Следы на бездорожье

Влад Генделев

Следы на бездорожье

Следы на бездорожье

Пролог. Буря

До двери убежища оставалось сорок шагов, когда земля перед человеком поднялась.

Он замер с занесённой ногой.

Под пылью двигалось что-то большое. Узкая складка прошла поперёк его следов, опала и возникла снова — ближе. Он медленно опустил подошву на прежнее место.

Дверь была видна. Низкая, железная, с жёлтой полосой над притолокой. До неё можно было добежать за несколько секунд.

Если успеть.

Человек перестал дышать ртом. Воздух царапал горло; пыль уже оседала на зубах. На горизонте бурая стена поглощала дальнюю гряду, оставляя от неё обрубленные вершины. Ветра ещё не было. Над равниной Харона-9 стояла тишина, в которой слышалось, как поскрипывают ремни его сумки.

Он осторожно повернул голову.

Слева тянулся голый склон. Справа, слишком далеко для прыжка, торчали прозрачные минеральные иглы. Под ногами лежал рыхлый грунт, испещрённый его собственными следами.

Складка исчезла.

Он ждал.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом пыль возле носка ботинка дрогнула, словно снизу в неё выдохнули.

Человек присел, стараясь не сдвинуть ступни. Пальцы нашли камень. Он поднял его и швырнул как можно дальше вправо.

Камень ударился о землю, отскочил, покатился.

Подземная складка рванула за ним.

Человек побежал к двери.

Сумка била по бедру. Он прижал её локтем, не позволяя сбить шаг. Пятнадцать метров. Десять.

Позади хрустнул грунт.

Тварь возвращалась.

Теперь он слышал её: тяжёлое шуршание под поверхностью, будто в пыли быстро протаскивали мокрый мешок. Звук приближался, и человек заставил себя не оглядываться.

Перед самым настилом подошва провалилась.

Он бросился вперёд.

Ладони ударились о рифлёный металл. Нижняя перекладина перил пришлась в плечо. Человек подтянул колено, рывком выдернул ногу и перекатился к двери.

Внизу вздулся грунт.

Из него на мгновение показалась широкая голова с облепленной пылью пастью. Челюсти сомкнулись там, где только что был ботинок. Тварь ушла под поверхность, оставив у края настила осыпающуюся яму.

Человек встал на колени.

В металлической стенке перед его лицом отражалась тёмная полоса надвигающейся бури.

Он схватил рукоять двери, потянул.

Она подалась на ширину ладони и остановилась.

Он дёрнул сильнее. Из щели посыпалась пыль, но дверь не сдвинулась.

У нижнего края застрял плоский камень.

Человек опустился на бок, достал нож и просунул лезвие под камень. Пальцы дрожали; он прижал запястье к настилу, чтобы удержать руку.

Первый порыв ударил в убежище.

Ремень сумки хлопнул по металлу. На склоне зазвенели минеральные иглы, и тишина сразу наполнилась тонким, беспорядочным звоном.

Человек надавил на нож.

Камень повернулся, но не вышел.

Что-то мелькнуло на гряде.

Он поднял глаза.

Длинное тёмное животное стояло боком к ветру. Его узкая голова была обращена к настилу. Пока человек не смотрел, оно спустилось на несколько уступов ниже.

Он снова взялся за камень.

Лезвие скрежетнуло о порог. Камень выскочил, ударился о перила и упал в пыль.

Дверь открылась.

Человек протиснулся внутрь, втащил сумку и навалился плечом на железо. Ветер уже давил снаружи. Пришлось упереться ногами в пол, прежде чем створка встала на место.

Засов вошёл в гнездо.

Он проверил его рукой, затем ещё раз.

В узком смотровом окне виднелся край настила. Дальше пыль скрывала землю, но тёмное животное ещё можно было различить. Оно стояло ближе, у подножия склона.

Человек отступил от окна и сел на пол.

Несколько секунд он слушал своё дыхание. Потом поднял ногу.

На пятке ботинка не хватало куска подошвы.

Он провёл пальцем по рваному краю и посмотрел на дверь.

Снаружи что-то звякнуло о перила.

Человек перестал трогать ботинок.

Буря ревела вокруг убежища. Теперь он не мог расслышать, подошло ли к двери что-нибудь ещё.

* * *

На Земле утро было ясным.

