Эпидемия: Проклятие Эгиды

— Верно. Оба в сознании. Причина аномального поведения нападавших неизвестна.

— Тогда действуем по протоколу изоляции. Не снимайте повязки самостоятельно. Мы осмотрим их на борту.

Она не стала удивляться нашему рассказу и не пыталась дать немедленное объяснение. Мне это понравилось. Я уже устал от мыслей, на которые никто не мог ответить.

Мирона и Данилу усадили на каталки и осторожно закрепили ремнями. Врач проверила каждому пульс, температуру и состояние повязок. Мирон попытался уточнить, какие приборы стоят в медицинском отсеке, но получил только короткое обещание, что всё необходимое у них есть.

Перед тем как закрылась дверь, я подошёл к друзьям.

— Я прилечу, как только нас отпустят, — сказал я.

— Только сначала закончи работу, — попросил Мирон. — И не давай никому трогать мой планшет. Он ещё не сохранён как следует.

— Сохраню, — пообещал я.

Данила приподнял здоровую руку.

— И мачете верни.

Я показал ему оружие, закреплённое на поясе.

— Вот оно.

— Хорошо. А то будет обидно: меня укусили, да ещё и имущество пропало.

Мы оба попытались рассмеяться. Получилось плохо.

— Поправляйтесь, — сказал я. — Оба. Это приказ от друга.

— Слышал, Мирон? — Данила повернул голову. — У нас появился ещё один командир.

— Одного нам вполне достаточно, — ответил тот и слабо усмехнулся.

Дверь медицинского отсека закрылась. Через прозрачное окошко я увидел, как медики убирают использованные перевязочные материалы в отдельные контейнеры и приступают к обследованию. Никто пока не говорил об инфекции вслух. Но изоляция напоминала: мы не знаем, с чем имеем дело.

Корабль поднялся над лагерем, развернулся к ночному небу и ушёл за гряду скал. Я смотрел ему вслед до тех пор, пока огни не превратились в крошечные точки.

Весь день я ждал, что мы вернёмся на базу и сможем отдохнуть. Теперь мне хотелось только одного: услышать, что с Мироном и Данилой всё будет хорошо.

Эйра остановилась рядом.

— Они у врачей, — сказала она. — Мы сделали всё, что могли.

Я кивнул, но не ответил.

— Влад?

— Командир, нам нужно вернуться.

Она посмотрела на меня так, будто не расслышала.

— Куда?

— В пещеру.

— Мы только что потеряли двух бойцов из строя. Рядом неизвестные существа. И ты предлагаешь снова туда идти?

— Я предлагаю не оставлять всё как есть.

Эйра скрестила руки на груди и ждала. Я знал этот взгляд. Она не собиралась принимать решение только потому, что я горячо убеждал её.

— В лагере никого не было, — начал я. — Все следы шли внутрь. В зале лежали культисты, но за алтарём оставался ещё один проход. Мы не знаем, куда он ведёт. Если там есть другие... такие же, они могут выйти наружу. До ближайшего города далеко, но ведь у культистов здесь фургон, а возле лагеря проходит старая дорога.

— О дороге я знаю, — сказала Эйра.

— Тогда вы понимаете. Вдруг эти твари выберутся, пока мы ждём? Может, там есть то, что поможет их остановить.

Она не ответила сразу. Где-то за палатками позвякивала незакреплённая металлическая крышка. С площадки возле входа донёсся короткий доклад часового: движения не обнаружено.

— Я не собираюсь отправлять людей обратно вслепую, — наконец произнесла Эйра.

— И не прошу, командир. Мы можем проверить, что осталось в зале. Посмотреть проход за алтарём. Если опасно — отступим. Пусть бойцы прикрывают вход, а база знает, где мы находимся.

— «Мы», значит?

— Если разрешите, я пойду с вами.

Эйра долго смотрела на меня. Потом отвела взгляд к тёмной пещере. Я заметил, что она сжала пальцы в кулак, словно удерживая невысказанную мысль.

— Ты мог остаться возле корабля и ждать известий о друзьях, — сказала она.

