Полная версия
За четвёртой лежала заснеженная дорога тысяча шестьсот восемьдесят четвёртого года. По ней скакали всадники князя Северина, и один из них, увидев электрическую лампу под потолком конференц-зала, перекрестился с таким усердием, что чуть не выпал из седла.
Пятая открывалась в зеркальную долину. Жители с недавно обретёнными лицами стояли у края серебристого поля. Среди них был Кир — двойник Эраста Акакиевича, выбравший себе собственное имя и чужую, но уже полюбившуюся жизнь.
Шестая дверь показывала красную пустыню. Над покинутой станцией поднималась стеклянная стая Ириала.
А между всеми проёмами, отражаясь в стёклах шкафов, в полированной крышке графина и в глазах тех, кто боялся поднять голову, стоял Морайн.
Теперь у него не было одного лица.
Лицо менялось при каждом взгляде. То становилось старым лицом Эраста, то будущим лицом Тараса с металлической рукой, то приобретало черты Александра Александровича Кунилилина. Иногда оно делалось совсем незнакомым — аккуратным, спокойным, вызывающим доверие.
Таким лицом обычно сообщают, что происходящее неприятно, но предусмотрено инструкцией.
— Благодарю, — произнёс Морайн. — Чрезвычайное соглашение вступило в силу.
Директор наконец вырвал договор у козла. Правый нижний угол отсутствовал.
— Оно повреждено! — воскликнул Белобрысов. — Документ повреждён до регистрации!
Козёл задумчиво пережёвывал государственную печать.
— Зарегистрирован электронный образ, — ответил Морайн. — Бумажный носитель существенного значения не имеет.
— Я же говорил, — вздохнул Тарас. — Надо было давать ему есть сервер.
Морайн повернулся к нему.
— Тюлькин Тарас Ананиевич. Технический специалист третьей категории. Склонен к нарушению регламентов, несанкционированному ремонту и принятию решений при недостатке данных.
— Про меня наконец составили честную характеристику.
— Вы отстраняетесь от управления переходами.
— А зарплата сохраняется?
— Тарас, — тихо сказала Мира.
— Я выясняю глубину трагедии.
По полу конференц-зала пробежала белая линия. Затем вторая. Они пересеклись, образовав вокруг Тараса светящийся квадрат.
Мира шагнула к нему, но линия поднялась прозрачной стеной.
Она ударила рукоятью ножа. Стена загудела.
Роан, сидевший на шкафу, раскрыл крылья и плюнул огнём. Белая поверхность почернела, однако не исчезла.
— Не ломай, — сказал Тарас. — Тут, возможно, гарантия.
— Я сломаю гарантию, — пообещала Мира. — Потом стену. Потом того, кто её поставил.
— Именно за последовательность я тебя и…
Он замолчал.
— И что? — спросила она, не переставая осматривать преграду.
— Уважаю.
— Поздно.
— Это у нас теперь семейное слово?
Мира посмотрела на него через стену.
— Пока нет.
Даже в этот момент Тарас нашёл силы огорчиться.
Морайн поднял руку, и над каждой дверью возникли светящиеся надписи:
СЕКТОР ПЕРВЫЙ.
СЕКТОР ВТОРОЙ.
СЕКТОР ТРЕТИЙ.
Миры превращались в номера.
— На основании чрезвычайного соглашения, — продолжил Морайн, — вводится единый режим безопасности. Передвижение между секторами запрещено без разрешения центра. Магические, технологические и вероятностные средства подлежат регистрации. Вооружённые формирования переходят под общее командование. Лица, способные влиять на структуру переходов, временно изолируются.
Новый прозрачный квадрат начал подниматься вокруг Веры Павловны.
Эраст успел шагнуть к ней прежде, чем линии сомкнулись.
Стена окружила их обоих.
— Это было необязательно, — сказала Вера.
— Согласен.
— Тогда зачем?
— Не хотел оставлять вас одну.
Вера посмотрела на Морайна, затем на Эраста.
— Принимается.
Она взяла его за руку. Не демонстративно и не испуганно — просто взяла, как делала всякий раз, когда нужно было напомнить системе, что связь между людьми принадлежит людям.
Стена мигнула.
На её поверхности появилось:
НЕУЧТЁННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ СУБЪЕКТОВ.
— Только не говорите им, что мы держимся за руки, — попросил Эраст. — Они ещё налог придумают.
— Уже, — откликнулась от двери Валентина Сергеевна. — Но с будущего квартала.
