Жизнь и система

Виталий Старый

Жизнь и система

Глава 1. ПЕРВОЕ УБИЙСТВО

На шестой день после Инициализации живая курица стоила девятьсот рублей.

Неделю назад за эти деньги в «Пятёрочке» можно было взять две тушки, молоко и ещё что-нибудь по мелочи. Теперь у входа стояла очередь к грузовику с птицей, на дверях висело НЕ БОЛЕЕ ОДНОЙ В РУКИ, а рядом на капоте старой «Газели» мужик продавал клетки вдвое дороже магазинной цены.

Егор прошёл мимо утром и запомнил не цену, а очередь.

Очередь была новая. Сам магазин — тот же.

Артём опоздал на объект на сорок минут и появился с зелёным пакетом, который дёргался и возмущённо кудахтал.

— Девятьсот, — сообщил он. — Последняя нормальная.

Егор лежал под холодильной горкой, короткой отвёрткой пытался добраться до винта, который конструктор спрятал за трубкой, и сначала решил, что ослышался.

— Что последняя?

— Курица.

— Я вижу, что не редиска.

— Последняя нормальная за девятьсот. Потом уже по полторы.

Егор высунул голову. Пакет снова дёрнулся. Артём держал его обеими руками и на пол не ставил.

— Через пять минут у меня будет способность, — сказал он.

Вот это уже заставило Егора выбраться.

За последние двое суток город успел пережить короткую моду на кроликов, гусей, аквариумных рыбок, мышей, декоративных крыс и каких-то дорогих жуков, которых раньше покупали детям в террариум. После системного уточнения живность перестала быть живностью и стала лотерейным билетом.

ПЕРВОЕ ЛИЧНОЕ УБИЙСТВО ФОРМИРУЕТ ИНДИВИДУАЛЬНУЮ СПОСОБНОСТЬ.

ПОВТОРНОЕ ФОРМИРОВАНИЕ НЕВОЗМОЖНО.

С уровнем у Егора всё было проще. Первый уровень он уже получил за работу — несколько дней аварийных выездов, бессонных ночей, чужих холодильников, насосов и проводки. В какой момент Система решила, что накопленной адаптации достаточно, он не понял.

Индивидуальная способность оставалась пустой.

Единственный шанс.

— И что ты хочешь от курицы? — спросил Егор.

— Да хоть что-нибудь.

— Отличный технический запрос.

— Силу. Реакцию. Чтобы током не било. Чтобы не уставать. Мне без разницы.

— Значит, не без разницы.

Артём нахмурился.

— Шестой день уже. У Витьки есть. У Серёги есть. Сосед сверху теперь зимой форточку открывает и рассказывает, что у него организм тепло вырабатывает.

— Ты перечислил троих.

— Троих, которые лично меня раздражают.

Курица ударила его через пакет.

Егор смотрел на неё и не чувствовал вообще ничего. Ни знака, ни правильности момента, ни желания проверить судьбу.

Потратить единственный неизвестный шанс на первое доступное существо только потому, что остальные уже торопятся, казалось ему примерно тем же, что покупать первый попавшийся автомат защиты, потому что старый выбило.

Иногда работает.

А иногда горит щитовая.

— Ты опять считаешь, — сказал Артём.

— Да.

— Пока ты насчитаешь, животных вообще не останется.

— Тогда мне хотя бы не придётся покупать курицу за полторы.

Артём показал ему средний палец и унёс пакет подальше от инструмента.

Холодильная горка запустилась через двадцать минут.

Через десять снова ушла в защиту.

Егор снял крышку щита, проверил ток по фазам и почти сразу отбросил первую версию. Ввод был нормальный. Автоматика тоже. Кабель уходил над складской дверью за оцинковку.

Там и нашлось.

Много лет сверху понемногу подтекала труба отопления. Изоляция потемнела. Соединение грелось так, что пальцы сами отдёрнулись раньше, чем Егор успел закончить проверку.

Сеть при этом была жива.

Свет не моргал. Кассы работали. Холодильники по соседнему ряду тянули нагрузку.

Не город разваливался.

Пока ещё нет.

