Эпидемия: Проклятие Эгиды

— Влад, — сказала она устало, — мы проверим обоих. По порядку.

Я не стал спорить.

Мы отступили ещё на несколько десятков шагов.

Позади громыхнуло. Над скалой поднялось облако пыли. Каменная кромка входа осыпалась, и тёмный проём почти исчез за грудами обломков.

Я тяжело опустился на песок.

Вокруг была ночь. Холодный ветер дул с пустынных хребтов. Где-то далеко мерцали сигнальные огни наших машин. Над головой раскинулось звёздное небо Эгиды-12 — удивительно спокойное, будто под землёй ничего и не случилось.

Эйра села рядом, сняла шлем и долго пыталась отдышаться. Пыль осела на её тёмных волосах, а на щеке проступила тонкая царапина. Я хотел протянуть ей флягу, но обнаружил, что так крепко держал оружие, что пальцы с трудом разжимались.

— Живы, — сказал я, сам удивляясь этому слову.

— Живы, — повторила Эйра.

Она посмотрела на меня и вдруг тихо рассмеялась — не от веселья, а скорее от потрясения.

— Ты хоть понимаешь, что опять вытащил меня из-под камней?

— Мы оба выбрались, командир.

— Влад…

Она покачала головой, но договорить не успела. К нам подбежал старший из оставленных снаружи бойцов.

— Командир, подкрепление уже на подходе. Что произошло?

Эйра сразу поднялась. В её голосе вновь появилась привычная твёрдость.

— Древний механизм в алтаре. Талисман разрушен. Камера обвалилась. Объект считать опасным, вход перекрыть, никаких самостоятельных попыток обследования. Мне нужен канал к базе и подтверждение прибытия инженерной группы.

— Есть!

Я тоже поднялся. Эйра передала предварительные сведения об обнаруженном сообщении, ста якорях эпидемии, десяти точках первого якоря и риске передачи неизвестной болезни через укусы. Она потребовала срочно предупредить медицинскую службу и командование, а также установить запрет на доступ гражданских к месту обвала.

Я слушал её и думал только об одном.

Мирона и Данилу уже увезли в медицинский комплекс.

Теперь мы знали, почему это страшно.

Когда доклад закончился, я достал свой передатчик и выбрал медицинский канал. Дисплей медленно соединился с ретрансляционной сетью. Я подождал, пока появится значок исходящего вызова.

— Медицинский центр, это Влад, десантный отряд Эйры. Приём.

Тишина.

— Медицинский центр, прошу ответить. На ваш корабль были переданы двое раненых. Мирон и Данила. У нас срочная информация о характере поражения.

В ответ раздался только короткий сигнал ожидания.

Я повторил вызов.

Потом ещё раз.

Никто не ответил.

Я попробовал резервный канал приёма и запросил соединение с дежурным врачом. В системе высветилось, что запрос передан, но подтверждение не поступило. Это могло означать неисправность, перегрузку связи или сотню других причин. Однако после услышанного у алтаря все причины казались недостаточно хорошими.

Я вспомнил сообщение Мирона перед вылетом, его привычку поправлять очки. Вспомнил Данилу, который всерьёз собирался неделю лежать под деревом у озера. Вспомнил Александру — она служила в медицинской системе, и, возможно, именно сегодня могла оказаться рядом с ними.

Почему никто не отвечал?

Я несколько раз провёл пальцем по экрану, словно от этого связь могла появиться.

Наконец передал по общему военному каналу короткое предупреждение для диспетчера, указав, что медицинский центр не отвечает на прямой вызов и что информация касается возможной эпидемии.

Затем направился к Эйре.

Она стояла немного в стороне от лагеря, возле небольшой скалы, откуда были видны ночные огни пустыни. Шлем лежал у неё под рукой. Ветер осторожно трепал выбившиеся из причёски пряди. Я впервые за весь вечер заметил, насколько она устала.

— Командир, нам нужно срочно…

Она повернулась.

— Что случилось?

— Медицинский центр не отвечает. Я пытался связаться несколько раз. Надо лететь туда, пока…

Эйра сделала шаг ближе и осторожно приложила палец к моим губам.

Я замолчал.

— Влад, — тихо сказала она, — я слышу тебя. Мы разберёмся с центром. Но сначала дай мне несколько секунд.

