Следы на бездорожье

— Мы стараемся спать по очереди. Сева говорит, что это лишнее, но вчера он сам сидел у датчика до утра. Он сейчас услышит и будет делать вид, что я всё придумала.

Человек у стены убрал руку с лица.

— Я уже слышу.

Лада попыталась улыбнуться.

Ян смотрел на помещение. Четыре человека в пространстве, где нельзя было даже отойти достаточно далеко, чтобы чужая тревога перестала быть твоей. У стены лежали свёрнутые вещи. На полу стояла ёмкость для воды, привязанная к основанию стойки. Они устроились надолго.

— В общем, — продолжила Лада, — передай, что мы не просим повторять вчерашнюю попытку. После неё стало хуже. Пусть сначала разберутся, почему. И не позволяй им писать в отчёте, что мы согласились, пока кто-нибудь из нас этого не сказал.

Она наклонилась ближе.

Теперь сходство с Натаном исчезло. Осталось усталое лицо человека, которому каждый день приходилось напоминать себе, что за стеной есть другие люди и они ещё что-то делают.

— Ты там не дури. Слышишь? Выполняй свою работу.

Изображение застыло.

Натан смотрел на экран ещё несколько секунд.

— Когда записано? — спросил Ян.

— Семь часов сорок две минуты назад, — ответил Контур. — Переслано центром после первичной обработки.

— Последующее подтверждение связи есть?

— Да. Текстовое сообщение лабораторной группы сорок девять минут назад. Состав находящихся внутри без изменений.

Натан положил носитель на стол.

— В центре говорили, что после последней попытки ухудшение остановилось.

— Они могли говорить о среднем значении, — сказала Ирина. — Я открою журнал.

Она вывела данные на свой планшет. Натан наклонился к ней, но та прикрыла экран ладонью.

— Дай мне сначала прочитать.

Ян посмотрел на пилота.

— Если завтра выяснится, что доставка Арсеньева задержится на неделю, что сделаете?

Ева чуть повернула голову.

Натан ответил не сразу.

— Выясню причину задержки.

— Причина — я ещё не поймал его. Вы будете выяснять её через каждые полчаса или попробуете забрать управление поиском?

— Вы уже поймали достаточно людей, чтобы знать, сколько времени вам нужно?

— Достаточно, чтобы не обещать сестре незнакомого человека срок, которого не знаю.

Натан поднял глаза.

— Я у вас обещания не просил.

— Пока. Когда начнёте просить, мне нужен будет пилот, который слышит ответ.

Тот медленно отодвинул носитель от края стола.

— Вам нужен пилот, который вытащит вас с планеты. Это я. Если вы хотите знать, насколько мне тяжело ждать, спросите прямо.

Ян выдержал его взгляд.

Руки у Натана теперь лежали свободно. Он перестал прятать их под стол.

— Я хочу знать, будете ли вы менять решение командира, когда получите следующую запись.

— Нет.

— Даже если оно вам не понравится?

— Мне уже многое не нравится. На работе это пока не сказалось.

Ян кивнул.

На слово он верил редко. Но вопрос был задан при Еве, и ответ услышали все. Для первого раза этого хватало.

Ирина провела пальцем по экрану, остановилась на одном из графиков.

— Центр не соврал, — сказала она. — Среднее значение действительно почти не меняется. Но размах колебаний вырос. Лада правильно просит смотреть исходные данные.

— Насколько это плохо? — спросила Ева.

— Пока не скажу. Нужно сопоставить с предыдущими журналами и вмешательствами. Натан, я сообщу тебе, когда будет вывод.

Он кивнул и встал.

— Я закончу проверку посадочных режимов.

На выходе пилот задержался.

— Капитан, запись можно оставить у меня?

— Конечно.

Он взял носитель со стола.

Ян проводил его взглядом.

Личная причина не делала человека плохим работником. Иногда она заставляла работать лучше всех. Беда начиналась там, где человек переставал отличать необходимое от того, чего ему очень хотелось.

Рид пока отличал. На Хароне это могло измениться.

Ева выключила большой экран.

— Теперь вы познакомились с экипажем.

— Не совсем. С вами я ещё не закончил.

— Вам предоставят много времени.

