Эпидемия: Проклятие Эгиды

У перекрёстка аварийные лампы начали гаснуть одна за другой. Переход впереди был почти полностью тёмным. Я включил фонарь, закреплённый на винтовке. Луч выхватил знакомый сине-золотой знак медицинской службы и разбитую панель доступа.

— Сектор второй, — сообщил я. — Электроника повреждена.

— Есть резервная дверь справа, — ответила Эйра. — Но её датчик не отвечает. По схеме она ведёт в коридор диагностики.

Я проверил дверную раму, осторожно открыл створку и заглянул внутрь. Там лежала разорванная упаковка постельного белья. Чуть дальше стоял стол с перевёрнутым контейнером. В стене торчал тонкий металлический кронштейн. Он медленно покачивался, и от этого слышался тот самый скрип.

Всё выглядело так, словно персонал ушёл в середине обычной смены, бросив работу прямо на полуслове.

Из дальней комнаты послышался глухой стук.

Потом второй.

Я осторожно приблизился и увидел в стекле отражение нескольких движущихся фигур. Две женщины в медицинских халатах и мужчина с перевязанной шеей медленно шли к свету моего фонаря. По их лицам можно было понять достаточно.

— Контакт с тремя заражёнными, — быстро доложил я.

— Отходи к предыдущей двери, — приказала Эйра. — Там узкое место.

Я сделал шаг назад, но один из нападавших уже бросился вперёд. Пришлось стрелять. Грохот в пустом помещении отдавался в шлеме тяжёлыми ударами. Второй заражённый споткнулся о упавшую стойку, третий ударился в дверную раму. Я не задержался, чтобы рассматривать их лица. После нескольких выстрелов путь к переходу освободился.

У закрытой двери я остановился и прижал перчатку к стене. Воздух в шлеме казался жарким и сухим. В пещере всё было иначе: там мы сражались рядом и слышали голоса товарищей. Здесь между мной и Эйрой находились толстые стены, двери и десятки помещений. Один неверный поворот — и я мог потерять дорогу.

— Влад, ответь, — потребовала она.

— Я здесь. Просто перевожу дыхание.

— Ты идёшь слишком быстро.

— Знаю. Прости.

— Мне не нужны извинения. Мне нужен твой голос каждые две минуты.

Я улыбнулся несмотря на страх.

— Есть, командир.

Через следующую дверь я вышел к широкой внутренней галерее шестого корпуса. Над центральным проходом светился указатель изоляционного отделения. В глубине виднелись полупрозрачные стены медицинских боксов.

Я почти побежал, но остановился сам. Вспомнил слова Эйры у казармы: сначала оцени обстановку.

Схема показывала, что впереди несколько отдельных палат. На служебной панели удалось открыть журнал приёма. Я ввёл имена.

Мирон. Данила.

Оба — изоляционный сектор шесть.

Оба — статус не подтверждён.

Я задержал палец над экраном. Казалось, стоит коснуться строки ещё раз — и рядом появится привычное «состояние удовлетворительное». Но дисплей оставался холодным и равнодушным.

— Эйра, я нашёл их отделение.

— Осторожно. Внутри могут быть заражённые.

— Понял.

Дверь изоляционного сектора была приоткрыта. В её стеклянной панели тянулась длинная трещина. Я шагнул за порог.

И увидел Мирона.

Он стоял у противоположной стены, повернувшись ко мне спиной. На нём была больничная одежда, правая рука оставалась в повязке. Волосы взъерошились, как после долгого сна. На полу рядом валялся планшет медицинского персонала.

— Мирон! — позвал я.

Он не ответил.

— Мирон, это Влад. Я пришёл за тобой.

Человек медленно повернул голову. На носу у него по-прежнему сидели очки в чёрной прямоугольной оправе. Я видел их даже издалека и почему-то ухватился за эту обычную деталь, как за доказательство того, что всё можно исправить.

Потом Мирон повернулся полностью.

За стёклами очков светились голубые глаза.

Я застыл.

— Мирон?.. — повторил я уже совсем тихо.

Он шагнул к перегородке, неуклюже задел плечом стойку и не обратил на это внимания. На шее под воротником выступали синие прожилки. Он прижал ладонь к стеклу — ту самую руку, которой когда-то держал маленький инструмент и поправлял очки.

