Четырнадцатый архидемон 5

Техника Кровавого Обмена позволяла мгновенно взять на себя чужую рану. Или передать собственную. Обмен был возможен лишь между практиками, равными по цветам. Применяющему её практику требовалось замереть неподвижно. И наконец, её применение через дистанционный духовный контакт требовало большого доверия к её обладателю. Который мог перевести на тебя собственную рану, не спрашивая разрешения. К счастью, Наттар безусловно доверял Люме. Иначе и кольцо с её волосом, служившее передатчиком для Красной Нити Жизни носить не стал бы. Нездоровое доверие, в определённом смысле. Вален, по крайней мере, знал, что она в него влюблена.

И вот сейчас до Наттара дошло, куда делись его переломы от пропущенного прямого удара.

— Да зачем ты так??! Я что, сам бы не выдержал??! Это мне положено за тебя шкуру портить!

Люме тяжко вздохнула. Поманила Наттара к себе левой рукой. Тот наклонился поближе. Честно говоря, ей хотелось влепить ему пощёчину, чтобы не глупил опять. Выдумал тоже! Если бы не разделение ранений на двоих, никогда бы упрямому мальчишке не выиграть боя с Харайном. При всём его таланте и боевом искусстве, при всей прочей поддержке от Люме, разница на цвет, это разница на цвет. И противник попался уж очень сильный, намного сильнее среднего практика внешнего единства.

Вот только на молодом гуае сейчас живого места не было. Ну как такого бить. Люме лишь притянула его к себе, не обращая внимания на гарь и сукровицу:

— Устраивайся на коленях. Времени нет лечить тебя Золотым Корнем отдельно. Кто знает, скоро ли появятся ещё охотники, — Люме обхватила Наттара почти материнским жестом, пока разрастающиеся корни быстро оплетали его тело. — И запомни раз навсегда. Мы найдём Валена вместе или погибнем вместе. Всё-таки, ты моему жениху за младшего брата. Думаешь брат, хотя бы и приёмный — не так важен, как невеста?

Люме не слишком верила в то, что говорила. Но как ей выживать дальше, если Наттар вдруг принесёт себя в жертву своему чрезмерно правильному пониманию долга?

Молодой гуай вздохнул, но возражать не стал. Люме подозревала, что слова отскочат от него как от стенки горох. И решила, что если останется в живых, то скажет потом пару ласковых его отцу с матерью. Воспитавшим сына, убеждённого, что хоть кому-то нужен лишь пока полезен.

Лечение Золотым Корнем и пилюлями заняло несколько минут. Новых преследователей за это время не появилось. Но едва Наттар и Люме достали летающие мечи, чтобы вскочить на них умчаться, как ощутили постороннее присутствие. Причём совсем рядом. Кто-то подобрался к ним ещё незаметнее Харайна!

— Уф. Кажется я успел вовремя.

Глава 8. Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Люме и Наттар дружно обернулись. И увидели стоящего на камне рослого практика.

Этот практик носил дорогой блестяще-белый халат, расшитый красными узорами, напоминающими языки пламени. Под цвет халату были его длинные волосы. И мех на длинных лисьих ушах с роскошным хвостом. Тело его было стройным, но не хрупким, а лицо правильным, но с чуточку слишком резкими чертами и чуточку слишком длинным носом, чтобы попасть в идеал красоты. Светло-синие глаза лучились искренностью, а на губах играла мягкая улыбка. Розовое пламя ауры указывало на четыре цвета.

Плохо. Пусть серьёзные раны и залечены, пусть силы после боя на грани жизни и смерти восстановились на девять десятых — а всё же не до конца. Столкновение с практиком на цвет выше, когда вас только двое на одного — и так крайне опасно. А уже если вы ещё и не в идеальной форме… С Харайном им повезло в том, что он слишком поздно воспринял сражение всерьёз. Новый противник вряд ли допустит подобную ошибку.

— Держись позади меня и смотри сама, — сообщил Наттар, доставая меч. Он намекал, что Люме стоит подумать о бегстве. Конечно, сбежать от врага цветом выше очень сложно, в бою шансов больше. Стремление защитить заглушило в нём здравый смысл.

Практик в белом поспешно поклонился, накрыв ладонью кулак:

— Прошу прощения у собратьев, если моё появление было слишком неожиданным. Я вовсе не желаю вам зла, Наттар и Люме из Секты Шести Печатей.