Илья Мерцалов открыл окно кабинета, хотя система вентиляции работала исправно. Внизу, у входа в научный корпус, разгружали ящики с аппаратурой. Тележка застряла между бордюром и грузовым лифтом; двое рабочих спорили, кому её толкать. Обычная сцена, за которой было приятно наблюдать после ночи над документами.

Мерцалов вернулся к столу. На экране лежал проект заключения, подготовленный для комиссии. Он перечёл последнюю страницу и убрал из текста слово «вероятно». Оно давало слишком много свободы людям, которых он уже спрашивал о результатах испытаний.

На внутренней линии вызвала Таисия Нечаева.

— Я нашла вторую ведомость, — сказала она, не дожидаясь приветствия. — Та, которую прислали вам, составлена позже. В старой указаны те же номера оборудования, но другие даты выдачи.

Мерцалов отодвинул чашку от документов.

— Вы уверены, что это не ошибка при переносе? Если мы предъявим комиссии два списка без истории исправлений, нам ответят, что сотрудник архива перепутал версии.

— Поэтому я подняла журнал выдачи, — ответила Нечаева. — Подпись на месте. Приходите после обеда, я покажу вам оригинал и дам заверенную копию. По связи пересылать его не стану.

Мерцалов посмотрел на строку, из которой только что удалил оговорку.

— Хорошо. А до моего прихода никому не сообщайте, что нашли. Я уже попросил приостановить работу с этой аппаратурой. Сначала разберёмся, кто и когда изменил документы.

Нечаева помолчала. В шуме её архива на мгновение проступил чей-то далёкий голос.

— Илья, — сказала она тише, — дело не только в датах. Когда увидите журнал, поймёте, почему я не хочу оставлять его в обычном доступе.

После разговора Мерцалов долго сидел неподвижно. Затем отправил секретарю короткое сообщение: до обеда никого не принимать. Дверь кабинета закрылась за последним посетителем в девять сорок две. Камера коридора показывала её непрерывно.

В десять семнадцать охранник увидел на служебном экране сигнал тревоги из кабинета.

Он добежал до двери за двадцать секунд. Замок был заперт изнутри. Охранник назвал Мерцалова по имени, повторил громче и вызвал дежурного техника. Пока тот открывал служебную панель, за дверью что-то тихо стукнуло о пол.

Мерцалов лежал между столом и окном. Его рука всё ещё сжимала край кресла, словно он успел ухватиться за него, падая. На полу рядом темнело небольшое пятно крови.

Окно было открыто на ту же узкую щель. За ним начиналась гладкая стена шестого этажа.

* * *

После гибели Мерцалова архив взяли под дополнительную охрану. Нечаева сама настояла на этом, хотя раздражалась всякий раз, когда приходилось ждать у двери, пока проверят её пропуск.

В день своего убийства она пришла раньше обычного и не вышла к обеду. На столе уже лежали два журнала, раскрытые на страницах с одинаковыми номерами изделий. Несовпадение было небольшим: несколько дат, одна фамилия, отметка о выдаче после распоряжения, запрещавшего дальнейшую работу. Нечаева переписала номера на бумажный лист, чтобы они оставались перед глазами, пока она сверяла подписи.

Охранник Левин заглянул в архив в начале второго часа.

— Вам принести обед? Из столовой позвонили, сказали, что сегодня опять останетесь без него.

Нечаева подняла голову от журнала.

— Если пойдёте туда сами, возьмите чай. Обед я успею съесть позднее. Сейчас мне нужно закончить копию и передать её следователю, который занимается смертью Мерцалова.

Левин посмотрел на разложенные страницы.

— После того, что произошло, я бы не оставлял вас здесь одну. Могу поставить второго человека у двери, пока вы работаете.

— Поставьте, если это требует инструкция, — ответила Нечаева. — И проверьте, чтобы в журнале посещений отметили всех, кто входил сюда вчера. Мне потребуется его копия.

Левин кивнул и прикрыл дверь. Через стекло он ещё некоторое время видел её за столом.

В соседнем научном корпусе в четырнадцать ноль пять начался технический перерыв в выступлении Льва Арсеньева. Слушатели вышли из зала, часть осталась у демонстрационных стендов. Арсеньева видели у бокового выхода в начале перерыва и перед возобновлением выступления. Позднее никто не смог уверенно сказать, где он находился всё время до возобновления выступления.

