Жизнь и система

Нужна была только одна вещь: заставить наверху заметить неисправность.

Через несколько секунд где-то за дверью коротко пискнуло.

Егор повторил.

Три раза.

Пауза.

Ещё три.

Снизу показался первый рак.

Небольшой. Уровень два.

За ним двигался второй.

Егор ударил скобой по двери.

— Эй!

Сверху ничего.

Рак поднялся ещё на ступень.

Егор снова заставил сигнализацию сработать.

На этот раз за дверью послышались шаги.

— Кто там?

— Человек. Откройте быстрее.

— Какой ещё человек?

Клешня щёлкнула по металлической ступени.

Егор посмотрел вниз.

Мраморный рак. Уровень 2.Возбуждение: повышено.

— Такой, за которым сейчас поднимутся раки.

Засов за дверью заскрежетал сразу.

Щель открылась сантиметров на десять. В ней появился ствол двустволки.

Егор положил скобу на площадку.

— Правильно, — сказал мужчина за дверью. — Теперь выходи.

Егор протиснулся наружу. Мужчина лет пятидесяти в оранжевом жилете отступил, не убирая ружья. За ним стояли ещё двое: один с фонарём, второй с телефоном и разводным ключом.

Один взгляд на Егора — и вопросов стало меньше.

Грязь до колен. Кровь на ладони. Разорванная штанина. Чужая тёмная жидкость на рукаве.

— Кровь твоя? — спросил старший.

— На ладони — моя. На рукаве — нет.

Снизу снова защёлкало.

Дверь закрыли.

Засов лёг на место.

Только после этого старший вызвал диспетчера, потом 112 и приказал никому не спускаться.

Насосная оказалась маленькой. Шкафы автоматики, металлический стол, чайник, кружки, запах масла и растворимого кофе. Зелёные индикаторы на щитах горели ровно.

Обычный ввод работал.

Город сверху не умер, пока Егор ползал под ним с раками.

Ему дали воду и пластиковый стул.

Пока он пил, Распознавание цеплялось за всё подряд.

Нержавеющая сталь.Износ рукояти.Трещина корпуса.Остаточный ресурс...

— Тихо, — пробормотал Егор.

Строки исчезли, когда он перестал задерживать внимание.

Это тоже было важно.

Способность не лезла в голову сама. Ей нужен был его фокус.

Он посмотрел на содранную ладонь.

Повреждение кожи: поверхностное.Загрязнение.Риск воспаления: повышен.

Егор замер.

Потом медленно перевёл взгляд на мужчину с ружьём.

Ничего.

Только человек.

Он задержал внимание дольше.

Ничего.

— Рано, значит.

— Что? — спросил старший.

— Плечо ноет.

Ложь получилась достаточно скучной, чтобы её не развивать.

Способность умела читать его самого.

Людей — пока нет. Или он ещё не понял как.

Это Егор запомнил.

Скорая приехала первой.

Фельдшер осмотрела плечо, голову, ладонь, посветила в глаза и сказала:

— То, что вы сейчас разговариваете, не означает, что с вами всё нормально.

— Я на это и не рассчитывал.

— По вам не скажешь.

Через десять минут появилась полиция. Ещё позже — тёмная машина без раскраски.

Из неё вышли трое.

Один, мужчина в серой полевой куртке, сначала сверил паспорт Егора. Потом спросил про рака. Потом — про сообщение Системы после убийства.

Порядок Егору не понравился.

— Вы уже решили, что способности до этого не было?

Ручка остановилась.

— Нет. Проверяю последовательность. Подтверждаете первое личное убийство?

— Подтверждаю.

— Формирование индивидуальной способности?

— Подтверждаю.

— Название?

Пауза была короткой, но Егор успел принять решение.

Скрыть существование способности уже не получится. В насосной были люди, Система могла оставить след в статусе, а сочинять сложную ложь человеку, который специально приехал ночью разбираться с системным инцидентом, было глупо.

Скрывать надо не название.

Глубину.

— Распознавание.

Мужчина записал.

— Что делает?