— Мог. Но тогда я всё время думал бы, что ещё кто-то может попасть туда и пострадать. Мирона и Данилу мы уже не убережём от того, что случилось. Других ещё можем.

Лицо Эйры вдруг стало мягче. На щеках появился знакомый лёгкий румянец, который я никак не умел объяснить. Может быть, командир устала; сегодня мы все устали.

— Ты иногда говоришь так, будто всё очень просто, — сказала она.

— Нет. Мне тоже страшно. Особенно после того, что произошло с друзьями.

— И всё-таки хочешь вернуться.

— Да.

Эйра медленно выдохнула.

— Тогда слушай внимательно. Это не новая атака и не поход за славой. Мы вернёмся только для короткой разведки. До алтаря и дальше лишь настолько, насколько позволят обстановка и связь. При малейшем признаке нового нападения — обратно. Понял?

— Понял, командир.

— И на этот раз ты не отходишь от меня ни на шаг.

— Есть.

Она отвернулась, будто хотела скрыть выражение лица, и немедленно вызвала старшего оставшихся бойцов. Приказала занять укрытия снаружи, организовать наблюдение за входом и никого не подпускать к лагерю. Связист проверил канал к базе. Оттуда подтвердили, что подкрепление отправлено, но прибудет не сразу.

Эйра сообщила диспетчеру о намерении проверить внутренний проход до прибытия основной группы и установила короткое контрольное время: если мы не выйдем на связь к назначенному сроку, бойцы снаружи не должны идти за нами по собственной инициативе. Они обязаны доложить и дождаться подкрепления.

Перед повторным входом Эйра отдельно приказала не приближаться к телам и не брать никакие предметы голыми руками. Она проверила, плотно ли прилегают защитные манжеты, и велела мне сделать то же самое. В военном училище подобные проверки казались скучной формальностью; после двух укусов они приобрели другой смысл. И всё же даже прочная броня не делала нас неуязвимыми — мы это уже увидели.

— Если что-то покажется неправильным, — сказала она, — не спорь. Сразу отходим.

— Даже если мы увидим следы ещё кого-нибудь?

— Тем более. На этот раз мы не позволим неизвестности диктовать нам темп.

Мы заменили израсходованные магазины из резервного комплекта, проверили фонари и крепления защитных перчаток. На этот раз Эйра заставила меня ещё раз осмотреть всё снаряжение. Я ничего не забыл, но спорить не стал.

Данилино мачете я осторожно убрал в крепление. Возвращать его владельцу хотелось как можно скорее.

Когда приготовления закончились, мы пошли к пещере.

Ночь изменила знакомую тропу. Песок светлел в лучах фонарей, скалы отбрасывали резкие тени, а палатки казались чьими-то заброшенными домами. На входе в пещеру темнели следы множества людей — те самые, что привели нас сюда днём.

Эйра остановилась возле каменного порога.

— Готов? — спросила она.

— Да.

Она поправила ремень автомата и посмотрела на меня.

— Влад...

— Слушаю, командир.

Несколько секунд она молчала. В темноте я видел только её лицо, освещённое краем фонаря.

— Спасибо, что спас меня.

Я удивился. Мне казалось, что благодарить было совершенно не за что. На её месте я бы хотел, чтобы любой товарищ поступил так же.

— Вы бы сделали для меня то же самое, — ответил я.

Эйра отвела глаза, а потом слабо улыбнулась.

— Наверное, — сказала она. — Но всё равно спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Я не понял, почему она вдруг покачала головой, будто собиралась сказать ещё что-то, но передумала.

— Ладно. Двигаемся. И помни: осторожность — прежде всего.

— Помню.

Мы включили фонари и вошли внутрь.

Холодный воздух сразу коснулся лица, как и в первый раз. За нашими спинами оставались солдаты, палатки, открытое небо и ночная Эгида-12, которую мне так хотелось защитить. Впереди ждали знакомые коридоры, зал с алтарём и неизвестный спуск за ним.

Я сделал ещё несколько шагов и услышал, как за поворотом снова падают капли воды.

Теперь этот звук казался совсем другим.

Мы знали, что в пещере могут подниматься те, кого мы считали мёртвыми.

Но мы всё ещё не знали почему.

