Моя истинная любовь

"Тест пройдёт завтра. Будешь участвовать?"

Даня наклонился к моему уху, и его голос прозвучал только для меня ,низкий, тёплый, но с ноткой предупреждения:

"Отвечай честно ,хочешь ли ты этого?"

«— Какой тест? «— спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Даня усмехнулся ,не зло, но как-то отстранённо, будто уже знал, что я всё равно соглашусь.

"Скажем так, это проверка лояльности к нам… и к тебе самой."

Илья добавил, не сводя с меня глаз:

"Кому ты будешь верна — нам или остальным?"

Кирилл покрутил стакан, будто взвешивая слова:

"И что тебе придётся сделать."

«— И что же мне придётся сделать? »— повторила я, и голос мой прозвучал чуть тише, чем хотелось бы.

Трое парней обменялись взглядами,короткими, почти безмолвными, будто говорили друг с другом без слов.

Даня наконец ответил:

"Завтра узнаешь. Но главное ,приходи на стадион после уроков."

Илья допил свой стакан и поставил его.

"И не опаздывай."

Кирилл встал, потянулся, будто сбрасывая напряжение.

"А теперь пошли, Даня. Нам нужно обсудить кое‑что."

Они двинулись к выходу, оставив меня одну или почти одну. Я всё ещё чувствовала тепло Даниной руки на своей талии, даже когда он убрал её.

«— Хорошо», — тихо сказала я. «— Но вредить никому я не буду.»

Даня остановился у двери, не оборачиваясь, но будто чувствуя каждый мой вдох.

"Это не вредить, Мил. Это просто… выбор."

Илья бросил через плечо, и в его голосе прозвучала странная, почти торжественная нотка:

"Выбор, который покажет твоё сердце."

Кирилл подмигнул, но на этот раз в этом подмигивании не было веселья ,только холодная уверенность:

"Или твою слабость."

Они скрылись внизу, и тишина на крыше стала оглушительной. Я осталась одна и только ветер шевелил волосы, будто пытаясь что-то шепнуть мне на ухо.

На следующий день школа гудела ,шёпот, взгляды, переглядывания, обрывки фраз, которые обрывались, стоило мне подойти ближе. На перемене ко мне подошла одноклассница ,та, с которой мы почти не разговаривали, но сейчас в её глазах было искреннее беспокойство.

"Милан, ты серьёзно идёшь? "— прошептала она, схватив меня за руку. — "Мы хоть и не общаемся, но я должна тебе рассказать… Может, звучит и странно, но… если ты придёшь, ты будешь в шоке от этой новости."

Её пальцы сжимали мою руку так крепко, будто она пыталась удержать меня от чего-то.

«— А что там будет? »— спросила я, хотя уже чувствовала, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

Она понизила голос до шёпота и в нём дрожала настоящая тревога:

"Говорят, какой-то парень из другой школы придёт. И Даня хочет, чтобы ты… поцеловала его."

Она сжала мою руку ещё крепче, будто пыталась передать мне свою силу.

"Это же безумие! Ты не должна."

У меня внутри всё оборвалось.

«— Поцеловать… при Дане… другого парня? »— переспросила я, будто если произнесу это вслух, всё окажется просто дурным сном.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло отчаяние:

"Да."

4 «Поцелуй по принуждению.»

Одноклассница кивнула и в этом движении было столько отчаяния, что у меня внутри всё сжалось. Её пальцы впились в мою руку, будто она пыталась удержать меня не только словами, но и этим прикосновением.

"Даня проверяет, насколько ты предана ему. Но это унизительно и опасно! "— прошептала она, и голос её дрожал, срываясь на хрипотцу.

В коридоре послышались шаги ,тяжёлые, уверенные, от которых по коже бежали мурашки. Они приближались и с каждым ударом подошвы по полу воздух становился гуще, тяжелее, будто сам коридор сжимался вокруг меня.

"Он ревнивый до безумия",— выдохнула одноклассница, не сводя с меня расширенных глаз. "А этот парень может быть очень злым…"

«— Что за бред»,— попыталась я сказать твёрдо, но слово прозвучало жалко, дрогнув на первом слоге.

Шаги замерли прямо у поворота. И через секунду показался Даня ,плечи напряжены, взгляд острый, как лезвие.

"Эй, оставь нас"— бросил он, даже не глядя на неё, будто её присутствие было досадным пустяком, который нужно смахнуть.