— Пока распознаёт.

Тот впервые посмотрел на Егора поверх блокнота.

— Очень содержательно.

— Способности час.

На стол поставили белую кружку.

— Покажете?

Егор посмотрел.

Керамическое изделие.Скол эмали у основания.Следы бытового моющего средства.Температура содержимого: 31 °C.

Последнюю строку он оставил себе.

— Керамика. Скол снизу.

— Всё?

— Для первой бесплатной демонстрации — всё.

Мужчина выдержал паузу.

Потом показал удостоверение.

Майор Серов. Межведомственная группа по системным инцидентам.

— Группа существует третий день, — сказал он. — Так что инструкции у нас пока короче списка вопросов.

— Уже честнее.

В этот момент сотрудник насосной принёс прозрачный пакет.

На дне лежала тёмная пластина.

— До нижней площадки дошли. Дальше не полезли. Это у двери.

Егор посмотрел.

Карточка раскрылась почти сразу.

Панцирная пластина мраморного рака.Уровень исходной особи: 5.Минеральная перестройка: выраженная.Ударная стойкость: повышена.Термическая устойчивость: снижена.Практическое применение: возможно после обработки.

Егор перечитал последнюю строку.

Вот теперь перед ним лежал не кусок дохлого рака.

Материал.

Вещь, которую кто-то ещё считал мусором, потому что не знал, зачем она нужна.

Серов заметил задержку.

— Что увидели?

Егор поднял взгляд.

— А вы что предлагаете за ответ?

Один из людей Серова едва заметно усмехнулся.

Майор — нет.

— Пока ничего.

— Тогда и ответ пока короткий. Материал крепкий.

— Это молотком проверим.

— Проверяйте.

Серов посмотрел на пластину, потом на Егора.

— Если вы действительно можете заранее отделять полезное от бесполезного, это экономит лаборатории время.

— Лаборатории.

— И вам, если договоримся.

Вот теперь разговор стал нормальным.

Егор не просил должность, пропуск или благодарность. Деньги на месте Серов провести не мог. Зато мог дать то, чего у Егора ещё не было: доступ к материалу и данным.

— Кусок моего рака после обработки, — сказал Егор. — И результаты исследования по существу, которые не закрыты.

— Если лаборатория разрешит выдачу образца.

— Тогда если не разрешит — сделки нет.

— Какой сделки? Вы уже рассказали про ударную стойкость.

— Бесплатно.

Серов пару секунд смотрел на него.

— Каждый следующий анализ отдельно?

— Каждый.

— В штат не хотите?

— Нет.

— Почему?

Егор посмотрел на пакет.

— Потому что час назад я не знал, что это вообще может стоить денег. Зачем мне сейчас продавать вам всё сразу?

Серов на этот раз улыбнулся краем рта.

— Логично.

Он предложил рабочую схему: после обеззараживания один образец, если Крылова разрешит; открытые результаты по существу; дальнейшие анализы — отдельной договорённостью.

Егор согласился.

Серов добавил:

— Если увидите непосредственную угрозу людям и намеренно промолчите, это уже будет другой разговор.

— Если увижу — решу по ситуации.

— Я рассчитывал на более общественно полезную формулировку.

— Тогда зря.

Майор записал что-то в блокнот.

Егор снова посмотрел на пластину.

Теперь специально не просто на неё — на край скола.

Информация стала глубже не сразу.

Структура: слоистая.Наружный слой: высокая твёрдость.Внутренний слой: повышенная вязкость.Совместное использование слоёв: перспективно.Недостаточно данных для способа обработки.

Егор почувствовал лёгкое давление за глазами.

Моргнул — строки исчезли.

Вот ещё одна граница.

Чем глубже он лез, тем дольше приходил ответ и тем неприятнее становилось.

Не бесплатная магия.

— Что сейчас? — спросил Серов.

— Сказал же: следующий анализ отдельно.

Серов кивнул.

Не обиделся.

Хороший признак.

Через полчаса Егора всё-таки увезли в больницу.

Не под конвоем — это он уточнил.

