Моя истинная любовь

Надежда Юрьевна

Моя истинная любовь

Введение

Введение:

Развод родителей стал трещиной, сквозь которую в мою жизнь просочилась новая, чужая реальность. Я выбрала папу и мы уехали, оставив позади всё привычное. В новом городе даже воздух казался другим: холодным, настороженным, будто сам город не хотел нас принимать.

Первый день в школе начался с тяжёлой двери и чужого коридора, а закончился встречей, от которой по коже пробежал мороз. Даня посмотрел на меня так, словно знал что-то, чего не должна знать я, и в этом взгляде не было ни любопытства, ни простого хулиганства. Только острая, необъяснимая неприязнь, будто я нарушила какое-то древнее правило, сама того не ведая.

А потом воздух едва заметно дрогнул, кулон на шее стал тёплым, и я поняла: этот город, эта школа, этот парень, который тут, — всё здесь не просто так.

За обыденностью прячутся магия, оборотни, драконы… и, возможно, судьба, которую мне только предстоит принять.

И самый пугающий вопрос остаётся висеть в воздухе: если Даня — ключ ко всему, что скрыто, станет ли он моим спасением или той самой опасностью, от которой не убежать или он не моя истинная любовь, тогда кто моя половинка?

1 «Новая глава в моей жизни.»

Я пришла в школу, и ноги будто налились свинцом — каждый шаг давался тяжело, будто коридор нарочно растягивался, не желая подпускать меня к классу. У порога стояли четверо парней: Даня, Кирилл, Илья и Никита. Все до единого,как с обложки: идеальные черты, уверенные позы, от них веяло той самой опасной притягательностью, перед которой девчонки теряли дар речи. Но сейчас эта красота казалась мне ледяной, почти враждебной.

Я столкнулась с Даней плечом к плечу,случайность, но прозвучала как удар. Он резко обернулся, и его взгляд полоснул по мне, острый, как лезвие. В этих глазах не было ни капли тепла,только холод, такой густой, что по коже пробежал озноб. Казалось, он готов был испепелить меня одним только взглядом.

Я ответила ему тем же ,посмотрела прямо, не отводя глаз, вкладывая в этот взгляд всё своё презрение, всю ту обиду, которая копилась с самого утра. Внутри всё дрожало, но я не позволила себе дрогнуть ни на секунду.

Даня шагнул ко мне, закрывая путь, и воздух между нами будто сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым. За его спиной парни напряглись, как хищники перед прыжком, ловя каждое движение.

"Слышь, ты кто такая вообще? Думаешь, можешь так со мной разговаривать? "— его голос звучал низко, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по спине.

Я сжала кулаки, пряча дрожь в пальцах, и выдавила ровно:

«— Я просто иду.»

Он усмехнулся ,снисходительно, но в этой усмешке таилась угроза, холодная и расчётливая, как острие ножа, прижатое к горлу.

"И куда же ты так спешишь? В класс? Или хочешь ещё раз столкнуться с кем-то покруче меня?"

Никита и Илья переглянулись, в их взглядах читалось откровенное любопытство ,они словно ждали, когда искра вспыхнет и разгорится в пламя.

«—Точно не с тобой»— ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

Даня прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, злое ,он не привык, чтобы ему перечили.

"Уверена? Потому что мне кажется, ты уже нашла себе проблемы на всю неделю."

Кирилл фыркнул, пытаясь разрядить обстановку:"Братишка, дай ей пройти. Или боишься, что она тебя перегрызёт?"

Даня метнул на него раздражённый взгляд ,короткий, как вспышка молнии, и снова повернулся ко мне.

«— Вот именно, дай мне пройти»— я почти вытолкнула эти слова сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла.

Медленно, не сводя с меня глаз, Даня отступил в сторону, но эта провокационная ухмылка так и не исчезла с его лица ,она была как печать, как обещание, что это ещё не конец.

"Ладно, иди. Но запомни ,это ещё не конец наших разговоров."

Илья протянул руку, останавливая меня, и в этом жесте было что-то нарочито небрежное, но от этого не менее угрожающее: "А ты знаешь, что Даня никогда не забывает лиц тех, кто ему перечит?"

«— Как бы я жила без этой информации»— процедила я, стараясь вложить в слова всю свою показную безразличность, хотя внутри всё кричало от страха и злости.

