Осколки: Ошибка 404

Бесчисленные преткновения в решении государственных вопросов, которыми Рианорикс по выздоровлении занялся вновь, теперь рассматривались как скрытое благословение Богов, напоминавшее ему о несовершенстве порядков бренного мира. Такой подход удивительным образом позволял находить кратчайший выход из самого запутанного лабиринта проблем, а в случае возникшего тупика без привычного негодования отойти в сторону и дать самому течению вечно меняющейся жизни преобразить ситуацию вместе с отношением к ней. Даже когда начинала ныть затянувшаяся рана, король не спешил принимать назначенное лекарями снадобье. Встреченная спокойным безразличием боль быстро достигала своего пика и тут же отступала, озадаченная столь равнодушным приемом.

На исходе десятого года войны с соседними княжествами наконец-то удалось заключить долгожданное перемирие, после подписания которого властитель направился в свой дворец у южного взморья. После того, как король со свитой сопровождающих его рыцарей проскакал по горбатому мосту над стремительной рекой, столбовая дорога по ходу движения оказалась перекрыта большим отрядом вооруженных до зубов всадников. Каменная переправа за их плечами также была заблокирована. Выдвинувший навстречу монаршей процессии парламентер безмолвно вручил одному из рыцарей охраны лист папируса, из которого следовало, что в связи с очевидным для всех помешательством нынешнего самодержца, вся полнота власти в стране перешла к принцу Гадриану, которому уже присягнул на верность столичный гарнизон и самые боеспособные части войска. Рианориксу предписывалось немедленно сдаться представителям новой власти, гарантирующей ему жизнь, уважение и безбедную старость в живописных пределах отдаленного лесного поместья.

Поначалу властитель отказывался верить в змеиное коварство единственного сына и измену поддержавших его ратников, однако перечитав ультиматум, безошибочно узнал вышедший из-под пера жены слог. На ум сразу же пришла мысль, что поднаторевшей в дворцовых интригах Иоланте не составило труда запудрить голову и без того смотрящему в ее рот принцу, после чего посулить охочим до роскоши военачальникам золотые горы за предательство. Видимо, врожденная дьявольская хитрость, помноженная на стремление к абсолютной власти, а также растущая год от года едва скрываемая неприязнь к своему властвующему супругу, подтолкнули королеву вонзить нож ему в спину.

Мгновенно собравшись, Рианорикс велел самому храброму всаднику сбросить тяжелые доспехи и мчаться через поля за подмогой стоявших у границы верных ему сил, а рыцарям окружения приказал занять самые крепкие строения придорожной деревушки чтобы держать в них оборону как можно дольше.

Этот эпизод обещал зрителю хоть какой-то экшн во второй половине фильма, однако Денис только теперь обнаружил свое полное одиночество в темном пространстве вместительного зала. Судя по всему, разочарованные киноманы предпочли незаметно покинуть заведение культуры, не выдержав тягомотно отображенное преображение монарха в результате следования вековечным заветам волхвов.

В следующем эпизоде властитель, оказавшийся на чердаке одного из островерхих домов с высокой двускатной крышей, задумчиво говорит своему верному оруженосцу Леандру:

— Все последнее время я не могу отделаться от чувства, будто кто-то с нарастающим интересом наблюдает за мной. Словно завороженный созерцатель рассматривает ожившее полотно с идеально изображенными сценами из моей жизни. Я же подобно артисту придворного театра самозабвенно играю свою роль для неведомого зрителя даже теперь, когда нахожусь в смертельной опасности.

После этих слов воцарилась оглушительная тишина, а на экране появились крупно взятые глаза Рианорикса, которые бесконечно долгую минуту пристально вглядывались в зал. Странный фрагмент кинокартины здорово напугал Дениса, отчего он вжался в свое кресло и непроизвольно поежился. Ему, как единственному оставшемуся зрителю, начало казаться, будто произнесенными фразами и совершенными действиями персонажи ленты пытаются донести до него какой-то важный посыл, намного более глубокий, чем основная идея сюжета.

