Эпидемия: Проклятие Эгиды

— Командир, здесь есть что-то... не похоже на пульс, но датчик...

Он не договорил.

Человек на полу открыл глаза.

Я увидел их раньше, чем успел понять, что происходит. Под полуприкрытыми веками вспыхнул холодный синий свет. Не отражение нашего фонаря: голова лежала в тени, а глаза светились сами, словно в них горели два крошечных язычка пламени.

Культист дёрнулся. С такой быстротой, которой я не ожидал от неподвижного тела, он ухватил Мирона за предплечье и рванул к себе.

— Мирон! — крикнул я.

Раздался короткий отчаянный вопль.

Зубы нападавшего сомкнулись на участке руки между перчаткой и защитной пластиной рукава. Я увидел, как он инстинктивно отшатнулся. Однако падающий прибор потянул за собой ремешок, и Мирон на мгновение потерял равновесие. Всё произошло за секунду, но она показалась мне бесконечной. В моём прицеле сначала оказалась рука Мирона — его пальцы, тянувшиеся к нападавшему, — и только потом открылась возможность стрелять.

Мирон пытался вырваться, но хватка была слишком крепкой. Диагностический прибор стукнулся о камень и отлетел в сторону.

Я уже поднимал винтовку. Мирон оказался прямо перед нападавшим, и стрелять сквозь него было нельзя. Я шагнул влево, поймал в прицел плечо культиста и выстрелил, когда линия огня освободилась.

Грохот ударил по ушам даже через защиту шлема. Нападавший дёрнулся и отпустил руку. Второй выстрел заставил его упасть навзничь. Я не стал ждать, пока он снова поднимется, и отступил к Мирону.

— Ты цел? Покажи руку!

Мирон прижимал укушенное место к груди. Между пальцами перчатки выступала кровь.

— Он меня укусил, — выговорил он с трудом. — Влад, этот человек был холодный... Он лежал совсем неподвижно...

— Вижу. Не двигай рукой.

Эйра уже была рядом. Она встала между нами и остальными телами, бросила взгляд на культиста, по которому я стрелял, и на секунду застыла.

Его глаза ещё светились. Тонкие синие полосы проходили по шее от воротника к нижней челюсти, словно кто-то нарисовал под кожей несколько неровных линий. Потом свечение погасло, и лицо снова стало обычным — усталым, пыльным, человеческим.

— Назад от тел! — приказала Эйра так громко, что её голос прокатился эхом по залу. — Данила, проверь остальных с дистанции. Особенно верхние уступы. Не прикасаться ни к кому. Все готовятся к отходу.

Она обернулась к Мирону и опустилась возле него на колено.

— Дай руку. Медленно. Влад, прикрывай нас.

Мирон осторожно разжал пальцы. На коже оставались отчётливые следы зубов. Я почувствовал тошнотворный холод под бронёй, хотя в пещере и до этого было зябко.

— Кровь идёт, но не фонтаном, — произнесла Эйра. — У тебя кружится голова?

— Нет. Просто больно. Очень.

— Смотри на меня. Дыши ровно.

Она достала индивидуальный перевязочный пакет, наложила стерильную повязку и закрепила её поверх раны. Мирон попытался пошутить о том, что диагностика прошла не совсем по инструкции, но только выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Я смотрел на его бледное лицо и никак не мог отделаться от одной мысли: ведь ещё сегодня утром он ворчал на радиостанцию, а я подавал ему маленький инструмент, который он постоянно ронял. Теперь моя помощь заключалась в том, чтобы стоять между ним и людьми, которые перестали вести себя как люди.

— Командир, — тихо сказал я, — нам нужно вывести его.

— Выведем. Сначала убедимся, что путь свободен. Данила, доклад.

— Нижний сектор без движения, — отозвался тот из-за алтаря. — Проверяю карнизы и потолок. Здесь наверху трещина, но сканер ничего не видит.

Я повернул голову на голос.

Данила стоял возле широкой опоры, удерживая пистолет наготове. Луч фонаря полз по камню над ним. Слой тени там был глубже, чем у остальных стен.

Что-то зашуршало.

— Данила, над тобой! — крикнул я.

Сверху сорвалась человеческая фигура.