Вооружённый сотрудник сел впереди. После сообщения о нескольких раках под насосной группа не хотела оставлять машину без прикрытия.

Город за окном светлел.

На перекрёстке стояла обычная машина ДПС. Дворники грузили мусор. У аптеки уже ждали открытия. На соседней улице пекарня принимала хлеб.

И в двух кварталах от этого утра люди с ружьём запирали дверь в подземелье, где жили изменённые раки.

Ничего не рухнуло.

Просто появилось ещё одно место, куда обычной жизни теперь лучше было не заходить.

Егор прислонился затылком к стеклу.

Плечо болело.

Телефон почти сел.

Денег за ночь он пока не заработал ни рубля.

Зато теперь у него было:

способность;

понимание двух её ограничений;

обещанный трофей;

контакт человека, которому эта способность уже понадобилась.

Для одного падения в люк — неплохой результат.

Но больше всего Егор думал не о Серове.

О панцире.

Если Распознавание действительно видит не только, что перед ним, но и что с этим можно сделать, то кусок рака был первым материалом.

Не последним.

Глава 3. НЕ ИСТИНА

К восьми утра врач отпустил Егора с тремя рекомендациями: не пить, не геройствовать и вернуться, если начнёт тошнить, двоиться в глазах или станет хуже с плечом.

Первую он собирался выполнить.

Со второй возникли сложности уже в коридоре.

Серов ждал у автомата с кофе. Не охранял — вооружённого человека рядом не было. В руке у майора был прозрачный контейнер с тёмной пластиной панциря.

— Крылова разрешила отдать после обработки. Ваше условие.

Егор взял контейнер.

Пластина была размером с ладонь. Снаружи почти чёрная, изнутри — белёсая минеральная прослойка.

Распознавание включилось сразу.

ПАНЦИРНАЯ ПЛАСТИНА МРАМОРНОГО РАКА.

Исходная особь: уровень 5.

Минеральная перестройка: выраженная.

Ударная стойкость: выше нормы вида.

Термическая устойчивость: снижена.

Практическое применение: возможно после обработки.

Последняя строка была важнее остальных.

Не потому, что объясняла, что именно делать.

Потому что обещала: делать есть с чем.

— А второе условие? — спросил Егор.

— Незакрытые результаты по существу получите. И Крыловой нужна разовая слепая проверка. Четыре образца. Около часа. Двадцать тысяч. Без обязательства продолжать.

Егор открыл банковское приложение.

Баланс выглядел совершенно обычно. Рубли не исчезли. Банкоматы ещё работали. Такси принимало перевод. В магазине возле дома вчера ругались из-за цены на воду, но ругались всё ещё в рублях.

Через месяц могло быть иначе.

Сегодня двадцать тысяч были двадцатью тысячами.

— Двадцать пять.

— Двадцать.

— Тогда три образца.

Серов посмотрел на него секунду.

— Четыре за двадцать две.

— Перевод сегодня.

— Сегодня.

— Договорились.

Ветеринарная лаборатория шесть дней назад занималась бешенством, паразитами и обычной патологией. Теперь в коридоре стояли армейские термосы, новые морозильные камеры, коробки одноразовых халатов и клетка под брезентом, которую Егор предпочёл не рассматривать.

Два электрика тянули дополнительную линию от штатного щита.

Сеть была жива.

Просто прежней мощности уже не хватало.

Ирина Крылова оказалась женщиной лет сорока пяти с короткими волосами, тонкими перчатками и манерой говорить так, будто каждое лишнее слово тоже придётся заносить в протокол.

Она поставила перед Егором четыре непрозрачных контейнера.

— Правило простое. Не угадываете. Не дополняете за Систему. Не понимаете — говорите, что не понимаете.

— А если понимаю?

— Тогда я отдельно проверяю, что именно вы поняли.

Первый контейнер.

Егор задержал внимание.

БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТКАНЬ.

Пауза.

Свинья домашняя. Мышечная ткань. Изменений системного происхождения не обнаружено.

— Свинина.

Крылова записала.

Второй.