Когда окружившие деревушку мятежники получили отказ на свое требование, в ход пошли подожженные стрелы. Их явное намерение без лишних сантиментов поджарить монарха, словно праздничного гуся, свидетельствовало о том, что государева смерть вполне устраивала главарей заговорщиков. Вскоре дом, где укрывался Рианорикс, занялся огнем, который стал быстро распространяться по кровле. Король вглядывается в небо через слуховое окно и, преодолевая мучительное удушье, обращается к всемогущим божествам:

— Я встал на путь дарованной вами истины, успев насладиться свободой штормовой волны, не беспокоящейся о своем непрерывном изменении во время краткого существования и спокойно возвращающейся в изначальное бытие бескрайнего океана. Однако от осознания скорой гибели меня все равно охватывает замешанный на горечи расставания трепет. Ведь насколько бы высоко не взмыл я духом, тело остается прикованным к земле. Именно из-за этой роковой двойственности мыслящий человек страдает даже больше, чем не ведавшее прозрений животное!

После крика души Рианорикса камера оператора от смотрового окна плавно взмыла вместе с клубами дыма в поднебесье и на широком экране открылся общий вид объятой пламенем деревушки с высоты птичьего полета.

С начала сеанса прошло менее часа, поэтому Денис предположил, что король и теперь обязательно выживет, а если погибнет, то только ближе к финалу кинокартины. Он был всецело захвачен появившейся динамикой фильма, и даже, как ему казалось, ощущал запах гари от сжираемых пожарищем сельских строений. Вскоре единственному зрителю стало заметно, как пространство в кинозале подергивается сгущающейся дымкой, а спустя еще одно мгновение он, непроизвольно зажмурив слезящиеся глаза, зашелся в судорожном кашле. В итоге Денису пришлось вскочить с кресла и начать инстинктивную эвакуацию из задымленного помещения. Несмотря на спешку, головокружение и размытое зрение, он бросил взгляд на широкий экран, где взятый крупным планом Рианорикс в густом дыму исходил крупным потом и содрогался от надрывного кашля.

Выбежав в панике из зрительного зала, Ден взорвался возмущенным криком:

— Вы спите что ли!? В кинотеатре пожар! Я чуть насмерть не угорел!

Ответом ему была тишина пустынного фойе, освещенного тусклым сиянием массивной потолочной люстры. В ту же секунду неожиданно громко зазвучали резкие сигналы пожарного оповещателя, заставившие ничего не понимающего зрителя вздрогнуть, попятиться назад и, оступившись, удариться плечом о яркую витрину попкорн-бара, враз покрывшуюся паутиной трещин. Окончательно растерявшемуся Денису меньше всего хотелось приумножать напасти злосчастного дня, поэтому он, не проронив больше ни слова, метнулся к стеклянным дверям заведения культуры и вскоре шагал прочь от него по сумеречному бульвару.

Ночью он долго не мог уснуть, то и дело ворочаясь на общаговской кровати, чей жалобный скрип был бессилен потревожить крепкий сон соседа по комнате. В уме всплывали эпизоды недосмотренного фильма, вспоминалась пугающая атмосфера безлюдного фойе загадочного кинотеатра, иногда возвращалось ощущение удушья задымленного зала, словно подожженного вылетевшими с экрана огненными стрелами мятежников. На удивление редко приходили быстро тающие мысли о готовящемся заместителем декана приказе, хотя до странных событий прошедшего вечера практически свершившееся отчисление из института воспринималось не иначе как конец света. К еще большему изумлению уже собравшегося прощаться с однокурсниками студента, узнавший все подробности потасовки замдекана, сменил гнев на милость и в личном разговоре признал, что погорячился с приказом, однако в силу своего ехидства все-таки вынес в завершение беседы устное замечание.

Казалось бы, жизнь самым чудесным образом вновь наладилась, однако прежней ее назвать можно было лишь с большой натяжкой. Из головы Дениса ни днем ни ночью не выходила история прерванного вследствие загоревшейся, как он полагал, проводки просмотра. Она нарушила привычное душевное спокойствие юноши, а также стала отправной точкой формирования нового взгляда на себя и окружающий мир.

Поначалу Ден пытался найти в интернете информацию о фильме, название которого вылетело из памяти по причине случайного попадания на сеанс. Но «загугливание» по известной ему части сюжета дало нулевой результат, даже помощь лучших сайтов для киноманов с их фильтрами поиска ленты по жанрам, годам выхода и странам ее производства не помогла.