Культист упал Даниле на плечи, и оба рухнули на каменный пол. Данила успел прикрыть лицо предплечьем, но нападавший вцепился в его правую руку возле манжеты перчатки.

— А-а! Убери его! — проревел Данила.

Он был сильнее любого из нас и всё равно не мог сразу сбросить нападавшего: тот прижимал его руку собственным весом, а второй рукой цеплялся за броню. Я бросился к ним, но Эйра оказалась ближе.

— Не двигайся! — скомандовала она Даниле.

Она сместилась так, чтобы не задеть его, резко подняла пистолет и выстрелила. Культист ослабил хватку, а Данила мощным толчком отбросил его на пол. Эйра сделала ещё один выстрел. Нападавший больше не поднимался.

— Данила, ко мне! — позвал я.

Он поднялся, пошатнулся и посмотрел на собственную руку. На белой броне проступили тёмные капли, а возле перчатки рванулась ткань.

— Да что с ними такое?! — выпалил он. — Сначала Мирон, теперь я!

Я не знал, что ответить.

В этот момент за нашей спиной раздался скрежет.

Он пришёл со стороны алтаря. Такой звук издаёт тяжёлый предмет, когда его медленно волокут по камню. Я повернулся и увидел, что одна из неподвижных фигур пошевелила рукой.

Потом другая.

Третья медленно села, опираясь на пол.

Около основания алтаря поднялась голова человека с пустым взглядом. В его глазах вспыхнула синяя искра. По шее проступили такие же полосы, какие я только что видел у первого нападавшего.

— Командир... — начал я.

— Вижу.

В нескольких местах одновременно заскребли ногти и подошвы. Люди, лежавшие вокруг алтаря, начали двигаться. Кто-то переворачивался на бок, кто-то поднимался на колени; один встал рывком, словно его подтянули за невидимую верёвку, и застыл, повернув к нам светящиеся глаза.

Мне хотелось верить, что это обычные раненые, пришедшие в сознание. Но эти люди не звали на помощь. Они смотрели на нас так, будто ждали сигнала.

Сигнал пришёл без слов.

Ближайший культист бросился вперёд.

— Отход к коридору! — крикнула Эйра. — Раненых в середину! Огонь по нападающим! Не подпускать близко!

Винтовка толкнула меня в плечо. Выстрел, ещё один. Культист упал, но за ним уже бежали двое. Я отступил, стараясь оставаться между ними и Мироном.

Один из бойцов бросил на пол небольшой сигнальный источник света, и у выхода загорелась яркая белая полоса. Это помогло увидеть направление отступления. Эйра сразу использовала её как ориентир: раненые должны были держаться ближе к стене справа, а бойцы с оружием — сдерживать наступавших со стороны алтаря. Я услышал знакомые короткие слова докладов и ответов; наш отряд ещё оставался отрядом, даже когда происходящее выглядело невозможным.

Однако теснота работала против нас. Культисты не пытались укрыться от выстрелов, а шли прямо на свет. Одна фигура рухнула, сбив другую, и нам пришлось отступать не только от нападавших, но и от тел, мешавших пройти. Я старался стрелять лишь тогда, когда видел за противником свободный участок каменной стены. Беспорядочная стрельба здесь была опасна и для товарищей.

Зал наполнился грохотом.

Вспышки освещали алтарь резкими белыми полосами. Под ногами сыпались осколки камня. Кто-то из бойцов справа докладывал о противниках у стены, другой просил освободить проход. Эйра отвечала коротко, почти без пауз, и её голос оставался единственным, за что можно было ухватиться среди шума.

— Подтверждаю отход! — крикнул кто-то из бойцов, а следом раздался скрежет металла.

Я увидел, как у ящиков повисло на ремне оружие одного из наших. Боец дёрнул его слишком резко, и крепление зацепилось за выступ. Данила подскочил, освободил ремень здоровой рукой и подтолкнул товарища к освещённому проходу. Его движения были короткими и точными. Несмотря на укус, он продолжал думать не только о себе.

— Левый сектор держать! Мирона выводить сейчас! Данила, не оставайся один!

Я услышал, как Мирон позвал меня по имени. Оглянулся — он шёл, прижав укушенную руку к груди, а другой боец помогал ему удерживать равновесие. Данила старался прикрывать их с противоположной стороны, хотя после укуса двигал правой рукой с заметным трудом.

