Жизнь и система

Телефон завибрировал.

Лена:

Доехала. Всё нормально.

Егор перечитал один раз.

Ответил:

Хорошо.

Потом убрал точку питомника с карты.

Домой.

Глава 4. НЕ РАБОТА

Утром плечо стало хуже.

Не настолько, чтобы снова ехать в больницу, но футболку Егор надевал правой рукой и зубами, стараясь не поднимать левую выше груди.

Распознавание открылось почти сразу.

Ушиб мягких тканей.

Локальное воспаление: выраженное.

Функциональная нагрузка: превышена за последние 12 часов.

Он задержал внимание.

Строки дрогнули.

Динамика: ухудшение.

Вчера способность просто перечисляла повреждения. Теперь могла сравнить состояние с тем, что уже видела.

Полезно.

Лечить от этого плечо всё равно приходилось обычным способом.

Егор закрыл окно и посмотрел на кухонный стол.

На нём лежали контейнер с панцирем, ключи от машины и телефон с банковским приложением.

За вчерашний час лаборатория перевела двадцать две тысячи. Ещё сорок семь восемьсот компания должна была за закрытые заявки. Долг по машине никуда не делся. Коммуналка тоже. Еда за неделю подорожала так, что раньше он бы решил, будто ошибся магазином.

Деньги всё ещё работали.

Просто впервые за долгое время Егор поймал себя на другой мысли: час его новой способности стоил почти столько же, сколько несколько обычных рабочих дней.

Он взял пластину рака.

Практическое применение: возможно после обработки.

— После какой именно, сука?

Система не ответила.

На экране телефона мигнуло сообщение Артёма.

КУРИЦУ УБИЛ. НЕ СМЕЙСЯ.

Следом:

СПОСОБНОСТЬ НОРМАЛЬНАЯ.

И ещё через минуту:

ПОЧТИ.

Егор позвонил.

— Что значит «почти»?

— Если что-то резко летит сбоку, я замечаю раньше. Наверное.

— Наверное?

— Паша сначала тряпкой кинул. Поймал. Потом гайкой.

— И?

— Гайку заметил.

— Лицом?

— Почти.

Егор усмехнулся и поставил чайник.

— Курица хоть не зря погибла?

— Мать уже суп варит. Сказала, девятьсот рублей должны отбиться полностью.

Это звучало смешно, пока не подумать, что ещё неделю назад никто не покупал живую птицу ради шанса изменить собственное тело.

Артём спросил:

— На базу сегодня выйдешь? Сергей Павлович тебя ищет.

— Заеду.

На улице город выглядел почти обычным.

Кофейный киоск работал. Автобус опоздал на восемь минут, но пришёл. Коммунальная машина забирала мусор.

У магазина рядом с остановкой появилась картонка:

ВОДА 1,5 Л — НЕ БОЛЕЕ ДВУХ В РУКИ.

На соседней витрине уже висело другое:

БАТАРЕЙКИ И ПАУЭРБАНКИ — ПО ОДНОЙ УПАКОВКЕ.

Люди ругались не из-за конца света. Из-за того, что продавец не хотел отдавать третью упаковку одному человеку.

Пока так было даже хуже для ощущения происходящего. Всё работало — просто каждое обычное действие понемногу становилось дороже, дольше или требовало объяснений.

Рабочая база пахла фреоном, маслом и кофе из старого автомата.

Сергей Павлович сидел в кабинете перед ведомостью заявок.

— Садись.

— Стоя удобнее.

Начальник посмотрел на плечо.

— Где?

— В люк упал.

— А раки сами потом пришли?

Егор посмотрел на него.

Сергей Павлович снял очки.

— Полгорода уже знает, что какой-то холодильщик убил под насосной тварь пятого уровня. А мне с утра звонят и спрашивают, работает ли у меня «тот мужик, который видит свойства».

— Номер не давайте.

— Не даю. Пока.

Он повернул монитор.

Заявок действительно стало больше.

Старые цены ещё висели в соседней колонке, новые выглядели так, будто бухгалтер случайно умножил всё на два.

Аварийный выезд — 28 000.

Ночная работа на складе — 35 000.

Объект в районе с подтверждённой активностью изменённых животных — от 50 000.