Тогда он решил действовать иначе и большую половину одного из воскресных дней потратил на поиски кинотеатра, в котором чуть не угорел. После утомительной езды в общественном транспорте с частыми пересадками и долгих блужданий по дебрям незнакомых районов Денису наконец удалось отыскать бульвар, где его застал ливень. Однако теперь он почему-то упирался вместо старомодного здания кинотеатра в перекресток, за которым возвышались многоквартирные дома. Ошибки быть не могло, так как на противоположном его конце в прозрачном шатре ожидал скорого пробуждения законсервированный на зиму фонтан, чью форму в виде изящного лебедя Ден хорошо запомнил. Нашлась и деревянная скамейка с вырезанным на одной из ее досок косым крестом, откуда присевшего передохнуть студента согнал апрельский проливной дождь.

В крайнем недоумении Денис некоторое время бродил по брусчатке бульвара, не замечая дурманящего аромата лопнувших почек и первой травы. Он уже собрался поинтересоваться у проходящей мимо пожилой пары, куда делся кинотеатр, однако вовремя опомнился и скорректировал свой вопрос, просто попросив указать дорогу к нему. Супруги обстоятельно объяснили молодому человеку, что ближайший заведение подобного типа находится в двадцати минутах ходьбы у станции метро, а возле бульвара сроду не было даже фабричного клуба или дома культуры. Спустя полчаса, перед тем как войти в метрополитен, Ден мельком взглянул на сияющий в лучах весеннего солнца большой развлекательный центр, не имеющий ничего общего со старомодным зданием середины прошлого века, которое он безуспешно пытался найти.

На майские праздники Денис укатил домой, где вдоволь вкусил родительского тепла, а также наелся от пуза приготовленными заботливой матерью блюдами домашней кухни. Пропахшие запахами костров и жареного шашлыка по-летнему прогретые дни с очарованием едва подернутых зеленью деревьев, создавали атмосферу вечно торжествующей жизни. Разомлевший в ласковых ладонях весны первокурсник, во время бодрствования практически перестал терзаться бесплодными догадками и напряженными раздумьями о загадочном сеансе, однако каждое сновидение воскрешало его в самых причудливых вариациях. Иногда это были кошмары, где он выбегал в безлюдное фойе из охваченного пожаром зрительного зала, долго и безуспешно пытался докричаться до кого-нибудь из персонала заведения, а когда в конце концов решал покинуть кинотеатр, вместо улицы вновь попадал в задымленный зал. Правда, чаще во снах Денис сам искал место проведения сеанса и даже бросался на звучащее где-то поблизости музыкальное сопровождение фильма, вот только всякий раз быстро терял след, после чего долго блуждал по незнакомым переулкам, аллеям и дворам под холодным проливным дождем.

Возвратившемуся к занятиям студенту накануне летней сессии волей-неволей пришлось с головой погрузиться в изучаемые дисциплины, поэтому загадочная история теперь напоминала о себе исключительно после отхода ко сну, когда жутковатая игра воображения возвращала вытесненные во время бодрствования мысли. Вот только все чаще на лекциях, лабораторных занятиях, в общаге, столовой и библиотеке он ощущал на себе чей-то любопытный взгляд, однако, оглядываясь по сторонам, никогда не обнаруживал смотрящего. Поначалу Денис списывал все на утомляемость и недосып, стараясь меньше думать о странном переживании или вовсе его игнорировать. Но случаи необъяснимого феномена сделались настолько частыми, что потерявшему естественную раскованность из-за чувства постоянного внимания чужих глаз студенту, начало казаться, будто он вынужденно играет роль своей жизни для неведомого зрителя.

Возникшее намерение сходить в поликлинику для консультации со специалистом было с ходу отброшено из-за боязни постановки на учет к психиатру, не говоря о диспансеризации со всеми вытекающими последствиями. Оставалось только найти в себе силы для принятия новой реальности и научиться в ней существовать, лелея надежду на скорое восстановление прежнего состояния. Как известно, здоровый организм молодого человека способен адаптироваться к самым на первый взгляд невыносимым обстоятельствам. Что еще вчера для него было неприемлемым, сегодня уже покажется сносным, а завтра и вовсе станет в порядке вещей.