КОЖНАЯ ТКАНЬ СОБАКИ.

Плотность повышена.

Эластичность сохранена.

Устойчивость к разрыву выше исходной нормы.

Егор почувствовал знакомое давление за глазами.

На прошлом образце ответ пришёл почти сразу. Здесь способность будто продиралась глубже.

— Изменённая кожа собаки. Стала прочнее на разрыв.

— Насколько?

Егор ещё раз попытался продавить взгляд.

Боль усилилась.

Числа не появились.

— Не знаю.

Крылова кивнула так, будто именно этого ответа и ждала.

Третий контейнер оказался почкой изменённой крысы.

Нагрузка повышена.

Фильтрационная активность: высокая.

Признаки длительной компенсации.

Егор посмотрел на Крылову.

— Орган работал с перегрузкой давно.

— Это вы видите?

— Вижу компенсацию.

— А причину?

Он снова посмотрел.

Ничего нового.

— Нет.

Крылова отложила ручку.

— Вот это важно.

— Что?

— Вы только что почти сказали больше, чем вам показали.

Егор нахмурился.

— Я сказал, что орган был перегружен.

— Это вы видите. Если бы вы сказали, почему — уже додумали бы.

Она постучала ногтем по крышке контейнера.

— Распознавание не обязано быть истиной. Оно даёт вам результат распознавания в тех условиях и на той глубине, которые доступны сейчас. Причина, история объекта и правильный вывод — не одно и то же.

Егор ничего не ответил.

Фраза ему не понравилась.

Именно поэтому он её запомнил.

Четвёртый образец сопротивлялся дольше всех.

Сначала:

ИЗМЕНЁННАЯ ТКАНЬ.

Потом:

Структурные свойства нестабильны.

Ещё глубже.

За глазами кольнуло так, что Егор отвёл взгляд.

— Всё?

— Нет.

Он подождал несколько секунд и попробовал снова.

Потенциал восстановления: повышен.

Механизм: недостаточно данных.

Сохранение свойства вне организма: не определено.

Егор выдохнул.

— Есть повышенный потенциал восстановления. Но я не знаю, работает ли это после извлечения и почему вообще работает.

Крылова впервые слегка улыбнулась.

— Вот теперь полезно.

— Потому что осторожно сказал?

— Потому что не продали мне чудо-лекарство после одного взгляда.

Серов стоял у стены и молчал.

Крылова вскрыла контейнер, сверилась с маркировкой.

— Регенеративная мышечная ткань. Животное заживляло повреждения быстрее контроля. Что происходит с извлечённым материалом, мы пока сами не знаем.

Егор посмотрел на контейнер снова.

Распознавание не ошиблось.

Но и не знало всего.

Это было хуже, чем волшебный ответ.

И намного полезнее.

Теперь он хотя бы понимал, где начинается опасная часть.

Через сорок пять минут тест закончился.

На выходе пришло банковское уведомление:

+22 000 ₽

Егор посмотрел на сумму, затем на контейнер с панцирем.

За час способность принесла ему деньги и материал.

Но двадцать две тысячи нельзя было надеть на грудь.

А пластину — возможно.

Вопрос был только как.

У лестницы Серов предложил машину.

Егор отказался.

— Вы теперь заметнее, чем вчера, — сказал майор. — Это не совет отказаться от такси. Просто учитывайте.

— Учту.

Телефон завибрировал.

Артём прислал ссылку на городской канал.

ТЫ ЭТО ВИДЕЛ? ВОСЬМОЙ УРОВЕНЬ. ПИТОМНИК. ТАМ УЖЕ ПОЛГОРОДА.

На видео за двойной сеткой тяжело ходила огромная кавказская овчарка.

Подписи под роликом противоречили друг другу.

«Разорвала троих».

«Перекусила металлический прут».

«После убийства даёт силовую способность».

Последнее утверждение ничем не подтверждалось, но в комментариях уже спорили, кому принадлежит право на тушу.

Егор увеличил кадр.

Распознавание молчало.

Он поднёс телефон ближе.

Ничего.