— Два мастера не вышли, — сказал Сергей Павлович. — Один решил, что его новая способность защищает от тока. В больнице теперь проверяет. Ещё трое отказались ехать за окружную. Клиенты готовы платить.

Егор смотрел на пятьдесят тысяч.

Ещё неделю назад он бы уже прикидывал, сколько таких выездов нужно, чтобы закрыть машину.

Сейчас видел другое.

Рак пятого уровня едва не убил его.

Собака восьмого умерла за сеткой за несколько секунд.

А способность только вчера научилась показывать изменение до действия.

Пятьдесят тысяч за поездку в место, где он не понимает противника, были хорошей ценой только до первого промаха.

— Не буду брать заявки.

Сергей Павлович перестал крутить очки.

— Из-за плеча?

— Из-за того, что я сейчас стою пятьдесят тысяч только пока живой.

Начальник помолчал.

— И чем займёшься?

— Пойму, что я вообще умею.

— Это работа называется?

Егор посмотрел на ведомость.

— Вот это работа. А у меня пока другое.

— Охота?

— Надеюсь, что нет.

— Очень убедительно.

Егор положил ладонь на край стола.

— Я вчера видел, как тварь собирается рвануть, раньше, чем она рванула. На секунду раньше. Если это работает только на собаке, мне надо знать. Если на человеке тоже — тем более. Если оно ошибается — лучше узнать не тогда, когда меня уже бьют.

Сергей Павлович долго смотрел на него, потом открыл бухгалтерскую программу.

— Две недели за свой счёт.

— Пока две.

— За закрытые заявки сорок семь восемьсот. Сегодня переведут. Инструмент личный забирай. Фирменный оставь.

— Хорошо.

— И если через две недели решишь, что спасать мир выгоднее холодильников, хотя бы позвони.

— Мир пусть пока кто-нибудь другой спасает.

— Вот это уже похоже на тебя.

Семь лет работы поместились в один пластиковый ящик.

Мультиметр. Два нормальных ключа. Перчатки. Старая отвёртка с синей рукояткой. Термос.

Егор взял своё.

Артём догнал его у бокса с контейнером в руках.

— Суп.

— Уже?

— Мать сказала, если способность получена ценой курицы, курица обязана работать дальше.

Егор взял контейнер.

— Передай, что она единственный человек, который сегодня понимает экономику.

Артём посмотрел на ящик.

— Уходишь?

— На две недели.

На этот раз Артём ничего не уточнял. Только достал телефон.

— Тогда вот.

ДЕНИС ЛАПШИН — БОКС / ФУНКЦИОНАЛКА.

— Я к нему ходил, — сказал Артём.

— И?

— Перестал.

— Почему?

— Он бьёт.

— Сильный недостаток тренера по боксу.

Лапшин ответил с третьего гудка.

Выслушал две фразы и спросил не про способность, а про плечо.

— Снимок есть?

— Есть. Перелома нет.

— Тогда спарринга не будет. Посмотрю, как двигаешься. Четыре тысячи. Сегодня в три.

— Мне не курс нужен.

— А я курс не продавал.

— Мне надо понять одну вещь.

— Какую?

Егор посмотрел через стекло на людей в боксе.

— Успеваю ли я увидеть движение до того, как оно началось.

В трубке стало тише.

— В три.

Зал находился в подвале старого торгового центра.

Половина магазинов наверху работала. Возле стойки администратора лежали два заряженных аккумуляторных фонаря, хотя свет пока шёл от обычной сети.

На двери спортзала висело:

ПРИ ОТКЛЮЧЕНИИ СВЕТА ТРЕНИРОВКА ПРЕКРАЩАЕТСЯ. АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД НЕ ЗАГРОМОЖДАТЬ.

Лапшин оказался невысоким мужчиной лет сорока с когда-то сломанным носом и спокойным взглядом человека, который привык замечать, куда собеседник поставил ноги.

— Руку.

Егор поднял левую до боли.

— Всё. Ею сегодня не работаешь. Встань как собираешься драться.

Егор встал.

Лапшин посмотрел на него секунд пять.

— Кто тебя так поставил?

— Жизнь.

— Жизнь хотела тебя убить.

Он носком раздвинул Егору стопы.