— Всё нормально? — выкрикнул я.

— Ещё спрашивает! — выдавил Мирон. — Нет, Влад, совершенно ненормально!

В его ответе оставалось что-то от прежнего Мирона. На мгновение мне стало легче.

Потом один из культистов прорвался между ящиками.

Он шёл слишком быстро, почти не пригибаясь от выстрелов, направленных рядом с ним. Когда он оказался в нескольких шагах от Мирона, я бросился наперерез и сбил его с пути ударом плеча. Броня приняла удар, но меня отбросило к стене. Я с трудом удержался на ногах и выстрелил почти вплотную, когда нападавший снова потянулся ко мне.

— Влад, не уходи из строя! — раздался голос Эйры.

— Я здесь!

Я вернулся к линии бойцов, впервые поняв, насколько легко потерять направление в этой пещере. Всего несколько шагов — и человек уже оказывается в стороне от товарищей, среди дыма и качающихся лучей.

Где-то позади послышался резкий кашель. Воздух сделался тяжёлым от пыли. Я почувствовал привкус металла, хотя фильтр шлема ещё работал. Казалось, каменный зал превратился в одну громадную гремящую коробку.

Эйра приказала перейти к узкому входному проходу. Мы сдвинулись назад, прикрывая друг друга. Там культисты не могли напасть сразу со всех сторон. Но до коридора оставалось несколько десятков шагов, а между нами и ним уже поднимались фигуры, которых мы раньше сочли неподвижными.

Я перезарядил винтовку на ходу, почти не глядя на неё. Магазин вошёл в приёмник с сухим щелчком. Данила, заметив, что один из бойцов не успевает отступить от стены, толкнул его в нашу сторону здоровым плечом.

— Двигайся! — рявкнул он. — Потом благодарить будешь!

Культист схватил Данилу за разгрузку. Тот ударил его бронированным локтем и отшвырнул, но снова поморщился от боли в укушенной руке.

Я успел выстрелить в нападавшего, прежде чем тот поднялся.

— Ты как? — спросил я Данилу.

— Рука болит. Характер отличный. Пойдём!

Он улыбнулся одной стороной рта, а потом вдруг побледнел. Я запомнил эту перемену слишком хорошо. Впервые за весь день Данила не выглядел человеком, способным справиться со всем на свете.

За алтарём оставался тёмный спуск. Дважды я направлял туда фонарь, ожидая увидеть ещё одну фигуру. Ни разу свет не проникал достаточно глубоко. Я не знал, есть ли там кто-то, и страшнее всего было то, что мы не могли сейчас проверить.

Мы почти добрались до узкого прохода, когда несколько культистов одновременно бросились вперёд. Один налетел на ближайшего бойца, второй задел ящик, опрокинув его нам под ноги. Эйра открыла огонь, прикрывая отход остальных.

— За линию! — закричала она. — Мирона и Данилу первыми!

Я увидел, как последний магазин выпал из её автомата. Она потянулась к подсумку, нашла его пустым и не задумываясь перешла на пистолет. Вся группа уже несколько минут вела почти непрерывный огонь; никто из нас не ожидал, что придётся отражать столько атак в каменном зале.

Моя винтовка тоже щёлкнула пустым затвором.

Я потянулся за следующим магазином, но культист оказался слишком близко. Ещё мгновение — и он схватил бы меня за руку. Я отступил, ударил его прикладом и понял, что новый магазин вставить не успею.

По каменному полу рядом со мной проскользнуло длинное лезвие.

Мачете Данилы.

Он выронил его, когда пытался удержать укушенную руку и помочь Мирону. Оружие лежало возле опрокинутого ящика, куда даже фонарь светил едва-едва. Я увидел рукоять, присел и подхватил её.

— Данила, беру твоё!

— Бери! Только верни!

Культист кинулся на меня. Я встретил его лезвием и оттолкнул в сторону. Удар прошёл по рукам болезненной отдачей. Мачете было тяжелее моего ножа, и движения получались не такими быстрыми, как хотелось. Пришлось вспомнить занятия по ближнему бою, когда инструктор заставлял нас часами работать с учебным оружием, пока у всех не дрожали запястья.

Ещё один нападавший шагнул из тени. Я развернулся и заставил его отступить. Броня скрипнула на плече. По щеке потекла капля пота, затекла под край шлема и неприятно защекотала кожу.

