Четырнадцатый архидемон 5

— Но теперь у нас, наконец-то, есть шанс вспомнить всё. Оборвать все приделанные к нам нити. Увидеть, как на самом деле выглядит этот мир. Сейчас никто не караулит нас, чтобы снова стереть воспоминания. Просто позволь нам стать единым целым. Прекрати упрямиться.

Мысли Валена с трудом ворочались в голове. Боль и жар отнимали способность думать. На миг ему показалось, что слова двойника имеют смысл.

Но затем он испытал странное ощущение. Словно прохладная материнская рука коснулась его лба. И сознание вдруг прояснилось. Запутанный клубок начал превращаться в стройную цепочку рассуждений и выводов. Тяжёлое дыхание постепенно переросло в захлёбывающийся смех.

— Разум помутился? — в тоне двойника прозвучала неуверенность.

— Нет, — Вален мотнул головой, так что брызги грязи полетели в стороны. — Смеюсь над твоей глупостью, Зеффар. Ты захватил и прочитал мои воспоминания, но ничего в них не понял. Разве можно ещё яснее доказать, что ты — не я?

Глава 4. Внутренняя битва.

— Что с господином? — боязливо спросила Энэби.

— Да мне откуда знать? — воскликнула Сурэноха. Пусть она и была практиком, следовательно, старшей, вне зависимости от разницы в годах, а всё же ей ещё шестнадцати не исполнилось. И она вправду не знала, что с Валеном. Его тело пылало жаром, почти как печь. Она запихала ему в рот пилюли, которые подобрала с пола — раз учитель сам хотел, но не успел их съесть, они не причинят вреда. Теперь оставалось лишь каждые пару минут менять холодные компрессы у него на лбу и ждать.

*****

В своём внутреннем мире, Вален медленно поднялся на ноги.

— Спасибо, что показал мне то воспоминание, — сообщил он двойнику. — Приятно знать, что в прежней жизни, я не сдавался несмотря ни на что. Не знаю, правда, с чего ты решил, будто узнав об этом, я тебе сдамся сейчас.

Последняя фраза была ложью. Внутренний враг подошёл чрезвычайно близко к успеху. Не столько убеждая Валена рационально, сколько давя на его слабости и смешивая мысли. Но не говорить же такое самому врагу.

Двойник тоже выпрямился. Покачал головой:

— Неужели даже сейчас ты полон бессмысленного упрямства? Неужели ты хочешь остаться слепцом и калекой? Неужели ты готов рискнуть всеми, кто тебя полюбил, кто тебе доверился, отказываясь от знаний и силы, когда их предлагают на блюдечке? Да что ты, чёрт побери, за самовлюблённый безумец??!

Двойник развёл руками, словно охватывая простиравшееся от горизонта к горизонту море разлагающихся трупов.

Вален поводил указательным пальцем в неодобрительном жесте:

— Чёрт, который может побрать — он из моего прежнего мира. Не тебе пользоваться этим ругательством, Зеффар. И ты снова доказал, что между нами нет ничего общего, кроме позаимствованного тобой облика. Ты смотришь на мир моими глазами, ты заглядываешь в воспоминания, что украл прежде, чем они вернулись ко мне. И всё равно не понимаешь.

— И что же я не понимаю, а?

— Например, то, что я не объясняю врагам их просчётов, — Вален скривился. — Ну ладно, сегодня сделаю исключение. Видишь ли, сегодня я трижды поглядел, как действует существо тёмного пути. Один раз в реальности, второй раз, благодаря тебе, в воспоминаниях и третий — на твоём собственном примере. И каждый раз я видел не только подлость, обман и готовность пользоваться любыми средствами ради своих целей, но и жестокость. Почтенная Аланария свою жестокость просто оправдывала красивыми словами, потому, что её позиция была слабой. А всё же, если б ей предложили две идеально равные партии пилюль духовной энергии, я думаю, она взяла бы ту, ради изготовления которой детей резали на части. Ведь поступить иначе, это признать, что резать детей нельзя, а значит сама она — чудовище.

Теперь уже Вален развёл руками, почти так же, как раньше — двойник:

— Один раз — случайность, два раза — совпадение, три раза — правило. Ты предлагаешь знания и силу, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Думаешь, так проще надавить теперь, когда у меня появились и семья, и невеста, и друг, и ученики. А надолго ли у меня останется желание хоть кого-то защищать, если я допущу в свой разум такую гниду, как ты? Если вступлю на тёмный путь? Начну жрать людей и гуаев ради силы? Как скоро я превращусь в настоящего демона, вроде Повелителя Душ? Катись к самому себе, Зеффар. Пусть даже окажется, что все Досточтимые и Наставники в тайне идут тёмным путём — я им не пойду. И уж конечно я не сдамся самому убогому из его адептов.