Просто раньше такую заявку закрыли бы через день. Теперь электрик обещал «до понедельника», управляющий просил «как-нибудь временно», а за дверью лежало мясо на несколько сотен тысяч.

Владислав стоял рядом и в третий раз спрашивал:

— Может, обойдёмся без замены?

— Вы уже обошлись.

— Я про сегодня.

— И я про сегодня.

Егор ткнул отвёрткой в потемневшее соединение.

— Ещё немного — и будете чинить не холодильник.

Владислав посмотрел на склад.

— Электрик говорил, выдержит.

— Письменно?

Пауза.

— Устно.

Артём хмыкнул.

Егор начал разбирать соединение.

На парковке кто-то кричал про клетки. Где-то хлопнула дверца грузовика. Телефон управляющего не переставал звонить.

Обычный рабочий день.

Только нормальные вещи почему-то стали стоить дороже, ехать дольше и ломаться чуть чаще.

Когда Егор уже затягивал новый контакт, Владислав неожиданно спросил:

— А вы способность так и не получили?

Егор поднял голову.

Вопрос прозвучал небрежно. Взгляд у Владислава был слишком внимательный.

За шесть дней люди научились спрашивать про способности почти так же, как раньше спрашивали, кем работаешь и сколько зарабатываешь.

Не всегда из любопытства.

Иногда прикидывали цену.

— Нет.

— А вы подумайте. Вы же технарь. Если первое убийство правильно сделать — током там или инструментом...

— Система выдаст мне мультиметр?

Артём засмеялся.

Владислав не обиделся.

— Никто не знает, от чего зависит.

— Вот именно.

Егор закрыл щит.

— А вы свою как получили?

Владислав сразу посмотрел в сторону.

— Случайно.

— Тогда я пока случай подожду.

Телефон завибрировал.

Лена.

Он увидел имя и почему-то не взял сразу.

Вызов закончился.

Через минуту пришло сообщение.

Нам надо поговорить. Сегодня. Не завтра.

Егор перечитал один раз.

Второй уже не стал.

Собрал инструмент быстрее обычного.

Домой он ехал и перебирал версии, хотя отлично понимал, что делает.

Пока есть версии — нет факта.

Пробки. Родители. Работа. Сестра. Деньги. Система. Может, просто устала.

Два чемодана у стены закрыли все версии разом.

Лена сидела на кухне. Чай перед ней давно остыл.

Егор снял ботинки, вымыл руки. Чёрная пыль от изоляции всё равно осталась в складках пальцев.

— Ты вещи собрала.

— Не начинай так.

— Как?

— Будто сейчас найдёшь неисправность.

Он сел.

— Есть кто-то?

Лена устало выдохнула.

— Нет.

Первая реакция пришла быстрее, чем он успел её остановить: стало легче.

Потом Лена закончила:

— Я ухожу не к кому-то. Я ухожу от того, как мы живём.

Стало хуже.

Она говорила спокойно. Именно поэтому Егор слушал.

Шесть лет. Работа. Долги. Машина. Чужие холодильники. Постоянное «после этого». Теперь появилась Система — и она уже тоже удобно встала в список причин, почему главное можно отложить ещё немного.

— У тебя всегда есть задача, — сказала Лена. — И ты всегда знаешь, как её решать. А если проблему нельзя разобрать отвёрткой, ты просто ждёшь, пока появится следующая.

Егор посмотрел на магнит с морем на холодильнике.

Турция, 2022.

Магнит висел криво.

Рука почти поднялась поправить.

Егор заметил это и оставил магнит как есть.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Лена замерла.

В голове уже выстроился план.

Неделя без выездов. Закрыть долг. Съездить куда-нибудь. Продать часть инструмента. Перенести...

Он остановился.

План опять был способом не отвечать.

— Я тоже не хотела, — сказала Лена. — Очень долго.

Со двора заорали:

— Держи её! Да держи!

Следом раздалось такое кудахтанье, будто под окнами началась маленькая война.

Лена закрыла рот ладонью.

Не помогло.

Она рассмеялась.

Егор тоже.

— Не смей.

— Я ничего.

— Я от тебя ухожу, а у тебя под окнами опять чей-то билд убегает.

Смех кончился быстро.