Она направилась к двери, но Ян окликнул её:

— Если я сообщу, что могу взять Арсеньева, а вы решите, что окно для взлёта закрывается, мы будем спорить?

Ева обернулась.

— Пока есть время обсуждать — будем. Потом я приму решение.

— Мне нужно услышать приказ, а не намёк.

— Услышите. От вас требуется то же самое. Если скажете «успею», я буду считать, что вы оценили дорогу, сопротивление и состояние людей. Не то, насколько вам неприятно отступать.

Ян взял сумку.

— Умеете испортить хорошую фразу, Ларина.

— Привыкайте.

Каюта оказалась размером с большой шкаф. Койка, столешница, ящик для вещей. Ян убрал оружие в крепление, проверил замок и выложил на стол только то, чем собирался пользоваться: планшет, нож, два запасных магазина.

Из коридора слышалось, как Натан что-то негромко сказал Еве. Она ответила ещё тише. Слов было не разобрать.

Ян включил личную панель.

— Контур, создай отдельную сводку по Арсеньеву. Подтверждённое, свидетельские сообщения, предположения. Даты поступления рядом с датами событий. Старые данные не маскируй под свежие.

— Принято.

— И покажи ещё раз материалы по погибшему снабженцу.

На экране появились схема местности и выдержки из опросов.

Ян нашёл два времени появления Арсеньева в поселении. Между ними лежали дорога, место убийства и обратный путь, для которого не хватало часов.

Он увеличил схему.

— Ты проверял исходные часы?

— Доступных материалов недостаточно для полной проверки. Запрошены сведения о синхронизации устройств и первичные записи.

— Какие у тебя объяснения?

— Ошибка времени, неточность свидетельств, неучтённый способ передвижения, участие другого человека. Данных для уверенного выбора нет.

Ян провёл ногтем по краю столешницы.

Учёный мог рассчитывать на чужую ошибку. Мог подготовить ложное свидетельство. Мог найти дорогу, которую никто не удосужился нанести на карту.

Любое из этих объяснений его устраивало. У каждого оставались места, где человек был вынужден коснуться земли, открыть дверь, заговорить с кем-то, взять чужую вещь. Там Ян обычно и находил то, за чем пришёл.

— Найдём, — сказал он.

— Что именно? — спросил Контур.

Ян усмехнулся и погасил панель.

— Место, где он поверил себе слишком сильно.

За стеной коротко включилась запись Лады.

«Ты там не дури. Слышишь? Выполняй свою работу».

Натан почти сразу убавил звук.

Ян сидел в темноте, не разуваясь, и слушал, как по корпусу проходит ровная дрожь запускаемых систем.

Ему предстояло привезти Арсеньева живым. Сначала он собирался отыскать учёного, отнять у него оружие и посадить за дверь, которую можно открыть только снаружи.

Теперь к этому добавлялось ещё одно: не дать человеку за той дверью превратить чужую надежду в средство управления кораблём.

Глава III. Харон-9

На девятый день перелёта Ян убрал из своей каюты стул.

Он мешал. Если отодвинуть его от стола, нельзя было открыть шкаф; если придвинуть, колено упиралось в край столешницы. Теперь Ян работал сидя на койке, положив планшет на сложенное одеяло. Стул он пристегнул в грузовом отсеке рядом с запасными фильтрами.

Ева обнаружила перестановку во время проверки креплений.

— Если начнёте разбирать остальную мебель, предупреждайте, — сказала она. — Я хотя бы буду знать, почему у нас меняется масса по секциям.

— Вернуть его можете после рейса. Моей спине он уже ничего не должен.

Она проверила ремень, которым Ян закрепил стул, и ушла.

За первые дни они научились обходиться без споров там, где спорить было не о чем. В остальном изменений не произошло.

Корабль жил по установленному распорядку. Натан менялся с Евой в кабине, Ирина занималась медицинскими проверками и материалами земной лаборатории. Ян тренировался в грузовом отсеке, осматривал снаряжение и изучал Харон-9.

До планеты оставались недели.

В каюте почти не ощущалось движения. Иногда по переборке проходила слабая дрожь, менялся шум вентиляции, гасла полоска над дверью. Все заметные события приходили на экран.