— В самом деле? — скептически поинтересовалась Люме. — Можно ли узнать имя почтенного собрата-практика?

— Моё имя — Ранквал, бродячий истребитель бессмертных зверей и нечисти. Собратья, мне кажется нам лучше было бы покинуть это место и поговорить по дороге. Если я заметил дым от битвы, то скоро могут заметить и другие.

Наттар покосился в сторону Люме. Та кивнула. Что бы ни замышлял этот Ранквал, убраться отсюда — вправду разумная идея. Убраться и подыгрывать ему, пока не предоставится удачной возможности сбежать.

Но всё же, выйдет странно, если пара преследуемых преступников без возражений и вопросов последует за полным незнакомцем.

— Собрат Ранквал, — Люме поклонилась в ответ. — Можно ли узнать, чем вызвана такая неожиданная забота о нас? Всё-таки, помогая нам, вы навлекаете опасность и на себя. Это…

— …Подозрительно? — с улыбкой спросил её Ранквал. — Что ж, никакого секрета здесь нет. Как нет и коварных умыслов. Вас называют сообщниками одержимого Валена Вена, сына Арамы Вен. Но я не верю в его одержимость. Эта история просто смехотворна. Ведь всякий, кто следит за делами великих сект, знает, что учитель Наставницы Арамы — Наставник Кайлео, способный выжать правду даже из камня, а её ученик — проницательный слепец Кантос, от которого не мог скрыться ни один адепт тёмного пути. Чтобы все они не сумели заметить смены личности в юноше? Пфффхехе. Валена Вена оклеветали из-за тайных политических игр, иначе не быть мне практиком. А вы попали под удар за компанию. Или я не прав?

— Ты прав, — кивнула Люме. — Однако, я тоже кое во что не верю. В лиса, готового рискнуть собственным хвостом ради одной лишь любви к правде.

Ранквал безмятежно улыбнулся в ответ и сказал:

— И правильно делаешь, что не веришь. Но так уж вышло, что я глубоко обязан вашему соученику Кантосу. Ещё с тех пор, когда он странствовал по Перерождающемуся Континенту и делал добрые дела. Он меня, наверное, даже не помнит, мало ли на его пути попадалось бродячих учеников. А вот я его запомнил. Как услышал про вас и про то, что вас ловят неподалёку от города Восьми Рек, так и подумал: долг платежом красен. По части поисков я, как полагается охотнику, довольно силён. Почему бы не попробовать найти вас и помочь вам.

— Аааа. Вот оно что, — Наттар убрал меч в ножны.

Какая наивность! Но прямо перед лицом практика, который их наивностью собирался воспользоваться, говорить об этом было неуместно. Люме лишь чуть покосилась на молодого гуая. А Ранквал меж тем добавил:

— Вдобавок, если я вас выдам, то награда, по моим меркам, выйдет не столь уж большой. А вот если помогу… кто знает? Может, удача ещё повернётся лицом к вашим Наставникам и Валену. Тогда те, кто показал себя другом их друзей в трудный час, будут вознаграждены гораздо богаче. Как говорится, торный путь к сверкающим вершинам не ведёт. Кстати, я думаю, нам давно пора лететь. Я знаю безопасные укрытия не так далеко от этого места.

— Да, старший Ранквал, пора. Благодарю вас за вашу любезность.

Не так давно Люме могла бы и поверить обходительному соплеменнику. После всех злоключений во время путешествия по Перерождающемуся Континенту…. Нееет, Ранквалу придётся постараться гораздо сильнее, чтобы она перестала ожидать от него подвоха.

*****

Люме и Наттар больше не были в непосредственной опасности. А вот Вален в тот же день и час всё ещё лежал пластом. И во внутреннем пространстве его ума кипела жестокая битва.

Летающие мечи, по восемь с каждой стороны сталкивались в воздухе с какофоническим лязгом. Искры сыпались вниз на болото, полное гниющих трупов. Одни мечи падали, перерубленные, другие отлетали, чтобы снова устремиться на врага. Вален взмахнул рукой, направляя их в очередную атаку, и в тот же миг стиснул зубы от боли — на правом бедре остриё вражеского клинка проделало глубокую царапину, зеркально отражающую ту, что только что возникла на бедре двойника. Даже траектории тех летающих мечей, которые казались хаотично кувыркающимися после столкновений, были зеркальными отражениями.