Но после него стало легче дышать.

Лена ехала к сестре.

Сегодня.

Такси уже вызвала.

Когда Егор предложил довезти, она покачала головой.

— Если ты повезёшь, ты занесёшь чемоданы. Потом увидишь у неё сломанный выключатель. Потом что-нибудь починишь. К утру мы оба сделаем вид, что ничего не решили.

Егор хотел сказать, что выключатель он бы действительно посмотрел.

Не сказал.

У машины Лена сама его обняла.

Коротко.

— Не пей много.

— Не буду.

Она отстранилась.

— Врёшь.

— Немного.

— Вот этому верю.

Такси ушло со двора.

Егор стоял, пока красные огни не исчезли.

Сосед сверху открыл окно и начал материться на петуха на соседнем балконе.

Жизнь продолжалась с таким упорством, что хотелось кого-нибудь за это ударить.

Дома Егор открыл бутылку.

Два стакана ставить не стал.

К полуночи виски стало меньше на треть.

Квартира стала больше.

В ванной остались две зубные щётки. В шкафу — пустое место. На столе — Ленина кружка.

Телефон лежал рядом.

Егор минут пять решал, звонить или нет.

Не позвонил.

Вместо этого вышел за сигаретами, хотя не курил три года.

У круглосуточного понял, что сигареты ему тоже не нужны.

Пачку всё равно купил.

Город с расстояния выглядел нормально.

Автобус подошёл к остановке. Такси ездили. На перекрёстке работал светофор. Полицейская машина прошла по соседней улице с мигалкой.

Если не смотреть на мелочи — ничего не произошло.

Но мелочи уже были везде.

У магазина двое снимали на телефон третьего, который пытался согнуть алюминиевую трубу руками.

На аптеке висело:

НЕ ПРИМЕНЯЙТЕ НЕИЗВЕСТНЫЕ СПОСОБНОСТИ БЕЗ КОНТРОЛЯ.

Снизу дописали маркером:

МАМА.

Возле закрытого зоомагазина стояли три машины. Из багажника одной продавали переноски, клетки и корм. Цены называли вполголоса, но никто не скрывался.

На воротах соседнего двора мужчины доваривали дополнительные полосы.

Полиция всё ещё ездила.

Магазины всё ещё работали.

Деньги всё ещё были деньгами.

Просто за шесть дней некоторые вещи стало легче купить не там, где положено.

Егор пошёл дальше.

Старая промзона встретила его редкими фонарями.

Тут и до Инициализации половина светила через один. Сегодня заявка на ремонт просто осталась висеть до завтра.

Он оказался среди складов почти случайно.

Когда-то здесь можно было срезать домой. Потом поставили новые ограждения, часть проездов перекрыли, и маршрут потерял смысл.

Ноги всё равно помнили.

У светлой улицы можно было повернуть домой.

Егор не повернул.

За боксами стоял фургон аварийной службы с жёлтой мигалкой. Одна раскопка была огорожена плохо, красно-белая лента валялась на асфальте.

Егор обошёл прямоугольный проём.

И увидел второй слишком поздно.

Чёрный круг был в тени фургона.

Нога уже ушла вниз.

Егор рванулся назад, поймал рукой дверную ручку машины.

Мокрая ладонь сорвалась.

Мир прыгнул вверх.

Плечом он ударился о скобу. Потом боком о бетон.

Несколько секунд дыхание не включалось.

Егор лежал и ждал.

Воздух вернулся вместе с болью.

Сначала пальцы.

Двигаются.

Ступни.

Двигаются.

Шея.

Нормально.

Левое плечо — плохо.

Колено содрано. Бок ноет.

Жив.

Телефон лежал в воде в полуметре.

Экран треснул, но загорелся.

Связи не было.

112 не ушёл.

Егор поднял голову.

Метра четыре, может чуть больше.

По стене шли старые скобы. Нижние две обломаны. Третья держалась в растрескавшемся бетоне.

Он попробовал.

Сорвался на первой же попытке.

Скоба вышла из стены вместе с куском бетона.

Второе падение было короче, но убедительнее.

Егор сел в воде и несколько секунд просто смотрел на железку в руке.

— Хорошо.

