Осколки: Ошибка 404

Федор ожидал от амбала всего, чего угодно — слов поддержки, жалости или полного молчания, но никак не подобной трактовки.

— Может, так оно и есть, — озадаченно промолвил он, собираясь с мыслями. — Однако мои сновидения не в силах уничтожить причиняемые реальным миром страдания. Да и к чему мне две жизни, если я счастлив лишь в одной, а из другой стараюсь убежать?

— Тогда поменяй приоритеты: принимай привычную за сон, а ту, которой отдаешь предпочтение, за реальность. Поначалу придется постоянно самому себе напоминать это новое правило, но со временем оно укоренится и станет непреложной истиной. Поверь мне — одно только осознание нереальности происходящего снизит остроту восприятия, отчего разнообразные невзгоды будут ранить значительно меньше, пока не начнут веселить, — со знанием дела посоветовал Глеб, отодвигая от себя ребром ладони фисташковую скорлупу. — Думаю, в твоем случае процесс пойдет как по маслу, ведь сердцем ты давно пребываешь только в одной реальности, где получаешь яркие незабываемые впечатления, что само по себе делает ее единственно подлинной для тебя.

— Звучит красиво, но сработает ли на практике? — усомнился Федор.

— Обязательно сработает, если отбросить колебания, — утвердительно покачал головой амбал. — Тем более, что так называемое состояние бодрствования итак ежесекундно превращается в мираж, существующий только в памяти, которая в свою очередь полностью во власти воображения. Если попытаешься освежить события и чувства прошлого, то поймешь, насколько они похожи на сон.

Феде тут же припомнился забавный, как тогда казалось, эпизод, случившийся во время зимней сессии второго курса, после чего ему пришлось признать правоту своего собеседника.

— Ты или психолог, или йог! Угадал? — выпалил он.

— Я-то? Пожалуй, йог, но с психологическим уклоном, — неопределенно ответил Глеб, с нотками иронии в голосе. — К сожалению, вынужден удалиться. Рад был познакомиться, премного благодарен за интересное общение, желаю удачи!

С последними словами он прижал дном опорожненной кружки краешек денежной купюры, кряхтя выбрался из-за стола и скрылся за входной дверью бара. Подошедшему официанту Федор заказал стопку водки, просидел с ней еще около часа, наконец, выпил на посошок, расплатился и поплелся домой.

В выходные дни он раз за разом прокручивал в голове слова любителя пенного напитка, размышляя над ними и засоряя мозги найденными в интернете эзотерическими терминами. С началом же рабочей недели окончательно запутавшийся Федя бросил терзаться сомнениями и решил, невзирая ни на что, попросту воспользоваться данным ему советом. Теперь, просыпаясь поутру, молодой человек напоминал самому себе о начале очередной серии неприятного сновидения, зловещие миражи которого к концу снящегося дня обязательно растают, после чего он пробудится в просторном великолепии дворцовых покоев шахиншахом Ильфаром и вскоре позабудет о нем за своими любимыми занятиями. Поначалу казалось, что ничего не меняется, но изо дня в день Федор с завидным упрямством убеждал себя в иллюзорности происходящего, мешая глухому раздражению разрастись до потаенной злости, налиться бессильным гневом и принести горький плод болезненной жалости к себе. Мало-помалу настойчивые усилия вошли в привычку и превратились в некое подобие ритуальных действий, несоблюдение которых вызывало дискомфорт. К концу же третьей недели стараний Федя впервые за долгие годы почувствовал умиротворение, осознав внутреннюю пустоту ранее пугающих образов. По меткому сравнению духовных учителей прошлого, которое не раз попадалось ему в сети, вселяющая ужас в путника ядовитая змея при свете дня оказалась обыкновенной веревкой, лежащей поперек дороги.

Вместе со становившимся все более бесстрастным отношением к своему незавидному положению его жизнь удивительным образом пошла более гладко. Свои разъезды по городу Федя все чаще воспринимал как маленькие путешествия, непосредственный начальник прекратил придираться по пустякам, даже дышащий на ладан автомобиль будто забегал резвее. А однажды, заскочив в маленькую булочную после рабочего дня, он разговорился с продавцом Варей, двадцатитрехлетней девушкой из области, которая после второго свидания заглянула к нему домой на чай и вскоре перебралась в его холостяцкую берлогу со всеми своими пожитками.

