Следы на бездорожье

— Это описание трудности. Теперь расскажите о человеке.

Фальк придвинула папку.

На первой странице стояло имя: Лев Арсеньев.

Ян задержал взгляд на фотографии. Учёный смотрел чуть в сторону, будто фотограф ему мешал. Лицо было спокойным. Такое выражение Ян видел у людей, уверенных, что любой разговор рано или поздно закончится на их условиях.

— Хороший выбор, — сказал он. — После двух убийств вы отправили его туда, где удобнее всего потеряться. Что случилось теперь?

Фальк включила экран.

На экране появился лабораторный модуль за прозрачной перегородкой. Белые панели его корпуса пересекали тонкие световые полосы; возле наружного пульта стояли инженеры.

— После суда лаборатория получила часть оборудования и документации Арсеньева. Исследование продолжили в отдельном разрешённом проекте. Во время опыта защитное поле замкнулось вокруг четырёх специалистов и перестало отвечать на команды отключения.

Ян увеличил изображение движением пальцев по планшету. К модулю подходили линии снабжения.

— Они живы, раз вы ещё разговариваете со мной. Что можете сделать сами?

— Поддерживать воздух, воду и питание. Связь сохранилась. Безопасную последовательность отключения восстановить не удалось: в документации отсутствует часть расчётов.

— И вы полагаете, что Арсеньев даст их после приятного перелёта в охраняемом отсеке.

— Его сотрудничество будет предметом отдельного соглашения. От вас требуется найти и доставить.

Ян открыл папку.

Краткое изложение земного дела заняло несколько страниц. Мерцалов, Нечаева, время смерти, следы лабораторного материала, закрытые технические приложения. Самих приложений не было.

— Здесь пропущено всё, что мне нужно знать о способе убийств.

— Полные технические материалы выдаются по отдельному допуску.

Ян поднял глаза.

— Оформляйте. Если я нужен вам настолько срочно, найдётся и человек, способный подписать бумагу. Я собираюсь ловить Арсеньева, а не угадывать, что вы забыли сообщить.

Фальк села напротив.

— Я направлю запрос. Часть документов может поступить после вылета. Это условие доступа, и отменить его в этой комнате я не могу.

Ян несколько секунд смотрел на неё. Она выдержала взгляд, не торопясь заполнять молчание объяснениями.

— Хорошо. Тогда к моменту вылета у меня должны быть все материалы колонии. Их вы можете предоставить?

— Да.

— И право привлекать местный патруль. Искать среди заключённых с одной картой в руках я не собираюсь.

— В пределах согласованной операции. Решения о корабле и вылете остаются за командиром.

— Пусть командир отвечает за корабль. На поверхности люди будут делать то, что я скажу, пока хотят на него вернуться.

Фальк повернула планшет к себе.

— Командир услышит ваши условия лично. Советую не начинать знакомство с этой формулировки.

Ян усмехнулся и вернулся к папке.

Следующая запись на экране показывала тот же модуль. Световые полосы проходили чаще, чем на первой. Один из инженеров отступил от перегородки.

— Как давно это происходит? — спросил Ян.

Фальк назвала дату.

Он быстро прикинул время подготовки, перелёта и возвращения.

— Вы отправляете корабль на недели и надеетесь, что поле подождёт. Насколько вам нравится этот расчёт?

— Я предпочла бы иметь другой. Специалисты рассматривают все варианты, пока мы готовим экспедицию.

— Значит, точного срока нет.

— Нет. Как нет и безопасного способа открыть модуль имеющимися средствами.

Ян вновь посмотрел на изображение. Через стекло было видно человека, сидевшего возле внутренней панели. Он поднял голову, словно услышал голос снаружи.

Фальк вывела список четырёх исследователей.

Ян прочёл его и остановился на фамилии Рид.

— Пилот родственник?

— Брат Лады. Он уже допущен к экспедиции и знает корабль.

— Проверьте, что он понимает разницу между желанием спасти сестру и правом торопить меня. На планете его семейные обстоятельства не изменят расстояния.

— Он понимает свою задачу. Вы обсудите это с ним сами.

Ян закрыл список. На мгновение ему захотелось узнать, что сказала бы Лада, услышав их разговор. Потом он отодвинул эту мысль и перелистнул папку.