Голос прозвучал глухо.

— Значит, не наверх.

Алкоголь перестал быть частью вечера.

Телефон показывал двадцать процентов.

Егор кричал, когда сверху проезжали машины.

Никто не услышал.

Оставался технический коллектор.

Он бывал в таких по работе. У длинных тоннелей обычно имелись технологические выходы, боковые камеры, лестницы.

Обычно там ещё не было существ, получивших уровни.

Егор поднял вырванную скобу.

Сантиметров сорок. Один конец рваный и острый.

Не оружие.

Но лучше пустой руки.

— Выход, — сказал он. — Больше ничего.

Он прошёл метров сто.

Телефон выхватывал мокрый бетон, трубы, кабельные лотки.

Боковая лестница вывела к люку.

Люк оказался прихвачен сваркой.

Егор проверил край, петли, бетон вокруг.

Пять минут назад он бы полез ломать.

Теперь плечо уже пульсировало само по себе.

Он спустился.

На обратном пути ботинок наступил на что-то хрупкое.

Белый кусок размером с ладонь.

Не штукатурка.

Внутри — перламутр.

Егор присел.

Рядом лежал второй обломок. Потом ещё один.

Почти целая оболочка.

Края влажные.

В воде впереди что-то твёрдое щёлкнуло о бетон.

Егор медленно поднялся.

Первого живого рака он увидел через пару минут.

Размером с тарелку.

Над ним появилась обычная системная метка.

МРАМОРНЫЙ РАК

Уровень 2

Рак поднял клешни.

Егор остановился.

Вот он.

Первое убийство.

Наконец не курица в пакете.

Он сделал шаг.

Рак качнулся навстречу.

Егор поднял скобу.

И остановился сам.

Почему этот лучше курицы?

Потому что страшнее?

Потому что под землёй?

Потому что сейчас удобно придумать себе смысл?

Убить его Егор, скорее всего, мог.

А потом больше никогда не узнать, что изменилось бы, если бы он дождался настоящей необходимости.

Он обошёл рака по сухой кромке.

Тот не преследовал.

— Не сегодня.

Через двадцать метров их было уже четыре.

Егор заметил первую закономерность случайно.

Фонарик телефона прошёл по воде — почти никакой реакции.

Подошва ударила по пустой гайке.

Все четыре одновременно повернулись на звук.

Егор замер.

Потом специально стукнул скобой по трубе слева.

Раки дёрнулись туда.

Ещё раз справа.

Снова повернулись.

Не свет.

Вибрация.

Он подобрал две гайки.

Теперь это уже было не наблюдение.

Инструмент.

Тоннель раздвоился.

Справа сухая галерея шла выше. На стене сохранилась старая стрелка К-17.

Егор выбрал её.

Решётчатая дверь была перекошена.

Он поставил телефон на выступ, сунул скобу между рамой и створкой.

Металл поддался.

Сзади щёлкнуло.

Егор обернулся.

Этот рак занимал почти половину прохода.

Тёмный панцирь. Тело с небольшую собаку. Правая клешня заметно больше левой.

МРАМОРНЫЙ РАК

Уровень 5

Семь метров.

Егор не двигался.

Рак тоже.

Он толкнул гайку носком.

Та покатилась и звякнула о бетон.

Рак сорвался с места и развернулся к звуку так резко, что задние лапы проскользнули.

Егор бросил вторую гайку в другую стену.

Ещё один разворот.

Быстрый.

Но не точный.

Егор повернулся к двери и навалился на скобу.

Створка открылась ещё на ладонь.

Сзади заскрежетало.

Он бросил гайку дальше по тоннелю.

Рак рванул за ней.

Егор протиснулся в щель.

Клешня ударила по решётке.

Створку вышибло шире.

Егор отступил.

Ошибка.

Тварь сама расширила проход.

За спиной — короткая галерея и тупик.

Под потолком висела тяжёлая сервисная заслонка. Ручной цепной привод.

Егор быстро посмотрел на крепления.

Старые.

Ржавые.

Но лист тяжёлый.

Если опустить вовремя — прижмёт.

Если заклинит — он останется в тупике вместе с раком.

Тварь протискивалась в дверь.