Денис понемногу свыкся с присутствием невидимого наблюдателя в своей жизни и даже время от времени ловил себя на том, что старается выглядеть безукоризненно в его глазах. В конце концов неприметному первокурснику по большому счету скрывать было нечего от кого бы то ни было, особенно если учесть полное отсутствие интимных отношений. Лишь изредка он встречался ради вечерних прогулок возле общежития с однокурсницей Наташей, в которой разглядел родственную душу еще будучи, как и она, абитуриентом накануне вступительных экзаменов.

— Я совсем не узнаю тебя! — заявила она на исходе одного из погожих майских дней, когда пурпурный от закатных лучей воздух кишел юркими стрижами, звонко вторящими торжественной песне весны. — Влюбился, или еще какая беда приключилась?

Застигнутый врасплох неожиданным вопросом Ден, хотел изобразить на своем лице гримасу непонимания, но сама окружающая студентов атмосфера непритворного праздника жизни была противна лжи и недоговоркам, поэтому юноша поведал как на духу о преследующем его с недавних пор ощущении, правда про случай с кинотеатром все же благоразумно промолчал.

Однокурсница особенного изумления не выказала, словно ежедневно выслушивала подобные откровения. После многозначительной паузы она, хитро прищурившись, взглянула на своего притихшего в ожидании реакции на сказанное спутника и произнесла вкрадчивым голосом:

— А может и правда за нами сейчас следит незнакомец или неровно дышащая к тебе незнакомка? Это так будоражит. Давай внесем перчинку в оригинальный сценарий наших встреч и сделаем вечер менее томным, чтобы не дать заскучать таинственному зрителю.

С последними словами Наташа подалась к юноше, встав на носочки обвила его шею руками и быстро поцеловала своего растерявшегося спутника прямо в губы.

Давно заметивший благостное расположение однокурсницы Денис, все же не ожидал от нее такой прыти и в силу своей природной скромности густо покраснел. Однако мгновение спустя, почувствовав на себе уже привычное внимание незнакомого взгляда, вместо окончательно впадения в ступор тут же раскрепостился, после чего сам сжал девушку в крепких объятиях. И все потому, что ему вдруг захотелось превзойти все ожидания, дабы сорвать аплодисменты впечатленного наблюдателя, а также наглядно показать, как временами бьет ключом обычная жизнь неприметного первокурсника.

С той вечерней прогулки Ден осознал себя актером на огромной сцене бытия и принялся мастерски исполнять написанную судьбой роль, не требующую дополнительных усилий и артистического таланта. Он продолжал жить по-прежнему, только теперь воспринимал все свои действия, каждый шаг эпизодами представления, в котором отсутствуют антракты и заключительная сцена. Новое восприятие себя и действительности вовсе не обременяло студента, скорее наоборот — его переполняло спокойствие и, что удивительно, переживание свободы из-за невозможности отойти от божественного сценария. Ранее Денис сам был творцом своей жизни, а следовательно, единственным ответственным за последствия ежедневно принимаемых решений, что порядком отравляло его существование из-за нескончаемой череды сомнений, опасений и разочарований. Став актером вселенского театра, он начал вторить божественному суфлеру и действовать по его подсказке, что исключило возможность личной ошибки. А так как Ден считал высшие силы источником любви и добра, то все происходящее с ним по воле Небес в конечном итоге обязательно должно было привести к подлинному благу, даже если иногда из-за появляющихся трудностей возникало иное впечатление.

Ему часто вспоминалась притча о любившем приговаривать «Все, что ни делается, — к лучшему» королевском визире, который обронил эту фразу, когда монарх случайно поранился. Взбесившийся властитель повелел заточить посмевшего произнести такое наглеца в тюрьму, а сам отправился на охоту, где сам оказался добычей пленивших его дикарей из лесного племени. Когда же они собрались принести короля в жертву, на его теле обнаружилась свежая рана. По существовавшему в племени поверью приносить такого человека в жертву было нельзя, дабы не разгневать свято чтимое божество. Ритуал пришлось отложить на несколько дней, но вскоре прочесывающие лес войска обнаружили табор дикарей и освободили монарха. Вернувшись во дворец, властитель первым делом приказал привести к нему визиря, а когда тот появился в дверях, король воскликнул:

— Ты был прав! Полученная по неосторожности рана действительно оказалась к лучшему для меня!

— И для меня тоже, — спокойно ответил визирь. — Ведь если бы не заточение в тюрьму, я по обыкновению сопровождал бы вас на охоте, а у меня-то на теле сейчас нет ни царапины!