«— Обязательно запомню.»

Илья усмехнулся шире, а Даня сделал едва заметный жест ,будто теперь он смотрит на меня по-новому, внимательнее, будто изучает каждую черту моего лица, каждый нерв, каждую дрожь.

"Тогда ждём сюрпризов. Удачи, новенькая"— в голосе Ильи звучала насмешка, но где-то на дне сквозило что-то ещё ,то ли уважение, то ли предупреждение.

Даня добавил, и его слова упали, как тяжёлые камни:

"И не думай, что Стеша тебя спасёт. Она только делает хуже всегда."

Я решила больше не отвечать ни слова ,каждое слово сейчас было как шаг по тонкому льду. Развернувшись, я направилась к классу, чувствуя на своей спине четыре пары глаз — они прожигали насквозь, оставляли невидимые ожоги.

Стеша уже ждала у двери, и при виде её на сердце стало чуть легче, будто рядом появился маленький островок безопасности: "Эй, ты в порядке? Слышала, Даня тебя заметил"— в её голосе звучало искреннее беспокойство, а в глазах ,сочувствие, которое едва не сломало мою броню.

«— Какой-то ненормальный ваш Даня»— выдохнула я, и только сейчас позволила себе чуть ослабить напряжение в плечах.

Стеша кивнула, понимающе, без лишних слов: "Это он всех ненормальными считает. Но ты ему по-настоящему не понравилась."

В коридоре раздался смех парней ,громкий, нарочитый, явно предназначенный для того, чтобы я его услышала. Они обсуждали меня, смаковали каждый момент, как лакомство.

«— Да пошли они»— пробормотала я, но в этом «пошли» было больше бравады, чем настоящего безразличия.

Стеша улыбнулась ,тепло, искренне, и эта улыбка стала тем самым якорем, который не дал мне утонуть в собственных эмоциях: "Вот это правильное настроение. Давай забудем про них и пойдём внутрь?"

Она открыла дверь класса, где уже сидели одноклассники, и я шагнула следом, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

В классе я заметила свободные места рядом со Стешей. Она показала на одно из них, и этот простой жест ,приглашение, поддержка,заставило что-то тёплое шевельнуться в груди.

"Садись сюда. Будем вместе страдать"— Стеша села у окна и похлопала по соседней парте, и в этой будничности было столько уюта, что на мгновение весь остальной мир перестал существовать.

«— Благодарю»— прошептала я, устраиваясь рядом, и достала тетрадь, пытаясь спрятать в этом простом действии свою растерянность.

Стеша достала свою тетрадь и, чуть наклонившись ко мне, тихо сказала:

"Знаешь, у меня плохое предчувствие насчёт этого года. Даня что-то задумал."

В дверях появился учитель, и все разговоры тут же стихли, но её слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные, как предгрозовая тишина.

«— Если что, к директору пойду. Я их не боюсь. На любого обидчика найдётся управа»— произнесла я твёрже, чем чувствовала на самом деле, пытаясь убедить не только её, но и себя.

Стеша хихикнула тихо, но в её смехе не было насмешки ,скорее, восхищение моей смелостью:

"Мне нравится твой боевой дух. Только осторожнее ,директор с Даней договор имеет."

Учитель начал урок, и класс погрузился в привычную рутину, но я всё равно чувствовала чей-то взгляд. Подняв глаза, я заметила, что кто-то из парней смотрит на меня через окно.

Я подняла бровь, вопросительно, чуть насмешливо ,хотя внутри всё сжималось.

Стеша проследила за моим взглядом и тихо пояснила:

"Никита. Он всегда так делает, когда есть интересное зрелище."

Никита подмигнул мне и тут же отвернулся к друзьям, а я постаралась сделать вид, что это меня ничуть не тронуло.

«— Не поможет директор ,поможет полиция»— буднично бросила я, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.

Стеша усмехнулась, покачала головой, но в её глазах блестело любопытство:

"Полиция? Серьёзно? Хочешь, чтобы они забрали всю школу?"

«— Зачем всю школу, только этих задир»— ответила я, и в моём голосе прозвучала та самая сталь, которую я пыталась в себе найти.

Стеша наклонилась ближе, её голос стал тише, почти заговорщицким:

"Ага, только хулиганов. Но ты же понимаешь, что это будет скандал? И тебя тоже привлекут."