Мне стало неловко. Возможно, я опять заговорил слишком быстро.

— Простите, командир.

— Перестань извиняться.

Она посмотрела на мои руки, на царапины на броне, на пыль у края воротника. Потом подняла глаза.

— Сегодня ты трижды меня спасал. Во время первой схватки, возле алтаря и под камнепадом. И каждый раз, едва убедившись, что я цела, ты уже думал о других.

Я пожал плечами.

— Мне просто не хотелось, чтобы кто-нибудь пострадал.

— Знаю. — Её голос дрогнул. — Именно это я и пытаюсь тебе сказать.

Она на мгновение отвела взгляд. Я никогда не видел её такой растерянной. На заданиях Эйра не сомневалась в приказах, легко находила слова и могла одним замечанием заставить молчать целый отряд. Сейчас же она будто искала самое простое предложение и никак не могла его произнести.

— Влад, помнишь, как в казарме ты сказал, что готов помочь людям, даже если ещё не знаешь, что их ждёт?

— Помню.

— Тогда я подумала, что ты слишком доверяешь миру. А сегодня поняла: ты видишь, каким он может быть страшным, и всё равно остаёшься добрым.

Я не знал, что ответить.

— Ты храбрый, — продолжила она. — Упрямый, временами совершенно невозможный. Ты не замечаешь очевидных вещей, даже когда на них намекает весь отряд.

— Каких вещей?

Эйра невольно улыбнулась.

— Вот именно.

Она осторожно взяла меня за руку.

— Я полюбила тебя, Влад.

Кажется, на несколько секунд я забыл даже о медицинском центре.

— Меня? — переспросил я.

— Тебя. И не сегодня. Просто сегодня больше не могу делать вид, что ничего не происходит.

Я смотрел на неё и чувствовал, как становится жарко, хотя вокруг стояла холодная пустынная ночь. Всю нашу службу мне казалось, что Эйра относится ко мне лишь как требовательный командир. Она ругала за самовольные поступки, проверяла снаряжение, иногда краснела, когда я задавал вопросы. Я думал, что это от раздражения. А теперь она стояла передо мной и говорила совсем другое.

— Эйра… Я не очень понимаю, что нужно говорить в такой момент.

— Я заметила, — сказала она, и в её голосе появилась знакомая насмешливая мягкость. — Но можешь просто сказать, что чувствуешь.

Я попытался собрать мысли. Мне нравилось быть рядом с ней. Даже когда она сердилось, я знал, что она старается защитить нас. Я любил слушать, как она рассказывает о долинах Эгиды-12, любил видеть её улыбку в редкие спокойные минуты. И больше всего боялся потерять её там, под камнями.

— Мне очень дорого, что вы… что ты рядом, — наконец сказал я. — Я не хочу тебя терять. И… кажется, я тоже хочу, чтобы мы были вместе.

Эйра глубоко вдохнула. По её лицу словно пробежала волна облегчения.

— Тогда можно я тебя поцелую?

Я почувствовал, что краснею сильнее прежнего, и всё-таки кивнул.

— Да.

Она поднялась на носки и нежно коснулась моих губ своими. Поцелуй длился недолго, но я совершенно растерялся и некоторое время после него стоял молча.

Эйра отстранилась первой.

— Ну вот, — тихо сказала она. — Теперь ты хотя бы знаешь, почему я краснела.

— Кажется, начинаю понимать.

— Только начинаешь?

— Прости. Я в таких вещах не очень сообразительный.

Она рассмеялась, на этот раз искренне.

— Зато в остальном у тебя хватает сообразительности. Скажи, Влад, ты хочешь быть моим парнем?

Я посмотрел ей в глаза.

— Да, хочу.

Эйра улыбнулась так широко, как я ещё ни разу не видел.

— Тогда договорились. Теперь я твоя девушка.

— А ты всё ещё мой командир?

— На службе — непременно. И если ещё раз полезешь без прикрытия к неизвестным существам, я напомню тебе об этом очень громко.

— Есть, командир!

Она легко толкнула меня плечом.