Постепенно сложившееся отношение к жизни, как к интересному фильму со счастливым концом, избавило Дениса от фонового беспокойства вместе с то и дело возникающими смутными предчувствиями и свербящим желанием во что бы то ни стало утереть всем нос. Впервые с беззаботной детской поры он прекратил искать благосклонности окружающих, подстраиваясь под их мнение, а также стараться соответствовать чужим ожиданиям, в результате чего вновь стал самим собой. Появившаяся легкость высвободила зажатые в тисках комплексов и сомнений умственные способности заканчивающего первый курс парня, что заметно улучшило успеваемость, а когда пришел сессионный период, помогла ему благополучно выдержать все экзамены.

После завершения учебного года с его плотным графиком занятий два свободных летних месяца казались едва ли не бесконечностью. Вернувшийся на каникулы домой Ден занимал себя общением с друзьями, компьютерными играми, велосипедной ездой по живописным окрестностям и работой на дачном участке. Окончательно свыкшись с ощущением постороннего взгляда, он теперь с наслаждением играл роль студента, почивающего на лаврах после удачного окончания первого курса. Иногда ему казалось, будто за ним наблюдает само мироздание, отдавая должное его актерскому мастерству, ставшему безупречным после осознания своего места на вселенских подмостках и полной сдачи себя в руки высших сил.

Конец июля выдался настолько знойным, что обычно сочная трава стриженых газонов пожухла до срока, превратившись в серо-желтую солому. Проснувшийся поздно утром Денис, наскоро позавтракал, отыскал в комоде свои старенькие плавки, и не дожидаясь полуденного пекла, пешком направился к пробегающей в пятнадцати минутах ходьбы от дома реке. Знакомый с детских лет небольшой пляж оглашали звонкие голоса — компания ребят лет девяти-десяти гоняла мяч, и только поодаль на разложенном покрывале восседали две женщины.

Искупавшийся в прогретой до самого дна и уже начинающей «цвести» воде, Ден распластался спиной на травяном пятачке, огороженном от песчаного пляжа раскидистыми ивами. Несмотря на громкие крики резвящихся мальчишек, дочерна загоревших за два минувших месяца каникул, его начала одолевать сладкая дремота, чьи объятия на лоне природы казались особенно сладкими. Однако, когда он уже подошел к той неуловимой грани межу явью и сном, где одинаково четко воспринимаются образы двух миров, в которых человеку суждено обитать, блаженное умиротворение разлетелось вдребезги из-за грянувшего громом басовитого голоса:

— Вставайте, граф, вас ждут великие дела!

Денис вздрогнул и тут же открыл глаза, увидев склонившегося над собой парня, но только спустя секунды, когда сознание окончательно вернулось в явь, узнал белозубый оскал своего школьного кореша.

— Рад видеть тебя, Петро! — воскликнул студент, вскакивая на ноги и обнимая разбудившего его приятеля. — Никак не ожидал, что снова встретимся! Ты же после школы к своему отцу на Север укатил! Работать там, кажется, собирался?

— Вернулся вчера, но ненадолго. Кое-какие дела с документами улажу и обратно в Воркуту, — ответил бывший одноклассник, улыбаясь во все лицо. — Пойдем, окунемся, а потом посидим, потрещим, пивка попьем.

Он поставил большую пластиковую бутылку на траву и стал стягивать с себя майку. Еще не успевшему обсохнуть Дену, пришлось за компанию вновь лезть в воду.

Выбрались они на берег лишь после того, как сил на новые заплывы и нырки уже не оставалось. Расположившись в тени раскидистых ив, друзья хлебнули по очереди теплого горьковатого пива прямо из горлышка, а затем принялись делиться последними новостями и впечатлениями от первого года по-настоящему взрослой жизни. Когда разговор зашел об успехах школьных друзей и подруг, в ветвях послышался шум, сразу после чего прямо перед ними упал и весело поскакал по траве яркий футбольный мяч, чуть не сбивший открытую пластиковую бутылку. Вскочивший Петр тут же нагнал его, взял в руки, и вратарским ударом правой ноги отправил на середину реки, куда он с брызгами плюхнулся и оранжевым поплавком стал медленно двигаться по течению.

— Зачем!? — вырвалось у недоумевающего Дена.