Но несмотря на это у Федора исчезали последние сомнения в иллюзорности мира, считавшегося с детства реальным. Даже в объятиях пахнувшей сдобой сожительницы душой он был там, где в тени кипарисов били украшенные золотом фонтаны его, раскинувшегося зеленым оазисом посреди шумного восточного города дворцового комплекса. Однажды на рассвете не до конца проснувшийся Федя прошептал лежащей рядом девушке:

— О, Ясмина, душа моя, драгоценнейший бриллиант в тиаре, нектар сладчайшего плода, мудрейшая из прекрасных, пожирающий пламень страсти! Не покидай своего господина, побудь со мной до того мгновенья, когда сон унесет властителя Ильфара в чужие холодные земли!

— Какой такой Эльдар? Почему Жасмин? Кого сожрали?! — тревожно воскликнула разбуженная Варя, смотря вокруг себя сонными глазами.

Неотступно следующие за каждым смертным неприятности превратились в малозначительные фрагменты новой серии сновидения и практически перестали выводить из себя обычно раздражительного Федора. Однажды утром его «Логан» заглох прямо на оживленном перекрестке из-за сдохнувшего бензонасоса. Ранее подобное происшествие в самом начале рабочего дня омрачило бы и без того вечно угрюмый настрой молодого человека, неизбежно вызвав приступ отчаяния и жалости к себе. Однако перенос акцента с реальности курьера на действительность монарха снизил остроту восприятия настолько, что Федя воспринял поломку как забавное недоразумение, вносящее разнообразие в череду однообразных событий иллюзорного мира. В другой раз произошла путаница с бандеролями, из-за чего незадачливому курьеру пришлось долго выслушивать язвительные упреки разгневанной дамы, не дождавшейся своих бумаг. Но вопреки приобретенному с молодых ногтей рефлексу асимметрично отвечать на резкие словесные выпады, Федя сохранил полнейшую невозмутимость и, внутренне потешаясь, позволил женщине исчерпать свой словарный запас, после чего заверил ее в скором исправлении досадной ошибки.

Участившиеся эффекты дежавю вкупе с удивительными совпадениями создавали впечатление, будто мироздание периодически намекает на свою присущее сновидению призрачность. К тому же огромная масса людей от детей младшего школьного возраста до глубоких старцев выпадали из действительности и становились похожими на фантомы из мистического представления, стоило им впиться глазами в свои телефоны, чего в государстве шахиншаха невозможно было представить.

В течение нескольких вечеров по развлекательному телеканалу демонстрировали приключения заколдованного принца, превращающегося, когда им одолевали страх, ложь или гнев, соответственно, то в зайца, то в паучка, то в гадюку. Обычно равнодушный к мультипликации Федор, на свое удивление, сразу же втянулся в просмотр и затаив дыхание следил за развитием сюжета. История сказочного наследника престола напоминала ему собственную судьбу с той лишь разницей, что принц заслужил избавление через мучительное осознание пагубности пороков, а он удостоился спасительного совета без всяких на то усилий. «Может быть, амбал в баре был прав и мне правда повезло оказаться в лапах отчаяния хотя бы для того, чтобы понять, кто я на самом деле и обнаружить обман пугающих миражей, — размышлял подуставший за день автокурьер, растягиваясь на нагретой Варей кровати. — Сейчас очередная серия сновидения закончится, я вновь проснусь в своем дворце, только уже без груза тревоги из этой действительности». Однако тем вечером иллюзорный мир вознамерился показать свой не менее буйный, чем у реальности норов, заставив Федора вылезти из-под теплого одеяла.

А дело было в том, что неожиданно позвонившая Варина мать сквозь слезы сообщила своей дочери о случившемся у отца девушки инсульте и его госпитализации в районную больницу. По окончании разговора подруга Феди по-детски разрыдалась, но быстро взяла себя в руки и, несмотря на поздний час, стала собираться в дорогу.

— Как оставить маму одну в такой ситуации! — восклицала она, спешно втискиваясь в облегающие джинсы. — Надо ехать сейчас, все равно глаз до утра не сомкну!