На какое-то мгновение я забыл о пещере, культистах, осколках камня и даже о старом талисмане. Мир вокруг оставался страшным и непонятным, но рядом стоял человек, которого мне хотелось беречь. Я вдруг понял, что мой привычный мир за сегодняшний день изменился не только из-за того, что мы узнали об эпидемии.

Первой о друзьях заговорила сама Эйра.

— Теперь расскажи подробно про медицинский центр.

Я быстро объяснил, какие каналы проверял и что ни один вызов не получил ответа. Она сразу стала серьёзной.

— Тогда ждать здесь нельзя, — сказала она. — Но и оставлять объект без охраны мы не станем. Я передам командование прибывшему подразделению, а сами вылетим к врачам.

— А следующая пещера? У нас же есть координаты.

Я вынул контейнер и показал ей маленькую пластину внутри.

— Разберёмся с ними после того, как узнаем, что случилось с Мироном и Данилой, — ответила Эйра. — И прежде чем идти к следующему очагу, нам понадобится подкрепление, оборудование и сведения о том, с чем мы столкнулись.

— Значит, обследуем её вместе?

Она чуть крепче сжала мою ладонь.

— Вместе. Только сначала вернём друзей.

До лагеря мы дошли молча. По дороге Эйра иногда смотрела на меня и улыбалась, а я всё никак не мог привыкнуть к тому, что теперь могу взять её за руку не только потому, что в пещере рушится потолок.

Над площадкой уже кружили огни прибывшего подкрепления. На земле разворачивали переносные прожекторы, у входа в разрушенную пещеру ставили ограждения. Старший офицер встретил Эйру возле транспорта. Она передала ему схему, запись голосового предупреждения и приказ держать место оцепленным до прибытия специалистов.

— Ни одного бойца внутрь, — подчеркнула она. — Даже если камни перестанут осыпаться. Внутри действовал неизвестный очаг поражения. Сообщите всем постам: укусы и контакт с биологическими материалами считать опасными. Все найденные предметы — только в изолированные контейнеры.

— Понял, командир. Куда направляетесь?

— В медицинский комплекс. Там двое наших раненых. Связь с центром не подтверждается.

Офицер нахмурился и пообещал дополнительно проверить каналы.

Наш транспорт ожидал у края площадки. Это был небольшой военный корабль с широкой рампой и узкими рядами кресел. Его двигатели работали на малой мощности, поднимая над песком лёгкие вихри.

Я остановился перед посадкой и посмотрел назад.

Там, где ещё недавно находился вход в пещеру, теперь лежали груды камня. Под ними остался алтарь. Остались рисунки, неизвестные слова и люди, которые поднимались после того, как мы считали их мёртвыми.

Зато в моём защищённом контейнере лежали координаты нового места. Я ещё не знал, далеко ли оно находится и что именно ждёт нас там. Знал только, что это следующая точка одного из ста якорей. А значит, нынешняя пещера была не концом истории, а её началом.

Эйра остановилась у рампы.

— Влад, идёшь?

— Да, сейчас!

Я поднялся по металлическим ступеням. Эйра пропустила меня внутрь и заняла соседнее кресло. Когда мы пристегнулись, она наклонилась ко мне.

— И ещё кое-что, — сказала она тихо.

— Что?

— Я рада, что сказала тебе правду.

Я улыбнулся.

— Я тоже.

Она положила ладонь поверх моей перчатки, и на этот раз я не стал искать объяснения, не связанные с чувствами.

За иллюминатором опускались огни лагеря. Транспорт поднялся над скалами и взял курс к медицинскому комплексу. Ночная пустыня уходила назад, пряча разрушенную пещеру и её тайны.

Мирон и Данила ждали помощи. Александра могла быть рядом с ними. Но медицинский центр молчал.

Я посмотрел на Эйру. Она держала меня за руку. Впереди нас ждала следующая пещера, но сперва нужно было спасти друзей. И теперь я боялся не темноты под землёй, а тишины, которая могла встретить нас впереди.

Глава четвёртая «Больничные хлопоты»

До медицинского комплекса оставалось двадцать минут полёта, когда я в седьмой раз вызвал дежурного врача.

На маленьком экране появилась та же надпись, что и прежде: запрос передан, подтверждения нет. Я подождал, будто от моего терпения зависела работа связи, и нажал кнопку ещё раз. В наушнике прошелестело, щёлкнуло — и снова наступила тишина.