«— Только я буду как свидетель, а у них статья»— проговорила я, сама удивляясь собственной решимости.

Стеша присвистнула: "Умно. Но они не дураки — не будут подставлять себя."

В коридоре послышались шаги ,кто-то приближался к нашему классу, и от этого звука по спине снова пробежал холодок.

Дверь открылась, и в проёме появился Даня с друзьями. Он смотрел прямо на меня, и этот взгляд был тяжелее любого физического удара.

Даня прошёл к последней парте и уселся, не отводя взгляда, а Илья что-то прошептал ему на ухо. Даня кивнул — коротко, резко, будто отдавал приказ.

Стеша напряглась, её пальцы чуть сильнее сжали край парты:

"Ой, это плохой знак. Они что-то задумали."

Урок тянулся бесконечно, каждая минута растягивалась в час. Даня иногда бросал на меня острые взгляды ,быстрые, как удары кинжала, а я делала вид, что не замечаю их, хотя каждый такой взгляд оставлял невидимый след.

На перемене Стеша дёрнула меня за рукав, её голос звучал тревожно, но твёрдо:"Слушай, может, нам лучше поосторожнее ходить по коридорам?"

В коридоре действительно собралась компания парней из друзей Дани — они стояли группой, переговаривались, бросали взгляды по сторонам, будто высматривали добычу.

Стеша взяла меня под руку, её хватка была тёплой, но настойчивой: "Пойдём через столовую. Там много народу будет и поэтому будет спокойнее ."

В столовой было шумно ,школьники обедали, звенели подносы, кто-то смеялся, и этот обычный гул казался сейчас почти спасительным. Стеша села за дальний столик у окна, будто специально выбирала место, где нас труднее заметить.

"Теперь безопасно. Но они наверняка проверят все выходы"— проговорила она, доставая свой обед, но в её движениях чувствовалась напряжённость.

Я достала свой обед, пытаясь сосредоточиться на простых вещах ,на запахе еды, на шуме вокруг, на чём угодно, кроме тех четырёх парней, которые, казалось, заполнили собой весь мир.

Вдруг телефон Стеши завибрировал. Она посмотрела на экран и тихо выругалась:

"Блин, это Илья пишет. Спрашивает, где мы."

Она показала экран,на фотографии была камера у одного из выходов.

"Они действительно ищут"— прошептала Стеша, и в её голосе прозвучала тревога, которую она не смогла скрыть.

«—Мне всё равно. Хочешь, пиши"— ответила я, но даже мне самой мой голос показался чуть менее уверенным, чем хотелось бы.

Стеша усмехнулась с вызовом, будто пыталась подбодрить не только меня, но и саму себя:

"Давай я им скажу. Только я не знаю, что они задумали. Может, просто напугать."

Через несколько минут дверь столовой открылась, и Даня вошёл с Ильёй и Кириллом. Они обвели взглядом помещение, и когда их глаза нашли наш столик, по моему телу пробежала ледяная волна.

Они направились прямо к нам.

Даня остановился у нашего столика, сложив руки на груди. Его поза была нарочито расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая угроза, как в хищнике, который притворяется спокойным перед прыжком. Илья и Кирилл встали позади, словно молчаливые тени.

"Нашла кого-то поинтереснее нас, Стеша? "— голос Дани звучал спокойно, но в нём звенела натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

Стеша пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, но её пальцы нервно теребили край скатерти:

"Она новенькая. Её зовут Милана."

Даня перевёл взгляд на меня, и этот взгляд был таким пристальным, что казалось, он видит не только моё лицо, но и все мои страхи, все сомнения, спрятанные глубоко внутри.

"Новенькая с характером, вижу. Не боится хулиганов, Ми-ла-на"— он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус, осторожно, прислушиваясь к звукам, и от этого по коже побежали мурашки.

Он наклонился, упираясь руками в стол, и пространство между нами сжалось до опасной близости.

" Это плохо для тебя. Мы же можем быть очень неприятными"— его голос звучал почти буднично, но от этих слов по спине пробежал холодок, а сердце забилось где-то в горле.

Илья хмыкнул сзади, добавляя в атмосферу ещё больше напряжения: "Особенно когда злимся."

«— Как тебя там, Даня, уйди и не порть мне аппетит»— произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Даня усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное:

"А ты ешь спокойно, пока можешь."