Учитывая тот факт, что машина автокурьера стояла под окнами во дворе, ее владелец вызвался отвезти Варю в родной городок, не позволив девушке одной укатить на такси. Уже за рулем автомобиля Федора стали обуревать мысли об удивительной силе иллюзии, заставляющей его помогать, сопереживать и в целом относиться с эмпатией к населяющим ее образам. «Зная, что нахожусь в сновидении, я мог бы изобразить сочувствие, ссылаясь на усталость остаться в кровати и вскоре пробудиться на широком ложе властителя, — думал он, набирая крейсерскую скорость на загородной трассе. — Видимо, если наяву я в глубине души добросердечный и заботливый отец своего народа, то и во сне моя натура имеет схожие черты».

Дорога до райцентра, где проживали родители Вари, судя по навигатору, должна была занять примерно сорок минут. Отвыкший от ночного вождения Федя быстро почувствовал подзыбытый драйв скоростной езды без ограничений в виде бесконечных пешеходных переходов, уличных перекрестков и автомобильных пробок. Единственным сдерживающим бег машины фактором оказались большегрузные фуры и грузовики помельче, двигающиеся особенно на подъемах значительно медленнее легковушек. В принципе, торопиться было незачем, но, как известно, быстрой ездой легко увлечься, подобно азартной игре. Когда половина пути до райцентра осталась позади, автомобиль Федора нагнал два идущих друг за другом по извилистой трассе большегруза с номерами соседнего государства. Необходимый для маневра обзор отсутствовал и вцепившемуся в рулевое колесо Феде пришлось долго плестись в их хвосте. Наконец следующий вторым автофургон, согласно неписаным правилам, включил правый поворотник, извещая водителя легковушки о свободной встречной полосе. Давший по газам Федя начал обгон, однако обойдя один грузовик, тут же нырнул в карман между ними, остерегаясь из-за затяжного поворота завершить маневр. Правда продолжать движение промеж фур ему с Варей пришлось недолго, так как идущий впереди большегруз подал аналогичный сигнал правого поворота. Пока Федор выруливал на встречку, у него в голове промелькнула мысль о том, что в иллюзорной действительности он теперь не только сопереживает, но и доверяет абсолютно незнакомым людям. В следующие мгновение ему в глаза ударили ослепительные вспышки надвигающихся фар, бешено моргающих дальним светом.

— Доверяй, но проверяй, — успел сказать Федя вслух…

«…Доверяй, но проверяй, доверяй, но проверяй, — рефреном звучала в голове просыпающегося шахиншаха незнакомая доселе пословица. — Доверяй, но проверяй». Ильфар разлепил веки и некоторое время лежал на спине, уткнувшись взором в причудливые узоры на резном потолке. Когда же к властителю вернулась ясность сознания, он вдруг уразумел, что может припомнить до мельчайших деталей события и переживания своего сновидения в отличие от предыдущих пробуждений, когда значительная их часть сразу же вылетала из головы. Громко хлопнув в ладоши два раза, шахиншах дал знать страже за украшенными искусной росписью дверьми, что монарху пришло время облачиться в свежие одежды и испить традиционную пиалу утреннего чая.

Ближе к полудню он повелел привести к нему Керуша, остававшегося во дворце в качестве гостя.

— Рад видеть тебя, кудесник! — поприветствовал старца Ильфар, когда тот покорно склонил седовласую голову перед властителем. — Хочу сообщить, что меня тронула до глубины души открывшаяся панорама жизни несчастного, чья трагедия просачивалась из сновидения в явь и отравляла мое существование. Скажи начистоту, это ты пришел дать совет бедному извозчику под личиной мужа, поглощающего янтарное вино из огромного кубка?

— Ваша проницательность безгранична, повелитель. Мне пришлось навестить того, кем вы себя считали в сновидении, чтобы избавить его от уныния и тем самым вернуть вам, как законному обладателю, утерянный покой, — исчерпывающе ответил Керуш.

— Но зачем ты тогда направил на него горящую огнями повозку? — с искренним недоумением спросил шахиншах.

— Вы слишком высокого мнения о моих скромных способностях, — ухмыльнувшись, сказал старик. — Происходящие в каждом из миров события являются следствием мыслей населяющих их обитателей. Я лишь помогаю приходящим ко мне понять это и перестать запугивать самих себя.