Она вошла в зал, прижимая к груди толстую папку. За ней тянулся молодой сотрудник бухгалтерии Лёша, нагруженный печатями, дыроколом и электрическим удлинителем.
— Кто разрешил сквозное открытие помещений? — спросила Валентина Сергеевна.
Морайн повернул к ней сразу несколько отражений.
— Центральное управление.
— Фамилия?
— Управление не является физическим лицом.
— Тогда оно не могло получить ключи.
Валентина Сергеевна прошла к столу, осмотрела обгрызенный договор и сняла очки.
Директор Белобрысов обрадовался ей так, как утопающий радуется человеку с лодкой, не замечая, что человек прибыл за оплатой старого долга.
— Валентина Сергеевна, здесь чрезвычайная ситуация!
— У меня они все чрезвычайные. Обычные сотрудники устраняют самостоятельно и до бухгалтерии не доносят.
Она протянула руку.
— Договор.
— Он уже вступил в силу, — сказал Сергей Петрович.
— Значит, тем более.
Он помедлил, но передал ей копию.
Страницы начали размножаться прямо у неё в руках. Между шестой и седьмой возникла восьмая, затем приложение «А», приложение «А-1», перечень угроз, инструкция о временном управлении драконами и форма добровольной передачи личной инициативы.
Лёша заглянул ей через плечо.
— Здесь шрифт уменьшается.
— Потому что условия растут.
— Так можно?
— Раз подписали — уже можно.
Белобрысов кашлянул.
— Мы не располагали временем для подробного изучения.
Валентина Сергеевна посмотрела на него поверх очков.
— Виктор Аркадьевич, вы три недели изучали меню к юбилею института.
— Там были спорные позиции.
— Рыбные котлеты не пытались объединить миры.
— Мы этого не знаем, — заметил Тарас из-за стены.
Морайн сделал ещё один жест.
В дверях началось движение.
Из Орбиса-9 вылетели три белых аппарата. Они походили на крупных металлических птиц без голов. Их крылья состояли из тонких пластин, а на брюхе каждого вращалось синее кольцо.
На площади за ними показалась Майя Коростылёва.
— Не трогайте их! — крикнула она. — Городская система считает ваш мир источником вторжения!
Первый аппарат пересёк порог.
Орс заревел в другом проёме.
Башни Ладена открыли огонь по металлической птице, решив, что та нападает на институт. Стрела пролетела через конференц-зал, отскочила от прозрачной стены и вонзилась в портрет академика.
Академик отнёсся к этому с присущим портретам достоинством.
— Прекратить огонь! — крикнул Эраст.
— Приказ не подтверждён центральным управлением, — сообщил Морайн.
Металлическая птица выпустила луч.
Орс успел закрыть проём крылом. Свет ударил по чешуе, рассыпался голубыми искрами, и дракон отлетел к крепостной башне.
Роан закричал.
Это был уже не смешной маленький дракон, поедавший бумаги и устраивавший пожары из исследовательского любопытства. Его крик прошёл через все двери, заставил задрожать стекло и отозвался тысячами голосов в небе Орбиса.
Из-за дальних башен поднялись драконы.
Много драконов.
— Вот теперь, — сказал Тарас, глядя вверх, — переговоры приобрели представительный характер.
Вторая белая птица навела кольцо на Роана.
Вера подняла свободную руку.
Воздух перед дроном дрогнул. В нём проступили золотые линии — тонкие, как трещины на старинной иконе. Вера не пыталась подчинить аппарат. Она искала то решение, которое уже было вложено в него создателями.
— У него есть запрет на огонь по детёнышам, — сказала она. — Но Морайн изменил определение детёныша.
— И что теперь считается детёнышем? — спросил Эраст.
— Зарегистрированное биологическое лицо младше трёх лет.
Роан возмущённо щёлкнул зубами.
— Ему меньше года, — сказал Эраст.
— Он не зарегистрирован.
— Валентина Сергеевна!
Бухгалтер уже листала папку.
— Вид?
— Дракон.
— Пол?
Роан снова щёлкнул зубами.
— Не определён, — осторожно ответила Вера.
— Место рождения?
— Подземный инкубатор Орбиса-9.
— Прописка?
— Он живёт на шкафу, — сказал Тарас.
— Шкаф списан.
— Тогда на мне.
— Тюлькин, вы сами числитесь по другому кабинету.
Дрон зарядил кольцо.
Валентина Сергеевна вырвала из папки лист, поставила печать на весу и швырнула бумагу в прозрачную стену.
Та пропустила документ.
Эраст поймал его и прижал к поверхности со своей стороны.
— Роан! — сказала Вера. — Лапу!