Кирилл добавил, его голос звучал нарочито лениво, но в нём тоже чувствовалась угроза: "Или хочешь, чтобы мы показали, что бывает с дерзкими девчонками?"

«— Благодарю за информацию»— ответила я, вкладывая в эти слова всю свою гордость, всю ту силу, которую только могла собрать.

Даня замер на мгновение, будто эти слова задели его, удивили, и в его взгляде мелькнуло что-то новое ,не просто злость, а интерес, острый и опасный.

"Благодаришь? Хм.Интересно"— протянул он, выпрямляясь и отходя на шаг, но не разрывая зрительного контакта.

Он махнул рукой, словно сбрасывая напряжение:

"Пойдём, парни. Посмотрим, как она продержится до конца дня."

Они ушли к своему столу, но даже оттуда их взгляды продолжали скользить по мне, как невидимые нити, связывающие нас против моей воли.

Стеша выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать:

"Они точно что-то замышляют. Ты правда не боишься?"

Она посмотрела на мой обед ,а я действительно продолжала есть, хотя кусок едва пролезал в горло.

«— Я справлюсь»— проговорила я твёрдо, и сама попыталась поверить в эти слова.

Стеша покачала головой с уважением, в её глазах читалось восхищение: "Ты смелая. Но они вчетвером — это не шутки."

За столиком хулиганов раздался смех. Даня что-то показал друзьям в телефоне, и смех стих так же резко, как и начался.

Даня поднял взгляд на меня через всю столовую, и этот взгляд был тяжёлым, как камень.

Стеша заметила это и тихо прошептала:

"Он прямо таращится. Сейчас что-то скажет."

И он действительно сказал ,громко, так, что голоса в столовой на мгновение стихли:

"Эй, новенькая! После уроков задержись!"

Его голос ударил по нервам, и по залу пробежал шёпот — все смотрели на меня, будто я вдруг стала центром вселенной.

«— Ага, шнурки на туфлях только зашнурую»— бросила я, стараясь вложить в эту фразу всю свою браваду, хотя внутри всё сжалось от страха.

Весь стол хулиганов взорвался смехом, а Стеша закрыла лицо рукой, будто пытаясь спрятаться от этой ситуации.

"Остроумно. Но это не спасёт тебя"— Даня усмехнулся, но в его глазах не было веселья ,только холодная решимость.

Илья добавил, его голос звучал нарочито беззаботно, но от этого было только страшнее: "Мы будем ждать у ворот!"

«— Конечно, мне же оттуда выходить из школы. Дорогу знаю»— ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается, но не позволяя себе показать слабость.

Даня усмехнулся шире, и в этой улыбке было что-то пугающее:

"Вот именно! Не убежишь."

Звонок прозвенел, и перемена закончилась. Стеша встала, её голос звучал твёрдо, будто она пыталась передать мне свою уверенность:

"Пошли, на физру. Там они не будут."

На физкультуре Даня и компания занимались в другом конце стадиона, но их взгляды периодически скользили к нам со Стешей, как невидимые крючки, цепляющие и не отпускающие.

Стеша шепнула, её голос звучал напряжённо:

"Смотри, они что-то обсуждают. Про тебя наверняка."

«— Тебе не всё равно на них? Забудь их»— проговорила я, стараясь звучать спокойно, хотя сердце колотилось где-то у самого горла.

Стеша улыбнулась, и эта улыбка была как глоток свежего воздуха:

"Верно. Продолжай игнорировать."

После физкультуры я направилась к своему шкафчику за книгами. Стеша ушла в другую сторону, и коридор вдруг показался мне пустым и слишком тихим, как перед бурей.

Я открыла шкафчик, когда услышала шаги. Они звучали глухо, размеренно, и от каждого удара подошвы по полу, по спине пробегал холодок.

Даня появился из-за угла ,один. В его фигуре было что-то угрожающее, одинокое и оттого ещё более опасное.

"Наконец-то одни"— проговорил он, и его голос прозвучал в тишине коридора особенно громко, почти интимно.

«—Я тоже так рада тебя видеть»— ответила я с сарказмом, но даже мне самой этот сарказм показался тонким, хрупким, готовым рассыпаться от малейшего дуновения.