— А мне, почему-то, жаль, что я больше не окажусь в его шкуре. С некоторых пор в ней стало так легко и свежо, как бывает пересекшему пустыню с миражами караванщику в тени родного оазиса, — задумчиво произнес Ильфар.

— Он растворился в глубинах вашего воображения, откуда против воли выпадал ночами, где обрел изначальный покой и, по сути, осуществил свою мечту, — не оставляя места сомнениям, молвил Керуш. — А та легкость, которую вы испытали в сновидении, ваша неотъемлемая часть, которой наяву тяжело расправить крылья из-за слишком серьезного отношения к жизни.

— Уж не хочешь ли ты сказать, старик, что мне, как и извозчику, следует принимать себя, государство и весь подлунный мир за мираж?! — возмутился властитель.

Личный гость шахиншаха вопреки вековечным обычаям не удостоил хозяина дворца ответом на поставленный им вопрос, лишь только ниже склонил свою серебряную от седины голову. Несмотря на поведение старца, негодование Ильфара не вылилось в гнев, хотя из-за расшатанных нервов он выходил из себя по несравнимо менее веским причинам. Однако рядом с Керушем шахиншах чувствовал блаженное умиротворение, словно все опасения, обиды и разочарования, являющиеся вечными спутниками единовластных правителей, были далеким отголоском оставивших его в покое ночных кошмаров.

Интерлюдия 3: «Веревка поперек дороги»

Писатель сидит абсолютно неподвижно. Фраза «Доверяй, но проверяй» бьется в его голове, как муха в накрытом стакане.

Где он сейчас? В съемной квартире? В баре «Мейстер»? В Доме культуры «Восход» со старыми колоннами? Или на широком ложе, пахнущем сандалом и ладаном?

Писатель понимает: механика его «жесткого закрепления» дала сбой. Он хотел прибивать мир гвоздями к бумаге, но вместо этого построил лабиринт, в котором сам оказался заперт.

Котенок Айша из первого рассказа...

Настя, оставившая ключи во втором рассказе...

Кудесник Керуш, который приходит в чужие сны в третьем рассказе...

Все они — это один и тот же подмигивающий ему фантом.

Вдруг на экране ноутбука сами собой начинают появляться буквы. Писатель не касается клавиатуры. Буквы складываются в слова:

«Вы слишком высокого мнения о моих скромных способностях, — ухмыльнувшись, сказал старик Керуш. — Происходящие в каждом из миров события являются следствием мыслей населяющих их обитателей...»

Писатель в ужасе вскакивает. Стены его комнаты на секунду покрываются узорами с резного потолка дворца Ильфара, а под ногами — мокрый кладбищенский снег. Ему нужно заземление. Жесткий, осязаемый мир. Пусть это будет студент в старомодном кинотеатре, прячущийся от дождя.

ГЛАВА 4

Вести коней к воде по открытому и хорошо просматриваемому отовсюду пологому спуску со стороны сопровождающих монарха многоопытных рыцарей было непростительной ошибкой, в результате которой предводителя воинства пришлось срочно эвакуировать с окрестностей поля брани в один из приграничных замков. Пущенная с противоположного берега узкой речушки стрела, пробила своим бронзовым наконечником кованую кирасу Рианорикса и вошла в грудь на полпальца. Вряд ли затаившийся за переплетениями ивовых ветвей вражеский арбалетчик знал, что метит в самого короля Северных Земель, успевшего пройти вместе со своими ратниками сквозь горнило главных сражений затянувшейся войны, развязанной содружеством соседних агрессивных государств. Вонзившаяся стрела не достала до сердца, но раздробила два ребра и образовала гнойную рану, отчего и без того изношенный в походах организм стал слабеть не по дням, а по часам и в итоге всего через месяц стареющий самодержец оказался одной ногой в могиле.