Она посмотрела на меня ,в её глазах читалась мольба: «Не оставайся с ним» ,и , посмотрела и ушла, оставляя меня одну под этим тяжёлым, прожигающим взглядом.

Даня шагнул ближе, и пространство вокруг будто сузилось до одной точки ,до него.

"Ты готова? "— спросил он, и в голосе не было ни тепла, ни сочувствия ,только холодная сталь.

Его взгляд был пронзительным, жёстким, будто он хотел вывернуть меня наизнанку и увидеть всё, что я прячу.

«— Ты специально так говоришь? »— прошептала я, чувствуя, как внутри всё дрожит, но стараясь не показать этого.

Он шагнул ещё ближе, полностью загородив собой выход, отрезая любой путь к отступлению.

"Не специально. Это реальность".— отрезал он.

Его рука легла на стену рядом с моим лицом ,так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, смешанное с напряжением, которое вибрировало в нём, как натянутая струна.

"Или ты боишься? Боишься показать, что настоящая? "— произнёс он чуть тише, но от этого слова стали только острее.

«— Я ничего не боюсь», — выговорила я, выпрямляясь, хотя колени предательски подрагивали.

Уголки его губ дёрнулись ,не в улыбке, а в какой-то горькой, искажённой усмешке.

"Тогда докажи. После уроков на стадионе. Не опоздай."

Он отстранился, но не ушёл ,завис на грани, будто проверяя, не дрогну ли я.

"И помни", — добавил холодно, и от этого холода по спине пробежал ледяной озноб: "Это не просто поцелуй. Это испытание на преданность."

«— Тебе нравится смотреть, как твоя девушка целует другого? »— слова вырвались сами, обжигая язык своей прямотой.

Его глаза потемнели ,опасно, глубоко, как грозовое небо перед бурей.

"Не нравится. Но если ты не сделаешь, ты не моя. И тогда ты ничего для меня не значишь", — произнёс он ровно, будто эти слова не резали его самого.

Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с этими словами, тяжёлыми, как камни, упавшие на грудь.

Часы в коридоре показывали ровно три. Тиканье казалось оглушительным, будто отсчитывало последние секунды чего-то важного.

Стадион был пустым, безжизненным, если не считать группы парней в центре,Даня, Илья, Кирилл и незнакомый парень, стоявший чуть в стороне, с ленивой, самоуверенной ухмылкой.

Даня первым заметил меня.

"Она здесь", — бросил он коротко, и все взгляды тут же скрестились на мне.

Незнакомый парень обернулся, скользнул по мне оценивающим взглядом ,так, будто я была не человеком, а предметом, который нужно проверить на прочность.

«— Всем привет», — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Парень ухмыльнулся шире, нарочито расслабленно.

"Привет, красотка. Даня сказал, что ты хочешь поцеловать меня?"

Даня стоял неподвижно, лицо ,каменное, руки сжаты в кулаки так, что побелели костяшки.

И тут всё встало на свои места.

"Это Макс. Мой кузен", — процедил Даня, будто само слово «кузен» было ему неприятно.

Макс шагнул ко мне, всё с той же улыбкой, в которой было слишком много вызова.

"Слышал, ты тоже новенькая. И что-то вроде теста проходишь?"

Он протянул руку для рукопожатия. Я, сама не зная зачем, протянула свою. Макс не пожал её ,он поднёс к губам и поцеловал, нарочно медленно, будто хотел растянуть момент.

"Приятно познакомиться, Милана", — протянул он, не сводя с меня глаз.

Илья фыркнул сзади:

"Даня, она согласилась?"

Даня молчал. Его взгляд не отрывался от наших рук ,будто он пытался сжечь Макса одним этим взглядом.

«— Но целовать я тебя не буду», — сказала я резко, сбрасывая напряжение, которое стягивало грудь тугой пружиной.

Макс приподнял бровь, в глазах мелькнул интерес ,уже не насмешливый, а настоящий.

"Почему? Стыдно?"

Даня наконец заговорил, и голос его был низким, опасным, будто из самой глубины груди:

"Она должна. Иначе…"

Он не договорил, но намёк повис в воздухе, тяжёлый и горький, как дым.

«— Не знаю, какие здесь правила», — я повернулась к Дане, глядя прямо в его потемневшие глаза :«— Но в другой школе, где я училась, да и в жизни так: если есть парень, то ты не можешь ему изменить, и он тебе. А если тут подкладывают под другого, то зачем такие отношения мне?»