Он прислонился к стенке шкафчиков рядом со мной, блокируя выход, и пространство вокруг меня сжалось до узкой полоски, где существовали только он и я.

"Сарказм? Неплохо"— протянул Даня, но в его голосе не было одобрения ,скорее, признание того, что я не такая, как все остальные.

Его глаза сузились, и он наклонился чуть ближе, создавая ту самую угрожающую ауру, которая сковывала движения и лишала слов.

"Знаешь, почему я зол? "— спросил он, и в этом вопросе не было любопытства ,только холодная констатация факта.

«— И почему же? »— прошептала я, хотя уже знала ответ, чувствовала его в каждом его движении, в каждом взгляде.

Он наклонился ещё ближе, и его дыхание коснулось моей кожи, оставляя невидимый след:

"Потому что ты мне не понравилась с первого взгляда. И это редкость."

Рука его легла на дверцу шкафчика, отрезая мне путь к отступлению, и этот жест был красноречивее любых слов.

"А ты мне ещё и ответила. Это личное оскорбление"— продолжал он, и в его голосе звучала та самая злость, которая не ищет оправданий, а просто существует, как стихия.

«— Не переживай, ты тоже не в моём вкусе», — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, но в груди всё сжалось, будто я пыталась убедить в этом не столько его, сколько себя.

Его челюсть напряглась, и в этом резком движении проступила какая-то горькая обида, которую он тут же спрятал за гневом:

"В твоём вкусе? Теперь я в твоём вкусе должен быть? "— в его словах звенела не просто злость ,в них слышалась усталость от вечных игр, от попыток угадать, чего от него хотят.

Он хлопнул ладонью по шкафчику ,звук отозвался в тишине коридора, как выстрел.

"Ты не в том положении, чтобы выбирать "— выдохнул он, и голос его стал жёстким, почти чужим.

"Здесь я выбираю."

«— Я пойду, пропусти»— прошептала я, но даже сама услышала, как дрогнул мой голос ,не от страха, а от того, насколько близко он стоял, как от него пахло дождём и чем-то терпким, до боли знакомым.

Он не сдвинулся с места, лишь чуть склонил голову, будто пытался прочесть меня по глазам:

"Куда? Урок начнётся через минуту. И ты останешься здесь"— Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах и тут же метнулся прочь, будто он сам себя одёрнул.

Голос стал жёстче, и в нём прорезалась угроза, которую я чувствовала кожей:

"Или хочешь, чтобы я тебя туда затащил силой?"

«— Можешь на руках занести, чтобы я лишний раз не ходила»— выпалила я, пытаясь спрятать дрожь за дерзостью. Но внутри всё похолодело: я и правда боялась, что он согласится.

Он фыркнул, но в этом звуке не было веселья ,только раздражение, смешанное с чем-то, что я не могла назвать:

"Дерзкая и неблагодарная…"

Но вместо того чтобы уйти, он действительно подхватил меня ,резко, но так бережно, что у меня перехватило дыхание: одной рукой под колени, другой под спину.

"Держись"— коротко бросил он, и я невольно вцепилась в его плечи, чувствуя, как под тканью рубашки перекатываются напряжённые мышцы.

«— Ты серьёзно? «— прошептала я, глядя ему в глаза, и вдруг увидела там не злость, а что-то похожее на отчаяние,будто он сам не понимал, зачем это делает.

Он усмехнулся, неся меня по коридору, и на секунду маска жёсткости сползла, обнажив мальчишеское упрямство:

"Абсолютно серьёзно. Раз хочешь,получай."

Учитель уже стоял у двери класса с расписанием в руках. Его брови поползли вверх, когда он увидел нас.

«—Поставь меня на пол немедленно»— прошипела я, но пальцы всё ещё сжимали его плечи, будто тело не хотело отпускать то, к чему так стремилось сердце.

Учитель нахмурился, скрестив руки на груди.

Даня замер на мгновение, будто сам удивился тому, что сделал.

"Сейчас поставлю"— тихо сказал он, и в этом «сейчас» прозвучало что-то личное, не для чужих ушей.

Он опустил меня на пол у входа в класс, но не отпустил ,его пальцы сомкнулись на моём запястье, тёплые и твёрдые, не дающие сбежать.

"Проходи"— кивнул он, и в его голосе не осталось ни насмешки, ни злости — только странная, тяжёлая забота.