Тут на лице Валена появилась такая мерзкая ухмылка, словно он уже превратился в демона:

— Мне вот хочется кое-что проверить. Чтобы так жёстко на меня надавить, ты должен был войти в особо тесный резонанс с моей душой. Интересно, можно ли этим воспользоваться и отбить тебе желание гадить в мои мысли? Если не навсегда, то хотя бы на несколько лет? Что-то ты всё держишься в сторонке и пятишься с того момента, как твой план провалился. Неужели говоришь, что можно?

— Безумец! — лицо двойника исказилось. — Мозги себе выжечь захотел??!

— Нуууу… — выражение Валена стало ещё более мерзким. — Разве ты раньше не знал, что я — безумец?

— Раз так, то пропади всё пропадом! — заорал двойник. — Игры кончились! Не хочешь по хорошему — давай, сразимся! Посмотрим, что будет, если довести это тело и мозг до последней крайности?

За спиной у него появилось сразу восемь летающих мечей. А девятый меч возник в руке. Ухмылка Валена сделалась счастливее. Признаться, его уверенность в себе только что была не слишком прочной, а значит, здесь, во внутреннем пространстве разума, он уступал двойнику в силах. До момента, когда сумел его спровоцировать.

Вален повёл рукой — и в ней тоже появился меч. И за спиной ещё восемь.

— И то правда. Что-то мы заболтались. Пора выяснить наши отношения как практик с безмозглым паразитом.

Летающие мечи противников устремились вперёд одновременно. Часть из них столкнулись с громким звоном и снопами искр. Но атаковать летающим мечом куда проще, чем защищаться. По четыре меча с обеих сторон достигли цели. То есть, места, где цель только что была. Вален и двойник вовремя переместились Лёгким Шагом. Оба попытались ударить друг друга в момент выхода из техники. Обоим это не удалось — клинки, в зеркальном движении, столкнулись друг с другом. На секунду оба замерли, обмениваясь смертоносными выпадами — и вновь переместились, прежде чем их успели достигнуть взаимно вызванные летающие мечи. Движения бойцов теперь стали лёгкими, их ноги скользили по мерзкой жиже, как если бы они ступали по твёрдой брусчатке.

Вторая сшибка, третья, десятая, сотая, тысячная. Звон металла о металл, снопы искр, бегущий по лбу пот. Перемещения настолько быстрые, что в воздухе остаётся по полдюжины Остаточных Образов и со стороны кажется, будто сражается отряд с отрядом. Коварные финты и попытки продавить защиту силой. Брызги крови, когда клинки достигают цели — но наносят лишь поверхностные раны, не мешающие сражаться.

Сражения между противниками, привыкшими друг к другу, хорошо знающими приёмы и хитрости друг друга, например, учениками одного учителя, часто затягиваются. Что уж говорить о сражении между зеркальными отражениями друг друга. Тем более сражении, где бойцы не чувствуют усталости, где мелкие раны исчезают сами по себе. В реальном мире исход могла бы решить случайность, подвернувшаяся одному их противников выгодная позиция. Но во внутреннем мире такое невозможно.

Вален отшатнулся, когда остриё летающего клинка рассекло ему левое предплечье. Но и двойник отшатнулся, получив ровно такую же рану. Уже через мгновение оба атаковали с прежней яростью. Это сражение нельзя выиграть ни силой, ни техниками, ни боевым искусством, ни удачей. Так как же его выиграть? Как одолеть Печать Личины? Прежде, чем мозг и нервы Валена вправду сгорят от перенапряжения. Или меридианы окажутся безвозвратно повреждены этой внутренней борьбой.

*****

Вален очень удивился бы, если б узнал, что в это же самое время Люме и Наттар также оказались втянуты в схватку не на жизнь, а на смерть.

Но чтобы понять, как это произошло, следует вернуться немного назад.

*****

Горный лес вечером был местом красоты и гармонии. Для тех, кто любуется на него с почтительного расстояния. А так-то тихие сумерки, когда каждый звук разносится далеко, были временем охоты. И залюбовавшийся на красоту рисковал гармонично попасть кому-то на ужин.