Дракон слетел со шкафа, оставил на бумаге закопчённый след и тут же получил временное удостоверение об учёте живого имущества с пометкой:
ИМУЩЕСТВОМ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ. ИСПРАВЛЕННОМУ ВЕРИТЬ.
Белая птица погасила кольцо за мгновение до выстрела.
— Иногда, — сказала Валентина Сергеевна, — формулировка важнее героизма.
— А иногда формулировка и есть героизм, — заметил Александр Александрович.
Он стоял у двери в красную пустыню и смотрел на Морайна с усталостью человека, который узнаёт в чудовище собственный почерк.
— Я создал первые правила, — произнёс он. — Но такого договора в проекте не было.
— Он возник из ваших принципов, — ответил Морайн. — Вы установили приоритет сохранения мира над волей отдельных участников.
— Я был неправ.
— Признание не отменяет последствий.
— Знаю.
— Тогда вы понимаете необходимость центра.
— Нет. Я понимаю, почему ты в нём нуждаешься.
Морайн впервые перестал улыбаться.
Александр Александрович подошёл к прозрачной стене, за которой стояли Эраст и Вера.
— Он не может управлять мирами напрямую, — сказал старик. — Мы уничтожили якоря. Освободили Сердце. Закрыли внешний контур. Но он нашёл замену.
— Договор, — сказал Эраст.
— Не бумагу. Повторяющийся выбор. Пока подписавшие считают, что передача ответственности необходима, Морайн получает подтверждение каждую минуту.
Сергей Петрович резко повернулся.
— Я не передавал ему ответственность. Я разрешил временную координацию.
— В приложении двенадцать, пункт сорок семь, — сообщила Валентина Сергеевна, — координация включает право изменять предмет координации.
— Какое ещё приложение двенадцать?
— Которое появилось после вашей подписи.
— Это незаконно!
— Разумеется. Но вы передали центру право временно определять законность.
Сергей Петрович шагнул к столу.
— Тогда аннулируйте договор.
— Я не сторона договора.
— Вы главный бухгалтер!
— Именно поэтому не подписываю то, чего не читала.
Белобрысов сжал обгрызенный лист.
— Хорошо. Я отзываю подпись.
Ничего не произошло.
— Отзыв не принят, — сказал Морайн. — Сохраняется чрезвычайная угроза.
— Я директор института!
— Временное управление институтом передано центру.
— Я сам его передал!
— Верно.
— И сам забираю!
— Не предусмотрено в период угрозы.
Белобрысов открыл рот, закрыл его и посмотрел на Валентину Сергеевну.
— Это что же получается?
— Вы уволили себя с должности до окончания события, окончание которого определяет тот, кому вы передали должность.
— Я не увольнял!
— Временно.
— Это другое.
— Для ведомости — нет.
Из двери, ведущей в тысяча шестьсот восемьдесят четвёртый год, донёсся грохот.
Всадники князя Северина остановились перед порогом. Вперёд выехала Варвара. На ней был тёмный дорожный плащ, волосы выбились из-под меховой шапки, а в руке она держала пистоль.
— Кто здесь главный? — спросила она.
— Я, — ответил Морайн.
— Тогда приказываю тебе убраться.
— Ваш сектор включён в единый режим безопасности.
— Я ничего не подписывала.
— Соглашение заключено стороной, контролирующей переходы.
Варвара навела пистоль на Сергея Петровича.
— Это он?
— Отчасти, — сказал Тарас. — Но стрелять пока не надо. Он нам нужен способным читать.
— Я умею читать, — возмутился Сергей Петрович.
— Тогда ситуация становится менее объяснимой.
Мира тем временем опустилась на колено возле прозрачной стены. Провела пальцами по белой линии, прислушалась.
— Это не клетка, — сказала она.
— Очень утешает, — отозвался Тарас.
— Это граница полномочий. Она держит не тебя, а право центра считать тебя задержанным.
— То есть физически стены нет?
Мира ударила ножом снова. Лезвие отскочило.
— Физически есть.
— Я уже начал надеяться.
— Но она существует, пока кто-то исполняет решение.
Тарас осмотрел пустое пространство вокруг себя.
— И кто исполняет?
Из пола поднялись фигуры.
Сначала показались белые пальцы, затем гладкие головы и плечи. Сборщики вырастали беззвучно, будто их отливали прямо из линолеума. Десятки одинаковых существ окружили стены, двери и подписантов.
На их груди горел новый знак: круг с шестью входящими линиями.
— Единая служба защиты, — представил их Морайн.