Глава третья «Странности»

Санитарный корабль опустился на приёмную площадку медицинского комплекса уже после наступления ночи.

Его огни скользнули по белым стенам, по высоким стеклянным переходам и по серебристым крышам соседних корпусов. В обычный вечер Александра любила смотреть на посадки из окна дежурной комнаты. Иногда, если не было срочных вызовов, она даже угадывала, откуда прибывали корабли: по маркировке, высоте посадки, цвету сигнальных огней. Сегодня ей было не до этого.

На служебном экране появилось короткое уведомление: двое пострадавших из десантного отряда, выполнявшего задание в пустыне. Укушенные раны неизвестного происхождения. Требуется изоляция до установления характера поражения.

Александра перечитала сообщение дважды. Потом ещё раз посмотрела на название подразделения.

Отряд Эйры.

Тот самый, в котором служил Влад.

Она отложила комплект стерильных инструментов и поспешно вышла в коридор. Длинные рыжие волосы были собраны под медицинскую повязку, но несколько прядей всё равно выбились возле висков. Бело-голубая форма тихо шуршала при ходьбе. Александра не любила бегать по медицинским помещениям: руководитель смены постоянно напоминал, что суета только мешает работе. Однако сейчас ей приходилось заставлять себя не переходить на бег.

У приёмного шлюза уже стояли две каталки. Медики в защитных костюмах проверяли уплотнения дверей переносного изоляционного бокса. Старший врач, высокий седовласый мужчина, принимал доклад экипажа.

— Это раненые из отряда Эйры? — спросила Александра, когда появилась возможность подойти.

— Да. Два пациента, оба в сознании. Вам выдали распоряжение помогать в изоляторе?

— Да, доктор. Скажите, пожалуйста… — Она запнулась. — А остальные бойцы? Среди пострадавших нет Влада?

Врач быстро взглянул на планшет.

— Доставлены Мирон и Данила. Других пациентов на борту нет.

Александра почувствовала облегчение, но оно оказалось слишком коротким.

— А Влад? Где остальные?

— Остались в районе операции. По последнему сообщению командир контролирует обстановку. Более подробных сведений у нас нет.

Она кивнула. Хотела задать ещё с десяток вопросов, но поняла, что задерживает врачей. Каталки уже выдвигались из шлюза. И тогда на ближней она увидела знакомое лицо.

— Мирон!

Молодой человек приподнял голову. Чёрные прямоугольные очки съехали на переносицу. Правая рука лежала на груди в плотной повязке.

— Александра? — удивился он. — Значит, привезли куда надо. Слушай, если у вас есть прибор, который способен объяснить совершенно невозможные показания, я готов с ним познакомиться.

— Не шевелись, пожалуйста. — Она подошла ближе. — Что случилось?

— Нас укусили, — ответил Данила со второй каталки. — Меня и Мирона. Сначала думали, что в пустыне будет скучно, а получилось наоборот.

— Данила, сейчас не время шутить!

— Знаю, — сказал он тише. — Но иначе как-то совсем неприятно.

Александра взглянула на его лицо. Обычно сильный и уверенный солдат выглядел усталым. Его перевязанная рука была неподвижна; каждый толчок каталки заставлял его морщиться.

— А Влад? — спросила она, уже обращаясь к обоим. — Он цел? Вы его видели?

— Видели, — ответил Мирон. — Он вывел нас из пещеры. Без него всё было бы значительно хуже.

— Он не ранен?

— Насколько я знаю, нет. Плечом обо что-то приложился, но броня выдержала. Он ещё успел уговаривать нас обязательно поправиться.

Данила слабо усмехнулся.

— И не отдал мне мачете. Сказал, принесёт лично.

Александра хотела улыбнуться вместе с ними, но в голове застряли слова «вывел из пещеры». Она не понимала, что там могло случиться. Культисты, о которых Влад вскользь говорил перед вылетом, представлялись ей странной, но в общем-то обыкновенной группой людей. Теперь у неё перед глазами лежали два раненых солдата, а Влад всё ещё оставался там.

Врач указал на боковой шлюз.

— Разговоры продолжите после первичного осмотра. Александра, надевайте второй комплект перчаток, проверьте индивидуальные карты. Мы не знаем, с чем имеем дело.