Как та крупная, пёстрая птица, чью остывающую тушку деловито тащила ярко-рыжая лиса.

Практик, парящий выше деревьев на летающем мече, мрачно оглядел охотницу с добычей. Его собственная охота шла куда хуже. Отверженные богами и предками прислужники архидемона будто сквозь землю провалились. Раскинутые сети волшебного слежения не зацепили ничего. Теперь старейшины требовали хоть по камушку разобрать эти горы, но найти беглецов. А ведь и дураку ясно, что те давно скрылись. Как-то перехитрили облаву, проскользнули через сети и скрылись.

Через пять секунд практик уже думать забыл о простой лисе. Даже не глянул, как та нырнула в глубокую нору со своей добычей. Он не допустил этим никакой ошибки. Просто, полученная им информация была неполна. Он знал, что одна из преследуемых — гуай-лиса. Но и понятия не имел, что она способна принимать полностью звериную форму.

Люме Лин хранила этот секрет– хранила даже от Валена, ото всех, кроме материи и сестры — не из прагматических соображений. Просто сама идея обращения в маленького четвероногого зверька её глубоко смущала. Право слово, проще раздеться на публике. Повезло Наттару — его звериная форма была устрашающим змеем, теперь достигавшим в длину метров пяти. Не повезло ей — так как про эту форму преследователи знали, и подобных змеев в этих горах не водилось, она теперь охотилась за двоих. Хорошо хоть, что нашлась старая, глубокая нора, настоящий лабиринт со многими выходами, в которую не мог пролезть человек, но мог проползти Наттар в змеиной форме. Пока им удавалось прятаться от пристальных взглядов практиков. Прошло уже с полмесяца, а те по-прежнему патрулировали в небесах, прочёсывали лес. Порой Люме гадала: не натворил ли Вален чего-то ещё с момента их расстояния. Иначе почему даже за его спутниками охота идёт столь упорно.

Нора встретила её застарелой вонью. Лишняя причина, по которой Люме не любила лисью форму. Острота обоняния в ней уже почти не возрастала по сравнению с нормой практика её цветов, но вот бороться с дурными запахами становилось сложнее. Особенно если проводишь много дней в тёмной и тсной норе. Протащив тушку птицы внутрь, в глубину, Люме оставила её прямо перед носом Наттара. Тот поднял плоскую змеиную голову, покивал в знак благодарности. Люме обнюхала его нос к носу, фыркнула и скользнула в боковой отнорок.

Все волшебные сокровища пришлось спрятать в нескольких отдельных тайниках, чтобы снизить вероятность обнаружения. Пусть их ауры были слабыми, незаметными под землей А без сокровищ никакого способа продуктивно общаться в зверином облике у них не имелось. Разве что лапой или змеиным носом выстукивать условный код. Но так беседовать уж очень неудобно. Потому Люме предпочитала сидеть в в одиночестве. Всё же, близость настолько здоровенной змеи пугает, когда ты маленькая. Даже если сил в тебе достаточно, чтобы взмахом лисьего хвоста сбить с ног простого человека. Наттар за время их пребывания в этой норе ещё и подрос. Всё же, он получил дар Великого Зверя. А многие дары гуаев можно культивировать. В данном случае — всё увеличивая и увеличивая размер и силу звериной формы.

Увы, тренировать боевые искусства в змеином облике было нельзя. А вот у Люме имелось достаточно вариантов культивации, чтобы скоротать время. Конечно, требовалась осторожность — а то ещё выдашь себя случайным всплеском духовной энергии. Гуайша вытянулась на земле, коснулась лапкой выступающего из стены норы корня. Постепенно её дыхание замедлилось, как если бы она засыпала. Постепенно она всё меньше ощущала собственное тело и всё больше — переплетения корней вокруг…

*****

— Возвращайтесь и ищите! Ищите, ищите пока не разыщите! Перекопайте свой участок до скальной основы, если понадобится! Они не могли далеко улететь! Они спрятались в пределах этих долин!

Очередную четвёрку учеников, явившихся с пустыми руками, как ветром сдуло.

Патриарх Ланновар из Храма Восточного Неба ещё некоторое время стоял на краю скалы, сложив руки за спиной. Отсюда открывался прекрасный вид на горный край. В ясном ночном небе жемчугом и серебром засияли звёзды. Но его глубоко посаженные на суровом, словно топором вырубленном, лице, чёрные глаза застилал гнев. Ему, как признанному специалисту по выслеживанию одержимых и практиков тёмного пути, подчинились представители местных сект. Вот только результаты его руководства пока оставляли желать лучшего. Оставляли желать хоть чего-то.