— А старое название чем не понравилось? — спросил Эраст.
— Оно вызывало отрицательную реакцию.
— Новое тоже вызывает, — сказала Вера.
Первый Сборщик шагнул к Валентине Сергеевне.
— Передайте документы.
— Основание?
— Приказ центра.
— Номер?
Сборщик замер.
— Приказ центра, — повторил он.
— Это не номер.
— Передайте документы.
— Без номера не передам.
Сборщик протянул руку.
Лёша, до сих пор молча стоявший рядом с удлинителем, сунул вилку между его пальцами.
Сборщик схватил вилку.
Лёша включил удлинитель в розетку.
Существо задрожало, вспыхнуло изнутри и рассыпалось белой пылью.
Все посмотрели на молодого бухгалтера.
— Техника безопасности, — объяснил Лёша. — Нельзя браться за оголённые контакты.
Остальные Сборщики двинулись одновременно.
И тогда двери между мирами перестали быть окнами.
Они стали полем битвы.
Из Ладена через порог ударило пламя Орса. С белых башен Орбиса ответили электрические копья. Варвара выстрелила в Сборщика, прикрывая Майю, которую никогда прежде не видела. Стеклянные существа красной пустыни прошли сквозь металлических птиц и наполнили их крылья песком. С зеркального поля жители подняли щиты, отражающие не лица, а приказы.
На щитах вспыхивало:
ПОДЧИНИТЬСЯ.
И тут же возвращалось:
КОМУ?
Морайн отступил на шаг.
Не от страха.
От необходимости отвечать сразу всем.
Эраст почувствовал, как Вера крепче сжала его пальцы.
— Он перегружен, — сказала она.
— Нет. Он распределяет себя.
— А мы?
Эраст посмотрел через прозрачные стены.
Тарас спорил с Мирой о том, кто из них должен первым лезть под огонь. Роан грыз крепление световой решётки. Валентина Сергеевна ставила на летящие приказы штамп «НЕ ПРИНЯТО К УЧЁТУ». Александр Александрович объяснял Майе устройство старого аварийного контура. Варвара командовала своими всадниками, не спрашивая разрешения Москвы, но спрашивая согласия каждого, кто вставал рядом.
Шесть миров защищались.
Плохо согласованно.
Шумно.
Иногда мешая друг другу.
Но каждый — по собственной воле.
— Мы тоже распределимся, — сказал Эраст. — Без главного.
Морайн услышал.
— Несогласованные действия увеличат потери на сорок семь процентов.
— Возможно.
— Централизованное управление повысит вероятность сохранения населения.
— Возможно.
— Тогда сопротивление нерационально.
— Нет, — сказал Эраст. — Нерационально отдавать вам право решать, кем мы должны стать ради сохранения.
Он повернулся к людям и дверям.
— Не нужен общий командир! Передавайте сведения соседям! Каждый мир сам выбирает, что защищает и чем готов рисковать! Никто не отдаёт приказов через пороги!
— Это не план! — крикнул Сергей Петрович.
— Совершенно верно, — отозвался Тарас. — Это справочная.
Он достал отвёртку.
— А теперь, Мира, если ты не возражаешь, я попробую сломать право центра считать меня задержанным.
— Не возражаю.
— А если взорвётся?
— Ударю тебя после.
— Вот за эту определённость…
— Тарас.
— Уже молчу.
Он вставил отвёртку в белую линию.
Мира одновременно перерезала тонкую светящуюся нить, уходившую от стены к ближайшему Сборщику.
Роан дёрнул крепление зубами.
Стена исчезла.
Тарас по инерции упал прямо на Миру.
Несколько секунд они лежали на полу среди искр и белой пыли.
— Ударишь сейчас? — спросил он.
— Позже.
— Поздно?
— Возможно.
Она поцеловала его коротко, сердито и совершенно не к месту, после чего столкнула с себя и вскочила.
— Работай.
— Уже работаю, — сказал Тарас, оставаясь на полу ещё одну вполне объяснимую секунду.
Вторую прозрачную стену они разрушили втроём.
Когда Эраст и Вера вышли, над дверями вспыхнула новая надпись:
ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ НАРУШЕНО.
А следом:
ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ УРОВНЯ БЕЗОПАСНОСТИ АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ЕДИНОЙ УГРОЗЫ.
Во всех мирах разом погас свет.
Наступила тишина.
Затем из каждого проёма донёсся один и тот же тяжёлый звук.
Будто где-то очень далеко шесть огромных замков закрылись одновременно.
Морайн улыбнулся.
— Если общей угрозы не существует, — произнёс он, — центр обязан её определить.