В четырнадцать ноль семь Нечаева сняла очки и потёрла переносицу.

Она услышала негромкий звук, похожий на гул работающего прибора. Архивное оборудование иногда отзывалось так при изменении нагрузки; обычно за этим следовал щелчок реле. На этот раз щелчка не было.

Нечаева посмотрела в сторону дальних стеллажей. Из-за них ей не было видно всю комнату.

— Левин? — позвала она. — Вы оставили здесь кого-то из техников?

Ответа не последовало.

Она встала. На раскрытой странице журнала лежал карандаш, которым она отметила нужную строку. Нечаева прошла вдоль стола и скрылась за стеллажом.

Когда Левин вернулся с чаем, дверь была закрыта. Он постучал и, не услышав ответа, заглянул через стекло. Стол оставался освещённым. Очки лежали рядом с журналом. Самой Нечаевой не было видно.

Её нашли между двумя рядами шкафов. Чашка с чаем остыла в руках у охранника, пока прибывший врач проверял пульс.

Архивная дверь за всё это время не открывалась. Камеры у входа не зафиксировали никого, кроме Левина.

* * *

Арсеньева задержали не сразу.

Следователи проверили камеры научного корпуса, провели повторный осмотр обоих мест убийств и опросили всех, кто общался с Мерцаловым и Нечаевой. Одни показания расходились во времени, другие подтверждали друг друга слишком хорошо. Технические записи потребовали отдельного допуска. К тому дню, когда следователь пришёл к Арсеньеву, в его лаборатории уже опечатали несколько помещений.

Учёный встретил посетителя стоя. На столе перед ним лежала раскрытая тетрадь; он закрыл её только после того, как прочёл постановление.

— Вы говорите о двух убийствах, — произнёс Арсеньев. — Значит, у вас есть объяснение, как я оказался и в кабинете Мерцалова, и в архиве Нечаевой?

Следователь убрал документ обратно в папку.

— У нас есть основания предъявить вам обвинение. Объяснять свои передвижения сейчас можете вы. Особенно меня интересует перерыв во время вашего выступления.

Арсеньев перевёл взгляд на часы над дверью.

— Двадцать четыре минуты. Меня видели возле зала до перерыва и после него. Внутри этого промежутка я разговаривал со слушателями, выходил за водой и вернулся к началу второй части. Кто-нибудь записал, в какой руке я держал стакан?

— Несколько человек помнят разговор с вами, — ответил следователь. — Ни один не находился рядом все двадцать четыре минуты. Есть ещё документы, которые Мерцалов и Нечаева готовили для комиссии, и оборудование, которое поступило к ним из вашей лаборатории.

Арсеньев больше не посмотрел на часы.

— Тогда вы понимаете, почему я не стану обсуждать работу лаборатории в присутствии людей без допуска. Смерть коллег не делает наши исследования открытыми.

Следователь выдержал паузу.

— Об этом позаботились. Вам дадут возможность говорить при закрытом разбирательстве.

Арсеньев медленно провёл ладонью по краю тетради. Только теперь следователь заметил на его руке тонкий порез, заклеенный прозрачной полоской.

— Вы уже решили, что произошло, — сказал учёный. — Осталось подобрать слова, которыми это можно будет объяснить суду.

— Суд услышит доказательства, — ответил следователь. — А пока я прошу вас встать и пройти со мной.

Закрытое разбирательство длилось дольше, чем ожидали журналисты, собиравшиеся у здания суда. На открытой части заседаний говорили о смерти Мерцалова и Нечаевой, об их работе и о нарушениях в лаборатории. Технические приложения рассматривали без публики. Когда Арсеньеву вынесли приговор, в сообщении для прессы не было ответа на вопрос, который задавали чаще всего: как он вошёл в комнаты, не открывая дверей?

Ему назначили пожизненную ссылку на Харон-9. Оборудование и записи изъяли. В предписании для администрации колонии отдельно указали запрет допускать Арсеньева к техническим работам.

Перед отправкой он попросил передать ему копию приговора без закрытых приложений. Получив тонкую пачку листов, он прочёл первую страницу и усмехнулся.

— Получается, на бумаге я совершил невозможное, — сказал он сопровождавшему его сотруднику.

— На бумаге указано, за что вы осуждены. Остальное вас уже не касается.