«— Ненормальный»— выдохнула я, но слово прозвучало не как ругательство, а как признание: он и правда был не таким, как все, и именно это пугало и манило.

Учитель прочитал наши фамилии, постучав карандашом по журналу.

"Войдите и садитесь, хватит стоять"— рявкнул он, и мы послушно шагнули внутрь, будто два зверя, загнанных в одну клетку.

Даня провёл меня к последней парте у окна ,туда, где солнечные лучи ложились на стол золотыми полосами и усадил на край, чуть подтолкнув, будто боялся, что я сбегу.

"Сиди смирно. Или будет хуже"— предупредил он, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на просьбу.

Он сел рядом и под партой его пальцы снова нашли мою руку ,не сжали, а просто накрыли, словно проверяя, здесь ли я.

«—А то что, снова силой на руках понесешь? »— попыталась я снова спрятать дрожь за насмешкой, но голос предательски дрогнул.

Он наклонился к моему уху и его дыхание коснулось кожи, пуская по спине мурашки:

"Провоцируешь нарочно, да? Хочешь проверить моё терпение? "— в его шёпоте не было угрозы ,в нём слышалась мольба остановиться, пока оба не сгорели дотла.

Его пальцы сжались на моей ладони чуть крепче, ровно настолько, чтобы я почувствовала: он держится из последних сил.

"У меня оно не бесконечное"— признался он, и это «не бесконечное» прозвучало как самое честное, что он мог сказать.

«— Не флиртуй, ты мне не нравишься»— прошептала я, глядя прямо перед собой, потому что если бы посмотрела на него, то сказала бы совсем другое.

Он отстранился, но руку не убрал,будто это был единственный якорь, который удерживал его на месте.

"Я и не флиртую. Это предупреждение"— тихо ответил он, и в этих словах не было бравады ,только тяжесть ответственности, которую он на себя взвалил.

Учитель начал урок, и класс наполнился привычным шумом ,скрипом стульев, шелестом страниц, чьи-то смешки. Даня достал тетрадь и карандаш, но вместо конспекта написал мне на краешке листа: «Ты мне тоже не нравишься. Но это неважно».

«— Взаимно»— одними губами прошептала я, не поворачивая головы, но уголок его рта дрогнул в едва заметной улыбке.

Все уроки прошли в напряжённой тишине между нами ,в паузах, которые становились всё длиннее, в случайных касаниях локтями, в том, как мы оба делали вид, что не смотрим друг на друга. После звонка Даня наконец отпустил мою руку ,медленно, будто каждое движение причиняло боль.

"Иди к своей подруге. И держись от меня подальше"— сказал он, но его взгляд задержался на моих пальцах, словно он не хотел их отпускать.

Он вышел из класса первым, оставив на парте тетрадь с той самой записью.

«—Тогда сам ко мне не подходи, и мне не придётся быть рядом»— бросила я ему вслед, но слова прозвучали жалко, как попытка защититься от того, что уже проникло под кожу.

Стеша ждала меня у выхода, её глаза были полны тревоги.

"Что случилось? Ты выглядишь злой… или напуганной"— она осторожно коснулась моего плеча, и от этого простого жеста хотелось расплакаться.

В коридоре прошёл Даня с друзьями, и, когда он поравнялся с нами, его взгляд скользнул по мне ,ледяной, непроницаемый, но в глубине зрачков мелькнуло что-то такое, от чего у меня сжалось сердце. Холодный взгляд, который обжёг сильнее любого прикосновения.

«— Ненормальный! На руках меня принёс в класс… бесит»— выпалила я, стараясь говорить громко и уверенно, чтобы заглушить дрожь в голосе.

Стеша распахнула глаза, и в них мелькнуло облегчение и что-то ещё…она поняла, что я жива, что со мной всё в порядке, хотя и далеко не хорошо :"Что?! Даня тебя на руках нёс?!»

Илья и Никита, стоявшие неподалёку, засмеялись, услышав это.

Илья: «Слышали, парни? Он её таскает на руках! »

Никита покачал головой:

"Это новая тенденция — нести девчонок против их воли?"

Даня обернулся, и в его взгляде сверкнула такая ярость, что смех тут же стих.

"Заткнитесь. Это была шутка"— бросил он, но даже я слышала, как фальшиво прозвучало это «шутка».