Ян не любил ждать. На Земле между заказом и встречей с человеком обычно лежали дороги, чужие квартиры, разговоры и возможность что-нибудь испортить. Здесь ему предлагалось сидеть внутри металлического корпуса и готовиться.

Он готовился так, что Контур вскоре перестал показывать маршрут без даты последней проверки.

Началось с узкого русла к северу от поселения.

На карте оно выглядело удобным проходом между двумя грядами. Плавный уклон, сравнительно короткий путь, никаких известных препятствий. Ян запросил снимок и долго рассматривал светлую полосу на дне.

— Откуда взялась оценка проходимости? — спросил он. — Здесь либо сухой нанос, либо камень под пылью. Для ног разница существенная.

— Основание — рельеф и отчёт геологической партии, — ответил Контур. — Состав поверхности на снимке достоверно не определяется.

— Когда прошла партия?

— Одиннадцать местных лет назад.

Ян увеличил изображение. На краю русла лежала тёмная тень, которую можно было принять за выступ скалы. Однако очертания её не совпадали с более старым снимком.

— Сравни края. Здесь что-то осыпалось. Ты проложил дорогу по месту, которого геологи ещё не видели.

На экране наложились два изображения. Склон действительно изменился.

— Оценка требует пересмотра, — сказал Контур.

— Пересмотри и остальные места, где у тебя уверенная линия нарисована поверх старой памяти.

Он открыл следующую карту.

Убежища были отмечены одинаковыми значками. Девять небольших сооружений между поселением, карьером и удалёнными промышленными объектами. Каждое имело номер, расчётную вместимость и расстояние до ближайшего соседа.

По документам планета выглядела довольно гостеприимно: достаточно вовремя дойти до следующего квадратика.

Ян выбрал четвёртое убежище.

Последний отчёт о проверке был составлен почти год назад. В нём сообщалось, что наружная дверь повреждена, запасной фильтр отсутствует, связь работает с перебоями.

Он открыл шестое. Там не хватало воды.

У восьмого не было свежего отчёта вообще.

— Убери слово «безопасный» из описания переходов, — сказал Ян. — Если дверь не закроется, расстояние между этими значками никого не спасёт. Нужны сведения о состоянии каждого убежища.

— Запрос направлен администрации колонии. Ответ поступит после прохождения ретрансляционной цепи.

— А до ответа считай непроверенные закрытыми для расчёта. Пусть лучше дорога окажется длиннее, чем закончится у ржавой щели.

Он сделал собственную пометку возле русла.

Точность карты была соблазнительной. Можно было увеличить камень, измерить расстояние до десятых долей метра, увидеть старый кабельный канал. При этом никто не знал, держит ли сегодня грунт вес человека.

На следующий день Ян запросил записи нападений.

Первое видео оказалось коротким и плохо снятым. Камера качалась на груди человека, который бежал по серой равнине. Впереди двигались двое. Слева тянулась низкая гряда, справа стояла опора старого трубопровода.

Под ногами хрустело. Человек тяжело дышал, а за дыханием слышался другой звук — глухой, частый, будто по земле протаскивали тяжёлую цепь.

Ян остановил запись.

У нижнего края кадра рыхлый грунт вздулся длинной складкой. Она шла наискось к бегущим.

— Рытв? — спросил он.

— Так классифицировано нападение. Запись найдена на устройстве погибшего. Один из двух людей впереди добрался до гряды и дал показания.

Ян вернул несколько секунд и снизил скорость.

Земля поднималась неравномерно. В одном месте складка опадала, в другом появлялась снова, ближе к ногам.

— Продолжай.

Первый бегущий прыгнул на низкий каменный выступ. Второй поскользнулся возле него, поднялся, почти добрался.

Пыль закрыла нижнюю половину кадра. Раздался крик.

Камера резко повернулась, показала небо и оборвалась.

Ян некоторое время смотрел на застывшую серую поверхность.

— Покажи животное, если есть пригодные снимки. По этой записи понятно только, как оно подходит.

Контур вывел несколько изображений.