Ланновар был убеждён, чуял чутьём старого охотника — змей и лиса не сбежали, а затаились. Но где? И насколько ещё хватит терпения у местных?

— Почтенный патриарх! — на этот раз к нему подлетел один из его собственных учеников, в лазоревой рясе Храма Восточного Неба с алой солнечной вспышкой, вышитой и на груди, и на спине. Уже по колебаниям его ауры многоопытный Ланновар понял: новости самые плохие. — Дурные вести!

— Выкладывай, младший!

— Бойня в Полуденной Долине! Примерно километров пятьсот к юго-западу! Я слетал проверить лично — почерк демонического культа. Тела… — ученик запнулся, казалось даже, чуть побледнел. Нет, не может быть. Всё-таки, он охотился за тёмными практиками не первое десятилетие и навидался всякого. Его и деревня, вырезанная до последней мыши в подполе, не впечатлит. — На многих телах следы зубов, соответствуют полузвериной форме гуая-лисы.

Ланновар топнул ногой со злости — дрожь прошла по всей скале. Почти наверняка это попытка отвлечь внимание. Лишь подтверждающая, что они ищут в нужной области. Ну кто же устроит демонстративную резню, едва вырвавшись из кольца! Но даже сумей он это объяснить здешним сектам… Если на попытку не клюнуть, то очень скоро резня повторится.

Что же делать?

Глава 5. Невезение и неожиданная встреча.

Люме подождала пять дней после того, как перестала замечать всякие внешние признаки облавы. А потом, для верности, ещё пять дней. Сделать вид, что оставил преследуемого в покое, чтобы выманить его из убежища – древнейший трюк. Но ждать до бесконечности наблюдатели не будут. Если время не ограничено – проще в самом деле перекопать все окрестные долины.

Расчёт Люме был верен. В целом. Можно сказать, что им с Наттаром просто не повезло.

– Фух. В кои-то веки, чувствую себя гуаем, а не немытым зверем, – она провела рукой по волосам – нет ещё не высохли до конца, собирать в причёску рановато.

Для практиков трёх цветов купание в горной реке, стремительной и настолько холодной, что ледяным ветром веяло за десять шагов от потока, было делом заурядным – ни риска, ни особого неудобства. А вот въевшиеся за месяц в душной норе пыль, грязь и запахи – от этого сверхъестественная сила и выносливость не помогали. Потому Люме и настояла на том, чтобы искупаться, едва они вышли наружу и собрали свои припрятанные вещи. Идея распихать их по нескольким тайникам оказалась верной. Конечно, это повышало вероятность наследить так, что один из тайников найдут. А найдя – вычислят их замысел. Но территория, на которой Люме с Наттаром теоретически могли залечь, охватывала немало гор и долин. А острые чувства практика ещё не делают его опытным следопытом. Куда ненадёжнее было бы спрятать все сокровища в одно место, когда времени закапывать их поглубже нет – чем больше волшебных предметов в куче, тем выше вероятность появления заметной с расстояния ауры.

– Настоящий практик не испытывает привязанности к мимолётным удобствам и не страшится лишений, – заметил Наттар.

Сам он, однако, лежал спиной на траве и грелся под солнечными лучами с чрезвычайно довольным видом. Так что это, наверное, была шутка.

– Надо думать, поэтому старейшины и Наставники ходят в тончайших шелках и едят с изысканнейшей посуды, – фыркнула Люме, тряхнула головой, так что её тяжёлые рыжие волосы вновь рассыпались по плечами.

– Значит, ты уже полностью освоился на среднем этапе внутреннего единства?

– Ммммхмммм, нууу, что же ещё было делать, лёжа в норе, как не упражнять циркуляцию. Я ж не ты.

– Это верно. Связь через кольцо чувствуешь как прежде?

– Угумс.

– Ладно. Мою новую… технику, если её можно так назвать, опробуем потом. Как уберёмся достаточно далеко.

– Угумс.