— Двигайся.

Первые пять минут никакой Системы не понадобилось.

Егор скрещивал ноги при отходе. Переносил вес слишком далеко вперёд. После каждого собственного движения на долю секунды замирал, будто задача уже закончилась.

Лапшин ни разу его не ударил.

Это почему-то раздражало сильнее.

— Теперь включай свою штуку, — сказал тренер.

Егор поднял взгляд.

— Откуда знаешь?

— Артём сказал, что ты «что-то видишь». Мне всё равно что. Ты за этим пришёл?

— Да.

— Тогда смотри.

Распознавание на человеке не раскрыло привычную карточку.

Ни уровня.

Ни имени.

Ни способностей.

Только после нескольких секунд непрерывного наблюдения появилось:

Динамическое распознавание: недостаточно данных.

Лапшин качнулся вперёд.

Егор увидел перенос веса.

Вероятное движение: шаг вперёд.

Он отступил.

Лапшин остался на месте.

— Ещё раз, — сказал тренер.

Теперь коротко дёрнул правым плечом.

Перед глазами мелькнуло:

Вероятное действие: атака правой рукой.

Егор сместился наружу.

Лапшин просто опустил плечо.

— Система ошиблась, — сказал Егор.

— Или ты увидел то, что я специально показал.

Лапшин снова встал перед ним.

— Человек может соврать телом. Запомни это раньше, чем поверишь своей магии.

Егор промолчал.

Крылова вчера сказала почти то же самое другими словами.

Распознавание не было истиной.

Оно работало с тем, что могло увидеть.

Лапшин сделал шаг.

На этот раз без финта.

Строка появилась раньше движения, но позднее, чем Егор ожидал.

Перенос опоры. Вероятность входа в ближнюю дистанцию: высокая.

Егор ушёл в сторону.

Лапшин всё равно успел положить ладонь ему на грудь и толкнуть.

Егор сделал лишний шаг назад, поймал подставленную стопу и оказался на полу.

Плечо вспыхнуло болью.

— Сука.

— Встать можешь?

— Могу.

— Тогда вставай.

Егор поднялся.

— Я увидел, что ты пойдёшь вперёд.

— И что?

— Не успел.

— Вот.

Лапшин ткнул пальцем ему в грудь.

— Знать раньше мало. Ноги должны уметь воспользоваться знанием. Но ноги не выдадут тебе новую способность. Они просто не должны мешать той, что уже есть.

Егор посмотрел на него внимательнее.

— Ты красиво продаёшь тренировки.

— Я тебе пока одну продал.

Следующие двадцать минут Лапшин не учил его «драться».

Он заставлял Егора только не уничтожать собственное преимущество: не замирать после первого движения, не смотреть на кулак, не переносить весь вес туда, откуда уже невозможно уйти.

Динамическое распознавание иногда давало подсказку.

Иногда молчало.

Дважды Лапшин намеренно подсовывал ложный рисунок, и оба раза Система честно считала ложь вероятным действием.

На третий Егор не двинулся.

Лапшин поднял бровь.

— Почему?

— Потому что ты слишком старался показать левую.

— Это уже не Система.

— А мне всё равно, кто из нас заметил.

Тренер впервые усмехнулся.

Четыре тысячи Егор перевёл после занятия.

Пакет из десяти тренировок брать не стал.

— Вернёшься? — спросил Лапшин.

Егор проверил плечо.

Динамика воспаления: без значимого ухудшения за последний час.

— Когда будет конкретная проблема, которую здесь можно исправить.

— Нормальный подход.

Телефон завибрировал у выхода.

Сообщение пришло из чата гаражного кооператива.

МУЖИКИ, КТО СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ БУДЕТ — ОСТОРОЖНЕЕ У ДАЛЬНЕЙ СВАЛКИ. НОЧЬЮ ОПЯТЬ ЧТО-ТО РАЗНЕСЛО БАКИ. СОБАКА У СТОРОЖА НЕ ПОДХОДИТ. СЛЕДЫ БОЛЬШИЕ.

Следом появилась фотография.

Перевёрнутый контейнер. Грязь. Борозды.

Егор задержал на снимке Распознавание.

Ничего.

Не через фото.

Этот предел уже был знаком.