— Скажи что-нибудь, — попросил я. — Ну же. Ты всегда мог объяснить любую странность. Скажи, что с тобой случилось.

Ответом стал глухой удар по стеклу.

В боксе напротив что-то заскрежетало. Я резко обернулся.

За повреждённой дверью стоял Данила.

Он казался ещё шире из-за больничного одеяла, намотанного на плечи. Правая рука была перевязана, а на коже шеи проступали те же голубые полосы. Данила ударил кулаком по створке. Металл прогнулся.

— Данила! — выдохнул я.

Он поднял голову. Глаза светились.

Я опустил винтовку. Не потому, что забыл об опасности. Просто мозг отказывался соединить две вещи: передо мной мои друзья и передо мной нападавшие, которых нельзя подпускать к себе.

Ещё утром Данила мечтал об озере. Мирон собирался окончательно починить свою радиостанцию. Мы спорили о мелочах и смеялись. Я помогал им собирать снаряжение, а они шутили над тем, как я разговариваю с Эйрой.

Теперь оба стояли за разбитыми перегородками и не узнавали меня.

— Влад, — донёсся из наушника встревоженный голос. — Что происходит?

Я долго не мог ответить.

— Я их нашёл.

— Они живы?

— Не знаю, как это назвать, командир. У них... глаза. Как у тех, в пещере.

Эйра замолчала. Я услышал чужой голос возле её передатчика и короткий приказ отвести людей от запасного выхода.

— Не приближайся к боксам, — сказала она наконец. — Пожалуйста.

Я осторожно подошёл на несколько шагов, оставаясь за линией безопасности. На стене возле Мирона мигал предупреждающий индикатор. Дисплей определял опасное состояние пациента, но система дверей уже не удерживала давление.

— Мирон, — сказал я, — помнишь свой планшет? Ты просил никому его не отдавать. Он у меня. Я сберёг его.

Мирон снова ударил по стеклу.

— А мачете Данилы тоже у меня, — продолжил я. — Я собирался вернуть. Слышите? Мы можем вернуться домой. Только...

Створка бокса Данилы сорвалась с верхней петли.

Он бросился в коридор.

Я отступил, поднял винтовку и приказал ему остановиться. Он не замедлил шага. Даже когда больничная дверь ударила его по плечу, он продолжил двигаться прямо на меня. Я отвёл ствол, не в силах нажать на спуск.

— Данила, прошу тебя! Это же я!

Он издал хриплый звук и потянулся к моей руке.

Я отступил за металлический стол, заставив его обойти препятствие. Хотел удержать, обездвижить, придумать что-нибудь, что не означало бы последнего выбора. Но стол опрокинулся, и Данила оказался совсем близко.

— Влад! Назад! — закричала Эйра.

Снаружи первого бокса раздался звон. Мирон разбил повреждённую перегородку и тоже вышел в коридор. Они двигались с разных сторон. У меня больше не было времени искать невозможное решение.

Я выстрелил в Данилу.

Он пошатнулся, но сделал ещё шаг. Следующий выстрел остановил его. Сильное тело упало у стены и осталось неподвижным. Я почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Прости... — прошептал я.

Мирон уже подходил. Я пытался представить, что скажу ему после, когда он очнётся и снова начнёт ругаться на технику. Но в его взгляде не осталось ничего знакомого. Он бросился вперёд, и мне пришлось стрелять снова.

Мирон упал рядом с разбитым стеклом. Очки соскользнули с его лица и остались на каменном полу.

Я стоял посреди коридора и смотрел на них.

Оружие было горячим. Пальцы внутри перчаток дрожали. Мне казалось, если сейчас не двигаться, время тоже остановится и можно будет вернуть последние несколько минут, выбрать другой путь, позвать врачей, найти лекарство.

Но Мирон не поднимался.

И Данила тоже.

— Влад, ответь, — снова произнесла Эйра. На этот раз её голос дрожал. — Ты цел?

— Да.

— Что с ребятами?

Я попытался говорить, но в горле словно застрял камень.

— Я... Я остановил их.

Ответа не было.

