Четырнадцатый архидемон 5

Эх, жаль Ваннан не может видеть, каких высот его старый друг уже достиг и ещё достигнет. А ведь практик, по сути, виновный в казни Ваннана, теперь сам стал разыскиваемым преступником… Факт есть факт, если бы не Вален Вен и его подлые трюки, если бы не его коварная шлюха-лиса, которую тоже теперь ищут, они с Ваннаном спокойно сбежали бы вдвоём, после выхода из Трёхсотлетнего Чистилища. Не то что бы Карм собирался сейчас отвлекаться на погоню за ним и прочие поиски иголки в стоге сена. Но если когда-нибудь этот гадёныш попадётся ему под руку…

Глава 15. Печь и нефритовая табличка.

Жизнь Валена, нынче более известного как Лотрек, старейшина Добродетельный Демон, на время вошла в колею. Пусть и не совсем в ту колею, на которую он надеялся. Для начала, он обнаружил, что вместо одной служанки у него их теперь две. Сурэноха ухаживала за ним вместе с Энэби. Практически переселилась в его покои, пока он почти день валялся без сознания, а потом пару дней восстанавливался. Вален потом намёкнул, что у неё имеется и своя спальня, и намёк она поняла. Но запретить ей приходить вовсе было бы… в общем, Вален не хотел так поступать с девушкой, которая, вполне возможно, помогла ему выжить и не стать одержимым. Так что теперь она помогала Энэби в вещах, с которыми та и сама прекрасно справлялась, вроде приборки, а порой просто болтала со старшей по годам женщиной. Что ж, если подумать, то неплохо – пусть лучше друг с другом, чем донимают его. Ну а то, что у Сурэнохи теперь появились лишние возможности строить ему глазки и демонстрировать фигуру – кстати, всё более впечатляющую – Валена уже не особо волновало. В конце концов, он теперь завершил начальный этап стадии внутреннего единства. Контроль над собственными гормонами стал частью его способностей практика. Он был уверен в своей способности держать в узде непрошенные желания.

Но скоро понял, что сами желания никуда не делись. Да разлука с Люме теперь не изнуряла его плоть в той же степени. Но разум вновь и вновь напоминал, что если рядом есть красивая девушка в его вкусе, которой не терпится запрыгнуть в его постель, то надо этим пользоваться.

«Совершенно нерационально допускать даже малейший риск размолвки с Люме, да ещё ради девушки, которую отказ привяжет к тебе куда надёжнее исполнения её подростковых желаний», напоминал себе Вален. И то, что напоминание формулировалось именно так, указывало: его образ мыслей теперь тоже вернулся в накатанную колею после жёсткой встряски, вызванной атакой внутреннего врага.

Но даже если не считать этого, Сурэноха теперь была его ученицей. Как несложно было убедиться, почитав хранящиеся в пространственном кольце Валена трактаты, мир практиков весьма неодобрительно смотрел на любовные отношения между учителями и учениками. Не то что бы кого-то сильно волновало заведомое неравенство в положении – что ж теперь, могущественным старейшинам вообще жён и любовниц не заводить просто потому, что сумели стать могущественными? Просто хороший учитель должен быть в состоянии беспристрастно оценивать успехи ученика. А ученик должен быть уверен в том, что учитель оценивает его успехи беспристрастно, иначе в его сердце могут зародиться сомнения и неуверенность в достигнутом. Естественно, запутанные чувства, создаваемые любовной связью, этому мешали. Вот и ещё один совершенно разумный повод сдерживать себя!

— Если есть свободное от культивации время – поучилась бы, лучше, читать, — сказал Вален как-то раз, когда недавняя дикарка повела себя особенно навязчиво.

— Я и так умею! Прабабушка меня учила.

— А писать?

Сурэноха смутилась и покачала головой.

— Вот и будете учиться писать. Вместе с Энэби.

— Но ведь слова можно передавать и через нефритовую табличку…

— Многое лучше передавать на бумаге. Чтобы не исказить смысл своим собственным отношением к словам. А кроме того, практик, который учится красиво писать, закладывает навыки, которые могу пригодиться во многих искусствах, от создания формаций до зачарования. Поняла? Ну и отлично. Приступим сегодня же.

В общем, домашняя, если можно так выразиться, жизнь Валена, была далека от идеала. Зато во всей остальной части секты дела шли отлично.

Хорл и Хунбиш действительно оказались подарком судьбы. Хорл показал себя мастером на все руки. Под его наблюдением и руководством, ученики взялись за восстановление того, что восстановить было сложно. А потом за строительство новых зданий – число учеников в Секте Добродетельного Демона уже стало куда выше, чем когда-либо было в Секте Белого Пламени. Он искусно ковал мечи даже из посредственного железа. Знал, как искать железо качественное – и многие более редкие металлы. Умел работать с этими металлами.

Жена же его вправду отлично разбиралась в зачаровании. Совместными усилиями, они сумели даже привести в порядок унаследованные Валеном большие алхимические печи. Ну, на первый взгляд казалось, что сумели. Теперь это предстояло проверить.

*****

Вален провёл рукой по холодному металлу. Массивная бронзовая печь, в полтора его роста, была тщательно отчищена и отполирована внутри и снаружи. Но это он мы смог сделать и сам. Его волновало состояние каналов для циркуляции духовной энергии. Часть этих каналов была элементами сложного лабиринтоподобного узора, украшавшего печь снаружи. Часть – тонкими, едва заметными глазу, бороздами внутри. Часть – незримыми для простого глаза линиями в глубине бронзы. Обычная, незачарованная печь, годилась лишь для простейших переплавок. Да и то её пришлось бы скоро менять.