Зато место он знал.

Воронцов ответил быстро.

— Нестеров? Ты где пропадал? Тут теперь цирк.

— Что у свалки?

— Полиция утром приезжала. Следы посмотрели. Сказали ночью не ходить, службу ждать до завтра. Сторож говорит — барсук.

— Размер?

— Если это барсук, то я испанский лётчик.

Егор посмотрел на своё отражение в стекле выхода.

Рак научил его не бить в броню.

Гром — видеть изменение до рывка.

Лапшин — не принимать вероятное движение за обещание.

Теперь рядом с его собственным гаражом ходило что-то достаточно большое, чтобы переворачивать металлические баки.

Не заказ.

Не поручение Серова.

Не тренировка.

Его выбор.

— Я к вечеру заеду.

— Только не говори, что собираешься его ловить.

— Не собираюсь.

— Фух.

— Сначала посмотрю.

Пауза.

— Нестеров, это у тебя сейчас считается успокоительным?

— Лучше не нашёл.

Он отключился.

На карте гаражного кооператива появилась метка у дальней свалки.

Глава 5. САМ ВЫБРАЛ

К гаражам Егор приехал за час до темноты.

Кооператив ещё выглядел обычным — если смотреть из машины и не тормозить у проходной.

Шлагбаум теперь опускали даже днём. Возле будки сторожа на сваренной из арматуры рамке висели два фонаря, аптечка и старое охотничье радио. Из восьми уличных светильников горели пять. На щите белела бумажка:

ЛИНИЯ 3 ОТКЛЮЧЕНА. ПРОБОЙ КАБЕЛЯ. НЕ ВКЛЮЧАТЬ ДО РЕМОНТА.

Электричество не исчезло.

Просто электрик обещал приехать завтра.

Мусоровоз тоже обещал.

Полиция — уже приезжала.

Вот только зверь обещаний не давал.

Воронцов встретил Егора у бокса 118.

— Я всем сказал к бакам не ходить.

— Правильно.

Председатель подозрительно посмотрел на него.

— А ты?

— Сначала посмотрю.

— Вот слово «сначала» мне уже не нравится.

Он запер калитку за собой и пошёл рядом до угла последнего ряда.

— Полиция утром была. Следы посмотрели. Сказали службу ждать до завтра. Ловцов сейчас дёргают по всему району.

— На людей нападал?

— Пока нет. Бак перевернул. Ворота у сто сорок второго снизу погнул. Там рыбу сушёную держали — рыбы больше нет. Барсик сторожевской ночью туда сунулся, вернулся без ошейника и теперь из будки не выходит.

— Самого зверя видели?

— Спину. Низкий, широкий. Сторож говорит — барсук. Если это барсук, то я испанский лётчик.

У сто сорок второго нижний край металлических ворот был вмят внутрь. На земле — грязь, шерсть, потёки из разорванного пакета.

Егор присел.

Распознавание дало немного.

След конечности животного.

Давность: менее 12 часов.

Нагрузка на переднюю часть тела: повышена.

Рядом другой след.

Чуть уже.

Глубина та же.

Егор задержал внимание.

Последовательность следов принадлежит одной особи с высокой вероятностью.

Вот уже лучше.

— Он не просто ломает, — сказал Егор.

— Нестеров, ты сейчас мотивы барсука расследуешь?

— Нет. Маршрут.

Он встал.

— Если пришёл за рыбой и мусором, вернётся к еде. Если просто проходит через гаражи — ждать у баков бессмысленно.

Воронцов посмотрел на него, потом на дальнюю свалку.

— Когда выяснишь, объясни ему, что членские взносы он не платит.

Егор открыл гараж.

Внутри пахло металлом, старой резиной и отработкой. Верстак, сварочник, компрессор, канистры, коробки с фитингами — всё то, что ещё неделю назад было просто его привычным запасом.

Теперь запас начал превращаться в преимущество.

Он не стал мастерить ловушку.

Не потому, что не мог.

Потому что понятия не имел, на что рассчитывать.

Сварочная куртка.

Плотные рабочие брюки.

Очки.

Перчатки.

Налобный фонарь.

Аптечка.

Длинная монтажка.

Моток верёвки.