Местные происшествия на Хароне были собраны без особого порядка. Повреждение линии связи, нападение у карьера, исчезновение двоих людей после бури. Между ними лежал отчёт о смерти снабженца.

Ян прочёл его целиком.

— Кто составлял это заключение?

— Администрация станции.

— Человек погиб после ссоры с Арсеньевым из-за деталей. Арсеньеву запрещена техническая работа. Вы проверяли, зачем ему детали?

— Причастность к недостаче не доказана. Снабженец спорил и с другими людьми.

— Я не спрашивал, успели ли они предъявить обвинение. Я спрашиваю, кто проверил мастерские.

Фальк открыла отдельный документ.

— Есть акт осмотра. Его включат в пакет данных.

Ян просмотрел показания свидетелей. Арсеньева видели возле поселения в 12:48 и снова в 14:12. Между этими встречами медицинский датчик снабженца перестал передавать показатели. Тело лежало возле удалённого убежища.

Он развернул карту.

Дорога уходила через каменные гряды и несколько участков рыхлого грунта. Другой проходимый для машины маршрут в материалах не значился.

— Время поездки проверили? — спросил Ян.

— По доступным данным, Арсеньев не мог добраться туда и вернуться между двумя встречами. Поэтому на станции не сочли эти показания достаточными для обвинения.

— Удобный человек. Все знают, с кем он поссорился, и никто не может объяснить, где он был.

Ян увеличил участок возле убежища. Снимок оказался старым. Новых следов по нему найти было нельзя.

— Мне нужны исходные записи, — сказал он. — Камеры, датчик погибшего, показания целиком. Резюме пусть читают те, кто решает, сколько поставить печатей.

Фальк внесла ещё одну пометку.

— Материалы передадут.

Ян закрыл папку и положил на неё ладонь.

— Теперь ответьте на вопрос, который вы пока обходите. Если я установлю, что Арсеньев убил снабженца, вы всё равно потребуете доставить его живым?

— Да. Новое преступление расследуют отдельно. Людям в модуле его знания всё равно понадобятся.

— А если во время поиска он убьёт ещё кого-нибудь?

Фальк выдержала паузу.

— Вы вправе защищать себя и других. Если у вас есть возможность задержать его живым, вы должны её использовать. Я не требую подставлять людей под выстрел.

Ян посмотрел на фотографию Арсеньева.

— Значит, он очень вовремя стал полезен.

— Для четырёх человек внутри модуля это единственная причина надеяться на него.

Фальк не сказала ничего о долге, гуманности или цене научного открытия. Ян отметил, что она, по крайней мере, понимала, с кем разговаривает.

Он открыл карту ещё раз.

Поймать Арсеньева хотелось уже сейчас. Не из-за фотографии или громкого дела. Кто-то на далёкой планете пользовался способом, которого не понимали остальные, и привык считать это надёжной защитой. Ян знал, как меняется лицо такого человека, когда защита перестаёт работать.

— Сколько исправного транспорта у станции? — спросил он.

— В перечне три вездехода. Текущее состояние уточняют.

— Уточните до вылета. Ещё нужны планы убежищ, сведения о вооружённых группах и люди, способные отличить рабочую дорогу от линии на старой карте.

— Это будут местные проводники.

— Тогда найдите тех, кто знает местность, а не тех, кто лучше отвечает на вопросы администрации.

Фальк выключила изображение модуля. Осталась карта звёздного сектора.

— Договор и полномочия передадим вашему представителю сегодня. Вы согласны?

Ян поднялся.

— Передайте. И не урезайте условия в расчёте на то, что после разговора мне станет неловко отказаться.

— Я рассчитываю на то, что после подписания вы исполните договор.

— Вот на это можете рассчитывать.

У двери Ян остановился и посмотрел на карту Харона, оставшуюся на планшете.

Свободных сведений было мало. Дороги старые, снимки разного времени, свидетели привыкли бояться тех, кто оставался с ними после каждого приезжего. Вину в двух земных убийствах доказали суду, но способ передвижения так и не установили; технические материалы остались закрытыми. На Хароне появилось третье, ещё не объяснённое никому.

Восемьдесят четыре минуты между встречами. Снабженец мёртв. Арсеньев возвращается к поселению.