Вален снова рванул вперёд, устремляясь в ближний бой. Двойник — тоже. Удар. Блок. Укол. Уход. В рукопашной их движения не повторялись с идеальной точностью — но их умения были идеально равны. Копия разгадывала любой его финт, отвечая немедленными контратаками.

Боль стала таким же постоянным фоном, как и чудовищное зловоние. Царапины, порезы, колотые раны. Вален чувствовал боль в щеке — и видел алую полосу на щеке напротив. Левый бок словно пламенем вспыхнул — и двойник скривился, схватившись за то же место. Но лёгкие ранения исчезали почти так же быстро, как появлялись. А нанести друг другу тяжёлых противники не могли.

В этот раз Вален не пытался тренировать себя, а стремился покончить с врагом как можно скорее и решительнее. Но легко сказать, да сложно сделать. Их таланты и умения были равными, уловки и хитрости — одинаковыми. Если он попытается вообразить себе какое-то новое оружие — наверняка оно появится и у двойника. Решимость? На этот раз двойник сражался с тем же угрюмым упорством.

Губы Валена растянулись в злобном оскале, когда ему в голову пришла идея. Возможно, он неправильно подходит к этой схватке. Что ж, посмотрим.

Они сошлись и разошлись ещё не один десяток, не одну сотню раз. Изменения накапливались постепенно… пока вдруг не достигли критического предела. И двойник отшатнулся, глядя на Валена в изумлении. Восемь летающих мечей были отбиты. Но девятый торчал у него из живота.

— Думаешь, всё будет так просто??! — заорал он. Взмахнул рукой и в воздухе появился новый рой летающих мечей. Теперь с его стороны их тоже было девять. — Какие бы умения ты не натренировал здесь, они отразятся во мне!

— Очевидно, так, — удовлетворённо кивнул Вален. — Но шаг вперёд, который делаю я, ты лишь повторяешь. Между моим и твоим ростом есть неминуемая задержка. А значит, мы всё-таки не идеальные отражения друг друга. Моя победа неизбежна.

— Наш мозг сгорит раньше, глупец!

— Если сгорит — не мозг и был!

Они снова сошлись, меч ударил о меч с такой силой, что по гнилостной жиже разбежались волны. Ещё сотни, тысячи сшибок — и левая рука двойника отлетела прочь, перерубленная в локте, когда число летающих мечей Валена дошло до десяти. Даже во внутреннем пространстве, настолько тяжёлое ранение не могло исчезнуть быстро.

— Ну а теперь посмотрим, может ли это твоё воплощение умереть, Зеффар! — в реальном мире Вален не бы так говорлив. Но здесь дыхание не сбивалось, катящийся градом пот был лишь символом прилагаемых усилий.

Летающие мечи и мечи в их руках, вновь столкнулись, с лязгом и металлическим грохотом, от которого, казалось, задрожало небо.

— Сколько раз тебе говорить! Я — это ты!

Удар — и двойник упал в грязь, впечатался спиной в холм из человеческих трупов. А его нога упала отдельно. Но не утонула в слизи и гнили, а превратилась в пепел, летящий по воздуху.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь, упрямый недоумок??! Я — это ты! Уничтожив меня, ты навсегда сотрёшь воспоминания о своей прежней жизни! То, что не могло уничтожить никакое колдовство Повелителей Душ!

Глава 9. Последнее слово.

— Да, возможно я сотру свои старые воспоминания, — пожал плечами Вален. — Я уже обдумывал такой исход. Кто может знать, как именно метка Печати Личины взаимодействует с временной потерей памяти? Но некое взаимодействие определённо есть. Впрочем, также возможно, что ты придумал потерю воспоминаний прямо сейчас. В любом случае: ну и что?

Повинуясь лёгкому жесту, весь его рой летающих мечей устремился вперёд. Двойник попытался защищаться своими собственными, но тут же пропустил меч в бедро.

— Ты уже и так показал мне, всё, что я хотел знать, — под лязг стали развёл руками Вален. — Избавил меня от прежних сомнений. Теперь я уверен, что «архидемоны» — это не демоны и не боги. Это просто практики тёмного пути из какого-то другого места, совсем не похожего на Нотеру. У них есть тайная техника, позволяющая менять тела, вот и всё. Как у Наставников Секты Шести Печатей, только техника архидемонов намного лучше!

Обломок разбившегося в воздухе меча просвистел мимо головы Валена, слегка задев волосы. Вален даже не дёрнулся.