Ещё один предел.

Не через видео.

— Где питомник? — спросил он.

Серов сразу понял.

— Нет.

— Я не разрешения спрашиваю.

— Тогда зачем меня?

— Вы туда едете.

Майор промолчал на полсекунды.

Этого хватило.

Егор убрал телефон.

— Значит, не байка.

— Нестеров, у вас плечо после больницы.

— Поэтому внутрь я не полезу. Мне нужен живой объект выше пятого уровня и нормальное ограждение между нами.

— Зачем?

— Потому что сегодня я уже выяснил, что способность показывает не всё. Теперь хочу понять, насколько быстро она меняется на живом объекте.

Серов посмотрел на контейнер в его руке.

— Вы всегда проверяете новые инструменты сразу после того, как ими чуть не убились?

— Нормальные — до.

Такси до питомника стоило тысячу сто восемьдесят.

Цена выросла из-за перекрытия дороги и повышенного спроса.

Водитель всю дорогу рассказывал про знакомого, который после первого убийства начал заранее чувствовать перегрев двигателя. За два дня тот уже собрал очередь из таксистов.

Егор слушал вполуха и смотрел в окно.

Продуктовые открывались.

Автобусы ходили.

Светофоры работали.

У оружейного магазина стояла очередь.

На заправке висело: КАНИСТРЫ — НЕ БОЛЕЕ 20 ЛИТРОВ В ОДНИ РУКИ.

У двора двое мужчин варили дополнительную полосу на ворота.

Мир не разваливался.

Он становился дороже, медленнее и местами опаснее.

За километр до питомника такси упёрлось в пробку.

Две полицейские машины. Переносной прожектор. Лента. Гражданских разворачивали.

Егор расплатился и пошёл дальше пешком.

У блокпоста его не пропустили.

Фамилия Серова тоже не помогла.

Майор сам появился за лентой через минуту, увидел Егора и устало провёл ладонью по лицу.

— Вы всё-таки приехали.

— Такси быстрее вашей машины.

— Разворачивайтесь.

— Посмотреть снаружи.

— Нет.

— Тогда я постою здесь и посмотрю отсюда.

Серов оглянулся на внутренний двор питомника.

— Отсюда двадцать метров.

— Значит, узнаю, что вижу с двадцати.

Это сработало лучше спора.

До внешнего ограждения его допустили под ответственность кинолога.

Шахову было за сорок. Левое предплечье перебинтовано, повязка уже промокла кровью.

— Гром, — сказал он. — Семь лет со мной. С утра перестал нормально выполнять команды. Потом рванул сетку. Руку прихватил.

— Прихватил?

Шахов посмотрел на повязку.

— Если бы кусал, руки бы не было.

Собака лежала в отдельном тренировочном вольере.

Даже издали было видно, что она изменилась. Передние лапы стали тяжелее, плечи поднялись, вдоль шеи под шерстью проступали жёсткие тяжи.

На двадцати метрах Распознавание дало только:

КАВКАЗСКАЯ ОВЧАРКА.

Уровень 8.

Состояние: ранена.

Егор сделал несколько шагов.

На двенадцати:

Кровопотеря: умеренная.

Мышечная адаптация: выраженная.

Обоняние: усилено.

И ещё:

Неопределённая адаптация.

— Он меня узнаёт, — сказал Шахов.

Гром поднял голову.

Хвост один раз ударил по бетону.

Егор удержал на нём внимание.

Реакция на знакомого человека: положительная.

— Узнаёт.

Шахов выдохнул.

— Значит, не совсем ушёл.

— Я этого не сказал.

Кинолог посмотрел на него.

— Что тогда сказал?

— Что узнал вас.

Этого оказалось достаточно, чтобы Шахов больше не просил красивых выводов.

Он показал сервисный проход между двумя ограждениями.

— До пяти метров. Если пойдёт на сетку — назад сразу.

Егор сначала проверил выход.

Потом крепления сетки.

Потом расстояние до людей с оружием.

И только после этого вошёл.

На пяти метрах данных стало больше.