Ян попробовал мысленно пройти маршрут на машине, затем пешком по срезам. Ни один вариант не укладывался.

Он чуть улыбнулся.

В отчёте невозможное время служило Арсеньеву оправданием. Для Яна оно стало первым признаком того, что учёный уверен в своём преимуществе.

Эту уверенность он собирался у него отнять.

Глава II. Экипаж

Корабль стоял в дальнем ангаре, за двумя рядами грузовых платформ. Снизу он казался шире, чем на снимках из досье: тяжёлый корпус на четырёх опорах, короткие посадочные двигатели, тусклые полосы аварийной разметки. На обшивке под кабиной виднелся свежий прямоугольник металла. Ремонтники не стали подбирать краску.

Ян остановился у края площадки.

Машины, которые слишком старательно приводили в порядок перед продажей, ему не нравились. Свежая заплата хотя бы позволяла понять, где искать неприятности.

Женщина возле трапа закрыла рабочую панель и повернулась к нему. На ней был серый комбинезон без знаков ведомства. Светлые волосы собраны на затылке, рукава закатаны. На левом предплечье, чуть выше запястья, белел старый ожог.

— Ева Ларина, — сказала она. — Вы опоздали на двенадцать минут.

Ян поставил сумку на нижнюю ступень.

— Зато вы успели закончить проверку.

— Я закончила её десять минут назад. Остальные две потратила на выяснение, где вас носит.

Она говорила ровно и смотрела ему в лицо, не на оружие.

— Теперь выяснили. Покажите корабль. Начнём с посадочных двигателей и отсека для задержанного, потом посмотрим, что вы собираетесь делать, если придётся вытаскивать нас под обстрелом.

— Начнём с регистрации оружия. Потом вы уберёте с трапа сумку, чтобы механик мог спуститься, и подниметесь за мной.

Ян оглянулся.

В дверях стоял пожилой человек с ящиком инструментов. Судя по выражению лица, он слышал весь разговор и намеревался дослушать.

Ян снял сумку со ступени.

— Простите, отец. Проверял командира на гостеприимство.

— И как? — спросил механик.

— Работает с перебоями.

— Тогда всё штатно.

Механик прошёл мимо. Ева дождалась, пока он отойдёт, и протянула Яну планшет.

— Модель, номер, тип боеприпаса. Для каждого ствола отдельно.

Он заполнил форму большим пальцем.

— Фальк передала вам мои условия?

— Передала. На поверхности вы руководите поиском и задержанием. Я обеспечиваю доставку, связь и эвакуацию в пределах возможностей корабля.

— В пределах возможностей или вашего настроения?

Ева приняла планшет.

— Если хотите узнать возможности, спрашивайте о возможностях. Моё настроение вам ничем не поможет.

Ян посмотрел на неё внимательнее.

За раздражением она не пряталась. Просто не собиралась тратить время на человека, который решил с порога проверить, насколько далеко ему позволят зайти.

Это уже было полезно.

Внутри пахло прогретой изоляцией, моющим средством и кофе. Коридор оказался узким: двое могли разойтись, только повернув плечи. На стенах не было декоративных панелей. Кабельные каналы, поручни, номера секций. Возле одной двери висела сетка с двумя яблоками.

Ян тронул её пальцем.

— Дальний рейс с фруктами. Почти отпуск.

— Съешьте одно — запишите на доске в кают-компании, — сказала Ева. — Ирина считает их поштучно.

— Суровая женщина?

— Познакомитесь.

Они прошли мимо открытой кабины. Мужчина в пилотском кресле сидел боком к пульту и проверял крепления подлокотника. Худой, темноволосый, с бледной полосой кожи там, где обычно лежал ремешок часов. На соседнем экране вращалась схема посадочных опор.

— Натан Рид, — сказала Ева. — Наш пилот. Ян Вельт.

Натан поднялся. Руку он протянул сразу, без улыбки.

Ян пожал её, скользнул взглядом по пульту и схеме.

— Сколько садились на Хароне?

— На Хароне — ни разу.

— Тогда начнём с плохих новостей.

