я смотрела на Бельтрана и ждала, что он поправит Довнара. Хотя бы сейчас. Скажет, что у него есть жена, что слова о будущей матери его наследников преждевременны, что обсуждать мою замену при посторонних он не позволит.

Бельтран промолчал.

Он перевёл взгляд с родословной на Дору, и я увидела то сравнение, которое он ни разу не произнёс вслух.

Дора стояла перед ним сияющая, безупречно причёсанная, с ровной кожей и зачарованным платьем, которое делало красивое лицо ещё красивее. Её семья принесла подтверждения здоровья и магии в крови до шестого колена.

Меня Бельтран оставил наверху, потому что без магии я выглядела слишком обыкновенно для его гостей.