Люме покачала головой. Её хорошее настроение вдруг испарилось. Они потеряли больше месяца, лишились летающей лодки. И всё из-за её ошибок, причём сделанных на ровном месте. Времени подумать о них, прячась в вонючей норе, было предостаточно. Она, в конце концов, была практиком, приученным мыслить ясно. И не могла долго винить во всём Наттара. Ей, лисе, женщине, наследнице рода, ученице великой секты, просто полагалось быть хитрой и проницательной. Даже коварной. Но, кажется, всю свою жизнь она только и делала, что попадалась в капканы! Ни разу она не сумела самостоятельно принять умного решения – ну вот только, может быть, когда пошла вытаскивать Валена из тюрьмы и заняла потом его сторону.

– Люме!

Окрик Наттара заставил её резко вскинуться, вскочить, тут же переходя в боевую стойку. Юноша уже был на ногах, держа одной рукой Меч Красной Кисти за ножны, а другой – за рукоять. А вот она только сейчас почувствовала то, что он заметил уже секунду назад. Враждебное намерение, слабое, но теперь очевидное. Если бы испускавший его практик сразу атаковал, то непременно застал бы её врасплох. Да как вообще можно быть настолько неосторожной?

Но практик не атаковал. Он спрыгнул с нависавшего над рекой склона и приземлился прямо перед двумя гуаями. Был он ростом невысок, волосом рыж, лицом узок, на вид молод, вместо обычного халата носил изумрудно-зелёные штаны с рубахой и чёрный жилет-безрукавку. Форма великой Секты Нефритового Меча сидела на нём довольно тесно. Теперь, когда он вышел на открытое пространство, его ауру разглядел бы любой практик, кто не слеп. Насыщенно-алое призрачное пламя, соответствовало четырём цветам!

– Значит, это вы и есть прислужники архидемона? Люме Лин, Наттар Ноот, я не ошибся, младшие? Вам не повезло встретить меня, Харайна, внутреннего ученика Секты Нефритового Меча. Предлагаю сдаться по-хорошему.

– Ээээээ и что с нами будет, если мы сдадимся? – поинтересовался Наттар.

– Ну, думаю, из вас выпытают всё, что вы знаете, а потом казнят, – пожал плечами Харайн. – М-да, дурацкое вышло предложение. Ладно, хватит болтать. Давайте дратьс...

Люме не стала дожидаться, пока он договорит. Повела рукой и с её пальцев сорвалась лоза Удушающего Плюща. И в тот же миг по её белой коже побежала рыжая шерсть – благодаря усердным упражнениям, теперь она могла принимать полузвериную форму одновременно с выполнением техники.

Ученик Секты Нефритового Меча тоже упражнялся усердно. Его и без того небольшое тело вдруг уменьшилось в размерах, покрылось блестящим рыжевато-коричневым мехом, голова стала головой соболя или куницы. Не успело преобразование завершиться, он уже подлетел к Люме. Чудовищная скорость! Наттар бросился ему наперерез – слишком медленно. Сама Люме почувствовала угрозу – слишком поздно. Аура Харайна полыхнула как взрывом, двигаясь на десяток шагов впереди него, подавляя более слабых практиков, замедляя их движения. Если попытаться уйти Лёгким Шагом – она получит удар в момент активации техники и мгновенно умрёт.

Но упорные тренировки в боевых искусствах под руководством Кантоса даром не прошли. Люме успела выбросить навстречу приближающееся угрозе ладонь, из которой хлынула волна силы. Удар открытой руки противника, безо всяких потоков энергии, просто удар, прошёл через эту волну, вдавил её ладонь ей в бок, расколол барьер воли и швырнул Люме прочь с такой силой, что она перелетела через реку, сломала спиной высокое дерево на той стороне и со звучным шлепком впечаталась в горный склон. Не успей она хоть как-то среагировать – ей сломало бы несколько рёбер и отбило половину внутренних органов. Сейчас же лишь потемнело в глазах и перехватило дыхание в груди.

А Харайн поспешно отскочил прочь. Провёл рукой по щеке. Понюхал кровь, окрасившую подушечки его пальцев.

– Потрясающая скорость для трёх цветов, – заметил он, глядя на Наттара, замершего с мечом наготове, готового отреагировать на любое движение противника. В тот самый момент, когда Харайн нанёс удар Люме, Наттар чуть не снёс ему голову. – И ты каким-то образом увеличил её при атаке. Моя аура совершенно не сковала твоих движений. Отличное владение мечом. А ведь тебе не больше восемнадцати. Даже не верится, что такой гений прислуживает архидемону.

– А я и не прислуживаю никакому архидемону, – заметил Наттар. – Брата Валена оклеветали. Но какая разница, ты всё равно не поверишь.