Столь неожиданное развитие печальных событий сделало фактическим правителем Северных Земель его супругу королеву Иоланту, что позволило злым языкам при дворе прозвать ее «наседкой», греющей трон для их единственного с правителем сына принца Гадриана. Сам же монарх из-за полного упадка сил уже не мог серьезно вникать в государственные дела, а когда наступали периоды относительной ясности сознания, лишь вспоминал свои прошлые успехи и неудачи, навевающие размышления о вечном. В один из таких моментов он распорядился привести к себе одного из бродячих мудрецов, коими испокон веков славились Северные Земли. Не имеющие собственности и семьи пилигримы круглый год находились в пути, совершая вечное паломничество по многочисленным священным капищам, а также местам силы, в результате чего, как гласило дошедшее из древности устное предание, окончательно освобождались от земной суеты и обретали высшее знание.

Тем же днем в покоях короля появился седобородый человек в длиннополом сером балахоне с короткими широкими рукавами, который повинуясь жесту правителя послушно опустился на дубовый стул возле просторного ложа.

— Скажи, добрый человек, как мне надлежит встретить свою кончину? Я был свидетелем многих смертей, видел в глазах уходящих иногда спокойное безразличие, но чаще ужас вместе с обреченностью. Теперь же сам малодушничаю перед неизбежным, словно новобранец накануне жестокой битвы, страшась расстаться с жизнью, хоть меткая стрела неприятеля и сделала ее вмиг невыносимой, — произнес Рианорикс, не поднимая головы с подушек.

— Вам, государь, без моего напоминания хорошо известны священные заветы, согласно которым умирающий должен оставить суетные помыслы о земных заботах, успокоиться, после чего сосредоточиться на ожидающей всякого смертного вечной обители. Непрерывное размышление о небесных рощах Богов и предков позволит сохранить самообладание, а также откроет дорогу туда даже тому, чей жизненный путь не был примером для подражания, — вежливо ответил пилигрим, представившийся Парзифалем. — Поэтому ясность сознания накануне смерти огромная привилегия по сравнению с ее внезапным приходом или забытьем, исключающими возможность перевести взгляд с бренного на вечное. Вы же отдали всего себя на благо отчизны, а значит нет повода для малодушия, скорее, стоит возрадоваться из-за близящейся встречи с небесными покровителями.

— Легко сказать, но трудно сделать. Я настолько привязался к окружающим людям, красоте мира, вжился в свою роль властителя, что мысль о близящемся расставании с дорогими сердцу образами ввергает меня в смятение, недостойное особы благородных кровей, — тяжело дыша промолвил Рианорикс, вглядываясь в высокий потолок.

Задумчиво поглаживая бороду, вечный паломник выдержал короткую паузу, после чего тихо сказал:

— Чтобы сохранить невозмутимость на пороге смерти, следует с юных лет научиться проживать каждый день, как последний и всегда помнить о хрупкости человеческого тела. Обычно люди пренебрегают этой заповедью, вследствие чего прикипают душой к тому, что обречено на исчезновение. Однако встать на путь истины никогда не поздно, поэтому с сегодняшнего дня сверяйте каждый свой шаг с дошедшими до нас наставлениями мудрых волхвов, тогда и спокойствие сохраните, как только ваша жизнь вновь повиснет на волоске.

— Почему вновь? — опешил король, думая, что ослышался. — Разве я не умираю прямо сейчас?

— Всякая тварь начинает умирать с момента рождения, просто иногда может казаться, будто жизнь продлится бесконечно долго. Скоро к вам вернется эта свойственная многим людям уверенность, по крайней мере я ясно ощущаю начавшееся самоисцеление вашего раненого тела…

Дениса поначалу не занимала беседа властителя выдуманной страны с загадочным пилигримом, однако разворачивающаяся на экране история постепенно всецело завладела его вниманием. Вообще смотреть картину он совсем не планировал, а в кинотеатр забежал, прячась от внезапно хлынувшего апрельского дождя, чьи ледяные струи вмиг распугали немногочисленных прохожих близлежащего бульвара. По просторному полутемному холлу старомодного здания гуляли сквозняки, из-за чего Дену не терпелось поскорее покинуть пределы унылого убежища, только усиливающего ощущение подавленности, сопровождающего его все последнее время. Но было ясно, что дождь зарядил надолго, к тому же планы на вечер отсутствовали, поэтому он, услышав первый звонок, подошел к подсвеченному окну кассы и приобрел билет на начинающийся через несколько минут сеанс.