— Влад, — сказала Эйра из соседнего кресла, — ты израсходуешь питание передатчика раньше, чем мы сядем.

Я убрал палец с кнопки. Она говорила спокойно, но я видел, как часто командир поглядывает на маршрутный экран. Её броня всё ещё была покрыта пещерной пылью. На наплечнике темнела царапина, оставленная камнем во время обвала. У меня на правом плече болело при каждом неловком движении; врач у лагеря не нашёл ничего серьёзного, и сейчас боль даже помогала не забывать, что всё это случилось на самом деле.

— А если они не отвечают потому, что поздно? — спросил я. — Может, дежурный ушёл в другой корпус?

— В больнице такого размера дежурный канал работает всегда. Даже ночью.

— Значит, что-то случилось.

— Возможно, — ответила Эйра. — Мы скоро узнаем. До тех пор не придумывай худшее.

Я посмотрел на её руку, лежавшую рядом с моей. Час назад она призналась, что любит меня. Мы поцеловались. Я согласился стать её парнем и до сих пор не мог до конца привыкнуть к этой мысли. Хотелось расспросить её обо всём, что обычно спрашивают в таких случаях, но слова не приходили. В голове упрямо стояли другие лица: Мирон, поправляющий очки, и Данила, который даже на носилках требовал вернуть мачете.

— С тобой всё хорошо? — тихо спросила Эйра.

— Я беспокоюсь за ребят.

— Я тоже.

Она не стала говорить, что опасность непременно миновала. После предупреждения у алтаря мы оба знали цену таким обещаниям. Эйра лишь коснулась моей ладони, а потом поднялась и подошла к пилоту. Я снова повернулся к иллюминатору.

Эгида-12 внизу спала. Среди тёмных лесов мерцали огни городов, вдоль рек тянулись серебристые дороги. Когда-то мне казалось, что ночью родная планета особенно спокойна: дома освещены, люди отдыхают, над площадями горят фонари. Теперь каждый огонёк напоминал, сколько людей ещё не подозревают об опасности.

Впереди появилась столица. Белые башни поднимались над зелёными террасами, золотые купола отражали лунный свет, а на окраине горел широкий пояс посадочных огней медицинского комплекса. Я уже хотел облегчённо вздохнуть, когда заметил над зданиями тёмные силуэты военных кораблей.

Один завис возле восточной башни. Другой медленно обходил приёмный корпус. Ниже, вдоль автомобильной дороги, двигались бронемашины. Между двумя стеклянными переходами вспыхнул красный сигнал, и створки наружных ворот начали смыкаться.

— Почему там армия? — спросил я.

Ответ пришёл из корабельного динамика раньше, чем Эйра успела обернуться.

— Транспорт, приближающийся к медицинской зоне, измените курс. Воздушное пространство закрыто. Повторяю: доступ к центральному комплексу запрещён.

Эйра шагнула к панели.

— Говорит главнокомандующая десантным отрядом Эйра. Военный транспорт, возвращаемся из операции в пустынном секторе. В вашем комплексе находятся двое наших раненых. Требую связь со старшим оцепления.

Несколько секунд слышались только помехи.

— Подтвердите код подразделения, — наконец произнёс мужской голос.

Эйра передала данные. На дисплее вспыхнула зелёная отметка проверки, после чего голос стал совсем другим — усталым и напряжённым.

— Командир, посадка разрешена на внешнем аэродроме номер четыре. Не приближайтесь к медицинским башням. Внутри чрезвычайное происшествие.

— Какого характера?

— Массовые нападения. Персонал сообщает об укусах, потере сознания и агрессивном поведении пациентов. Часть заражённых... — собеседник запнулся, — часть нападавших продолжает двигаться после тяжёлых ранений. У некоторых светятся глаза. Мы эвакуируем людей, но связь с внутренними отделениями нарушена.

Слова «светятся глаза» ударили сильнее любого грохота.

— Мирон и Данила, — произнёс я. — Они были там.

Эйра посмотрела прямо на меня. На её лице не было ни тени прежней смущённой улыбки.

— Пилот, площадка четыре. Немедленно.