— Поняла.

Работа помогала справляться с тревогой. В знакомой последовательности действий было что-то успокаивающее: проверить давление, подготовить материалы, сверить показатели, передать прибор врачу. Александра выполнила всё, что требовалось, и помогла разместить обоих пациентов в отдельных медицинских боксах. Между ними и общим коридором закрылись прозрачные перегородки.

Она приступила к осмотру раны Мирона вместе с врачом. Зубы нападавшего повредили кожу именно там, где край перчатки соединялся с защитой предплечья. Вокруг ранки уже появлялся отёк. В остальном рука выглядела почти нормально. Не было ни необычного цвета кожи, ни каких-либо светящихся полос, о которых Мирон упомянул в дороге.

— Болезненно? — спросила Александра.

— Особенно если туда смотреть, — пробормотал Мирон.

— Мирон.

— Да, больно. Но пальцами двигать могу. Силы вроде хватает.

Она осторожно записала показания. Затем перешла к Даниле. У него повреждение находилось у края другой перчатки, чуть выше запястья. Рана была глубже, но кровотечение уже остановили на корабле.

— Кто мог так напасть? — спросила Александра.

— Культист с потолка, — сказал Данила.

Она подняла глаза.

— С потолка?

— Именно. Сидел там, как летучая мышь. Я только фонарь поднял — он уже летит мне на плечи.

— Это неправда, — негромко сказал Мирон из соседнего бокса. — Он не летел. Падал.

— Большая разница, — буркнул Данила.

— Огромная. Я инженер, я обязан уточнять.

Они попытались улыбнуться друг другу через стекло, и на мгновение Александра увидела тех самых друзей Влада, которые могли спорить из-за неисправной радиостанции или количества дней отпуска. Но затем Мирон повернулся к врачу и заговорил совершенно серьёзно.

— Послушайте. Перед нападением я проверял одного из этих людей сканером. Температура его тела была почти равна температуре камня. Дыхания я не обнаружил. Иногда прибор выдавал короткие всплески, которые не походили на пульс. Я решил, что это помехи, а потом он открыл глаза.

— Какого цвета? — спросил врач.

— Я видел синий свет, — ответил Данила. — Не отражение фонаря. Они прямо светились. И какие-то линии у них шли по шее.

Александра взглянула на медицинский экран. Там отображались самые обыкновенные человеческие показатели, хотя отдельные результаты анализов ещё не поступили.

— Сначала будем исходить из того, что это укусы неизвестных людей, — произнёс врач. — Возьмём материалы на исследование, проведём полную диагностику и оставим обоих в изоляции. Ваши наблюдения внесём в протокол. Преждевременных выводов делать нельзя.

— А если это заразно? — спросила Александра.

— Именно поэтому мы здесь, а не в общем отделении.

Она молча кивнула. Внимание к деталям было необходимо, но сейчас ей хотелось гораздо большего: услышать от приборов ясное и простое «ничего опасного». Вместо этого один анализатор дважды запросил повторную калибровку образца. Результат второго прибора расходился с первым, хотя оба использовали одинаковый материал.

На одном экране появлялся обычный набор показателей. На другом среди линий анализа возникал повторяющийся короткий всплеск, который исчезал при повторном измерении. Александра проверила, не перепутаны ли контейнеры. Номера совпадали. Она даже попросила техника заменить одноразовую измерительную головку, хотя прибор совсем недавно проходил обслуживание. Но новое считывание не сделало результат понятнее.

— Может, дело в реагенте? — спросила она врача.

— Может. А может, мы столкнулись с веществом, которого нет в нашей библиотеке, — ответил он. — Поэтому отправим материал сразу в два независимых сектора. И никому не сообщать, будто инфекция подтверждена. У нас пока нет таких данных.

Александра согласилась, хотя слова о неизвестном веществе заставили её невольно посмотреть в сторону боксов. За прозрачной перегородкой Мирон лежал с закрытыми глазами и тихо разговаривал с прибором, который снова не хотел правильно считывать сигнал. Данила, наоборот, внимательно следил за каждым движением медицинского персонала, притворяясь, будто ему просто скучно.