Егор на секунду задержал взгляд на старом сварочном щитке, потом оставил его на стене. Видимость важнее ещё одного слоя пластика.

Телефон показал сообщение Серова:

По питомнику отчёт готов. Если хотите копию части без персональных данных — пришлю.

Егор ответил:

Пришлите.

И всё.

Серов не спросил, где он.

Егор не сообщил.

Перед выходом он проверил себя Распознаванием.

Левое плечо: воспаление сохраняется.

Рабочий диапазон движения: ограничен.

Динамика за последние часы: без значимого ухудшения.

Не здоров.

Но и не разваливается.

Егор оставил Виктору Петровичу маршрут, сторожу — время контрольного звонка. Машину поставил мордой к выезду. Второй оборот замка не делал.

После коллектора он хотя бы перестал считать это паранойей.

За последним рядом земля спускалась к заросшей канаве.

Раньше туда сваливали ветки и доски. Теперь у края лежали пакеты с пищевыми отходами. Мусоровоз второй день не заходил внутрь кооператива: водитель отказался ехать по северной дороге после того, как там появилась стая изменённых собак.

Баки переполнились.

Люди отнесли лишнее подальше от гаражей.

Проблема с дорогой стала проблемой с мусором.

Мусор стал кормушкой.

Кормушка привела зверя.

Вот так, видимо, теперь и будет.

Егор пошёл вдоль канавы.

Не по следам — рядом.

Через сорок метров под бетонной плитой нашёл тёмный проход. Перед ним земля была свежо разрыта. На краю застрял клочок жёсткой серой шерсти.

Распознавание:

Шерсть млекопитающего.

Пауза.

Вид: недостаточно данных.

Егор посмотрел в чёрный проход.

Внутрь не полез.

Никакого внутреннего спора даже не возникло.

Вчера полез бы.

Сегодня уже знал цену неизвестного пространства.

Он вернулся и поговорил со сторожем. Потом с хозяином сто сорок второго.

Оба видели зверя со стороны канавы.

Оба — возле еды.

Никто не видел, как он входит в проход под плитой.

Значит, нора могла оказаться норой.

А могла — просто дырой, которая очень хотела второго Егора Нестерова.

Ждать он решил у мусора.

Не у прохода.

Через двадцать минут плечо заныло. Комары нашли щель между рукавом и перчаткой. Где-то за гаражами работало радио. На соседней улице проехала машина с музыкой.

Нормальный город был в двухстах метрах.

Егор сидел за бетонным блоком с монтажкой на коленях и ждал мутировавшего зверя у помойки.

Если Лена когда-нибудь спросит, почему с ним тяжело жить, фотография этой сцены сэкономит обоим время.

Сумерки почти съели дальний забор, когда сторожевая собака один раз залаяла.

И замолчала.

Егор выключил экран.

Сначала ничего.

Потом трава у канавы качнулась.

Показалась широкая низкая голова.

Барсук.

Если не знать масштаб — обычный.

Белые полосы. Маленькие уши. Тяжёлое тело.

Только плечи почти на высоте колена, а шея толще, чем должна быть.

На пятнадцати метрах появилась метка.

БАРСУК ЕВРОПЕЙСКИЙ.

Уровень 4.

Егор медленно выдохнул.

Не восьмой.

Не десятый.

Четвёртый.

Опасный, но хотя бы не заведомо сильнее всего, что он уже пережил.

Барсук подошёл к мусору.

Распознавание углубилось.

Передний плечевой пояс: усилен.

Кожный покров передней трети: многослойное уплотнение.

Когти передних конечностей: увеличены.

Обоняние: повышено.

Задняя правая конечность: старая травма. Компенсация нагрузки.

Егор задержался на последней строке.

Вот откуда следы.

Передняя часть давила сильнее не только из-за усиления. Зверь берёг заднюю лапу.

Барсук поднял голову.

Посмотрел прямо на Егора.

Динамическое распознавание включилось не отдельным окном — поверх обычных строк.

Рост мышечного тонуса.

Перенос нагрузки вперёд.

Вероятное действие: рывок.

Егор сместился заранее.

Барсук не рванул.

Только сделал ещё шаг.

Егор замер.

Лапшин был прав.