Передний плечевой пояс: усилен.

Подкожный слой: уплотнён.

Продольные шейные структуры: изменены.

Множественные поверхностные ранения.

Неопределённая адаптация.

Егор попробовал продавить глубже.

За глазами появилась боль.

Неопределённая строка не изменилась.

Шахов подошёл ближе.

— Лечить можно?

— Я не ветеринар.

— Ты видишь больше врача.

— Это не значит, что понимаю больше врача.

Кинолог протянул руку к сетке.

— Не надо.

— Он меня знает.

— Знает. Но у него есть то, чего я не понимаю.

Шахов остановился.

Снаружи хлопнула дверь.

Кто-то заорал на очередного охотника, полезшего через ограждение.

Гром дёрнул головой.

Егор всё ещё держал Распознавание.

Строки изменились.

Не после движения.

До.

Мышечный тонус: резкий рост.

Опора передних конечностей: перераспределена.

Нейромышечная активность: всплеск.

Егор уже видел похожую последовательность ночью.

Только тогда понял её после.

— Назад!

Шахов отдёрнул руку.

В ту же секунду собака сорвалась.

Два скачка.

Удар.

Сетка выгнулась в сервисный проход.

Лопнул сварной шов.

Егор отступил, но взгляд не отвёл.

Гром ударил снова.

Информации стало слишком много.

Состояние мышц.

Сердце.

Нагрузка на суставы.

Повреждения.

Егор попытался удержать всё сразу.

Боль за глазами стала резкой.

Перед изображением поплыло.

Предел одновременной обработки достигнут.

— Он себя рвёт! — крикнул Егор. — Долго так не сможет!

— Сколько? — спросил Серов.

Егор видел, что нагрузка растёт.

Но времени система не давала.

— Не знаю!

Гром приготовился к третьему рывку.

На этот раз Егор увидел не отдельные строки.

Они сложились.

Перенос веса.

Напряжение передних лап.

Шея.

Сердце.

Направление корпуса.

И на мгновение возникла новая строка:

Ближайшее действие: повторный фронтальный рывок. Вероятность высокая.

Егор даже не успел осмыслить её.

— От сетки!

Люди отступили.

Гром дёрнулся вперёд.

Но ударить уже не смог.

Передние лапы разъехались.

Собака рухнула грудью на бетон.

Системные данные ещё несколько секунд менялись слишком быстро.

Потом осталось:

Состояние: погиб.

Шахов сел возле сетки.

Никто не говорил.

Через несколько секунд перед глазами Егора появилась отдельная системная строка.

РАСПОЗНАВАНИЕ — УРОВЕНЬ 1

Пауза.

Освоена производная функция: ДИНАМИЧЕСКОЕ РАСПОЗНАВАНИЕ.

Доступно при непрерывном наблюдении за изменяющейся целью.

Позволяет распознавать значимые изменения состояния и вероятное ближайшее действие.

Точность зависит от объёма наблюдений, сложности цели и доступных данных.

Егор закрыл окно.

Не предвидение.

Не чтение мысли.

Если бы он не смотрел на Грома до рывка — способность ничего бы не дала.

Если бы собака сделала то, чего он ещё не видел и не успел распознать, строка могла оказаться бесполезной.

Но он увидел движение до движения.

На долю секунды.

Шахов всё ещё сидел у сетки.

Через минуту сказал:

— Я руку туда сунуть хотел.

Егор кивнул.

Ничего отвечать было не нужно.

Серов подошёл позже, когда медик занялся кинологом.

— Что произошло перед первым рывком?

— Способность изменилась.

— Насколько?

Егор посмотрел на майора.

— Достаточно, чтобы я теперь меньше рассказывал о ней.

Серов принял ответ.

— Домой хотя бы поедете?

— Да.

На этот раз действительно.

Егор вышел за ленту.

Плечо болело.

Голова тоже.

На счёте стало на двадцать две тысячи больше.

В руке был первый системный материал, который можно было попробовать превратить во что-то полезное.

А способность час назад умела только описывать состояние.

Теперь она начала замечать изменение.