Рукоять мачете постепенно выскальзывала из перчатки. Я поправил хват, стараясь не думать о том, насколько близко к моим рукам оказываются чужие зубы. Каждый раз, когда кто-то тянулся к моей шее или запястью, я слышал в памяти Миронов крик и отталкивал противника с удвоенной силой.

Один культист наткнулся на ящик и ударился коленом о камень. Он не закричал, не попытался обойти препятствие. Просто поднялся и продолжил двигаться к нам. От этого стало страшнее, чем от его внешнего вида. Я не знал, чувствует ли он боль и понимает ли вообще, где находится. Передо мной были человеческие лица, но я не мог угадать в них обычного человеческого намерения.

Я не чувствовал себя храбрецом. Мне было страшно. Я думал только о том, чтобы между этими странными людьми и моими ранеными друзьями оставалось хоть несколько шагов.

— Влад, сюда! — крикнула Эйра.

Я оглянулся. Она стояла возле прохода, удерживая последнюю часть группы. Мирон уже исчез за поворотом под охраной двух бойцов. Данила, тяжело дыша, двигался вслед за ними.

Культисты продолжали наступать. Некоторые обходили алтарь с другой стороны, и Эйре приходилось поворачиваться то вправо, то влево. Она выстрелила ещё несколько раз. Затем её пистолет сухо щёлкнул. Попыталась сменить его — но запасной магазин был уже израсходован, а следующий пистолет зацепился за ремень, когда она уклонялась от броска.

Культист налетел на неё сбоку.

Она ударила его локтем, но поскользнулась на мелком камне. Оружие вылетело из руки и стукнулось о пол. Эйра упала возле стены и попыталась подняться. Нападавший оказался над ней раньше.

Я увидел его лицо: серую кожу, распахнутый рот, две синие точки вместо привычного человеческого взгляда. За воротником проступали яркие полосы. Он наклонился к шее Эйры.

— Эйра!

Я не помню, как пересёк эти несколько шагов.

Помню тяжесть мачете и собственный крик. Помню, как бросился между ней и культистом, отбил его протянутую руку и ударил, не позволяя приблизиться к командиру. Нападавший рухнул рядом с нами. Я оттолкнул его дальше и отступил, всё ещё держа лезвие перед собой.

Несколько мгновений Эйра не двигалась.

— Командир! Вас укусили?

Она резко вдохнула и покачала головой.

— Нет.

— Точно? Руки целы? Шея?

— Влад, я цела.

Только теперь я заметил, что она сидит, прижавшись спиной к стене, а ладонь у неё дрожит. Ей, наверное, было так же страшно, как и мне. Она протянула руку.

Я взял её за ладонь, помог подняться и на мгновение придержал за локоть, пока она восстанавливала равновесие.

Эйра смотрела мне в лицо необычно открыто. При свете наших фонарей я заметил румянец на её щеках, хотя в зале было холодно.

— Влад... — начала она тихо.

— Простите, командир, надо проверить Мирона и Данилу!

Позже я много раз вспоминал это мгновение. Тогда мне казалось, что Эйра всего лишь хотела отдать следующий приказ. Я даже не подумал, что в её молчании могло скрываться что-то ещё. В первую очередь перед глазами стояла перевязанная рука Мирона и лицо Данилы, который с трудом сдерживал боль.

Я уже повернулся к проходу. За спиной послышалось что-то вроде короткого вздоха, но я не остановился. Меня мучила мысль, что друзья ждут помощи там, где я их оставил.

— Все к выходу! — снова скомандовала Эйра. Голос у неё был прежний, твёрдый. — Влад, я прикрываю. Только не отрывайся от группы!

Мы двинулись по узкому коридору. Один из бойцов передал мне запасной магазин, и я наконец смог вернуть винтовку в строй. Данилино мачете я закрепил на свободном ремне разгрузки — так, чтобы оно не цеплялось за стены.

Зал с алтарём остался позади. Я несколько раз оглядывался, ожидая увидеть погони. Но за нами слышались только быстрые шаги товарищей да далёкий, неясный скрежет, который невозможно было отличить от обычного эха.

Когда мы достигли ретранслятора, Мирон остановился и опёрся здоровой рукой о стену.

— Связь... должна работать, — выговорил он.