Тело тоже умеет врать — даже если зверь не пытается обмануть специально. Подготовка ещё не действие.

Вероятность — не обещание.

Барсук понюхал воздух.

Теперь пошёл.

Без красивой системной строки.

Просто резко.

Егор едва успел уйти и ударил монтажкой по плечу.

Звук был такой, будто он попал по набитой резиной доске.

Барсук даже не упал.

Развернулся почти на месте.

Передняя зона: устойчивость к тупому воздействию повышена.

— Уже понял.

Второй рывок.

Егор держал внимание на звере.

Опора передних конечностей: вниз.

Корпус: поворот вправо.

Вероятное направление атаки: справа от наблюдателя.

Егор шагнул влево.

И ошибся.

Барсук ударил корпусом в бетонный блок, оттолкнулся от него и оказался не там, куда указывала строка.

Когти прошлись по ботинку.

Кожа лопнула.

Егор дёрнул ногу, потерял равновесие и спиной врезался в металлический контейнер.

Монтажка выпала.

До зверя — меньше двух метров.

Перед глазами вспыхнуло сразу несколько строк.

Распознанное направление не реализовано.

Изменение траектории после контакта со средой.

Динамическое распознавание: недостаточно данных для устойчивого прогноза.

Очень своевременно.

Барсук пошёл на него.

Егор рванул крышку контейнера.

Левое плечо прострелило болью.

Крышка рухнула между ними.

Зверь врезался в металл и сдвинул его почти до ноги Егора.

Но секунда появилась.

Монтажка лежала слева.

Егор поднял её правой.

Не бил сразу.

Смотрел.

Барсук вылезал из-за крышки, тяжело перенося вес вперёд.

Правая задняя лапа коснулась земли позже левой.

Ещё шаг.

Снова позже.

Распознавание подсветило уже знакомое:

Задняя правая конечность: компенсация нарушена.

Егор ударил туда.

Коротко.

Без большого замаха.

Зверь просел и тут же развернулся.

Зубы щёлкнули возле штанины.

Егор успел отойти.

Не потому, что стал боксёром за один час.

Просто теперь знал, чего ждёт.

Барсук тяжело дышал.

Егор тоже.

Левая рука почти не работала. Правая начала забиваться.

Дорога за спиной была свободна.

Можно было уйти.

Зверь не перекрывал проход.

Егор посмотрел на разорванный ботинок.

На переполненные баки.

На гаражи.

Если он уйдёт, барсук останется здесь.

Не страшная мораль.

Просто практическая задача, которая никуда не денется.

Барсук рванул снова.

Динамическое распознавание дало:

Вероятный фронтальный рывок: высокая вероятность.

Егор не пошёл за строкой.

Сначала дождался движения.

Потом сместился.

Барсук прошёл рядом.

Егор ударил по травмированной лапе.

Зверь завизжал, ударился боком о бетон и развернулся уже медленнее.

Теперь рисунок стал повторяться.

Перед атакой он переносил вес на перед.

После промаха разворачивался через здоровую заднюю.

Травмированную берег.

Не уязвимая точка.

Уязвимый порядок движений.

На следующем заходе Егор не пытался остановить его.

Дал пройти.

Сместился.

Барсук начал разворот.

Правая задняя лапа на мгновение осталась единственной точкой, через которую он пытался вернуть корпус.

Монтажка ударила туда.

Лапа сложилась.

Зверь рухнул боком, но ещё пытался встать.

Егор отступил.

Не полез добивать сразу.

Ждал.

Барсук поднялся на трёх лапах.

Динамическое распознавание снова показало фронтальную нагрузку.

Он пошёл.

Медленнее.

Егор встретил его крышкой контейнера, сбил направление и ударил туда, где за массивным плечом заканчивалась усиленная передняя зона.

Барсук дёрнулся.

Ещё раз.

Потом перестал вставать.

Егор отошёл на три шага.

Стоял и смотрел.

Полминуты.

Минуту.

Только когда статус изменился:

Состояние: погиб.

— Всё.

Руки дрожали.

Система не поздравляла.

Не выдавала новую способность за то, что он один раз пережил собственную дурость.

Но в интерфейсе Динамического распознавания появилась новая строка:

Накоплен опыт наблюдения изменяющейся цели в бою.