Макс рассмеялся, коротко, но без веселья, и посмотрел на Даню:

"Вот видишь, родственничек? Она понимает суть."

Даня сжал челюсть так, что на ней заиграли желваки.

"Здесь другие правила. Здесь я решаю."

Кирилл скрестил руки, в его взгляде мелькнуло раздражение:

"Даня, хватит. Она права."

«— Ну, решай, но без меня», — бросила я, делая шаг назад, пытаясь вернуть себе хоть немного пространства.

Даня шагнул ко мне ,быстро, резко, блокируя путь, не давая уйти.

"Ты моя. И будешь делать то, что я скажу."

Макс качнул головой:

"Бро, давишь слишком сильно."

Илья и Никита переглянулись ,в их взглядах читалось напряжение, почти страх.

«— Ты можешь меня поцеловать», — голос мой дрогнул, но я заставила себя смотреть на Даню прямо.

«— Ты же всем сказал, что ты мой парень. Теперь хочешь, чтобы я поцеловала другого?»

Даня схватил мой подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы были твёрдыми, почти жёсткими, но не причиняли боли ,скорее, удерживали, как будто боялись, что я исчезну.

"Это не просто поцелуй", — прошептал он, и глаза его горели ,яростью, болью, чем-то ещё, что я не могла разобрать. "Это доказательство. Докажи, что не бросишь меня. Что я для тебя важнее."

«— Ты вообще слышишь себя? »— голос сорвался на шёпот, но в нём была вся боль, которую я пыталась спрятать.

«—То есть я при своём парне должна целовать другого? Ты толкаешь меня на измену, и для тебя это норма?»

Его пальцы впились чуть сильнее, не больно, но ощутимо, как напоминание, что он здесь, что он держит.

"Не заводит. Хочу увидеть, как ты пройдёшь этот тест. Если пройдёшь — значит, любишь по-настоящему. Если нет… ",— он опустил голос до шёпота, и от этих слов по коже пробежал холод:

"…то ты лгунья."

Макс присвистнул, но в этот раз в его свисте не было насмешки ,только усталое недоумение.

"Боже, какой театр."

«— Какой драматический театр.»— выдохнула я, чувствуя, как глаза щиплет от сдерживаемых слёз, но не позволяя им пролиться.

«— Первый раз такое вижу: чтобы в отношениях нужно было изменить, и эта измена читалась как любовь. Вроде же всегда наоборот: если целуешь другого, спишь с другим, а у тебя всё наоборот.»

Даня отпустил мой подбородок, но не отступил ,остался стоять так близко, что я чувствовала его дыхание.

"Ты не понимаешь. Это не просто театр. Это власть"—произнёс он глухо, будто каждое слово давалось ему с трудом.

Никита наконец подал голос, и в нём звучала тревога:

"Даня, ты перегибаешь палку с этим. Она не игрушка."

Даня метнул на него злой взгляд:

"Заткнись. Это не твоё дело."

«— Если ты хочешь, чтобы я целовалась с другим, тогда для начала нам нужно с тобой расстаться», — слова прозвучали тихо, но чётко, как последний рубеж.

Даня застыл. Его глаза расширились ,в них мелькнули удивление и ярость, смешанные с чем-то, похожим на боль.

"Что? Ты мне ультиматумы ставишь?"

Илья шагнул вперёд, будто пытаясь встать между нами:

"Спокойно, бро. Не надо."

Макс наблюдал за этой сценой с напряжённым интересом, как за чем-то неизбежным.

«— Так как в отношениях я не изменяю»,— повторила я, и голос мой звучал твёрже, чем я чувствовала себя внутри.

Даня усмехнулся горько, без тени веселья.

"Тогда разрывай. Раз такая правильная."

Он махнул рукой, небрежно, но в этом жесте было столько горечи, что она резанула по сердцу.

"Иди целуй Макса. Я посмотрю."

В его голосе сквозили вызов и что-то похожее на боль ,будто он сам не знал, чего хочет: чтобы я ушла или чтобы осталась.

«— Только я к тебе потом не вернусь, если поцелую его», — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, чтобы он видел,я не шучу.

Его челюсть напряглась, желваки заиграли, но он не отвёл взгляд.

"Не вернёшься ,значит, так оно и должно быть", — ответил он ровно, но в этой ровности чувствовалась трещина, которая вот-вот разойдётся.

Макс снова присвистнул, на этот раз с каким-то странным восхищением.