Арсеньев сложил листы.

— Вы не забрали у меня то, что намеревались забрать. Со временем это станет ясно.

Сотрудник ничего не ответил. Корабль ждал у причала, и ему хотелось закончить передачу заключённого без разговора, который пришлось бы заносить в рапорт.

* * *

Когда Арсеньев прибыл на Харон-9, бури не было.

Из посадочного шлюза он увидел низкие строения станции, далёкую полосу каменных гряд и пространство между ними. Ветер гнал по земле пыль тонкими струями. Ни ограды, ни сторожевых вышек не было.

Сопровождавший его служащий передал документы местному дежурному.

— Ему объяснили порядок? — спросил тот, просматривая предписание.

— Объяснили запрет на работу с оборудованием. Всё остальное — на вашей стороне.

Дежурный поднял глаза на Арсеньева.

— Вы поселитесь с остальными. Укрытия отмечены на карте, сигналы бури услышите сами. За пределами каменных дорог смотрите под ноги и не ходите в одиночку после вечерней переклички.

— Это и есть вся охрана? — спросил Арсеньев.

— Вы увидите остальное, когда пройдёте дальше станции.

Арсеньев вышел на металлический настил. Под ним кончалась площадка и начинался грунт, по которому ветер уже прочертил неглубокие линии. Где-то за грядой коротко прозвучал сигнал убежища. Арсеньев задержался у края настила, прежде чем сделать первый шаг.

Дежурный заметил это и впервые внимательно посмотрел ему в лицо.

— Камень справа, — сказал он. — По нему дойдёте до поворота. Если решите срезать через песок, я за вами не пойду.

Арсеньев повернул направо. Он шёл не спеша, придерживая под мышкой тонкую пачку листов. Позади оставался корабль, впереди — поселение, которого ещё не было видно.

В рыхлом грунте рядом с каменной дорогой появилась борозда и некоторое время двигалась параллельно ему. Потом замерла.

Арсеньев остановился тоже.

Они ждали друг друга по разные стороны каменного края.

Глава I. Охотник

Ян Вельт остановил поисковый дрон, когда тот в третий раз сообщил, что насосная станция пуста.

Дождь стекал с капюшона ему на лицо. По склону медленно ползла глина, заполняя отпечатки обуви. Через час здесь нельзя будет отличить след человека от промоины, но пока Ян видел всё, что требовалось.

Левая нога беглеца оставляла глубокий отпечаток. Правая касалась земли носком и внешним краем подошвы. Между ними местами тянулась ещё одна полоса: Керн поддерживал заложника, а когда тот переставал идти, волочил его за собой.

— Вельт, зачем вы остановили аппарат? — спросил диспетчер. — Оператор ещё не закончил обследование.

Ян присел возле сломанного стебля. На изломе осталась свежая грязь.

— Он закончил. Три одинаковых вывода достаточно, чтобы убедиться: четвёртый будет таким же бесполезным. Пусть посмотрит отдельно насосный колодец.

— Там остаточное тепло оборудования. Станция давно закрыта, но под землёй проходит действующая линия питания.

Ян повернул голову к низкому бетонному зданию за тростником.

— Насос отключили одиннадцать лет назад. Если он всё ещё тёплый, пришлите сюда энергетическую комиссию: люди нашли способ отопления, который нам всем пригодится.

Диспетчер замолчал. Ян поднялся и пошёл дальше.

Слева начиналась дорога к посёлку. Справа лежала заболоченная низина, за которой находилась насосная станция. Керн выбрал станцию. До посёлка он не дотянул бы заложника, а бросить пока боялся.

Задание называлось сухо: задержание Ральфа Керна, побег после нападения на конвой. В приложении лежала запись дорожной камеры. На ней Керн угонял служебный вездеход и вытаскивал из другой машины техника, пытавшегося перекрыть проезд. Дальше камера показывала мокрую дорогу и пустой кузов.

Техника с тех пор никто не видел.

Ян обошёл низину по твёрдому краю. Вода стояла между стеблями, кое-где на поверхности плавали полосы старой краски. У канала следы стали глубже. Керн останавливался здесь, прислонял заложника к бетонному столбу, потом снова поднимал.

— Группа в сорока минутах от вас, — сказал диспетчер. — Старший просит дождаться.