— У меня двести сорок посадок вне оборудованных площадок. Часть в атмосфере, где воздух сдирает покрытие с обшивки. Если вам нужен человек, который уже садился именно там, придётся ждать грузовой рейс.

— А если площадку займут люди с оружием?

— Вы выясните это до снижения.

— Не люблю ответы, в которых моя работа начинается раньше вашей.

Натан отпустил его руку.

— Там, где начинается моя, вы уже будете пристёгнуты.

Ян усмехнулся.

На пульте лежала короткая стальная линейка с затёртыми делениями. Никаких семейных фотографий, жетонов или сувениров. Только линейка, бутылка воды и сложенная салфетка.

— Зачем она? — Ян указал на линейку.

— Проверяю зазоры после обслуживания. Иногда отчёт о выполненной работе отличается от выполненной работы.

— Уже лучше.

Ева позвала его дальше.

Охраняемый отсек находился в кормовой части, за поперечной переборкой. Небольшое помещение: койка, откидной столик, санитарный блок за низкой перегородкой. Никаких выступающих креплений. Светильник утоплен в потолок, вентиляционные решётки прикрыты прочной сеткой.

Ян вошёл, провёл ладонью под столешницей, нажал на край панели возле койки.

— Кто обслуживает?

— Ирина. При открытии двери — второй человек рядом, — ответила Ева.

— Натан сюда не входит.

— Обоснуйте.

— Его сестра ждёт помощи от человека, которого мы сюда посадим. Арсеньеву хватит пяти минут, чтобы начать продавать ему надежду.

— Натан знает порядок обращения с задержанным.

— Арсеньев тоже его выучит. Очень быстро.

Ева не ответила сразу. Подошла к двери, осмотрела наружный блок управления.

— Доступ по назначению, — сказала она. — Решим после задержания, с учётом его поведения. Пока вы не встречались с Арсеньевым, не назначайте слабых в моём экипаже.

— Я назначаю тех, за кем нужно присмотреть.

— Тогда включите себя. Он может предложить вам задачу, которую никто до вас не решил.

Ян повернулся к ней.

Ева смотрела спокойно.

Попала хорошо. Даже слишком.

Он нажал на стенку над койкой.

— Канал связи с остальным кораблём?

— Через наружный пост. Изнутри можно вызвать дежурного. Передачи файлов и доступа к системам нет.

— А если он убедит ваш компьютер, что нужен командиру?

— Дверь от этого не откроется.

— Кто имеет право её открыть?

— Я и назначенный дежурный. Аварийная процедура тоже требует действий снаружи.

Ян вышел в коридор.

— Поставьте дополнительную камеру над санитарной перегородкой. С такой высоты он сможет закрыть руки корпусом.

Ева посмотрела внутрь, прикинула угол.

— Проверим обзор. Если остаётся слепая зона, поставим.

Он ожидал ещё одного спора, но она уже сделала отметку в планшете.

— И восемь мест? — спросил Ян.

— Всего. Этот отсек входит в расчёт. На обратном пути нас пятеро, если миссия пройдёт по заданию.

— Запасы?

— На перелёт с предусмотренным резервом. Воздух восстанавливается, вода возвращается в цикл. Пища, фильтры, сорбенты и медицинские расходники загружены на многонедельный рейс. Подробную ведомость получите.

— Я получу её до вылета.

— Она уже лежит в вашем рабочем разделе.

Ева закрыла дверь.

Когда замок сработал, Ян заметил, что слушает его звук внимательнее обычного.

В медицинском отсеке женщина с короткими каштановыми волосами закрепляла контейнеры в шкафу. Один из них не хотел входить в направляющие. Она вынула его, проверила нижний край и сняла полоску упаковочного пластика.

— Тот самый? — спросила она, не оборачиваясь.

— Тот самый, — ответила Ева.

— Пусть подождёт. Я освобожу стол.

— Если вы собираетесь меня раздеть, сначала познакомимся, — сказал Ян.

Женщина поставила контейнер на место.

— Ирина Вельская. Врач, научный специалист. Раздеваться пока не надо, достаточно снять куртку. У вас кровь на манжете.

Ян посмотрел на рукав.

После станции он сменил рубашку, но куртку только протёр.

— Не моя.

— На правой манжете — возможно. На левой ваша. Поднимите руку.

