Спасти мир и не стать депутатом

Пластинка на руке Эраста тихо сказала:

— Предложение продолжается.

И впервые в её голосе послышалось удовольствие.

Глава семьдесят шестая

Запятая на огненной границе

Перед Министерством продолжения стояла очередь, начало которой терялось в прошлом, а конец обещали открыть после реконструкции.

Люди держали справки о незаконченных делах.

Один мужчина двадцать лет разводился, потому что суд не решался поставить точку в браке без согласования с отделом семейной вечности.

Старушка ждала окончания ремонта крыши. Крыша давно провалилась, дом разобрали, улицу переименовали, но ремонт шёл по плану и поэтому не мог прекратиться.

Мальчик нёс школьное сочинение «Как я провёл лето». Ему было сорок семь.

— Сочинение вернули без точки, — объяснил он. — Пока не закончу, меня не переводят в следующий класс.

— А что мешает поставить точку самому? — спросил Тарас.

Очередь ахнула.

Мать закрыла ребёнку уши. Полицейский записал приметы Тараса: «подозрительно завершённые усы».

Гриша превратился в невысокого рыжего человека. Из волос у него поднимался дым, а из карманов иногда выпадали чешуйки.

— Драконам вход запрещён, — объяснил он. — Боятся, что мы сожжём архив.

— А ты можешь?

— Я воспитанный. Сначала попрошу архив выйти.

У входа сидела женщина с табличкой «ДЕЖУРНАЯ ПО ВРЕМЕННЫМ МЕРАМ». Перед ней лежали песочные часы, в которых песок двигался вверх.

— Фамилия?

— Кунилин.

— Цель визита?

— Найти человека.

— Живого, мёртвого или рассматриваемого?

— Аркадий. Отец девочки, оставшийся за огненной границей.

Женщина пролистала книгу толщиной с неудачную реформу.

— Аркадий Пунктуальный. Бывший младший корректор Главного управления окончательных формулировок. Статус: временно отсутствует бессрочно.

— Где он?

— В предложении.

— В каком?

— В государственном.

— Это где?

— Везде.

Тарас наклонился к Эрасту.

— Хороший адрес. Почтальон не промахнётся и всё равно не найдёт.

Дежурная заметила пластинку на руке Эраста.

— Мандат до точки?

— Да.

Она встала и впервые посмотрела на него как на человека, а не как на будущую папку.

— Снимите немедленно.

— Не снимается.

— Тогда вы опасны для государственного строя.

— Потому что могу закончить предложение?

— Потому что предложение может закончить вас.

Она нажала кнопку. Сирена завыла, но не смогла завершить первый звук и продолжала одно бесконечное «у».

Из дверей выбежали служащие с сетями, наручниками и инструкцией по обращению с незаконными знаками препинания.

Гриша чихнул.

Инструкция загорелась на словах «при возникновении огня».

Служащие принялись искать следующий пункт, но следующего пункта не было.

Эраст, Тарас и Гриша вошли внутрь.

Министерство состояло из коридоров. Каждый коридор обещал привести к нужному кабинету после небольшого продления.

На стенах висели лозунги: «КОНЕЦ — ЭТО СОКРАЩЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ», «НЕ ЗАКОНЧИЛ — НЕ ОШИБСЯ», «ВРЕМЕННОЕ ПРОЧНЕЕ ВЕЧНОГО, ПОТОМУ ЧТО ЕГО ВСЕГДА МОЖНО ПРОДЛИТЬ».

В первом кабинете продлевали чрезвычайное положение, вызванное исчезновением причин чрезвычайного положения.

Во втором продлевали комиссию по выяснению, зачем продлевают первую комиссию.

В третьем чиновник сидел перед чашкой чая.

— Чай остыл, — сказал Тарас.

— Его заваривание ещё не окончено, — обиделся чиновник.

— Вы пьёте его семь лет.

— Государственные процессы требуют терпения.

Гриша понюхал воздух.

— Здесь пахнет точкой.

Чиновник накрыл ладонью карман.

Эраст успел заметить чёрный круглый отблеск.

— У вас одна из украденных точек.

— Служебная, — сказал чиновник. — Для внутреннего пользования.

— Что вы ею заканчиваете?

— Карьеру подчинённых.