— А главное — я не один из них. Прежний «я» был их врагом. Служил им только потому, что был обманут. Этого знания мне вполне достаточно!

Клинок летающего меча отсёк ухо двойника. Ответный удар лишь чуть оцарапал мочку уха Валена.

— Слепец! — заорал двойник. — Неужели ты до сих пор не понял, что Тринадцать уже охотятся за тобой? Без понимания их тайн, их методов, ты обречён!

— Вероятно, охотятся, — Вален снова пожал плечами. На этот раз жест едва не стоил ему одного из плеч — летающий клинок оставил на нём глубокий порез. В ответ сразу два меча воткнулись в грудь и живот двойника. — Это может объяснить кое-какие из прежних странностей. Ну и что? Просто ещё одна причина стремиться к великой силе, способной сокрушить даже архидемонов. Кстати, Досточтимый Добродетельный Демон — я думаю, будет звучать неплохо.

Сразу десяток мечей ударили друг о друга разом. Обычный человек ненадолго оглох бы от такого лязга.

— Ты уже никогда не сможешь вспомнить прежнюю жизнь! Всё, что тебе было дорого, всё, что ты пронёс через стирания памяти! На этот раз оно точно исчезнет!

— Зеффар, ты снова доказываешь, что ты — не я. Ты просмотрел мою прежнюю жизнь и понял всё неправильно. Ты увидел мою решимость вспоминать раз за разом, и решил, что я жить без своих воспоминаний не могу. Нет! Главное, что я действительно не желал забывать — это моих настоящих врагов, и моё желание бороться с ними! Остальное… я радостно пожертвую всем, чтобы хоть на время выбить тебе зубы, чтоб нечем было кусаться. Понял??!

Рой летающих мечей обрушился на двойника, приколачивая его к разлагающимся трупам. Вален шагнул вперёд, занося клинок в своей руке

— Тебе всё равно не победить! Рано или поздно…

Впервые за все их встречи во внутреннем мире, голос двойника чудовищно изменился, стал подобен гудению пламени. Воздух вокруг него поплыл словно от жара.

Движение Валена не замедлилось. Двойник… нет, фрагмент Печати Зеффара, испустил нечленораздельное рычание. Его рот и глаза вспыхнули алым огнём. Огонь потоком вырвался наружу, обратился в извивающихся пламенных сколопендр, которые тут же понеслись на Валена.

— Рассечение Ветра.

Техники низкого уровня обычно были очень простыми и не выигрывали в силе от произнесения их названия вслух. Но для некоторых техник такое условие повышало стабильность активации, когда практик ещё не владел ими уверенно. Огненные сколопендры развеялись как мираж под ударом клинка Валена. Голова двойника, по-прежнему охваченная алым огнём, слетела с плеч и булькнула в мерзкую жижу.

— Лучше поздно, чем рано, — покачал головой Вален, глядя, как тело, повторявшее его собственное, развеивается чёрным пеплом и дымом.

Одна из дымных струек потянулась к нему. Вален отмахнулся, но всё же на миг почуял сквозь зловоние запах гари.

А затем его зрение помутилось.

*****

Стены подземного убежища, освещённого тусклым, неживым белым светом, слегка тряслись. Неудивительно, учитывая что творилось наверху. При особо сильных ударах, лампы мигали.

Он стоял в тени и спокойно ждал. Это, вероятно, было бессмысленно. Конец света — есть конец света. Даже Повелителям Душ его не избежать. Пусть они способны менять тела без помощи цилиндров перерождения, но тела им всё же нужны. Вместе с человечеством, погибнут и они.

Он перевёл взгляд на ряды стеклянных баков, где в туманной псевдо-амниотической жидкости виднелись силуэты растущих искусственных оболочек.

Стены дрогнули сильнее. Чёртова зверюга раскапывала гору, как собака, пытающаяся достать крысу из норы. Вся толща камня, все уровни защиты могли только задержать её. Пятая категория, всё же. Она наверняка доберётся и сюда. Может, покончить со всем прямо сейчас?

Нет. Не таким он был человеком, чтобы сдаваться раньше времени. Он решил подождать. И дождался.

Повелитель Гвин появился в зале, как летящая тень. В один миг его не было, в следующий он уже стоял рядом с консолью управления. Его костюм был порван и покрыт пылью, но сам он не казался раненым. Должно быть, даже не дрался со зверем. А костюм пострадал при обрушении одного из коридоров.