— У нас будет несколько недель, чтобы выяснить, здоров ли я.

— А у меня будет гораздо меньше времени, если в полёте воспалится порез. Садитесь.

Ян сел на край стола.

Ирина отогнула рукав, осмотрела ссадину возле локтя. Он даже не помнил, когда содрал кожу. Наверное, в дренажном проходе.

— Старые повреждения суставов? — спросила она.

— Все мои.

— Аллергия на препараты?

— На бесполезные.

Ирина подняла глаза.

— Названия, Вельт. Чувство юмора я в карту не вношу.

Он перечислил два средства, на которые когда-то плохо отреагировал, и получил короткий кивок. Она обработала ссадину, наклеила тонкую защитную плёнку.

— Остальной осмотр перед стартом. И пришлите медицинские выписки за последние три года.

— Вам нужна вся моя жизнь?

— Мне нужны ваши лёгкие, сердце и сведения о том, чем вас уже лечили. Остальное можете оставить при себе.

Ева опёрлась плечом о шкаф.

— Закончили?

— На первый взгляд он транспортабелен, — сказала Ирина. — С характером разберётесь сами.

Ян спрыгнул со стола.

— Фальк сказала, вы будете проверять работу Арсеньева.

Ирина убрала использованную салфетку.

— Вместе с земной группой. Он знает часть параметров, которых нет в изъятых материалах. Если получим от него расчёты, их нужно будет проверить до применения.

— Что мешает ему вписать туда ошибку?

— Ничего. Поэтому нам и нужен специалист, который будет искать ошибки.

— А если правильный расчёт даёт опасный результат?

— Тогда проверяем исходные условия. Вы сейчас спрашиваете, можно ли гарантировать, что он никого больше не убьёт?

— Я спрашиваю, умеете ли вы не верить учёным.

— Особенно когда они настаивают, что им следует верить.

Ирина закрыла шкаф и проверила защёлку.

Ян дождался, пока она дёрнет её второй раз.

Эта привычка понравилась ему больше ответа.

В кают-компании было тесно. Стол крепился к полу, сиденья откидывались от стен. Над кофейным блоком кто-то приклеил бумажную полоску: «Последний долил воду».

Ева включила настенный экран.

— Садитесь. Разберём полномочия сейчас, пока у нас под ногами бетон.

Ян остался стоять.

— На поверхности мне нужен прямой доступ к местным сведениям, связь без пересказа через три инстанции и возможность менять маршрут поиска.

— Доступ получите в пределах разрешений. Маршрут выбираете вы. Посадка, состояние корабля и вылет — мои решения.

— Если вы решите улететь, когда он будет в ста метрах от трапа?

— Вы узнаете о подготовке к вылету раньше, чем эти сто метров станут проблемой.

— Не всегда всё идёт по расписанию.

— Именно поэтому я не отдам вам право задерживать корабль, когда он теряет возможность взлететь.

Ян поставил ладони на стол.

— Я не собираюсь возвращаться с объяснением, почему мы почти справились.

— А я не собираюсь оставлять экипаж на Хароне потому, что вам не хватило минуты. Если появится возможность ждать, я буду ждать. Решение приму по состоянию машины, погоде и угрозам на площадке. Вы сообщите мне, что происходит у вас. Без украшений.

— Думаете, я стану врать?

— Думаю, вы назовёте управляемым риск, который ещё не успели проверить.

Несколько секунд они молчали.

Из кабины донёсся металлический щелчок. Натан закончил с подлокотником.

Ян выпрямился и откинул сиденье.

— Хорошо. Тогда предупреждение о вылете — сразу, как возникнет причина. И данные, на которых оно основано.

— Согласна. От вас — сообщения об изменении обстановки, даже если вам кажется, что вы уже всё предусмотрели.

— Не требуйте отчёт о каждом шаге.

— Мне хватит тех, после которых придётся вас спасать.

Ирина села с другой стороны стола, поставив перед собой чашку.

Ева коснулась панели.

— Контур, представься нашему специалисту.

— Ян Вельт, ваш профиль доступа активирован, — произнёс спокойный мужской голос. — Я обеспечиваю обработку навигационных и технических данных, связь, ведение журналов и аналитическую поддержку экипажа. Для обращения достаточно имени.