Тарас вытащил точку из его кармана. Она была маленькая, тяжёлая и холодная.

В кабинете мгновенно закончились чай, рабочий день и терпение чиновника.

Дверь распахнулась.

За ней стоял высокий седой человек в идеально незавершённом мундире: на одном плече был эполет, на другом — обещание эполета.

— Верните государственный знак, — произнёс он.

Гриша зашептал:

— Министр Продолжения. Северин Бессрочный.

Министр улыбнулся Эрасту.

— Наконец-то вы прибыли, Эраст Акакиевич. Мы продлевали ваше ожидание триста лет.

Глава семьдесят седьмая

Отец по ту сторону фразы

Северин Бессрочный пригласил гостей в кабинет, который продолжался за пределами здания.

Стол уходил вдаль. По обе стороны сидели советники, заместители, помощники заместителей и человек, который временно исполнял обязанности свободного стула.

— Откуда вы меня знаете? — спросил Эраст.

— Вы упомянуты в прогнозе, — ответил министр. — «Когда человек, не желающий власти, получит мандат до точки...» Дальше текст утрачен.

— Потому что вы украли точку?

— Потому что дракон украл все точки.

Гриша выпустил из уха дым.

— Я забрал их после того, как вы начали ставить точки в людях.

— Неверная терминология. Мы ставили их в делах.

— Вместе с людьми.

Министр развёл руками.

— Любое окончание кого-нибудь огорчает. Поэтому мы оставили только те окончания, которые необходимы государству.

— Карьеры подчинённых? — спросил Тарас.

— Они необходимы особенно.

Эраст положил на стол найденную точку.

Советники подались назад. Человек-стул встал и выяснил, что всё это время мог быть человеком.

— Где Аркадий Пунктуальный?

Министр коснулся стены. На ней проявилась строка:

«Ввиду временной необходимости продолжить военные действия до полного устранения обстоятельств препятствующих окончательному урегулированию...»

Строка проходила сквозь камень, уходила под пол и тянулась к горизонту.

Внутри букв шёл человек. Маленький, как муравей, он пробирался между словами, волоча за собой огромную точку.

— Аркадий, — сказал Северин. — Он пытался закончить государственное предложение без разрешения.

Эраст подошёл ближе.

Человек внутри строки увидел его и постучал по букве «о».

Звук пришёл через минуту, уставший и официальный.

— Почему он не поставил точку?

— Не нашёл конца.

— У каждого предложения есть конец.

— У государственного — только новый абзац бюджета.

Северин предложил Эрасту кресло. Кресло уже знало его размеры, политические взгляды и слабость к пирогам Антонины Марковны.

— Вы можете освободить Аркадия.

— Как?

— Примите должность Главного распорядителя окончаний.

На стол легло удостоверение.

Фотография Эраста на нём выглядела старше, влиятельнее и немного виноватее оригинала.

— Я не соглашался.

— Согласие — это процесс. Мы не требуем его окончания.

— А обязанности?

— Вы будете решать, каким делам ставить точку.

— Один человек?

— Разумеется. Иначе решение затянется.

Тарас поднял руку.

— У меня вопрос как у временно живого гражданина. Почему должность предлагается человеку, который всю книгу от должностей отбивается?

— Потому что только такой человек вызывает доверие, — сказал министр. — А доверие удобно использовать, пока оно не разобралось.

Эраст посмотрел на Аркадия.

Тот шёл внутри предложения. Иногда слово «необходимость» возвращало его назад, а оборот «в установленном порядке» заставлял проходить один и тот же участок снова.

— Если я откажусь?

— Ваш мандат останется до точки. Вы будете искать её бесконечно. Девочка будет ждать бесконечно. Это наш самый устойчивый вид порядка.

Пластинка потеплела.

На ней появилась новая строка: «ВАКАНСИЯ СООТВЕТСТВУЕТ ПОРУЧЕНИЮ».

— Она меняет смысл, — сказал Эраст.

— Документы взрослеют, — улыбнулся Северин.

Гриша метнулся к удостоверению, но из стен вылетели цепочки многоточий и обвили его.

Каждое многоточие обещало освободить дракона чуть позже.

Тарас схватил служебную точку.

— Не двигайтесь! Я закончу кабинет!

Советники засмеялись.