Валена-из-прошлого Повелитель не заметил, пока тот не начал поднимать оружие. И оказался бы застрелен в затылок, будь он нормальным человеком. Но ничего нормального в нём не было.

Вален-из-прошлого успел сделать один выстрел. В то место, где Гвина уже не было. А после этого его руку пронзила резкая боль и он обнаружил себя висящим над полом. Стальные пальцы сжимали его горло. Он пнул Гвина в живот — всё равно, что в бетонную стену. Ступню пронзила острая боль.

— Я вижу, что твои воспоминания опять возвращаются, — теперь голос Повелителя Душ дрожал от плохо сдерживаемой ярости. — Что ж. Время для игр закончено. На этот раз тебе придётся умереть окончательно. Последнее слово, в честь твоей долгой и плодотворной службы?

Губы Валена-из-прошлого растянулись в оскале:

— Как ты думаешь, благодаря кому зверь пять-три нашёл это убежище? Умереть окончательно придётся не мне одному.

А затем он попытался резко сжать зубы. Но вторая рука Повелителя зажал ему рот, не давая сдвинуть челюсть даже на миллиметр:

— А вот насчёт этого мы ещё посмотрим, — лицо, правильное и волевое, как и у всех тел Гвина, исказилось в злобной гримасе. — Нервно-паралитический газ в фальшивом зубе, я полагаю? Весьма остроумно. Но ты, кажется, забыл, что я предвижу намерения, смертный слизняк. Радуйся, что у твоего Повелителя на тебя нет времени.

Пальцы правой руки Гвина сжались, круша трахею. Он не отшвырнул Валена-из-прошлого прочь. Продолжил держать, наблюдая, как затуманиваются его глаза, слушая последние удары сердца.

И потому не успел отскочить, когда сработали датчики, следившие за признаками клинической смерти, и взорвалась имплантированная в грудь Валена-из-прошлого бомба. Ярчайший свет залил всё вокруг. Хотя это уже не могло быть воспоминанием. Лишь картиной, сформировавшейся в сознании нынешнего Валена. Ведь нервы его тела из прошлого испарились прежде, чем передали мозгу какие бы то ни было ощущения.

*****

Вален криво улыбнулся, возвращаясь в сознание на своей постели, в Секте Добродетельного Демона. Возможно ли, что в двойнике, созданном Печатью Личины, сохранялись следы его собственной воли? Возможно ли, что он сейчас получил нечто вроде последнего привета нынешнему себе от прошлого себя? Последнего напоминания бороться до конца, каким бы этот конец ни был?

— Учитель! Вы очнулись!

Вален окончательно вернулся к реальности, когда Сурэноха сжала его в крепких объятиях.

— Конечно. Иначе и быть не могло, — усмехнулся он.

А затем всё тело Валена охватила обжигающая боль, настолько ужасная, что он едва не потерял сознание снова.

Глава 10. Рассуждения Валена.

По счастью, Вален успел так устроить дела в секте Добродетельного Демона, что выпадение старейшины на пару-тройку дней, под предлогом ухода в глубокую личную культивацию, она пережить как-нибудь могла. А Валену требовалась хотя бы пара дней отдыха и спокойствия. Не только из-за пылающих нервов и необходимости тщательно проанализировать последствия для тела с меридианами.

Ему необходимо было проанализировать всё случившееся.

Вопрос первый: действительно ли он видел воспоминания из прошлой жизни? Не мог ли Кантос ошибаться, говоря, что Печать Личины не в состоянии заменять реальность целиком поддельными образами, что её предел — смещать акценты в восприятии? В конце концов, информация, полученная через вторые руки ненадёжна. А с Арамой Вален не успел толком поговорить на эту тему. И нефритовая табличка с записями, которые она оставила для него, по-прежнему не реагировала на попытки её активировать – повреждения были слишком велики.

Нет. Теоретически, конечно, такое возможно. Теоретически в этом мире вообще возможно почти всё. Но на практике вероятность так ничтожна, что её можно отбросить. Зачем творить сложные иллюзии, которые лишь усиливают сопротивление твоей жертвы?