— Передай старшему, чтобы ехал быстрее. Я пока займу Керна разговором.

— Вам приказали не входить до прибытия группы.

Ян остановился у стены и посмотрел на окно второго этажа. Оттуда открывался хороший обзор подъездной дороги.

— Кто именно приказал? Мне нужен человек, который потом объяснит врачу, почему мы дали раненому ещё сорок минут.

Ответ последовал после паузы:

— Решение согласовывают. Дрон проверяет колодец.

— Вот этим и занимайтесь. Медиков вызовите сейчас. Пусть подъезжают без сирены.

У двери лежали обёртка от еды и пустая бутылка. Дверь была цела. Выше, на стене, виднелось окно с выбитым стеклом. Керн выбрал удобное место: впереди дорога, сзади наклонная крыша соседнего строения, под зданием выход к каналу.

Ян снял куртку. Под ней оказалась мокрая рубашка, плотно облегавшая плечи. Он повесил куртку на арматуру у двери и чуть оттянул рукав, чтобы сверху тёмное пятно напоминало человека, прижавшегося к стене.

Затем спустился к воде.

Крышка технического люка была приоткрыта. На ржавой петле блестели свежие царапины. Ян осторожно отвёл крышку и протиснулся внутрь. В колодце пахло илом и прогнившим деревом. Под площадкой гудел поток; наверх уходила железная лестница.

— Температура выше наружной на четыре градуса, — сообщил диспетчер. — Оператор считает, что внутри могут быть люди.

— Поразительно. Сохраните этот вывод, пока он не передумал.

Ян отключил передачу своего микрофона и прислушался.

Наверху дышали двое. Один часто и ровно. Другой с хрипом, за которым следовало долгое молчание. Потом раздался удар, будто человек задел ногой пустую трубу.

— Если это группа захвата, пусть отходит от двери, — произнёс Керн. — Я вижу вашего человека. При следующем движении стреляю.

Ян включил микрофон лишь на внутреннюю связь.

— Дрон отведите. Через минуту он начнёт целиться в аппарат.

Потом поднялся на три ступени и заговорил в сторону площадки:

— В человека у двери стрелять бессмысленно. Это моя куртка. Она уже своё отслужила, но я рассчитывал забрать её после разговора.

Наверху стало тихо.

— Кто там? — спросил Керн.

— Вельт. Вы слишком долго смотрели в окно и позволили мне войти снизу.

Керн выругался. Послышался кашель заложника.

— Ещё шаг — и я его убью. Поняли меня?

— Понял с первого раза. Если собираетесь повторять, говорите тише: ваш человек и без того едва дышит.

Ян поднялся ещё на ступень. Сквозь проржавевший настил был виден верхний этаж. Керн стоял возле проёма, прижимая техника к себе. Оружие держал справа, ствол упирался заложнику под рёбра. На виске техника засохла кровь.

Ян запомнил положение ног, открытое окно, обломки под стеной. Настил возле Керна потемнел от воды. Доска под правой ногой отошла от крепления; один конец провисал над колодцем.

— Выходите медленно, — сказал Керн. — Руки держите перед собой. Я хочу видеть, чем вы собираетесь меня убить.

Ян показал ладони и поднялся.

— Вы мне дороже живым. Убивать вас — плохая финансовая привычка.

Керн попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Он сильнее прижал к себе техника. Тот закрыл глаза.

Ян остановился в нескольких шагах.

— Отпустите его. Вам понадобится свободная рука, когда будете вылезать через окно.

— С чего вы взяли, что я собираюсь туда?

— С того, что вы дважды на него посмотрели, пока я поднимался. Крыша снаружи мокрая, край без ограждения. С вашей ногой вы попадёте вниз раньше, чем успеете повернуться.

Керн коротко взглянул на окно и сразу вернул взгляд к Яну.

— Вы много болтаете. Наверное, надеетесь, что я забуду о пистолете.

— Надеюсь, вы вспомните о своей ноге. Вас уже трясёт от боли. Когда рука устанет, ствол начнёт уходить вниз, и разговор закончится.

Ян говорил спокойно, почти лениво. Он видел, как напрягались пальцы Керна, как заложник съезжал под его рукой. Керн пытался одновременно удерживать человека, следить за лестницей и искать выход. На всё это ему не хватало внимания.