Когда в зале просмотра плавно погас свет и начался показ рекламных трейлеров новинок сезона, Денис насчитал всего восьмерых зрителей вместе с собой, чему мало удивился. Кинотеатры с каждым годом теряли популярность, не выдерживая конкуренции с огромными жидкокристаллическими и плазменными экранами, предлагавшими своему хозяину насладиться практически любой лентой мирового кинематографа в наивысшем качестве. Кроме того, сам фильм никак нельзя было назвать кассовым блокбастером с известными актерами в главных ролях, поэтому он вполне ожидаемо привлек внимание небольшого числа людей, готовых пожертвовать ради него двумя часами своей жизни.

Сюжет картины оригинальным назвать было сложно, тем не менее выпавшие на долю главного персонажа испытания и душевные терзания Денис по неведомой причине с самого начала просмотра воспринимал близко к сердцу. Он сам переживал сложный период своей жизни, созвучный, как ему казалось, по остроте восприятия с душевными муками короля Рианорикса, несмотря на несопоставимый масштаб вызвавших их событий. В отличие от получившего тяжелое ранение монарха, восемнадцатилетний студент первого курса оказался буквально сражен несчастливым стечением обстоятельств. Бросившись из самых лучших побуждений разнимать внезапно вспыхнувшую потасовку двух своих одногруппников, он не рассчитал силы и излишне резво оттолкнул одного из драчунов, в результате чего тот потерял равновесие и при падении сломал лодыжку. После того, как скорая помощь увезла бедолагу из институтского корпуса, к нему подошел замдекана — на редкость желчный тип, и сообщил о решении подать на подпись ректору приказ об отчислении Дениса, не преминув упрекнуть студента в обозначившейся академической неуспеваемости из-за «окончательной потери связи с вузом». Будучи после случившегося на взводе, Ден не сдержал клокотавших внутри эмоций и в резких выражениях высказал заместителю декана все, что о нем думает, чем вынес себе окончательный приговор.

Уйдя в сердцах с занятий, юноша весь оставшийся день бродил по незнакомым кварталам мегаполиса, мысленно представляя свое бесславное возвращение в сонную атмосферу родного провинциального городка, заранее предугадывая уничижительные слова разгневанного отца и воздыхания опечаленной матери. К вечеру незадачливый студент уже плохо понимал, в каком районе оказался, поэтому решил после короткого отдыха на одной из скамеек весеннего бульвара найти станцию метрополитена и до наступления ночи вернуться в свое общежитие. Однако апрельский ливень загнал его под крышу культурного заведения, где шел прокат ленты о духовном становлении вымышленного властителя мифического государства.

Тем временем на широком экране разворачивалось действо, в котором пошедший на поправку Рианорикс начал по совету мудреца рассматривать даже самую благоприятную ситуацию не более чем мимолетную игру наблюдаемых форм и образов, чья выигрышная конфигурация в скором времени должна измениться вопреки всем усилиям сохранить сложившийся на данный момент расклад. Подобное воззрение монарха хоть сперва и омрачало переживание радостных мгновений, однако щедро вознаграждалось неколебимым душевным равновесием в куда более частые моменты трудностей и утрат, которые перестали нагонять на него уныние и лишать покоя в свете осознания их скоротечности. Вскоре из жизни Рианорикса стала уходить неизменно сопутствующая ей тревожная настороженность, а с исчезновением страха перед будущими невзгодами король в полной мере ощутил вкус подлинной свободы. Постепенно к нему пришло понимание того, что страдания чаще всего порождались его бурными реакциями на быстро меняющиеся события и ситуации, которые без придаваемой им важности вряд ли могли задеть за живое, а вскоре и вовсе забывались. Монарх прекратил переживать из-за того, чего не мог исправить и все больше полагался на силу провидения, считая себя орудием в руках высших сил, которым позволил беспрепятственно рисовать причудливый узор своей судьбы. Как только истина о предначертанной природе всего ранее произошедшего поселилась в сознании, с королевских плеч упал груз тяжких дум об упущенных возможностях и нерешенных задачах, что позволило избавиться от снедающего чувства вины за неизбежные на многолетнем поприще властителя промахи и вздохнуть наконец полной грудью.