Рытв, извлечённый из траншеи, лежал на боку возле ковша. Длинное низкое тело было покрыто плотными пластинами, между которыми застряла пыль. Передняя часть расширялась в тяжёлую голову. Рот шёл поперёк почти всей её ширины; из-под губ выступали короткие толстые зубья. По бокам тела виднелись загнутые конечности, больше похожие на инструменты для разгребания грунта, чем на лапы.

Глаз Ян не нашёл.

На следующем снимке пасть была открыта. Внутри находился второй ряд зубьев, направленных вглубь.

Он прикинул размеры по ковшу.

Такой рот мог захватить ногу выше колена.

— Как обнаруживает человека?

— Наиболее подтверждённая версия — по вибрации рыхлого грунта. Нападения чаще происходят при движении людей и техники. На сплошных каменных выходах преследование обычно прекращается.

— Обычно — полезное слово. Не выбрасывай его, когда будешь мне советовать бежать к скале.

Он открыл показания выжившего.

Тот просидел на выступе почти два часа. Рытв несколько раз прошёл у подножия, разрыхлил землю и исчез. Человек не видел его тела, только движение поверхности.

Ян отметил высоту выступа.

— Дай все случаи спасения на камне и металлических площадках. Отдельно те, где человек потом попытался сойти.

— Вам нужны условия повторного нападения?

— Мне нужно знать, сколько времени такая дрянь способна ждать обед.

К вечеру у него было несколько страниц заметок.

Бег помогал добраться до твёрдого участка, но одновременно давал животному сильный и частый сигнал. Неподвижность могла выиграть время, хотя гарантии не давала: рытв уже знал, где остановилась добыча. Металлический настил защищал человека от прямого подхода снизу. Однако шаги по нему тоже были слышны, и Ян не собирался считать любой лист железа крепостью.

Он добавил в список снаряжения компактный вибрационный маяк с дистанционным включением.

Контур предложил проверить его на планете до применения.

— Само собой, — сказал Ян. — Испытывать приманку, стоя рядом с ней, я не стану. Даже тебе было бы неловко заносить это в журнал.

Стеклянника он увидел не сразу.

Фотография показывала склон с прозрачными минеральными иглами. Они росли пучками из тёмной породы: одни тонкие, почти бесцветные, другие мутные, толщиной с запястье. Между ними торчали редкие бурые стебли.

Ян увеличил снимок, потом уменьшил.

— Где он?

— Правее центра, возле расколотой иглы.

Он нашёл очертание только после того, как Контур отметил границу.

Узкое тело прилегало к камню. Полупрозрачные пластины на спине повторяли наклон соседних кристаллов. Четыре задние конечности были сложены под брюшком, две передние прижаты к голове. За ними пряталась тёмная щель рта.

На видео животное распрямилось мгновенно.

Человек проводил инструментом у основания минерального пучка. В следующий момент передняя конечность стеклянника сомкнулась на его руке. Камера упала, показала подошвы, потом лицо мужчины, который пытался оттащить пострадавшего за ворот.

Ян остановил запись до того, как пошёл звук.

— Далеко бросается?

— В подтверждённых наблюдениях — на короткое расстояние. Измеренные случаи приведены в приложении. Большая часть нападений связана с приближением к месту укрытия.

Он прочёл описания.

Стеклянники часами оставались неподвижными. Их прозрачность была неполной: внутренние ткани, сочленения и пищеварительный мешок имели цвет, но среди теней и преломлённого света этого было недостаточно. На голом камне животное легко замечали. Среди игл оно исчезало.

Ян провёл пальцем вдоль зарослей минеральных игл на карте.

Человек видел удобную опору, хватался за неё рукой — и подносил руку туда, где её ждали.

Он закрыл фотографию.

Провожатые понравились ему меньше всех.

В первой записи их было трое.

Они шли вдоль гребня, параллельно группе людей. Высокие задние ноги, длинная передняя часть тела, узкая голова на подвижной шее. Двигались без торопливости. Один время от времени опускал морду к земле, но от остальных не отставал.

Люди замечали их, кричали, размахивали руками. Кто-то поднял ружьё. Животные отошли за гребень и вскоре появились снова, дальше по ходу.

— Запись полная? — спросил Ян. — Мне нужен конец перехода, а не удобный фрагмент для отчёта.