Я опустился на колени возле стены, не касаясь тел. Защитное стекло шлема запотело. Впервые за всю службу мне захотелось бросить винтовку куда-нибудь далеко, чтобы никогда больше не видеть её.

В памяти звучал смех Данилы: «У человека должна быть мечта». Всплыла и Миронова просьба не трогать его планшет. Два простых голоса, два обычных желания, которые я помнил лучше всего на свете.

— Влад, послушай меня, — тихо сказала Эйра. — Я знаю, что ты сейчас переживаешь. Но ты находишься в заражённом корпусе. Там ещё есть люди, которых можно спасти. Сможешь подняться?

Я посмотрел на пустой проход впереди.

Где-то за стенами работали приборы. Кто-то мог ждать помощи и не знать, куда идти.

— Смогу, — сказал я.

Подняться было труднее, чем после камнепада. Я сделал это только потому, что услышал за следующей дверью чей-то слабый крик.

Перед тем как уйти, я ещё раз посмотрел на друзей.

— Я не забуду вас, — произнёс я. — Обещаю.

И вышел из изоляционного отделения.

Сначала мне показалось, что кто-то стонет в дальней палате. Я остановился, прислушался и различил обрывок женского голоса, который повторял одно и то же слово. Звук шёл из служебного переговорника, закреплённого возле двери.

— Помогите... Кто-нибудь... Здесь есть живые...

Я бросился к панели.

— Слышу! Это Влад, десантный отряд Эйры. Где вы?

Несколько секунд раздавался только шум.

— Влад?.. — произнёс голос. — Это ты?

У меня перехватило дыхание.

— Саша!

— Влад! — Она произнесла моё имя с таким облегчением, что я невольно прижался лбом к холодному стеклу шлема. — Я не верила, что кто-нибудь сюда доберётся!

— Где ты? Ты ранена?

— Лабораторный блок за западной галереей. Я не укушена. Мы закрыли внутренние двери, но аварийное питание заканчивается. Здесь ещё двое сотрудников. Я пыталась вызвать помощь, но связь выходит только на местные переговорники.

— Не открывайте двери. Я уже иду.

— Влад, осторожно. В коридорах они... они совсем не похожи на людей.

Я закрыл глаза на секунду, вспомнив Мирона и Данилу.

— Знаю, Саша.

— Ты их нашёл?

Я не ответил сразу.

— Я скоро приду. Тогда поговорим.

Переход к западному блоку проходил вдоль большого атриума. Когда-то здесь, наверное, стояли растения и мягкие скамьи для посетителей; теперь в разбитых вазонах лежала земля, а над центральным столом мигал экран расписания приёмов. Несколько дверей были закрыты аварийными заслонками. Из-за одной из них доносилось тяжёлое дыхание и глухие удары.

Я сверился с картой. До лаборатории оставалось совсем немного, но прямой путь перегородила опущенная металлическая створка.

— Эйра, западная галерея закрыта. Есть обход?

— Смотрю. Через технический коридор второго уровня. Он начинается за лестницей слева. Но у меня нет данных о его состоянии.

— Проверю.

— Влад... как ты держишься?

Я посмотрел на отметку шестого корпуса, оставшуюся позади.

— Пока могу идти.

Эйра не стала требовать большего. Наверное, понимала, что и этих слов мне стоило немало.

На лестнице я услышал быстрые шаги. Сверху спускался мужчина в разорванном халате. На секунду его лицо оказалось в свете фонаря. Голубые глаза. Синие линии вдоль шеи. Я отступил на площадку и остановил нападавшего, прежде чем он добрался до меня. По ступеням прокатился грохот. За дверями что-то зашевелилось, отозвавшись на шум.

Я не стал ждать. Поднялся на второй уровень, прошёл по узкой галерее и спустился по противоположной лестнице. Две двери оказались заблокированы, зато третья поддалась после сигнала служебного ключа, который мне заранее выдал майор.

Перед лабораторией стояло небольшое окно наблюдения. За ним виднелись шкафы с инструментами, длинный стол и голубое свечение работающих анализаторов. На полу у стены сидели два человека в защитных костюмах. Возле панели доступа стояла девушка с длинными рыжими волосами, собранными под медицинской повязкой.

Она увидела меня прежде, чем я успел постучать.

— Влад!