"Вот это настоящий мужик."

Даня смотрел на меня, выжидая, будто надеялся, что я дрогну, что скажу: «(Ладно, я сделаю это ради тебя)». Но я молчала.

«—Ещё раз повторяюсь», — голос мой стал твёрдым, как стал: «— Я не буду ни с кем целоваться. Я не шлюха, чтобы бегать от одного к другому. И если я в отношениях, то я верная. Жаль, что для тебя это ничего не значит. Жаль, ты меня разочаровал.»

Лицо Дани потемнело от этих слов, будто они ударили его сильнее, чем любой кулак.

"Разочаровал? Ты меня разочаровала своей принципиальностью", — процедил он, и в этих словах была не злость, а какая-то глубокая, горькая обида.

Он отвернулся, но не ушёл ,замер, будто не мог заставить себя сделать этот шаг.

"Иди. Стеша тебя ждёт", — бросил он с иронией, которая резала острее ножа.

«— Это ты иди к своей Стеше, с которой ты никак не определишься», — слова вырвались раньше, чем я успела их удержать.

Даня резко обернулся, и в его глазах мелькнула боль , настоящая, не прикрытая злостью.

«Ты моя", — прошептал он, будто цепляясь за эти слова, как за последнюю опору.

Макс засмеялся, но смех получился натянутым.

"Братишка, а ты уверен?"

Даня прожёг кузена взглядом, но тот только пожал плечами, не скрывая иронии.

«— Я больше ничья. Ни с кем целоваться не собираюсь, пока», — произнесла я, и это «пока» прозвучало как «навсегда».

Даня схватил меня за запястье ,жёстко, но не больно. Его хватка была крепкой, почти отчаянной.

"Пока? Значит, будешь", — процедил он.

"Ты моя, даже если сбежишь"— добавил он, и в этих словах было столько собственничества, что они душили.

Он толкнул меня в сторону выхода из школы ,не грубо, но решительно, будто хотел вытолкнуть из своей жизни одним движением.

"Проваливай. И не показывайся мне на глаза."

"—Да пошёл ты, — прошептала я, и слёзы наконец прорвались, но я смахнула их, не позволяя ему увидеть эту слабость.

Даня отпустил меня с такой силой, что я пошатнулась.

"Пошла ты! И запомни — ты сама выбрала", — рявкнул он и эти слова ударили по сердцу, как камень.

Он резко развернулся к друзьям, но больше не смотрел в мою сторону,будто, если посмотрит, сломается.

Илья и Никита качали головами, в их взглядах читалась усталость и что-то похожее на стыд.

Макс подмигнул мне ,не насмешливо, а с какой-то странной, почти сочувственной иронией.

«— Странный у тебя фетиш: смотреть, как твою девушку целует другой. Смешно, но я пас», — бросил я, пытаясь спрятать дрожь в голосе.

Макс подошёл ко мне, понизив голос:

"Не смешно, если серьёзно. Он реально долбанутый на этот счёт."

Он оглянулся на Даню, который стоял к нам спиной, будто отгородился от всего мира.

"Только не говори ему, что я тебе рассказал."

«— Это не нормально если ты с кем-то встречаешься, но неужели ты бы отпустил свою девушку целоваться с другим? »— спросила я, чувствуя, что мне нужно услышать хоть одно нормальное, человеческое «нет».

Макс почесал затылок, и на мгновение маска насмешливости сползла с его лица.

"Я бы не отпустил. Но Даня… он особенный. У него какая-то травма с этим."

Он понизил голос почти до шёпота:

"Его бывшая ему так сделала. Поэтому он так к этому относится. Плюс детская травма ,когда мать погибла… Он до сих пор не может поверить, что кто-то останется с ним просто так.»

«— Жаль», — прошептала я. «— Раз думает, что все такие. Я прогибаться под кого-то не буду. Для меня это измена и предательство. Жаль, что для него это норма.»

Макс кивнул, и в его взгляде было уважение ,тихое, без пафоса.

"Понимаю. Ты права. Он просто застрял в прошлом."

Где-то в стороне Даня говорил по телефону ,голос раздражённый, резкий, будто он пытался пробить стену, которая его душила.

Макс покосился в его сторону:

"Но будь осторожна. Он может ещё что-то выкинуть."

«— Хорошо. Мне кажется, теперь меня сложно будет удивить», — ответила я, и в этих словах прозвучала не бравада, а горькая правда.