— Имеются два продолжения с других устройств.

Во втором ролике группа уже растянулась.

Один человек хромал. Другой пытался помочь ему, держа под локоть. Впереди несли тяжёлый ящик. Между ними возникал всё больший промежуток.

На склоне показался провожатый.

Потом второй.

Ян выключил видео.

Он прочёл исход происшествия и открыл последний файл: разбор действий группы, составленный выжившими.

Животные не бросились на вооружённых людей сразу. Они несколько раз приблизились, заставили ускориться, дождались, пока усталые начнут отставать. Ящик бросили слишком поздно.

— Сколько известно случаев, когда они отходили после выстрелов? — спросил Ян. — И возвращались ли потом?

Контур вывел таблицу.

Ян проверил три строки и нашёл в одной пропуск.

— Здесь наблюдение закончилось у убежища. Они могли остаться снаружи. Не записывай уход животных, если люди просто перестали их видеть.

На пороге стояла Ирина.

Он не слышал, как она подошла.

— Обед заканчивается, — сказала она. — Если не хотите до ужина есть сухую смесь, идите сейчас.

Ян посмотрел на фотографию длинной головы.

— На Земле зверь хотя бы торопится, когда голоден.

Ирина заглянула на экран.

— Этот тоже может быть голоден. Просто умеет ждать.

Он выключил планшет и пошёл за ней.

В кают-компании Натан разливал густую похлёбку. На столе лежали нарезанные лепёшки, возле чашки Евы — открытый отчёт.

Ян сел и подвинул к себе тарелку.

За время рейса выяснилось, что пилот готовил лучше остальных и терпеть не мог, когда кто-нибудь трогал посуду, пока он не закончил. Ян проверил это один раз. Натан молча забрал у него половник, вернул в нужное крепление и предложил следующий ужин сделать самостоятельно.

Больше Ян не вмешивался.

— Просмотрел провожатых, — сказал он. — На переходе никто не остаётся один. Даже если вам кажется, что отстали на пять шагов.

— Мы ещё не сели, а ты уже раздаёшь указания, — заметила Ева.

— Привыкайте заранее. На земле я буду менее вежливым.

— А бывает иначе? — спросила Ирина.

— За хорошие деньги и в приличном ресторане.

Натан поставил перед ним чашку.

— Тогда на Хароне тебе придётся тяжело. По сводкам, приличных ресторанов там нет.

Ян попробовал похлёбку.

В ней было слишком много перца, но после разогретых порций из контейнеров это казалось почти роскошью.

Позже он вернулся к снимкам планеты.

На широких равнинах Харона-9 растительность держалась возле каменных оснований, в трещинах и неглубоких ложбинах. Низкие кусты лежали по ветру, словно их годами придавливали к земле. Листья были мелкими и плотными. На одном из снимков полоса тусклого жёлтого цвета тянулась вдоль сухого русла; в пояснении значилось сезонное цветение.

Ян приблизил изображение.

Отдельные цветки различались с трудом. Маленькие чашечки прижимались к стеблю, не поднимаясь над камнем. Рядом лежал скелет животного, наполовину занесённый пылью.

На старой панораме поселения бельё сушилось под металлическим навесом. На каждом углу полотнищ были зажимы, а нижние края привязаны к перекладине. Люди умудрялись стирать и там.

Он долго смотрел на эти простыни.

Потом открыл погодные записи.

Бури начинались далеко за пределами обжитого района. Поднятая пыль закрывала солнце, стирала дальние ориентиры и забивалась в фильтры. Некоторые фронты проходили за часы, другие оставляли людей в убежищах на несколько суток.

Планета не была сплошной ловушкой. По ней ходили, возили грузы, ремонтировали линии. Но каждый такой выход требовал знать больше, чем расстояние до цели.

На третьей неделе пришло сообщение с Земли.

Ирина вызвала всех в кают-компанию, хотя формально могла ограничиться обновлением в рабочем разделе.

На экране появились графики поля вокруг лабораторного модуля.

Ян уже знал их общий вид: линии, колебания, отметки вмешательств. Теперь возле двух параметров стояли новые предупреждения.