Корабль заложил поворот. Через минуту под нами показались бронемашины, прожекторы и длинная цепь заграждений. Возле посадочной площадки стояли солдаты в закрытых шлемах; на их броне блестели знакомые сине-золотые знаки Эгиды-12. Один из них поднял сигнальный жезл, указывая место посадки.

Я почувствовал, как тяжелеет Данилино мачете у моего пояса. Он просил вернуть оружие. Я обещал. Обещание казалось совсем простым, пока мы находились в пустыне.

Едва опустилась рампа, навстречу нам вышел высокий офицер с планшетом. За его спиной санитары в герметичных костюмах проводили через отдельный проход группу людей, накрытых одинаковыми серыми защитными накидками.

— Главнокомандующая Эйра? Майор Савин, командир внешнего оцепления. Рад, что вы прибыли. У нас мало сведений и слишком много пострадавших.

— Начните с главного, — сказала Эйра. — Что произошло?

Майор открыл схему комплекса. Несколько корпусов горели на ней красным, два оставались жёлтыми, остальные были обозначены серым цветом.

— Сначала тревога пришла из блока инфекционной диагностики. Потом из соседнего отделения. Люди, которых пытались удержать в боксах, нападали на медиков. Часть персонала сумела выйти. С остальными связь исчезла. Автоматическая система изолировала корпуса, но внутренние двери повреждены. Врачи говорят, что симптомы развиваются за считаные минуты или часы. Мы не можем подтвердить, где находятся все выжившие.

— Внутри служит Александра, — сказал я. — Рыжеволосая медсестра. Сегодня она принимала наших бойцов. Её кто-нибудь видел?

— Списки ещё сверяют. Ваши имена?

— Влад. Раненые — Мирон и Данила. Их привезли санитарным рейсом из пустыни.

Майор провёл пальцем по экрану. На мгновение его лицо стало совсем неподвижным.

— Их фамилии есть в журнале приёма. Последний зарегистрированный пункт — изолятор шестого корпуса. Состояние не подтверждено.

— Я пойду туда.

— Нет, — одновременно сказали майор и Эйра.

Я посмотрел на них обоих.

— Но там мои друзья. И Александра. Если никто не знает, живы ли они, нужно проверить.

— Мы уже направляли внутрь группу, — ответил Савин. — Она смогла вывести троих сотрудников и потеряла связь у третьего перехода. Вторую группу готовим с дополнительной защитой.

— Сколько времени?

— Не могу обещать. Коридоры перекрыты, люди нападают даже в служебных отсеках.

Эйра отозвала меня в сторону. Впервые за всё время нашего знакомства она выглядела так, будто не знает, каким приказом решить возникшую задачу.

— Влад, посмотри на меня.

Я послушался.

— Ты слышал предупреждение из пещеры. Ты знаешь, чем опасен укус. Ты уже дважды едва не погиб.

— Знаю.

— Тогда почему снова хочешь идти туда, откуда остальные отступают?

— Потому что там Саша. И ребята. А если есть кто-то ещё, кто не может выбраться?

Эйра стиснула губы.

— Ты обещал мне осторожность.

— И обещания не нарушу. Не буду идти без связи и плана. Но совсем ничего не делать тоже не могу.

Она некоторое время молчала, затем резко повернулась к майору.

— Дайте мне подробную схему шестого корпуса, частоты внутренних маяков и сведения о защитных костюмах. Я возьму управление каналом. Влад пойдёт в поисковый рейд, но только по согласованному маршруту. Внешние посты обеспечат возвращение, а вы направите резервную группу к выходу. Если связь с ним пропадёт, протокол эвакуации запускается немедленно.

— Командир, это огромный риск.

— Я прекрасно понимаю, майор.

Она произнесла это таким тоном, что спорить ему расхотелось.

Нам выдали исправный герметичный защитный комплект для работы в заражённой зоне. Я поверх брони закрепил дополнительную защиту на запястьях, тщательно проверил шлем, фильтры и перчатки. Пистолет и винтовку оставил в штатных креплениях. Мачете Данилы всё ещё висело у моего пояса. Эйра лично проверила каждую застёжку, как делала перед нашим первым входом в пещеру.

— Связь на отдельном канале, — сказала она. — Отмечай каждый переход. Встречаешь закрытую дверь — не лезь через вентиляцию. Если видишь пострадавшего, сначала оцени угрозу. И не пытайся доказать мне, что можешь справиться со всем один.