Вален чуть отвёл ладонь от полированного бронзового бока, прикрыл глаза и хлопнул по нему, посылая слабый импульс духовной энергии. Печь отозвалась ровным, тёплым гулом — безо всяких странных шумов. Хороший знак.

Что ж, пора испытать её в деле

Он загрузил сырьё – залил ртутную основу, насыпал измельчённого корня женьшеня, капнул несколько капель сока железного дерева, бросил кусочки коры синей горной сосны, щепотку молотого жемчуга. Один из самых простых возможных рецептов – элементарная пилюля для повышения выносливости и ускорения закалки тела. Но даже такой рецепт требовал точной отмерки составляющих и добавления их в нужном порядке.

Сам Вален на этапе закалки такими не пользовался. Арама добивалась схожего результата безо всяких побочных эффектов, правильно подбирая для него еду. Но даже если бы у Валена были нужные ингредиенты, он не мог лично готовить еду для полутора сотен учеников. Оставалось лишь выплавлять для них пилюли.

Закрыв печь, Вален коснулся её одним пальцем, используя Преобразующее Пламя. Печь отозвалась сразу: глухой, басовитый гул прошёл по корпусу, пыхнуло жаром. Неплохо, неплохо.

Полчаса спустя, глядя на партию из двух дюжин бледно-зелёных пилюль, покрытых узором из завитков и спиралей, указывавших на высокое качество, Вален одобрительно кивнул. Конечно, мастера двух цветов не могли превратить посредственную печь в отличную. Но усилиями Хорла и Хунбиш у него теперь была посредственная печь, работающая безо всяких нареканий. Даже две посредственных печи – конечно, он не мог работать с двумя разом, но мог чередовать их, избегая форсированного охлаждения, вредного и для самой печи и для выплавок определённых пилюль.

Теперь он мог массово выплавлять бомбы. И обычные, и светошумовые. Теперь он мог массово изготавливать некоторые яды, в виде пилюль и порошков. Теперь он мог обеспечить как минимум тех учеников, которые на что-то годились, базовыми пилюлями для ускорения культивации и поддержки в бою. Пилюли духовной энергии, стимуляторы, исцеляющие, антидоты…

Надо сказать, что Вален не раз думал над тем, стоит ли вообще это делать. Даже с большими печами, изготовление нужных запасов пилюль для всех, кому они необходимы, отнимет заметное время. Не стоит ли ограничиться пилюлями для внутренних учеников, Сурэнохи, Хожина, Чулмуута, а прочим ученикам выдавать их понемногу. «Принципы Наставника, познавшего гармонию», указывали, что при недостатке пилюль и культивационных ресурсов для имеющегося в секте числа учеников, оптимальным решением является раздача их на соревновательной основе. Тем, кто уже преуспевает в культивации, тем, кто выигрывает в состязаниях, тем, кто набирает больше очков за выполнение заданий секты.

Однако, трактат указывал и недостатки подобного подхода. Даже если предположить, что глава секты обеспечил честность соревнований, сведя к минимуму фактор личной предвзятости и сделав обман системы слишком сложным делом, он будет означать, что получившие преимущество в начале, будут лишь закреплять и увеличивать его. Но далеко не все практики раскрывают свои таланты на стадии закалки. Для чего великие секты позволяют всем, кто соответствует их минимальным требованиям, пользоваться выгодами их благословенных земель и культивировать до двух цветов, не связывая себя обязательствами перед сектой? В частности для того, чтобы не упустить возможного гения, чьи способности могут раскрыться не сразу. Звёзды потенциала меридианов, сродство с элементом и гуайская природа ещё не говорят всего. Способный алхимик, зачарователь, мастер формаций, вполне может вырасти из того, кто всем этим обделён. Задатки многих редких и сильных умений, вроде очищения разума, невозможно выявить сразу. Менее одарённый практик может очень успешно проходить прорывы и сохранить потенциал развития дольше, чем более одарённый.

В общем, чем позже мы начинаем отсев из-за недостатка культивационных ресурсов, тем лучше это для секты в долгосрочном плане.

В краткосрочном же плане, Валену нужно было подготовить как можно больше реальных практиков-бойцов в сжатые сроки. Раз уж он вообще взялся за развитие собственной секты, то рациональным подходом будет превращение её из чистой гири на ноги в реальную опору. Первый шаг к этому – тянуть в практики всех, у кого есть шанс. Злоупотребление алхимией может создать им проблемы в будущем… Но сравнительно небольшие проблемы, ведь Вален мог массово производить пилюли высокого качества. Совершенно несравнимые с перспективой лишиться будущего вообще, когда враги тебя убьют.

У Валена были в уме и следующие шаги.

Но это потом. А сейчас… Когда он убедился, что Хунбиш действительно компетентная зачаровательница, мысли о будущем секты быстро отошли на второй план.

*****

— Возможно ли починить? — Хунбиш внимательно осмотрела со всех сторон повреждённую нефритовую табличку Арамы. — Да.

Вален ни взглядом, ни вздохом не выдал облегчения, которое затопило его:

— Вообще? Или твоими силами?

— Моими силами. Но, — она пожала плечами, — у меня это может занять довольно много времени. Вам, господин старейшина, как я понимаю, очень важно сохранить всю информацию на ней?

— Ты правильно понимаешь. «Довольно много времени» – это сколько?

— Половину суток непрерывной работы.

— Хорошо. Приступишь завтра.

— Как скажете.

— Я буду наблюдать за всем процессом, от начала до конца.

Хунбиш пожала плечами:

— Ваша осторожность весьма разумна. Не беспокойтесь. Если вы пожелаете, я даже буду объяснять весь процесс восстановления.

— Посмотрим, — кивнул Вален.

С виду он оставался невозмутимо спокоен. Но его мысли неслись галопом. Неужели он наконец-то сможет услышать всё то, что мать хотела сказать ему, но не успела?

Г