Вопрос второй: почему он жив? Точнее говоря, как он сумел вернуться в жизни в своём нынешнем теле? Да, у тринадцати архидемонов есть техника, позволяющая при определённых условиях захватывать чужие тела. Достаточно, чтобы прежняя душа еле-еле держалась в теле, из-за смертельных ранений или отчаяния, лишающего желания жить. Между прочим, непростое условие. Даже если тебе не обязательно нужно тело талантливого практика, техника архидемонов должна давать возможность существования вне тела, по крайней мере временного. Иначе в момент смерти запросто можно не найти подходящего тела для вселения. Но, так или иначе, техника смены тел есть у них. А вот у него, у прежнего-него, её явно не было. Он был лишь подручным, не вхожим во внутренний круг. Похоже, вообще не владевшим духовной энергией. Так как же он оказался в теле Валена Вена?

Вален осторожно приподнял веки. Настала ночь, его покои освещались лишь светом Небесной Реки. Не резавшим ставшие сверхчувствительными глаза. Он поднял руку, поглядел на запястье. Да уж, хорош он, что и говорить. Смотрит снизу вверх на всякую мразь с тёмного пути, а сам спокойненько пользуется чужим телом. И даже чужим именем. Пусть даже мать… пусть даже Арама назвала его приёмным сыном. Сейчас, когда никаких сомнений относительно собственной природы уже не оставалось, это больше не утешало. Пусть он и не архидемон, но демоном его можно назвать со всей уверенностью.

Впрочем, не таким человеком был Вален, чтобы долго мучаться угрызениями совести. Если он сможет решить уже стоящие перед ним невозможные задачи, если избавит мать и сестру от Печати Зеффара, если разделается с Тринадцатью, возможно, что и воскресить прежнего Валена Вена, вернуть ему тело, окажется по силам. Во всяком случае, он попытается. Если же такое невозможно – в чём смысл терзать себя из-за преступления, которое ты совершил не по собственной воле, непонятным способом и не можешь искупить?

Вален потер лоб. И лоб и руку прострелила боль. Помогавшая сосредоточить мысли на главном. Итак, возвращаясь к «непонятному способу». Так как же, всё-таки, он сумел возродиться? Загадка. Вален мог предположить несколько вариантов. Возможно, некий недостаток в тайной технике архидемонов, из-за которого его душа и душа Повелителя Гвина оказались перепутаны, поскольку их тела умерли одновременно. Возможно, эксперимент, пошедший не по плану – ведь похоже, что он был одним из любимых подопытных Тринадцати. Возможно, вмешательство некоей третьей силы. Но в конечном счёте, это всё было пустыми спекуляциями. Единственный обоснованный вывод, который пока что можно было сделать с определённой уверенностью – на новое возвращение к жизни в случае смерти тела ему рассчитывать не приходится. Но на это он и не рассчитывал.

Идём дальше. Двойник утверждал, что архидемоны уже идут по его следу. Это могло быть и выдумкой, но если и правда, то ладно. Пусть становятся в очередь за всеми прочими желающими получить его голову. Судя по тому, что его ещё не взяли тёпленьким прямо в той постели, где он сейчас лежал, подходящих волшебных способов выслеживания у них нет.

Несмотря на боль во всём теле, Вален вдруг почувствовал себя необычайно легко. Ничего удивительного – он получил ответы на многие вопросы, которые до поры до времени запихивал в дальние углы разума.

Правда, тут же появились вопросы новые. Например, какое место и время видел он в своих воспоминаниях? Определённо это не могло быть время Второго Опустошения, время правления архидемонов. Начать можно с того, что в то время практиков на Нотере уже было великое множество. Многие из них служили Тринадцати – корни демонических культов тёмного пути уходили как раз в те времена. Но судя по воспоминаниям прошлого «я» Валена, в его прежнем мире использование духовной энергии было тщательно охраняемой монополией Повелителей Душ. Потом он повнимательнее почитает исторические книги о древнейших эпохах… но польза от этого маловероятна. Ни о чём, напоминающем цивилизацию, где использование духовной энергии называли ведьмовством, зато смена тел была рутинным делом, в них не говорилось. К тому же, судя по тому, что Вален уже успел прочитать, реальная история как раз и начиналась примерно со Второго Опустошения, примерно четыре тысячи лет назад. Архидемоны во время своего правления уничтожали и переписывали историю. Опустошительная война с ними длилась сотни лет. К её концу лишь Хозяин Чистилищ помнил большее, чем жалкие обрывки знаний и откровенные легенды – бессмертный бог, всё-таки. Но он не имел привычки рассказывать практикам больше, чем им полагалось знать. А знать, по его мнению, им полагалось немного. Говорилось даже, что мысль, будто практик должен зарабатывать знания и понимание своими трудами, а не получать их на блюдечке, первым высказал именно он.