— У точки должна быть точка приложения, — пояснил министр. — Вы не знаете, что именно хотите закончить.

Тарас оглядел бесконечный стол.

— Совещание.

Он положил точку после слова.

Стол кончился прямо перед министром. Дальняя его половина исчезла вместе с советниками, которые не успели высказать особое мнение.

Аркадий внутри строки остановился.

— Кто там? — крикнул он.

— Люди снаружи предложения! — ответил Эраст.

— Тогда не ищите конец! Ищите того, кто каждый раз дописывает продолжение!

Северин впервые перестал улыбаться.

За его спиной перо величиной с копьё само окунулось в чернила.

И государственное предложение выросло ещё на одну строку.

Глава семьдесят восьмая

Министерство продолжения

Перо писало быстрее, чем Аркадий шёл.

После каждого возможного окончания оно добавляло «за исключением случаев», после исключений — «с учётом особых обстоятельств», а после обстоятельств — просьбу не драматизировать.

— Кто управляет пером? — спросил Эраст.

— Государственная необходимость, — ответил Северин.

— У неё есть имя?

— Имена делают ответственность слишком адресной.

Тарас перевернул чернильницу.

Чернила потекли по столу, но вместо того чтобы закончиться на краю, свернули и стали новой рекой.

Гриша рванул цепочки. Одно многоточие лопнуло, превратилось в три обычные точки и с визгом разбежалось по углам.

Министр ударил ладонью по кнопке.

В кабинет вошла гвардия незавершённого действия. Солдаты заносили мечи, но никогда не наносили удар: так они считались и грозными, и непричастными.

— Арестовать, — приказал Северин.

Солдаты начали арестовывать.

Эраст ждал продолжения команды.

— Кого? — осторожно спросил командир.

— Их!

— Уточнение не завершено.

— Всех троих!

— Дракон временно человек. Считать отдельно или в составе?

Пока министр заполнял приложение к приказу, Тарас освободил Гришу.

Дракон принял настоящий вид. Кабинет оказался слишком мал и был вынужден закончиться сразу в четырёх местах.

Они выскочили в коридор.

Сирена всё ещё тянула «у». Люди в очереди уже подхватили звук и превратили его в песню без припева.

Аркадий шёл в стене рядом с ними.

— Перо хранится в отделе смысловых дополнений! — крикнул он.

— Где этот отдел?

— После отдела предварительных окончаний!

— А он где?

— Перед смысловыми дополнениями!

Тарас застонал.

— Архитектор здесь был человеком последовательным. Его следовало остановить раньше.

Коридор раздвоился. Указатель направо гласил «К ОКОНЧАНИЮ», налево — «ВЕРНЫЙ ПУТЬ».

— Это ловушка, — сказал Гриша.

— Оба?

— Министерство не стало бы тратить два указателя зря. Один ловушка, второй — отчёт о первой.

Эраст пошёл прямо сквозь стену с государственным предложением.

Пластинка на запястье вспыхнула и пропустила его внутрь.

Тарас и Гриша шагнули следом.

Они оказались между словами.

Буквы возвышались чёрными колоннами. Запятые служили шлагбаумами. Союз «и» соединял дороги, даже если те вели в противоположные стороны.

Аркадий подбежал к ним. Он был худ, сед и испачкан чернилами, но держал точку обеими руками.

— Дочь жива?

— Жива. Ждёт, — ответил Эраст.

Аркадий закрыл глаза.

— Сколько ей теперь?

— Девять.

— Значит, снаружи прошло меньше времени. Здесь каждое уточнение занимает год.

— Почему вы не вернулись?

— Я нашёл предложение, которым объявили войну. Хотел поставить точку. Но конец каждый день отодвигали.

Он указал вперёд.

Вдали перо дописывало новые земли. За ним ехали обозы, маршировали солдаты и работали казначеи.

— Война идёт потому, что предложение не закончено? — спросил Тарас.

— Хуже. Предложение не заканчивают, потому что война идёт.

— Удобный круг.

— На нём построена половина министерства. Вторая половина считает первую временной.

Аркадий передал Эрасту точку.

Пластинка на руке немедленно потянулась к ней.

— Не соединяйте, — предупредил Аркадий. — Эта точка особая. Ею заканчивается не фраза, а то, что фраза называет.

— То есть если поставить после слова «война»...