— Контур, кто выбрал?

— Название присвоено при установке.

— Сменить не предлагали?

— Натан Рид предлагал несколько вариантов во время ремонта системы охлаждения. Командир их отклонила.

Ирина спрятала улыбку за чашкой.

На экране появились документы: сведения о колонии, схема связи, последние сообщения администрации.

Ян выбрал карту окрестностей поселения.

— Где сейчас Арсеньев?

— Подтверждённых данных о его текущем местонахождении нет. Последнее официальное сообщение указывает на появление в поселении четыре местных дня назад. Пакет поступил через ретрансляционную сеть с задержкой.

— Тогда зачем ты выделил поселение?

— Выделен источник сообщения, а не местонахождение человека.

— Сделай подпись крупнее. Следующий идиот может не спросить.

Подпись изменилась.

Ян приблизил дорогу, уходившую к карьеру.

— Построй самый быстрый маршрут от площадки до этих сооружений.

На карте вытянулась линия.

— При сохранности дороги и исправном наземном транспорте — предварительно сорок шесть минут, — сказал Контур. — Состояние участка между второй и третьей отметками не подтверждено свежей съёмкой.

— Пешком?

Появились две линии другого цвета.

— Оценка зависит от проходимости грунта и переносимого груза. Надёжность ниже. Архивные снимки не позволяют определить глубину рыхлого слоя.

— Ты учёл животных?

— Доступные сообщения о нападениях привязаны к местам. Их недостаточно для определения текущего положения животных. Я могу отметить известные опасные участки.

— И лучший маршрут окажется среди них?

— Возможно. Кратчайшее время движения не равнозначно наименьшей вероятности нападения.

Ян сел удобнее.

— Вот с этого и начинай. Мне не нужен красивый ответ, который развалится под ботинком.

— Какой критерий считать основным?

— Прибытие живым, в состоянии работать. Время — следующим.

Контур изменил карту. Несколько отрезков стали пунктирными. Возле каждого появилась дата последней проверки.

Ян открыл сообщение о нападении у старого водосборника.

Два человека. Один погиб, второй добрался до металлической площадки. В приложении была фотография разорванного ботинка. Подошва осталась почти целой; верх распустился длинными полосами.

Он прочёл короткий рассказ выжившего, затем посмотрел время записи.

— Это свидетельство принято без проверки?

— Медицинский осмотр подтверждает часть повреждений. Причина нападения установлена со слов пострадавшего.

— Тогда не называй её установленной.

— В карточке используется формулировка местной администрации. В аналитической сводке я отмечу источник и степень подтверждения.

Ева наблюдала за ним молча.

Контур не обижался, не пытался понравиться и не выдавал нехватку сведений за сложную мысль. Ян мог с таким работать. Оставалось выяснить, насколько быстро система справляется, когда вопросы приходится задавать на бегу.

В дверях появился Натан.

— Командир, пришёл пакет из центра.

Ева посмотрела на него и сразу встала.

— По лаборатории?

— Да. Там запись Лады.

Он держал маленький носитель, хотя пакет уже находился в корабельной системе. Пальцы сжимали его так, что побелели суставы.

— Садись, — сказала Ирина. — Посмотрим вместе.

Натан занял место возле двери. Ян заметил, что пилот не попросил ни его выйти, ни оставить их одних.

На экране карта сменилась изображением женщины в тесном помещении. Волосы стянуты резинкой. На щеке след от прижатой складки ткани. За плечом виднелся человек, лежавший на полу возле стены; лицо закрывала его собственная рука.

Женщина была похожа на Натана глазами и тем, как сжимала губы перед фразой.

— Натан, если тебе передадут это, не спорь с ними из-за предыдущей записи. Я тогда была злая и сказала лишнее.

Она помолчала. Где-то за пределами кадра сухо щёлкнуло.

Лада повернула голову, прислушалась и снова посмотрела в камеру.

— Нас четверо. Все живы. Подача воздуха работает, воду получаем. Сегодня опять менялись показания. Я приложу журнал, пусть Ирина или кто-нибудь из группы посмотрит первичные данные. Только первичные, они в прошлый раз усреднили и пропустили колебание.

Ирина отставила чашку.

Женщина на экране потёрла переносицу.