— Доктор, — сказала она после паузы, — можно назначить им дополнительные осмотры до утра? Изменения температуры, сознания, состояния раны. Если они заметят что-то странное, я хочу узнать сразу.

— Назначьте. И проследите, чтобы использованные материалы оставались в закрытом контуре. Пока будем осторожнее обычного.

Она ввела распоряжение. В обычные смены Александра служила на медицинском корабле, а в приёмном комплексе помогала во время возвращения эвакуационных рейсов. С таким странным случаем ей сталкиваться ещё не приходилось. И всё же она заставила себя думать не о страхе, а о том, какие действия действительно помогут пациентам.

— Может, повреждена пробирка? — осторожно предположила она.

— Проверим, — ответил врач. — И заодно проведём независимый анализ. Никаких предположений до подтверждения.

Александра взяла чистый контейнер. Её руки двигались уверенно. Она сумела удержать голос ровным даже тогда, когда Данила неожиданно спросил:

— Слушай, Саша, а если эти штуки действительно заразные, нас вылечат?

Она посмотрела на него. Обещать то, чего не знаешь, было нельзя. Но и оставлять человека одного со страхом ей не хотелось.

— Мы сделаем всё, чтобы выяснить, что с вами случилось, — ответила она. — А пока я здесь. И вы оба под наблюдением. Пожалуйста, не снимайте повязки и сразу говорите, если почувствуете себя хуже.

— Ясно, — отозвался Мирон. — Тогда можешь ещё одну просьбу выполнить?

— Какую?

— Когда удастся связаться с Владом, скажи ему, что мой планшет должен остаться у него. Там всё, что мы записали до нападения.

— Скажу.

Данила постучал здоровыми пальцами по краю каталки.

— А мне пусть мачете вернёт. И пусть не делает вид, что это сувенир из пещеры.

На этот раз Александра всё-таки улыбнулась. Потом улыбка исчезла. Она вспомнила, что Влад остался в той самой пещере, где ранили двух его друзей.

Когда медики закончили первичные процедуры, она вышла в переход между изолятором и служебной частью. На стене светился экран со списком поступивших сообщений. Александра нашла обозначение десантного отряда и остановила палец возле него. Она могла отправить короткое личное сообщение, но не знала, дойдёт ли оно до Влада. Его работа требовала осторожности, а её собственная смена только начиналась.

Всё же она набрала несколько слов: «Влад, Мирон и Данила у врачей. Я рядом с ними. Пожалуйста, береги себя».

Сообщение осталось в очереди отправки: получатель вне устойчивого соединения.

Александра не стала повторять вызов. Она спрятала планшет и вернулась к пациентам.

Ей предстояло дежурить возле двух друзей человека, за которого она тревожилась сильнее, чем хотела признать.

* * *

Мы с Эйрой уже миновали второй поворот, когда я заметил знакомый каменный выступ, похожий на согнутый палец.

Во время первого прохода я запомнил его специально, чтобы не потерять обратную дорогу. Теперь эта маленькая примета почему-то меня успокоила: за ней должен был находиться длинный коридор, потом арка и большой зал с алтарём. Хотя после всего пережитого мне хотелось, чтобы там не оказалось ни одного живого существа.

— Держись ближе, — прошептала Эйра.

— Я рядом, командир.

Она оглянулась через плечо. В свете фонаря я увидел пыль на её лице и свежую царапину на наплечнике. Обычно форма Эйры выглядела безупречно. Сейчас белые броневые пластины покрывали тёмные полосы от камней и пороховой копоти. Она успела заменить израсходованные магазины, но, кажется, совершенно не успела отдохнуть.

— Ты слышишь капли? — спросила она.

— Да. По-моему, ближе, чем раньше.

— Эхо меняется. Не позволяй ему тебя обманывать.

Мы осторожно прошли ещё немного. За очередным изгибом я увидел закреплённый Мироном ретранслятор. Его маленький индикатор по-прежнему мигал зелёным. Мне неожиданно стало приятно от этого: наш друг, хотя уже лежал где-то на санитарной койке, сумел оставить нам работающую связь.

Эйра проверила канал.