— Совсем мелкие оборзели! — зло блеснув глазами, прошипел его кореш. — Надо смотреть, куда пинаешь!

За нависшими над берегом тонкими ветвями ивы послышались взбудораженные ребячьи выкрики: «Сейчас уплывет!», «Блин, что делать!», «Меня брательник прибьет!». Вскоре по приглушенным всплескам стало ясно, что кто-то из них забежал в реку, а минуту спустя школьные друзья увидели над водой маленькую светловолосую голову, приближающуюся к яркому мячу.

— Пусть поплавает милюзга, освежится немного в перерыве футбольного матча! — хохоча бросил Петро и сделал большой глоток из бутылки.

Денис никак не отреагировал на пренебрежительное замечание приятеля, с безотчетным волнением наблюдая за мальчишкой. Когда до мяча ему оставалось всего ничего, светлая голова вдруг исчезла из вида. В следующее мгновение на поверхности вдруг показались его вскинутые руки, пару раз призывно махнувшие непонятно кому. Тотчас Петр выронил бутылку из рук и с разбега бросился в сверкающую на солнце воду, после чего быстро поплыл кролем в сторону паренька, оставляя на поверхности реки пенный след. В отличие от своего приятеля, Ден так и не научился уверенно держаться на воде, поэтому беспомощно наблюдал за всем происходящим с берега. Тем временем школьный кореш быстро достиг середины узенькой речки, поднырнул под паренька, чья голова все это время то появлялась, то снова исчезала из вида, вытолкнул его пузом вверх на поверхность, обхватил лицо мальчика сзади ладонями, и гребя по возможности одной рукой, поплыл на спине к берегу, увлекая за собой пацана. Иногда до Дениса доносились сдавленные детские возгласы: «Пусти!» и «Я сам!». Когда плывущие наконец достигли мелководья, вырвавшийся мальчишка пробежал мимо стоявших у кромки воды ребят, упал на песок и зарыдал. Его тут же обступили друзья-футболисты и две подоспевшие женщины. Абсолютно лишенный внимания Петр тем временем вернулся под сень ивовых деревьев, поднял бутылку, отвернул крышку, сделал несколько жадных глотков, отдышался, после чего сказал стоявшему в каком-то оцепенении Дену:

— Все норм. Запаниковал пацан малость, когда понял, что далеко от берега уплыл. Со мной такое тоже было давным-давно. Хорошо, хоть воды толком нахлебаться не успел.

Он опять присосался к бутылке и в этот самый момент из раскидистых ивовых ветвей, напоминающих длинные зеленые косы, появилась дородная женщина в сплошном купальнике и сходу на них набросилась:

— Зачем мячик в реку запульнули? Глаза с утра залили и совсем ума лишились? Из-за вас чуть ребенок не утонул! Идите сами и топитесь, раз делать нечего, а к детям близко не приближайтесь! — истошно орала она. — А тебя, Петька, я помню, и матери твоей все доложу!

— Может, это не я мяч бросил, а вон, студент? — кивнул он головой в сторону Дениса и загоготал, давясь очередным глотком пива.

— На всех управу найду! — рявкнула женщина, зло зыркнула на притихшего Петькиного приятеля, после чего удалилась, бормоча проклятья.

Когда дар речи вернулся к Денису, он попытался выяснить, зачем школьный кореш оговорил его, но тот перевел все в шутку и напомнил о своих решительных действиях, благодаря которым нет утонувших и каких бы то ни было проблем вообще. Однако для отдыхающего на каникулах студента они начались именно тогда.

Спустя пару дней после произошедшего на речке у обычно разговорчивых соседей и встреченных знакомых вдруг пропало желание общаться с ним. Иные даже делали вид, будто не видят юношу в упор. Причина столь загадочной перемены в отношении окружающих стала понятна вечером, когда пришедшая домой мать расплакалась и рассказала пытающемуся успокоить ее сыну о пересудах среди служащих почтового отделения, где она работает всю жизнь. Согласно распространившимся разговорам Денис чуть было не стал причиной смерти мальчика, проводящего каникулы у бабушки, мяч которого он злонамерено швырнул подальше от берега. И если бы не решительность его приятеля Петра, бросившегося на помощь тонущему ребенку, в то время как сам виновник случившегося спокойно взирал на происходящее, избежать трагедии вряд ли бы удалось.