— Война закончится.

— Почему Северин сам не использовал её?

— Потому что тогда выяснится, сколько людей умеют жить только при её продолжении.

Сзади застучали шаги гвардии.

Впереди перо вывело огромными буквами: «ДО ПОЛНОЙ ПОБЕДЫ».

— Победа над кем? — спросил Эраст.

Аркадий посмотрел на обратную сторону букв.

Там мелким почерком было написано: «Сторона противника устанавливается после утверждения расходов».

Гриша оскалился.

— Значит, они сначала продлили войну, а потом потеряли врага.

— Не потеряли, — сказал Аркадий. — Назначили.

На ближайшей букве проступили четыре имени.

Эраст прочитал своё.

Глава семьдесят девятая

Война, объявленная без точки

Под именем Эраста значилось: «Противник продолжения, склонный к окончательным формулировкам».

Под именем Тараса: «Соучастник с усами».

Гришу назвали «нелицензированным средством пунктуационной доставки».

Аркадий был записан как «лицо, незаконно приблизившее конец».

— Поздравляю, — сказал Тарас. — Мы нашли врага. Это мы.

Из букв вышли солдаты. Теперь они знали, кого арестовывать, и поэтому выглядели несчастными: определённость лишала их права долго уточнять приказ.

— Сдавайтесь, — сказал командир.

— Кому? — спросил Эраст.

Командир заглянул в бумагу.

— Стороне, осуществляющей...

Бумага продолжалась на обороте, потом на подкладке мундира, потом на спине соседнего солдата.

Пока командир читал, Гриша проглотил союз «и».

Дорога между солдатами и героями разъединилась. Гвардия осталась по другую сторону грамматики.

— Невкусный, — пожаловался дракон. — Слишком соединительный.

Они побежали к перу.

Внутри предложения время двигалось по смыслу, а не по часам. Фраза «немедленно принять меры» переносила их вперёд, «в разумный срок» — назад, а «по возможности» вообще усадила на лавочку.

Аркадий вычеркнул возможность ногтем, и они снова смогли идти.

За колонной слова «безопасность» обнаружился лагерь.

Солдаты двух армий сидели у одного костра и спорили, кто из них противник.

— Мы воюем с вами, — говорил первый.

— Не можете, — отвечал второй. — Нам выдали ту же инструкцию.

— Тогда, возможно, мы союзники.

— Союзников кормят лучше.

— Значит, точно не союзники.

Увидев Аркадия, оба вскочили.

— Корректор! Конец нашёл?

— Нашёл людей, которые могут его потребовать.

Солдаты посмотрели на Эраста.

— Вы начальник?

— Нет.

— Тогда вам можно верить хотя бы до первого приказа.

К костру потянулись люди. Одни воевали двенадцать лет, другие родились в обозе и считали мир старинной разновидностью отпуска.

Женщина в латах показала письмо.

— Муж написал: «Возвращайся, когда всё закончится». Муж умер пять лет назад. Письмо продолжает ждать.

— Почему вы не уходите сами? — спросил Эраст.

— Дезертирство возможно только из действующей армии. А нам не подтвердили, действует ли она. Пока подтверждают, уходить нельзя.

Тарас достал служебную точку, украденную у чиновника.

— Давайте закончим армию.

Аркадий остановил его.

— Это служебная точка. Она заканчивает не то, что написано, а того, кто ниже по должности.

Солдаты отодвинулись от точки.

— Отвратительный знак, — сказал Тарас и бросил её в костёр.

Огонь погас. Вместе с ним закончилась должность лагерного повара, который давно мечтал стать музыкантом.

Повар снял колпак и заиграл на котелке.

Музыка поднялась над предложением. Буквы задрожали. Слова впервые услышали не приказ, а ритм.

Солдаты начали уходить из строя по одному.

Не дезертировать. Просто переставать стоять там, где их поставили чужим глаголом.

Перо впереди заскрипело и написало: «В СВЯЗИ С МАССОВЫМ НАРУШЕНИЕМ ДИСЦИПЛИНЫ».

— Оно реагирует на нас, — сказал Эраст.

— Оно кормится причинами, — ответил Аркадий. — Любое сопротивление становится основанием для продления.

— Тогда сопротивляться бесполезно?

— Нет. Бесполезно сопротивляться так, как предусмотрено приложением.