Макс усмехнулся, но улыбка вышла грустной.

"Удачи в школе. И избегай его компанию пока."

Он кивнул в сторону друзей Дани, которые теперь собрались у входа, будто ждали чего-то.

"Особенно Стешу."

«— Я с ней не общаюсь», — пожала плечами я.

Макс хмыкнул:

"Умно. Она его глаза и уши. И его собачка."

Он посмотрел на часы, будто пытаясь зацепиться за что-то обычное, нормальное.

"Ладно, мне надо идти. Сейчас занятия начнутся."

Он уже пошёл прочь, но вдруг обернулся, и лицо его стало серьёзным, без всякой насмешки.

"Если что — зови. Я не такой мудак."

«— Стеша в него влюблена сильно. Пусть он с ней будет, а с меня хватит»— прошептала я, чувствуя, как тяжесть, которую я носила весь день, понемногу оседает.

Макс остановился, будто эти слова что-то для него значили.

"Слишком сильно. До болезненности", — произнёс он тихо.: "Она сделает всё, чтобы он обратил на неё внимание. Даже если это значит причинить боль тебе."

«— Спасибо, поняла тебя», — кивнула я.

"Держись. И не давай ей поводов тебя доставать", — бросил он напоследок и ушёл, растворяясь среди других учеников.

Прозвенел звонок ,резкий, требовательный, будто подводил черту под всем, что только что произошло. Ученики потянулись по классам, как муравьи, спешащие в укрытие.

Я направилась в свой класс, чувствуя на себе невидимые взгляды ,холодные, любопытные, оценивающие.

В коридоре Стеша прошла мимо с подружками, бросив на меня ледяной, острый взгляд, от которого по коже пробежал озноб.

В классе я села в последний ряд ,идеальное место для наблюдения за всем помещением. Но я не хотела наблюдать. Я хотела исчезнуть.

Стеша села впереди, рядом с Даней и от этой картины у меня внутри что-то сжалось, но я заставила себя не смотреть.

Я встала, взяла сумку и вышла из класса. Ноги сами несли меня к кабинету директора.

«-— Я хочу перевести документы в другую школу», — сказала я, глядя прямо перед собой, чтобы не видеть удивления в его глазах.

Директор посмотрел на меня с искренним недоумением ,будто я попросила перевести меня на другую планету.

"Так скоро? Но ты же только пришла."

Он проверил список учеников, водя пальцем по строчкам, будто цеплялся за любую возможность не поднимать глаза.

"Куда хочешь перевестись? "— спросил он ровно, но в голосе скользнула тень усталости, будто уже догадывался: тут ничего не удержать.

«— В соседнюю школу», — ответила я тихо и собственный голос показался чужим ,слишком ровным, будто я боялась, что, если дрогну, всё рухнет окончательно.

Директор вздохнул ,не раздражённо, а как человек, который слишком много раз видел, как дети прячут настоящие причины за сухими словами.

"Хорошо. Но объясни причину. У нас что-то не так?"

Его взгляд стал пронзительным, будто хотел добраться до того, что я старательно запихивала вглубь, чтобы не рассыпаться прямо здесь.

«— Это семейное… Вы ни при чём»,— сказала я, глядя на край его стола, на стопку папок, на чернильное пятно на бумаге ,куда угодно, только не в глаза.

Он кивнул, и в этом кивке было столько «я не верю», что мне стало стыдно ,не за ложь, а за то, что не могу сказать правду.

"Понимаю. Заполню бумаги. Завтра документы будут готовы для перевода. "

Он начал водить ручкой по форме, будто эти строчки могли как-то всё исправить. "И удачи там."

«— Спасибо»— прошептала я, и это «спасибо» вышло пустым, как эхо в пустой комнате.

На следующий день я вернулась в школу, чтобы забрать документы. Директор ждал меня у двери, держа папку так, словно она была тяжелее, чем казалась.

"Вот. Всё готово. Передай родителям". — Он протянул её, и на секунду задержал, будто хотел что-то добавить, но не нашёл слов. Потом странно улыбнулся ,не радостно, а так, будто пытался подбодрить и сам не верил, что это поможет.

"Надеюсь, там будет лучше."

«— Спасибо большое», — повторила я, сжимая папку, чувствуя, как картон врезается в пальцы. Хотелось вцепиться в неё, чтобы не дрожали руки.

Выходя из кабинета, я увидела Стешу,она стояла у поворота, прислонившись к стене, и явно подслушивала. Её поза была небрежной, но глаза метались, выискивая малейшую трещину в моём спокойствии.