Александра прижала ладонь к стеклу. Я сделал то же самое с другой стороны.

— Ты цела! — сказал я.

— Да. Но мы здесь уже столько часов... Система не выпускает никого без внешнего разрешения.

— Сейчас разберёмся.

Я связался с Эйрой, передал код лаборатории и данные о трёх выживших. Через несколько минут майор Савин подтвердил дистанционную разблокировку внутреннего шлюза. Сначала створки открылись лишь наполовину, потом индикатор сменился с красного на зелёный.

Из помещения вышла Александра — в защитной маске, двух парах перчаток и бело-синем медицинском костюме. Она остановилась прямо передо мной, словно боялась поверить, что я настоящий.

— Я так испугалась, — сказала она. — Сначала думала, что ты всё ещё в пустыне. Потом услышала, как кричат люди, и решила, что больше вообще никого не увижу.

Мне хотелось обнять её. Но между нами оставались защитные слои, а вокруг была неизвестная болезнь.

— Сначала выйдем отсюда, — сказал я. — А потом обнимемся сколько захочешь. Хорошо?

Она кивнула. Её глаза блестели.

— Хорошо.

Второй выживший представился врачом приёмного отделения. Третья женщина, лаборантка, не могла перестать дрожать; Александра помогла ей подняться и поправила крепление защитной маски.

— Кто ещё остался внутри? — спросил я.

— В соседнем диагностическом блоке заперты четверо, — ответила Александра. — Я слышала их перед тем, как упала связь. А выше, на третьем уровне, в палате ожидания могли укрыться ещё несколько человек.

— Вы знаете дорогу?

— Да. Я здесь сегодня дежурила.

— Тогда покажешь. Сначала выведем тех, кто остался.

Врач хотел возразить, но Александра уже открыла на своём планшете внутреннюю схему.

— Есть служебный коридор, — сказала она. — Он выводит к обоим отделениям, минуя главный атриум. Только одна дверь может оказаться без питания.

Я сообщил план наружному посту. Эйра недолго молчала, потом согласилась открыть безопасный выход из технического корпуса при условии, что мы не разделяемся.

— И ещё, Влад, — сказала она, — я направляю навстречу вам группу на наружный шлюз. Не задерживайтесь больше необходимого.

— Принял.

Перед тем как двинуться, я попросил Александру объяснить, как всё началось. Она посмотрела на врача, затем на лаборантку.

— Ты ведь доставил Мирона и Данилу? — спросила она.

— Да. Они были живы, когда санитарный корабль улетел.

— Когда мы их приняли, тоже были живы. Разговаривали, шутили. Данила просил поскорее отпустить его к озеру. Мирон расспрашивал про наши диагностические приборы.

Я почувствовал болезненный укол в груди.

— Знаю. Это на них похоже.

Александра глубоко вдохнула и заговорила медленнее.

— Сначала мы обнаружили, что результаты анализов противоречат друг другу. У обоих менялась температура, но не так, как при обычной инфекции. Старший врач приказал никого не допускать к ранам без защитного костюма, а использованные материалы отправлять в закрытый контур. Мы выполняли распоряжение. Правда, никто не знал, что именно ищет.

Мы пошли по служебному коридору. В его конце горела зелёная лампа аварийного выхода. Александра продолжала говорить, сверяясь с памятью, как с медицинской картой, в которой важно не упустить ни одной строки.

— Потом Мирон пожаловался на странный шум в ушах. Данила сказал, что его рука будто онемела. У обоих появились короткие приступы раздражения. Они никогда раньше так со мной не разговаривали. Мирон бросил на пол датчик и сам удивился, зачем это сделал. Данила потребовал открыть бокс, хотя минутой раньше соглашался на обследование.

— А врачи?

— Усилили наблюдение. Я была рядом, когда у Данилы по шее проступили синие полосы. Не яркие, как у твоих культистов, а очень бледные. Старший врач приказал перевести боксы в высший режим изоляции.

Она замолчала. На её лице появилась тень воспоминания, от которого хотелось отвернуться.

— Потом мы услышали крик из помещения обработки белья. Там работали две санитарки. Одна успела сообщить, что у неё порвалась защитная манжета во время переноса загрязнённых вещей. Никто не заметил повреждения сразу. Возможно, на руку попало что-то с повязок или простыней. Мы ещё не знали, достаточно ли этого для заражения.