Гриша расправил крылья и подхватил всех четверых.

— Полетим над текстом.

— Там поля, — предупредил Аркадий.

— Я дракон. Поля для меня — место, куда падают чиновники после очень убедительного разговора.

Они взлетели.

Сверху стало видно: государственное предложение свёрнуто в кольцо. Перо писало начало на продолжении конца.

В центре кольца стоял Северин Бессрочный и крутил маленькую рукоятку.

Каждый оборот превращал вчерашнюю причину в завтрашнюю необходимость.

— Вот кто дописывает, — сказал Эраст.

Северин поднял голову.

— Неправда! — крикнул он. — Я лишь обеспечиваю непрерывность!

Рукоятка продолжала вращаться сама.

Министр попытался убрать руку и не смог.

Впервые он испугался не окончания, а продолжения.

Глава восьмидесятая

Точка зрения

Гриша опустился в центре кольца.

Северин был прикован к рукоятке тонкой строкой служебного контракта.

— Освободите меня, — сказал он тихо.

— Вы же министр Продолжения, — заметил Тарас. — Продолжайте.

— Я планировал руководить процессом, а не участвовать в нём лично.

— Так обычно и начинается государственный опыт.

Эраст осмотрел механизм.

На бронзовом круге были выбиты слова: «ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ». Рукоятка превращала их в «временное продление», потом снова в решение, потом снова в продление. На каждом обороте из механизма выпадал бюджет.

Бюджеты ползли к министерству маленькими толстыми папками.

— Кто построил это? — спросил Эраст.

— Никто, — ответил Северин. — Все только согласовали свою часть.

— А кто может остановить?

— Тот, кто поставит Великую Точку.

Аркадий крепче прижал точку к груди.

— Нельзя. Великая Точка завершит всё, что связано предложением: войну, министерство, границу, людей внутри текста.

— И меня? — спросил Северин.

— Вас прежде всего. Вы указаны ответственным исполнителем.

Министр задумался.

— Тогда необходимо создать комиссию по поиску менее ответственного исполнителя.

— Она уже есть, — сказал Тарас. — Вы её председатель.

Северин побледнел.

Эраст взял Великую Точку. Она оказалась не круглой.

С одной стороны она была гладкой и чёрной. С другой — прозрачной, как маленькое окно.

В окне он увидел площадь своего города.

Вера стояла у Дома. Девочка сидела на ступеньках и считала вдохи, чтобы не считать минуты.

Мира спорила с пластинкой. Фёдор держал верёвку, привязанную к огненной границе, будто собирался подтянуть мир поближе.

— Это не просто точка, — сказал Эраст.

— Конечно, — ответил Аркадий. — У всякой точки есть сторона, с которой смотрят. Поэтому она и называется точкой зрения.

Тарас заглянул с другой стороны.

Он увидел солдат, которые покидали строй, семьи, годами ожидавшие возвращения, чиновников, боявшихся потерять работу, и людей, боявшихся, что после конца придётся самим решать, что делать дальше.

— Все видят разное, — сказал он.

— Поэтому министерство держит точку у одного человека, — объяснил Аркадий. — Так проще назвать один взгляд окончательным.

Пластинка на руке Эраста зашевелилась.

«НАЗНАЧИТЬ ЭРАСТА КУНИЛИНА ЕДИНСТВЕННОЙ ТОЧКОЙ ЗРЕНИЯ», — написала она.

Эраст перевернул пластинку надписью к механизму.

— Нет.

— Формулировка уже внесена, — сказал Северин.

— Внесена не мной.

— Но о вас.

— Если написать на заборе, что забор министр, он хотя бы не станет требовать кабинет.

Тарас одобрительно постучал по бронзе.

Механизм дрогнул. Перо замедлилось.

— Что вы сделали? — спросил Аркадий.

— Отказался считать написанное обо мне моим согласием.

— Этого недостаточно.

— Одному — да.

Эраст поднял точку высоко над головой.

Через прозрачную сторону его увидели люди по обе стороны предложения.

— Я не буду решать за всех, где поставить конец! — крикнул он.

— Тогда война продолжится! — ответил кто-то.

— А если решите, нас закончат вместе с ней! — крикнул другой.

— Пусть решает министр!

— Пусть решает дракон!