— Пост наружного наблюдения, это командир. Мы у внутреннего ретранслятора. Как слышите?

— Чётко, командир. За входом спокойно. Подкрепление в пути.

— Приняла. Следующий доклад через установленный интервал.

Я машинально посмотрел на дисплей своего передатчика. Связь снаружи действительно держалась, пусть и с задержкой. Но чем дальше мы двигались, тем слабее становился прямой сигнал. Пока это не мешало идти. Я только надеялся, что Мирон правильно рассчитал расположение устройства.

На полу обнаружилась пустая гильза. Потом ещё одна. Я узнал место, где во время первого сражения мы с Данилой пытались удержать культистов, пока остальные выводили Мирона. Рядом с выступом лежала повреждённая коробка, которую нападавшие опрокинули нам под ноги.

— Командир, здесь раньше было тело, — сказал я.

Эйра направила фонарь на каменную площадку.

— Где именно?

— Возле ящика. Я уверен. Того культиста я остановил почти вплотную. Он упал вот сюда.

Теперь на камне оставалось только тёмное пятно.

Эйра не стала спорить.

— Отметим. Может, тело сдвинули во время боя. А может, оно поднялось после нашего ухода.

От второго предположения мне стало холодно.

— Вы тоже об этом думаете?

— После того, что мы видели, я обязана рассматривать любой вариант. Даже самый неприятный.

Мы миновали арку, за которой начинался большой зал. Эйра подняла руку, и мы остановились. Сначала осмотрели потолок. Потом стены и участки пола между ящиками. В этот раз мы не собирались позволить кому-нибудь упасть на нас с высоты.

Культисты по-прежнему лежали у алтаря. Я насчитал несколько тел, находившихся в знакомых мне местах. Другие казались расположенными чуть иначе. Но определить это наверняка было трудно: во время перестрелки я запоминал лица и движения, а не точный порядок неподвижных фигур.

— Держимся подальше от них, — сказала Эйра. — Проверяем только алтарь и проход за ним. Если что-нибудь начнёт двигаться, сразу отходим.

— Понял.

Я поднял фонарь. Каменное сооружение возвышалось посреди зала, совершенно безмолвное. С первого взгляда оно ничем не отличалось от грубо обтёсанной глыбы. Но теперь, когда мы могли рассматривать его без криков и стрельбы, мне стало видно, сколько труда кто-то вложил в каждую грань.

На боковых стенках алтаря шли тонкие бороздки. Они складывались в круги, которые то расходились, то вновь соединялись в одну линию. В центре верхней плоскости было вырезано углубление, а чуть ниже — ещё одно, значительно меньшее. Его я раньше не заметил.

— Эйра, смотрите. Здесь что-то должно быть.

Она подошла и присела рядом, не выпуская оружия.

— Не трогай. Только посвети.

Я направил луч на маленькое гнездо. Его края были совершенно ровными, будто обработанными тонким инструментом. Внутри виднелись четыре металлические пластинки и узкая щель. Всё это никак не походило на обычный религиозный камень.

— Замок? — спросил я.

— Возможно. Или контактный разъём. Нельзя понять без прибора.

— Значит, что-то сюда вставляют.

— Похоже на то.

Я рассмотрел бороздки вокруг. Они расходились от гнезда во все стороны, словно русла маленьких рек.

— Может, отсюда ими что-то управляют?

— Если бы я знала, что именно, давно бы приказала это выключить.

Мы оба посмотрели на лежавших вокруг людей.

— Командир, — сказал я, — за алтарём всё ещё есть спуск.

— Вижу. Проверим его, но сперва отметим расположение зала.

Она быстро составила схему на планшете, передала контрольную метку наружу и осмотрела проход. Я закрепил маленький световой маркер у выхода в основной коридор. На этот раз мне хотелось знать, куда бежать, если нежданная беда повторится.

Мы двинулись в темноту за алтарём.

Проход оказался круче, чем выглядел снаружи. Сперва он уходил вниз широкими каменными ступенями, затем поворачивал влево и становился заметно уже. По стенам тянулись царапины, похожие на следы от тяжёлых ящиков. Некоторые были свежими, с ещё светлой крошкой на краях.