— Что случилось с ней?

— Сначала она ругалась на всех. Потом стала толкать людей, будто не понимала, где находится. Когда к ней подошла другая сотрудница, она внезапно укусила её за плечо. Это было ужасно... Мы пытались остановить их, закрыть помещение. Но вскоре несколько человек начали проявлять те же признаки.

Я прислушивался не только к словам, но и к каждому звуку вокруг. За боковой стеной что-то упало. Мы остановились, дождались тишины и пошли дальше.

— А Мирон и Данила? — спросил я.

Александра посмотрела на меня через защитный щиток.

— Они тоже изменились. Не сразу. Сначала ещё говорили. Мирон спрашивал, почему ему так холодно. Данила пытался подняться, но не мог понять, где его вещи. Потом у них появились такие же глаза, как ты описываешь. Врач приказал никому не входить в боксы. Я пошла с коллегой в лабораторию искать способ остановить болезнь.

Она с трудом сглотнула.

— Мы искали, Влад. Правда искали. Но за несколько минут в коридорах стало больше криков, чем голосов. Кто-то открыл аварийный проход, пытаясь вывести людей, и нападавшие оказались в соседнем корпусе. Система безопасности разделила отделения, но часть дверей уже была повреждена. Потом пропала связь. Мы успели закрыть лабораторию изнутри.

— Вы выяснили хоть что-то о заражении?

Александра на мгновение задержала шаг.

— Только то, чего я меньше всего хотела узнать. Мы наблюдали несколько укушенных сотрудников до того, как потеряли связь с их боксами. У всех развивались одинаковые симптомы. Никому не стало лучше. Ни один из тех, у кого болезнь дошла до последней стадии, не сохранил прежнее сознание.

— Значит, если человека укусили...

— По нашим наблюдениям, укус приводил к смертельному исходу. А потом человек снова двигался, но уже нападал на других. Я не знаю, существует ли лекарство. Мы даже не успели определить природу возбудителя.

В ответ я рассказал ей о пещере. Об алтаре, культистах со светящимися глазами, древних словах и голосе, который предупреждал о ста якорях эпидемии. Рассказал, что разрушили талисман, но голос прямо сказал: уничтожение очага не лечит тех, кто уже поражён.

Александра слушала молча.

— Значит, — наконец произнесла она, — у нас было предупреждение, но оно пришло слишком поздно.

— Мы пытались связаться с больницей сразу после обвала. Никто не отвечал.

— Я знаю. Здесь уже не работал внешний канал.

Она посмотрела мне в глаза.

— А Мирон и Данила? Где они теперь?

Мы как раз подошли к закрытому техническому шлюзу. Я остановился так резко, что она едва не налетела на меня.

— Саша...

— Влад, не молчи.

— Я нашёл их в изоляторе. Они уже не узнавали меня. Напали. Я пытался остановить их без... — Голос оборвался. — Не смог.

Александра некоторое время стояла неподвижно.

— Ты их убил? — еле слышно спросила она.

Я кивнул.

Она медленно опустила взгляд. По лицу текли слёзы, которые она не могла вытереть, не нарушив защиту.

— Они были добрыми людьми, — сказала Александра. — Даже когда им было больно, старались шутить. Я обещала сделать всё, чтобы они выздоровели.

— И я обещал.

— Ты не мог знать, что произойдёт.

— Но я был там, Саша. Я видел их лица. И всё равно пришлось стрелять.

Она приблизилась и осторожно положила ладонь в перчатке на моё предплечье.

— Мне очень жаль, Влад.

Я хотел сказать, что всё в порядке, но понял: это было бы неправдой. В порядке уже никогда не будет. Вместо этого я просто кивнул и снова посмотрел на карту.

— Здесь ещё люди. Пойдём их выведем.

Александра выпрямилась.

— Пойдём.

У следующей двери не работала автоматика. Пришлось вручную открыть сервисный фиксатор, предусмотренный конструкцией. Когда створка отошла в сторону, из маленькой комнаты послышался испуганный женский голос.

— Кто там?

— Военные, — ответил я. — Мы выводим выживших.