— Пусть решит тот, кто громче!

Тарас закрыл уши.

— Демократия началась. Сейчас появятся три торговца свистками.

Эраст повернул точку так, чтобы каждый увидел не его, а остальных.

Крики стихли.

Люди увидели, что у конца есть цена не только для них. Солдаты увидели семьи. Чиновники — солдат. Семьи — тех, кто боялся выйти из единственного порядка, который знал.

Точка стала больше.

— Она растёт от согласия? — спросил Гриша.

— Нет, — сказал Аркадий. — От множества взглядов.

Вокруг точки появились маленькие окна.

В каждом был чей-то мир.

Северин перестал крутить рукоятку.

Контракт затрещал.

— Если я отпущу, механизм остановится?

— Не знаю, — честно сказал Эраст.

— Министрам нельзя действовать без гарантии.

— Поэтому вы и сидите здесь триста лет.

Северин отпустил рукоятку.

Она сделала ещё один оборот без него.

Потом второй.

А на третьем из механизма высунулась чья-то рука и повернула её изнутри.

Глава восемьдесят первая

Окончательное решение временного вопроса

Рука была бумажной. На каждом пальце стояла печать, разрешающая остальным пальцам существовать.

Из механизма выбралось существо, сложенное из продлений, исключений и служебных записок.

Вместо лица у него было белое поле «Заполняется ответственным лицом».

— Кто это? — спросил Гриша.

Северин опустился на землю.

— Порядок.

— Обычный?

— Установленный.

Порядок расправил бумажные плечи. Внутри него шевелились подписи давно умерших начальников.

— Продолжить исполнение, — сказал он голосами всех, кто когда-либо ссылался на инструкцию.

Рукоятка завертелась. Перо рванулось вперёд и начало дописывать новую причину войны: появление угрозы в виде попытки окончить войну.

— Вот ваш хозяин? — спросил Тарас у Северина.

— У Порядка нет хозяина. В этом его служебное преимущество.

Бумажное существо протянуло руку к Великой Точке.

— Окончательный знак подлежит централизации.

Эраст отступил.

— Для чего?

— Для окончательного прекращения разногласий.

— То есть людей?

— Люди являются носителями разногласий.

Аркадий бросился вперёд, но Порядок поставил на нём штамп «ПРОПУЩЕН СРОК ОБЖАЛОВАНИЯ». Корректор застыл.

Гриша выдохнул огонь. Пламя прошло через бумагу и вышло с другой стороны заверенным в трёх экземплярах.

Тарас ударил Порядок бывшей служебной точкой. Точка закончила его право на ношение усов.

Усы Тараса упали на землю.

Наступила тишина.

— Это личное, — сказал Тарас.

Он поднял усы, приложил обратно и пошёл на Порядок с такой решимостью, какую редко вызывает судьба мира, но легко — неудачная парикмахерская.

Порядок выписал ему запрет на приближение.

Тарас приблизился с другой стороны, где запрет ещё не был опубликован.

Гриша схватил бумажное существо зубами. Порядок зашуршал и начал перечислять санитарные нормы для драконьей пасти.

Эраст посмотрел в окна Великой Точки.

Каждое показывало человека, за которого Порядок собирался решить окончательно.

Пластинка на его руке требовала завершить поручение.

Слова девочки всё ещё тянулись через миры: отец остался за границей и она хочет, чтобы дракон перенёс её туда потому что только он может и если боится она не заставляет но будет ждать.

Эраст понял: поручение было не привести дочь к отцу.

Поручение было передать просьбу дракону.

Он уже передал её.

Но точки не было, и мандат присвоил себе продолжение.

— Гриша! — крикнул Эраст. — Ты согласен перенести девочку?

Дракон выплюнул край Порядка.

— Согласен!

В воздухе возник ответ.

Эраст поставил после него не Великую Точку, а крошечную точку, которая отделилась от одного из окон.

«Гриша согласен.»

Поручение завершилось.

Пластинка раскрылась и упала с запястья.

В тот же миг исчезло назначение Эраста Единственной Точкой Зрения. Оно держалось только на мандате, который самовольно продлевал себя.

Порядок замер.

— Ответственное лицо отсутствует.

— Прекрасно, — сказал Эраст. — Теперь решение некуда отдать.

— Решение должно быть принято.