– Да, не поверю, – кивнул Харайн. – Если б всякий практик тёмного пути был явным подлецом, жизнь была бы куда проще. К тому же, демонические секты особенно изощрены в обмане. Для прочих тёмных ложь – это вопрос выживания, для тех, кто хочет достичь бессмертия, сделавшись архидемоном – высокое искусство.

Естественно, разговаривали они не просто так. Оба косились в ту сторону, куда улетела Люме. Сражения практиков беспощадны. Противника послабее лучше выбить первым – а то он потом сможет применить коварную технику или вовремя поддержать товарища. Вот только Харайн уже успел убедиться, что от Наттара опасно отвлекаться даже на полмгновения. Говорил он спокойно, но самый кончик его роскошного хвоста чуть подёргивался. Он взвешивал шансы – рискнуть ли ещё раз, в попытке добить Люме. Первый удар был не в полную силу, голой ладонью, чтобы отключить, а не прикончить. Второй удар окажется куда смертоноснее. Наттар это понимал.

И сама Люме тоже понимала. Потому рухнула на четвереньки, сплёвывая кровь. Её аура начала тускнеть. Ведь сейчас Люме передавала Наттару столько духовной энергии, сколько могла. А кровь была из поспешно прокушенного языка, не из внутренних органов – но Харайн сейчас не мог слишком тщательно приглядываться.

Инстинкты кричали Люме забрать у Наттара как можно больше силы через дар Красной Нити Жизни и поспешно бежать. Но разум холодно напоминал – при такой разнице в скорости, кража духовной энергии ей не поможет. Тем более, что после смерти Наттара, которая не заставит себя ждать, эффект от кражи исчезнет очень быстро. Нет, её единственный шанс – это притвориться тяжелораненой и выжидать удачного момента.

Как бы ни порицала себя Люме за недостаток хитрости, её актёрская игра вышла убедительной. Харайн поверил. Взгляд его блестящих чёрных глаз упёрся в Наттара. Он поднял правую руку – и в той появился длинный прямой меч. По украшенному иероглифами клинку тут же заплясали языки пламени.

– Так, или иначе, я слышал, что ты, Наттар, учился у знаменитого Кантоса, слепого практика, чьё мастерство меча уважают даже в нашей секте. Похоже, что это, по крайней мере – чистая правда. Учение Нефритового Меча гласит, что истинное воинское искусство заслуживает уважения. Кто бы им не пользовался. В знак этого уважения я сражу те…

Наттар тоже любил поговорить. Но говорить сейчас было не время. Харайн – практик четырёх цветов, и, похоже, практик незаурядный. Он в любой момент мог заметить, что Люме лишь притворяется серьёзно раненой. Наттар не собирался специально нападать, прерывая врага на полуслове. Просто ноги бросили его вперёд, едва разум очистился от мыслей. И бросили с невероятной скоростью.

Лязг! Харайн в последний миг успел подставить меч под рубящий удар снизу вверх. Разноцветные искры брызнули фонтаном. Чёрные звериные глаза чуть расширились, когда он понял, что не сможет отбить такую атаку одной рукой, несмотря на разницу в цветах. В последний миг он отменил свою устойчивость, позволив себе отлететь спиной вперёд.

– Ого! – Наттар настиг его в один миг, появился словно из ниоткуда, уже занося меч для нового удара, теперь сверху вниз. Харайн успел зацепить ногой камень, упереться, поднять пылающий меч, без страха подпереть его рукой и принять удар на плоскую сторону. Лязг и грохот раскатились по всей долине, по камню под ногой Харайна побежали трещины. А Наттар тут же исчез, чтобы появиться с другой стороны от противника, уже замахнувшись для нового удара.

– Ого! Это не просто Лёгкий Шаг! Это, кажется, зовётся Текучим Шагом! В твоём-то возрасте, владеть продвинутой техникой!

И вправду. Руководствуясь инструкциями, которые оставил ему Кантос, Наттар успел переосмыслить стандартный Лёгкий Шаг. Эта версия была чуть медленнее и преодолевала меньшее расстояние. Зато давала некоторый контроль над своими движениями во время перемещения. Текучий Шаг мог идти по дуге. Позволял куда сильнее менять положение тела, скажем, заранее начиная замах. И отдача в ногу от него шла намного слабее. В общем, этот Шаг и вправду был Текучим – версия, идеально приспособленная для мечника. Особенно имеющего высокое сродство с элементом Воды.