Егор ударил скобой по бетону справа.

Рак рванул туда.

Слева.

Опять повёлся.

Работает.

Он отступал к цепи.

Левое плечо горело. Мокрый ботинок скользнул один раз, и этого хватило, чтобы рак сократил половину расстояния.

Егор ударил скобой по бетону под заслонкой.

Рак пошёл на звук.

Егор бросил железку туда же и схватился за цепь.

Первый рывок.

Ничего.

Второй.

Механизм дёрнулся.

Плечо прострелило так, что в глазах на секунду потемнело.

Заслонка пошла вниз слишком медленно.

Рак уже оказался под ней.

Егор намотал цепь на правое предплечье и повис всем весом.

Что-то наверху хрустнуло.

Лист сорвался.

Ударил по панцирю.

Рак взвился.

Не раздавило.

Он поднял заслонку на себе.

Клешня прошла у самого ботинка.

Егор отскочил, поднял скобу и ударил сверху.

Звон.

Железо отскочило от панциря.

Кисть онемела.

Бесполезно.

Рак разворачивался.

Егор увидел, как пластины на спине заходят одна под другую.

Твёрдое снаружи.

Движение возможно только там, где панцирь не цельный.

Между головогрудью и брюшком.

Он не думал про способность.

Не думал про Систему.

Просто увидел конструкцию.

Рак бросился.

Егор ушёл на полшага в сторону и ударил не сверху, а в щель.

Острый конец вошёл.

Не глубоко.

Рак дёрнулся и зацепил штанину.

Ткань лопнула.

Егор едва удержал скобу.

Выдёргивать нельзя.

Если снова искать щель — не успеет.

Он навалился на железо как на рычаг.

Рак бился под заслонкой. Скреб лапами. Пытался развернуться.

Егор давил.

Правой рукой.

Плечо слева уже почти не работало.

Ржавая скоба гнулась.

Если сломается — всё.

Он изменил угол.

Не сильнее.

Точнее.

Внутри хрустнуло.

Из-под панциря пошла тёмная жидкость.

Клешня хлопнула рядом.

Ещё раз.

Слабее.

Потом замерла.

Егор продолжал давить ещё несколько секунд.

Только потом отпустил.

Тишина вернулась резко.

Слышно было воду.

Собственное дыхание.

И мелкий металлический звон цепи.

Перед глазами появилось окно.

ПЕРВОЕ ЛИЧНОЕ УБИЙСТВО ПОДТВЕРЖДЕНО.

Егор смотрел на него, всё ещё держась за скобу.

Вторая строка появилась не сразу.

ИНДИВИДУАЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ СФОРМИРОВАНА.

Пауза.

РАСПОЗНАВАНИЕ

Уровень 1

Егор моргнул.

— Конечно.

Он посмотрел на мёртвого рака.

Обычная метка раскрылась глубже.

МРАМОРНЫЙ РАК

Уровень 5

Состояние: погиб

Панцирная адаптация: выраженная

Правая клешня: гипертрофированная силовая структура

Сочленение головогруди и брюшка: подвижная зона, защита снижена

Орган равновесия: изменён

Минеральный слой панциря: необычная структура

Практическое применение: возможно. Данных недостаточно

Егор замер на последней строке.

Не ответ.

Данные.

Причём не всё.

Он перевёл взгляд на скобу.

Стальная монтажная скоба

Коррозия: сильная

Остаточная прочность: снижена

Деформация: критическая

Потом на цепной привод.

Ручной цепной привод

Износ: высокий

Работоспособность: нестабильна

Нагрузка на правый верхний узел: предельная

Егор поднял голову.

На правом креплении действительно медленно расходилась трещина.

Если бы он дёрнул ещё пару раз, привод мог сорваться целиком.

Он снова посмотрел на рака.

Теперь — не на название.

На то место, куда ударил.

Система показала слабую зону только после смерти.

Поздно.

Но показала.

Егор вдруг понял, что именно его зацепило сильнее всего.

Не то, что способность знает.

А то, что она может когда-нибудь начать успевать раньше него.

За решёткой щёлкнуло.

Потом ещё раз.

И сразу несколько.

Егор поднял телефон.