— Изменение медленное, — сказала Ирина. — По последнему пакету жизнеобеспечение работает, все четверо живы. Но границы колебаний расширяются. Земная группа пока не получила устойчивой модели, по которой можно рассчитать дальнейшее поведение поля.

Натан сел напротив экрана.

— Они снова пытались его снять?

— После записи Лады активных попыток отключения не было. Проводили измерения. И часть изменений началась до предыдущего вмешательства, поэтому свалить всё на него не получится.

Ева просмотрела время отправки.

— Насколько старые данные?

— Последние измерения в пакете сделаны почти сутки назад, — ответил Контур. — Доставка задержана на промежуточном ретрансляторе. Следующее окно связи ожидается по расписанию сети.

Натан потёр ладонью подбородок.

— Если Ирина найдёт ошибку, сколько времени уйдёт на ответ?

Контур назвал предварительный интервал, отдельно указав возможную задержку.

Пилот посмотрел на график.

— За это время у них уже будут другие показания.

— Поэтому из корабля никто не будет руководить их действиями по минутам, — сказала Ирина. — Мы можем передавать анализ и предложения для проверки. Решения по текущей обстановке принимают люди возле модуля. Наш экран всегда показывает прошлое.

Ян заметил, как Натан сцепил руки под столом, а затем заставил себя разжать пальцы.

— Отправь им запрос на исходные данные, — сказал пилот. — Всё, что тебе нужно. Я проверю, когда пакет уйдёт.

Он поднялся и вернулся в кабину.

Ирина посмотрела ему вслед.

Ян ничего не сказал. Рид пока делал именно то, что обещал.

За восемь суток до прибытия Контур получил ответ администрации Харона-9.

Сведения об убежищах были неполными, но полезными. Две двери отремонтировали. В одно сооружение завезли фильтры. Удалённый участок линии связи не восстановили.

В приложении содержалась новая сводка о местных группировках.

Ян вывел её на большой экран.

Дагир Хольт контролировал людей, работавших возле старой промышленной станции и ремонтных складов. Его влияние держалось на доступе к инструменту, запчастям и работам, за которые платили продовольствием. Служащие администрации называли его то посредником, то организатором нелегальных поставок — в зависимости от того, какую часть отчёта читали.

Рой Краст занимал карьерные выработки и несколько прилегающих бараков. В его группе было меньше людей, зато чаще встречались имена, знакомые Яну по розыскным сводкам.

За последние недели обе группы расспрашивали об Арсеньеве.

Один человек после разговора с людьми Хольта попал к врачу. Двое, которых искали люди Краста, покинули привычные места ночлега. Арсеньев перестал появляться там, где его видели прежде.

— Откуда известна цель поисков? — спросил Ян. — Сами объявили или администрация догадалась?

— В двух свидетельских сообщениях названа его фамилия. Остальные эпизоды связаны с ним косвенно. Подтверждения причин интереса нет.

Ян прочёл сводку ещё раз.

— Они знают, что за ним идёт корабль?

— Администрация уведомлена о миссии по защищённому служебному каналу. Сведений об утечке нет.

— Сведений нет, — повторил Ян. — Ладно. Значит, пока считаем, что охота началась по местной причине.

В дверях появилась Ева.

— Выглядите довольным.

— Люди уже делают часть моей работы. Хольт знает склады, Краст — карьер. Нам придётся искать тех, кто ищет Арсеньева, и посмотреть, куда они побегут, когда станет жарко.

Ева подошла к экрану.

— Они могут побежать к нему с оружием.

— Тогда придётся оказаться быстрее.

— Или убить единственного человека, который способен вывести нас на него. Или напугать Арсеньева настолько, что он уйдёт ещё дальше. Вы не управляете ни одной из этих групп.

Ян откинулся на сиденье.

— Мне и не нужно ими управлять. Нужно дать им повод двигаться. Пока все сидят по норам, они бесполезны.

— Повод может оказаться сильнее, чем вы рассчитываете.

— Может. Поэтому сначала выясним, кому что нужно. Хольту я предложу то, чего нет у Краста. Красту покажу, что Хольт добрался ближе. Они начнут ошибаться.

— А вы?

Ян улыбнулся.

— Я постараюсь не мешать.

Ева не улыбнулась в ответ.