— Оставь прибор, — сказала Эйра, оказавшаяся рядом. — Сейчас главное — выйти.

— Я могу проверить. Это займёт секунду.

Он коснулся устройства, и зелёный индикатор снова мигнул. В наушнике зашуршал шум внешнего канала.

— Есть, — сказал Мирон и слабо улыбнулся. — Всё ещё в строю.

Мирон задержал взгляд на маленькой лампочке и вдруг спросил:

— А тот, первый... у него действительно светились глаза? Или это оптика?

Я почувствовал, как снова сжалось горло.

— Светились. Я видел.

— Тогда я ничего не понимаю.

Он сказал это так тихо, что я едва расслышал. За всё время нашего знакомства Мирон редко признавался, что чего-то не понимает. Обычно он тут же начинал искать объяснение: брал схему, открывал прибор, проверял детали. Сейчас у него под рукой не было ни подходящего инструмента, ни даже возможности использовать обе руки.

— Разберёмся, — ответил я. — Только сначала выберемся.

Мне отчаянно захотелось, чтобы он оказался прав не только насчёт радиостанции.

Обратный путь казался длиннее прежнего. Мы спотыкались о камни, замедлялись на узких участках, помогали раненым перебираться через уступы. Данила упорно уверял, что справится сам, пока не попытался опереться на укушенную руку и не побледнел от боли.

— Дай плечо, — сказал я.

— Я тяжелее тебя.

— Я заметил ещё на тренировках.

— Тогда не жалуйся.

Я подставил ему плечо. Он перенёс часть веса на здоровую сторону, и мы пошли дальше.

Мирон двигался чуть впереди при поддержке бойца. Его очки съехали на нос, но он упрямо поправлял их свободной рукой, словно эта привычная мелочь помогала сохранять порядок в мире, который за последний час перестал быть понятным.

На последнем узком участке Данила споткнулся, и мы оба едва не упали. Я услышал его тяжёлое дыхание и почувствовал, что он переносит на меня почти весь вес. Мы остановились, прижались к стене, дали ему передохнуть. Эйра сразу вернулась к нам, осмотрела повязку и не стала торопить. Даже сейчас, когда неизвестность оставалась буквально за поворотом, она сумела сделать паузу ради бойца.

— Дойдёшь? — спросила она.

— Дойду, командир, — ответил Данила.

— Если нужно, понесём.

Он поднял взгляд и попытался улыбнуться.

— Ну уж нет. Меня потом до конца службы этим будут дразнить.

— Тогда шаг за шагом. Ни одного лишнего движения.

Я заметил, что её голос дрожит меньше, чем у всех нас. Но когда она поправляла Данилину повязку, пальцы на секунду замерли. Она тоже очень испугалась за него.

Наконец впереди появился тусклый свет.

Сначала я принял его за отблеск чьего-то фонаря. Но свет становился теплее. Воздух начал пахнуть пылью, а потом я услышал настоящий ветер.

Мы вышли наружу.

Пустыня встретила нас холодом наступавшего вечера. В небе уже появлялись первые звёзды. Возле лагеря стояли те же палатки и тот же фургон; их спокойный вид казался почти насмешкой. Ещё несколько часов назад мы думали, что будем искать обычных преступников. Теперь я не мог бы даже назвать тех, кто напал на нас.

Эйра сразу распределила посты. Двое бойцов остались наблюдать за входом, остальные помогли раненым добраться до безопасного места за фургоном. Внутрь пещеры никто больше не заходил.

Я снял шлем и вдохнул полной грудью. Воздух был сухим, прохладным и чистым. Но облегчение оказалось коротким: Мирон держал руку на груди, Данила сидел на ящике и смотрел в землю.

— Мирон, как ты? — спросил я.

— Кроме того, что меня укусил человек, который не должен был двигаться? Отлично.

— Голова кружится?

— Нет. Или чуть-чуть. Не знаю. Больше всего раздражает, что я не понимаю показания прибора.

— Сейчас не до прибора.

— Вот и командир так сказала, — вздохнул он. — Вы сговорились.

Я присел перед Данилой.

— Дай посмотреть повязку.

— Посмотри, если хочешь. Только не говори, что тебе тоже интересно исследовать мою руку.