— Есть, командир.

Она неожиданно обняла меня. Совсем ненадолго, крепко, будто хотела убедиться, что я действительно стою рядом.

— Возвращайся, — прошептала Эйра.

— Вернусь.

На этот раз я сам понимал, насколько непросто выполнить такое обещание.

* * *

Дверь служебного шлюза закрылась за моей спиной с сухим металлическим щелчком.

Впереди горели аварийные лампы. Их красноватый свет делал белые стены болезненно бледными. На полу лежала упавшая стойка с пакетами для перевязки; рядом валялся планшет с треснувшим экраном. Ни голосов, ни шагов. Только далёкий прерывистый сигнал медицинского оборудования.

— Это Влад, шлюз пройден. Двигаюсь по первому коридору.

— Слышу, — ответила Эйра. — Держись левой стороны. Через сто метров служебный поворот к шестому корпусу.

Я поднял винтовку и пошёл.

Никогда прежде больница не казалась мне страшным местом. В детстве меня несколько раз приводили в медицинский центр из-за ушибов. Я помнил светлые кабинеты, приветливых врачей, запах чистоты и вид на сады за окнами. Теперь возле дверей висели порванные защитные халаты, на стенах темнели пятна, а в одном кабинете ещё работал экран с изображением человеческого сердца. Никто не смотрел на него.

За стеклянной перегородкой виднелась пустая палата. На подушке остался отпечаток головы, одеяло свисало почти до пола. Возле кровати стояла кружка с водой. Я остановился не потому, что увидел опасность, а потому, что эта обычная кружка вдруг напомнила мне: совсем недавно здесь был человек, который, возможно, просил пить или ждал прихода родственников.

— Влад, не задерживайся, — прозвучала Эйра.

— Принял.

Я обошёл опрокинутую каталку. За ней было приоткрыто помещение для процедур. Что-то поскрипывало внутри, будто кто-то медленно двигал мебель.

— Есть движение, — сообщил я.

— Можешь обойти?

— Коридор позволяет.

Я почти миновал дверь, когда из неё вышла женщина в медицинской форме. Она стояла спиной, уронив голову на грудь. На рукаве был красный крест. Одну руку она прижимала к животу.

— Вы слышите меня? — спросил я. — Я военнослужащий. Могу помочь, если вы ранены.

Женщина замерла, затем повернулась. На шее у неё светились тонкие синие линии. Глаза напоминали два ледяных уголька.

Я уже знал эти признаки. И всё равно невольно сделал шаг назад.

— Не подходите, — сказал я, хотя не был уверен, что она понимает слова.

Она бросилась ко мне.

Я отступил, закрывая уязвимую часть руки, и выстрелил, когда между нами не осталось ни одного постороннего. Женщина упала у стойки с медикаментами. Я ещё несколько секунд держал оружие наготове. Она не поднялась.

— Нападение, — выговорил я. — Одна заражённая. Внешность совпадает с культистами: глаза и полосы на шее.

Эйра ответила не сразу.

— Ты цел?

— Да. Контакта не было.

— Продолжай. И помни: в больнице могут быть живые незаражённые люди.

Это напоминание было нужнее любого приказа. У нас не было права стрелять в каждого встречного только из-за страха.

В следующем коридоре я заметил дверь, за которой кто-то бил по стеклу. Свет мигнул, и стало видно лицо пожилого мужчины. Он прижимал ладони к прозрачной панели и отчаянно показывал на замок. Глаза у него оставались обычными.

— Вы ранены? — спросил я через переговорник.

— Нет! Я здесь один! Они бегали по коридору, а потом я заперся!

Я сообщил о находке наружному посту. Мужчина находился в исправной защитной палате, выход которой вёл к отдельному санитарному шлюзу. Эйра связалась с эвакуационной группой и приказала вывести его по обходному маршруту.

— Мы придём за вами, — сказал я. — Не открывайте дверь, пока не услышите код эвакуации.

— А вы?

— Мне нужно дальше.

Он кивнул и медленно опустился на стул. Я продолжил путь с тяжёлым чувством: хотелось остаться с ним, но в нескольких коридорах отсюда находились мои друзья.