Она догнала меня у двери, преградив путь, и в её смехе звенела та самая издёвка, от которой внутри всё сжималось.

"Куда-то убегаешь? Сбегаешь от проблем?"

«— Я перевелась в другую школу», — сказала я ровно, хотя внутри всё кричало.

Стеша рассмеялась, и этот смех ударил по нервам, как царапина по стеклу.

"От нас? Или от Дани? Боишься его? "— Она прислонилась к стене, будто хотела казаться расслабленной, но пальцы вцепились в край плитки.

«— Для меня странно, когда встречаются и предлагают свою девушку другому. Если для тебя это норма ,то будьте с ним счастливы.»

Стеша нахмурилась, её лицо на мгновение исказилось, будто кто-то дёрнул за невидимую нитку.

"Он не такой. Ты просто не знаешь его"— Она сжала кулаки, костяшки побелели. "И я не дам тебе всё испортить. Он мой."

«— Прощай. Надеюсь, наши пути никогда не пересекутся», — сказала я и слово «прощай» обожгло язык, как что-то горькое и неизбежное.

Стеша схватила меня за руку ,крепко, до лёгкой боли, будто хотела удержать не меня, а саму реальность, которая ускользала.

"Подожди. Скажи мне, что ты ему наговорила? "— Её глаза горели ревностью и подозрением, в них не было места ни сочувствию, ни пониманию,только страх потерять то, что она считала своим.

«— Пока»— повторила я и мягко, но твёрдо высвободила руку.

Она отпустила, но не сдалась ,в её шепоте сквозила угроза, холодная и липкая, как тень в углу.

"Я слежу за тобой. И за ним."

Я пошла к выходу, чувствуя её взгляд между лопаток, тяжёлый, как камень. Каждый шаг отдавался в груди тупой болью ,не от злости, а от того, что приходится уходить, оставляя позади всё, к чему успела привыкнуть, всё, что когда-то казалось важным. Я больше тут не учусь. Это слово крутилось в голове, как приговор. Больно уходить. Больно, что всё рассыпалось. Но я стискивала зубы, сдерживая слёзы: их никто не должен увидеть. Пусть думают, что мне всё равно.

На улице меня ждал Макс ,он стоял у ворот, засунув руки в карманы, и смотрел на школу так, будто видел в ней что-то, чего раньше не замечал.

"Уезжаешь уже? Так быстро?"

«— Да, я перевелась в соседнюю школу», — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в нём всё равно проскальзывала эта глухая усталость.

Макс присвистнул, но без насмешки,скорее с тем странным уважением, которое появляется, когда видишь, что человек прошёл через что-то тяжёлое.

«Серьёзно? Бежишь от проблем? "— Он оглянулся на здание, будто искал в окнах чей-то силуэт :"Даня будет в бешенстве."

«— Это не мои проблемы уже. Я больше тут не учусь. Мои документы уже в другой школе. Он сам виноват ,когда предлагал мне ,свою девушку другому…Теперь мы бывшие»

Макс покачал головой и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление.

«Мне правда жаль. Я узнал, что это Стеша его накрутила и предложила такой тест, а этот дурак повёлся. "— Он понизил голос, будто стены школы могли услышать : "Она его любит. Она ревнивая до жути, и её не останавливает даже то, что он её отталкивает. А он… он сам её полностью не отпускает."

Он вздохнул, и этот вздох был таким взрослым, будто он вдруг стал старше на несколько лет.

"Ладно, удачи там. Пиши, как устроишься. "— Макс протянул руку для прощального рукопожатия ,не как формальность, а как знак того, что он всё понимает и не осуждает.

«— Прощай»— сказала я, вкладывая в это слово всё: и благодарность, и прощание с этой школой, и попытку отпустить то, что уже не вернуть.

Рукопожатие было крепким, надёжным,таким, после которого хоть немного, но становится легче.

"Не попадайся больше в неприятности"— улыбнулся он напоследок и отошёл, оставив меня одну перед воротами, перед автобусом, перед новой дорогой.

Я села в автобус, чувствуя, как он вздрагивает, трогаясь с места. Оглянулась ,Стеша стояла у окна на втором этаже, смотрела, как я уезжаю. Её силуэт был чётким на фоне серого неба, и в этот момент она казалась не просто соперницей, а частью того мира, который я оставляла позади. Навсегда.