Он попытался улыбнуться. Повязка, которую ему успели наложить при выходе, пропиталась кровью, и я помог закрепить новую поверх неё. Рука была тёплой; никаких синих полос или свечения на коже я не видел. От этого стало немного легче, но только немного.

— Ты же обещал озеро, — сказал я.

— И обещаю. Возьму с собой еду, найду дерево и никуда не пойду. Даже если сама королева меня позовёт.

— Она обещала нам отдых.

— Значит, будет повод напомнить.

Всё звучало почти как утром. Только Данила говорил тише, чем обычно.

Я включил внешний канал на нагрудном передатчике.

— База, это десантная группа Эйры. Требуется немедленная медицинская эвакуация. Двое раненых, укусы неизвестных агрессивных людей. Повторяю: характер угрозы не установлен. Нужен санитарный корабль с изолированным отсеком.

Диспетчер ответил не сразу. В наушнике потрескивало, потом прозвучал спокойный женский голос:

— Приняли. Уточните координаты и состояние пострадавших.

Я передал положение лагеря и данные, которые успел сообщить Мирон. Следом Эйра взяла связь на себя. Она кратко доложила о неожиданном нападении, светящихся глазах культистов, крови в пещере и неизвестном проходе за алтарём. Отдельно приказала направить предупреждение местным патрулям, чтобы никто не приближался к лагерю без разрешения военных.

— Подтверждаю санитарный вылет, — ответил диспетчер. — Медицинская команда предупреждена о неизвестной природе укусов. Оставайтесь на месте, обеспечьте обозначение площадки. Подкрепление готовится к отправке.

— Принято, — сказала Эйра. — И сообщите королевской службе, что приказ не выполнен в полном объёме. У нас имеются раненые и неизвестная угроза в пещере.

После разговора она подошла к Мирону и Даниле. Попросила обоих не снимать повязки и не касаться раненых участков без необходимости. Затем долго осматривала собственные руки, как будто проверяла, не пропустила ли царапину во время боя.

Я стоял чуть в стороне и наблюдал за пещерой. Темнота у входа стала плотнее. Лагерь не издавал ни звука, кроме хлопанья пустых полотнищ на ветру. В голове всё ещё звучали крики Мирона и Данилы.

Снаружи наши фонари освещали только маленький участок лагеря, а за палатками лежало тёмное пространство, которое днём казалось обычной пустыней. Двое бойцов заняли наблюдательные точки, ещё один проверял посадочную площадку. Мы не разводили костёр, чтобы не ослеплять себя светом, и почти не разговаривали без необходимости.

Я прислушивался к каждому шороху. Когда неподалёку хлопнула ткань палатки, рука сама потянулась к винтовке. Оказалось, ветер. Я раздражённо выдохнул. Мне не хотелось становиться человеком, который видит врага во всём, но после того, что случилось у алтаря, доверять тишине стало трудно.

В какой-то момент Эйра подошла ко мне.

— Ты не ранен?

— Нет. Только плечо ушиб. Броня выдержала.

— Покажи.

— Командир, там ничего серьёзного.

— Я не спрашиваю, серьёзно или нет.

Я чуть повернулся, позволяя ей осмотреть пластину. На ней осталась свежая царапина.

— Наружный слой цел, — сказала она, после короткой проверки. — Кожу не задело.

— Я же говорил.

— Влад, ты иногда говоришь правильные вещи совершенно невыносимым тоном.

Мне показалось, что она хотела улыбнуться, но передумала. Её взгляд скользнул к перевязанным рукам наших друзей.

— Я должна была раньше приказать отходить, — произнесла она тихо.

— Вы приказали, как только стало понятно, что происходит.

— А понятно не стало до сих пор.

Я не нашёл возражения. Мы оба смотрели на вход в пещеру.

Медицинский корабль прибыл, когда небо совсем потемнело.

Сначала мы увидели над дальними скалами два белых огня. Затем послышался низкий гул двигателей. Небольшая машина с широким корпусом и красными опознавательными огнями сделала круг над площадкой и осторожно села неподалёку от фургона. Песок закружился вокруг посадочных опор.

Задняя дверь открылась. На землю спустились медики в светлых защитных костюмах с прозрачными щитками и герметичными перчатками. За ними выдвинули две каталки.

Старшая медик подошла к Эйре.

— Двое пострадавших с укусами, верно?