Внутри находились четверо: пожилая пациентка, молодой санитар, женщина-врач и мужчина с перевязанной ногой. Все сидели в защитных накидках вокруг выключенного обогревателя. Увидев Александру, женщина-врач почти заплакала.

— Саша! Мы думали, вы тоже...

— Мы здесь, — сказала она. — Сможете идти?

— Не все. У него нога травмирована.

— Поможем, — сказал я.

Мы распределили помощь так, чтобы не нарушать защиту и не оставлять людей без присмотра. Санитар и врач поддерживали мужчину, Александра шла рядом с пожилой женщиной, а я прикрывал группу. Лаборантка несла планшет со схемой, другой медик следил за закрытием дверей.

Из дальнего коридора послышались шаги. Быстрые, неровные.

— Все за мной! — скомандовал я.

Мы перешли в короткую галерею, когда из тени появились две фигуры в больничной одежде. Я закрыл собой людей и отступил к широкому дверному проёму. Нападавшие бросились прямо на нас. Пришлось стрелять. Один упал у стены, второй сделал ещё несколько шагов, прежде чем перестал двигаться.

Женщина позади меня вскрикнула. Я услышал, как Александра попросила её не смотреть и следовать дальше.

— Влад, — раздался голос Эйры, — внешняя группа уже у шлюза. Держитесь к южному выходу. Осталось два перехода.

— Принял. Выводим семерых спасаемых. Ещё один мужчина остался в отдельной защищённой палате, его должен забрать второй отряд.

— Мужчину из первой палаты уже вывели, — сообщила она. — Всего восемь спасённых. Продолжай.

В последний коридор мы вышли, когда медицинские мониторы внезапно погасли. Помещение на секунду погрузилось в темноту. Кто-то тихо вскрикнул. Я включил фонарь и увидел, как ближе к потолку вспыхивают аварийные указатели.

— Спокойно, — сказал я. — Выход прямо перед нами.

Но в нескольких шагах от него появилась ещё одна заражённая фигура. Она упиралась руками в двери, пытаясь открыть их в обратную сторону. Услышав нас, она обернулась. Свет голубых глаз отразился в металлическом поручне.

Я приказал всем отступить за угол. Александра быстро увела группу, а я остановил нападавшую, когда убедился, что за ней никого нет. Затем нажал аварийный вызов.

Дверь ответила зелёным светом.

— Эйра! Мы у южного шлюза!

— Слышу! Подтверждаю открытие. Снаружи свои. Не снимайте снаряжение до санитарной проверки.

За первой створкой стояли бойцы в герметичной броне. Они приняли выживших, помогли травмированному пациенту и направили всех к отдельной площадке медицинского наблюдения. Я пропустил последней Александру.

Она остановилась у порога и обернулась.

— А ты?

— Иду за тобой.

— Обещаешь?

Я посмотрел на неё. За день мне пришлось нарушить слишком много собственных обещаний.

— Сейчас обещаю точно, — сказал я и шагнул через порог.

За нами закрылись тяжёлые двери. Впереди началась длинная последовательность санитарных проверок. Нам обработали наружные поверхности костюмов, проверили перчатки и уплотнения, сверили записи датчиков. Врач убедился, что никто из выведенной группы не сообщает об укусах; всех спасённых распределили по помещениям наблюдения. Александра настояла, чтобы у пожилой пациентки сразу проверили давление, а у раненого мужчины заново закрепили повязку.

Меня долго расспрашивали о контактах с заражёнными. Я честно рассказал о каждом столкновении. Прямых повреждений на коже и разрывов защитного слоя не обнаружили. Но дежурный врач предупредил, что из-за неизвестной природы болезни контроль состояния всё равно необходим.

Александра прошла аналогичную проверку. Она находилась в закрытой лаборатории, её защитный комплект сохранил герметичность, а первичный осмотр не выявил травм. Ей выдали временное разрешение сопровождать военную группу при условии продолжения медицинского наблюдения и запрета на контакт с другими пациентами.

Когда мы наконец оказались в чистом служебном помещении, я снял шлем. Пластиковый край оставил на лбу тёплую полоску. За стеклянной дверью ждали военные, но мне дали несколько минут, чтобы отдышаться.