— Вы останетесь здесь, — сказал беглец. — Когда приедут остальные, будете говорить с ними от моего имени.

— Договорились. Только имя произнесите ещё раз: за время поисков я запомнил вас как человека, который угнал машину и не сумел уехать.

Керн дёрнулся и шагнул назад.

Доска хрустнула.

Ян двинулся сразу. Левой рукой отвёл вооружённую руку Керна, правой схватил техника за ворот и рванул к стене. Керн попытался удержать обоих, перенёс вес на повреждённую доску и провалился ногой в настил.

Пистолет ударился о пол.

Ян толкнул его к лестнице, прижал запястье Керна коленом и затянул фиксатор. Беглец пытался ударить свободной рукой. Ян вывернул её за спину, и сопротивление прекратилось.

Техник сидел у стены, запрокинув голову. Ян подтащил его дальше от пролома и снял с ближайшего крюка чистый на вид кусок упаковочной ткани. Под верхним слоем ткань оставалась сухой.

— Смотрите на меня, — сказал он технику, прижимая её к ране. — Машина с врачом уже едет. Имя назвать можете?

Тот ответил с трудом.

— Хорошо. Значит, с остальным подождём.

Керн шипел от боли возле пролома.

— Вы знали, что она сломается?

Ян оглянулся.

— Поэтому я и попросил вас подумать о ноге. Вы предпочли пистолет. Теперь ждите врача.

Когда группа захвата вошла на станцию, Керн уже сидел у стены со связанными руками. Двое сотрудников сняли доски и освободили его ногу. Врач опустился рядом с техником.

Старший группы подошёл к Яну.

— Вы вошли до подтверждения. Из-за этого мы не могли согласовать позиции и обеспечить прикрытие.

Ян посмотрел на окно, потом на дорогу за ним.

— Ваше прикрытие приехало через сорок минут. Я управился раньше. Если хотите обсудить позиции, сначала посмотрите, откуда он держал заложника.

Старший перевёл взгляд на пролом.

— Здесь мог провалиться и этот человек.

— Поэтому я вытащил его к стене. Керн шагнул туда, куда я его подвёл.

Сотрудник хотел что-то добавить, но врач попросил помочь с носилками. Ян поднял куртку, проверил содержимое карманов и передал оружие под запись.

На телефоне высветились четыре пропущенных вызова с одного служебного номера.

Он вышел под дождь и ответил на следующий.

— Ян Вельт.

— Вас просят прибыть в Управление специальных перевозок сегодня, — сказала женщина. — Машина ждёт у северного съезда. Подробности сообщат на месте.

Ян посмотрел на служебные автомобили у дороги.

— Если там снова хотят, чтобы я подписал неизвестный приказ, можете отпустить машину. У меня уже был такой разговор.

— Речь о возвращении заключённого с Харона-9. Мы готовы обсудить ваши условия.

Ян помолчал.

Планету он знал по сообщениям о пропавших ссыльных и редким записям с поверхности. Люди туда летали. Возвращались значительно реже.

— Пришлите подтверждение, что разговор состоится с человеком, который вправе принимать решения, — сказал он. — И распорядитесь принять мои показания здесь по связи. Мне не хочется начинать знакомство с вашим управлением в коридоре полицейского участка.

Через минуту на экране появился служебный документ.

Ян прочёл фамилию подписавшей его женщины и пошёл к северному съезду.

В Управлении специальных перевозок его провели мимо двух комнат ожидания. У третьей двери сопровождающий попросил оставить личное оружие.

Ян вынул пистолет, положил его в контейнер и дождался, пока на замке появился знак приёма.

— Куртку тоже будете проверять? — спросил он. — Она сегодня изображала вооружённого человека. Вдруг понравилось.

Сотрудник не улыбнулся. Ян вошёл в комнату.

За столом стояла коротко стриженная женщина в тёмной форме. На столешнице лежали закрытая папка и планшет. На стене светилась карта звёздного сектора.

— Мария Фальк, — представилась она. — Я отвечаю за операцию. Садитесь, Вельт.

Ян опустился в кресло и поставил мокрые ботинки на край ковра.

— Начните с того, почему за вашим заключённым должен лететь я.

— Потому что он исчез из поля зрения администрации, а доставить его нужно живым. На Хароне вам придётся искать человека среди других заключённых и опасной местной фауны.