Семь процентов.

В темноте отражались мокрые точки.

Много.

Он посмотрел на ближайший силуэт.

МРАМОРНЫЙ РАК

Уровень 2

Ещё один.

Уровень 3

За ним метка не раскрылась сразу.

Егор напряг взгляд.

На секунду кольнуло за глазами.

Недостаточно данных.

— Ага.

Вот теперь было понятно.

Способность не давала выход.

Не останавливала врагов.

Не делала его сильнее.

Она давала то, чем Егор и раньше пытался выживать.

Только больше.

А значит, если он хочет выбраться отсюда, сначала придётся научиться ею пользоваться.

За решёткой снова защёлкали клешни.

Егор поднял почти согнутую скобу и посмотрел на заслонку.

Глава 2. ВЫХОД

Распознавание не показало дорогу наверх.

Егор попробовал ещё раз — уже не на тоннель целиком, а на правую галерею.

Техническая галерея.Уклон: восходящий.Воздухообмен: слабый.

На стену:

Железобетон. Защитный слой разрушен. Локальное увлажнение.

На заслонку:

Сервисная заслонка.Привод: цепной.Износ: высокий.Работоспособность: нестабильна.

— То есть думать всё равно мне, — сказал Егор.

За решёткой ответили сразу несколько клешней.

Телефон показывал семь процентов. Левое плечо болело уже без движения, ладонь была содрана, штаны располосованы. Под заслонкой лежал рак, с которого всё началось, и теперь над ним можно было развернуть столько строк, что в другой обстановке Егор сел бы рядом и читал.

Сейчас строки мешали.

Он погасил карточку.

Шорох за дверью стал громче.

Егор выдернул скобу из сочленения панциря и пошёл туда, где галерея поднималась.

Способность не дала ответа. Зато дала варианты.

Это уже было больше, чем семь минут назад.

Через несколько поворотов тоннель вывел к камере с трубами. На бетонном островке лежали старые панцири. Один был шире убитого им рака почти в полтора раза.

Егор задержал взгляд.

Фрагмент панциря мраморного рака.Минеральная перестройка: выраженная.Повреждение: дробящее.Давность отделения: более суток.

Он перевёл внимание на второй.

Фрагмент панциря мраморного рака.Исходная особь: уровень не определён.Размер исходной особи: выше ранее распознанной.

Вот это уже было полезно.

Под насосной жил как минимум ещё один большой рак. Возможно, не один.

Егор не стал превращать полезную информацию в любопытство.

Слева вода уходила под низкую трубу. Справа была сервисная дверь.

Он посмотрел на замок.

Навесной замок. Закрыто: нет.

Егор дёрнул дверь. Полотно перекосило, нижний край упёрся в бетон.

Деформация рамы. Точка сопротивления: нижний правый угол.

Он ударил туда скобой, приподнял край и толкнул плечом — неудачно, левое сразу прострелило болью. Второй раз толкнул правым боком.

Дверь открылась.

За ней шла лестница вверх.

Егор успел пройти один пролёт, когда снизу плеснуло.

Он выключил фонарь.

Тишина длилась секунду.

Потом щёлкнуло.

Близко.

На верхней площадке оказалась ещё одна дверь. Эта уже не поддалась.

Егор посмотрел на полотно.

Стальная сервисная дверь.Запорный механизм: внешний.

— Замечательно.

Внизу заскребли лапы по первой ступени.

Он дёрнул ручку ещё раз. Бесполезно.

Рядом со стеной шёл кабель в металлической трубе. Егор посмотрел на него почти машинально.

Низковольтная линия.Напряжение: 24 В.Состояние: питание присутствует.

Он замер.

Не выход.

Связь с теми, кто наверху.

Егор повёл взглядом по кабелю. Тот уходил к небольшой коробке у двери.

Цепь сигнализации.Состояние: исправна.

Вот теперь способность действительно что-то изменила.

Без неё он бы бил в дверь и орал, пока телефон не сел или раки не поднялись.

Егор поддел крышку скобой. Внутри ничего чудесного не было — провода, клеммы, старая маркировка. Он работал с похожими цепями достаточно, чтобы не нуждаться в Системе для каждого движения.