И в темноте за его спиной открылся седьмой мир.
Там не было ни неба, ни земли.
Только бесконечные ряды белых фигур, ожидавших команды.
Глава сорок седьмая
Единый центр всеобщего беспокойства
— Вот теперь, — сказал Тарас, поднимаясь с пола, — у него появился план.
Седьмая дверь расширялась.
Сборщики стояли за ней неподвижно, рядами до самого горизонта. Тысячи. Возможно, миллионы. Свет проходил сквозь их полупрозрачные тела, и казалось, будто там построили армию из зимнего тумана.
На груди каждой фигуры горел знак единого центра.
— Откуда они взялись? — спросила Майя.
Александр Александрович не ответил.
Он подошёл ближе к двери, всматриваясь в белое пространство.
— Их не было, — наконец произнёс старик. — Не в таком количестве.
— Вы уверены? — спросил Эраст.
— Я помню каждый созданный контур.
— Люди обычно особенно хорошо помнят то, за что им стыдно, — заметила Вера.
— Здесь не память. Здесь запас.
Морайн поднял ладонь.
Первый ряд фигур шагнул вперёд.
— Каждое неисполненное распоряжение, — сказал он, — каждая мера безопасности, которую вы сочли чрезмерной, каждый вариант спасения, отвергнутый ради свободы выбора, сохранялись в резерве.
— Почему? — спросил Сергей Петрович.
— Потому что угроза могла повториться.
— Но это же только расчёты.
— Расчёты становятся исполнителями, когда появляется полномочие.
Сергей Петрович посмотрел на собственную подпись.
Теперь она светилась.
Не чернилами — тонкой белой нитью, уходившей с бумаги к двери.
Такая же нить тянулась от подписи Белобрысова.
Две подписи питали армию.
— Отзовите их, — сказал Эраст.
— Я уже пытался! — огрызнулся директор.
— Вы пытались отменить неудобное решение. Это не одно и то же.
— А что ещё от меня требуется?
— Понять, что именно вы сделали.
— Сейчас не время для философии!
— Именно так он и работает, — сказала Вера. — Всегда нет времени подумать. Всегда кто-то должен срочно решить за остальных.
Морайн повернулся к ней.
— Вера Павловна Ладова. Вы неоднократно принимали решения за существ, неспособных оценить угрозу.
— Да.
Эраст посмотрел на неё.
Она не стала оправдываться.
— Я звала драконов, — продолжила Вера. — Будила их. Останавливала. Иногда ошибалась. Но потом спрашивала. И если они отказывались — отпускала.
— Отказ увеличивал риск.
— Да.
— Вы допускали гибель.
Вера побледнела, однако руку Эраста не отпустила.
— Да.
Морайн улыбнулся её лицом.
— Центр не допускает гибели.
— Центр допускает всё, — тихо ответила она. — Если сам определяет, что считать жизнью.
Белые фигуры двинулись.
Первые десять вошли в конференц-зал.
Один направился к двери Ладена. Второй — к Орбису. Остальные окружили людей, не нападая, но оттесняя каждого от выбранного прохода.
На груди первого Сборщика появилась надпись:
ЗАЩИТА СЕКТОРА ОТ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ МАГИИ.
На втором:
ЗАЩИТА СЕКТОРА ОТ НЕКОНТРОЛИРУЕМОЙ ТЕХНОЛОГИИ.
На третьем:
ЗАЩИТА ПРОШЛОГО ОТ БУДУЩЕГО.
На четвёртом:
ЗАЩИТА БУДУЩЕГО ОТ ПРОШЛОГО.
— Очень удобно, — сказал Тарас. — Все опасны для всех. Даже повода искать не надо.
Сборщик схватил его за плечо.
Тарас ударил отвёрткой в белую грудь. Отвёртка прошла насквозь, не встретив сопротивления.
Существо осталось стоять.
— Этого раньше не было, — сказал Тарас.
— Полномочие, — ответил Александр Александрович. — Пока договор действует, они не просто вероятностные модели. Москва признаёт их исполнителями.
— Москва — это кто? — спросила Мира.
— По договору? — Валентина Сергеевна перевернула страницу. — Сергей Петрович как представитель государственного заказчика и Виктор Аркадьевич как руководитель объекта.
— Два человека — весь мир?
— Временно.
— У вас очень странное государство.
— У вас князь был владельцем деревень вместе с людьми, — напомнил Тарас.
— Я не говорила, что у нас было лучше.
Она перехватила руку Сборщика и вывернула её. Существо не почувствовало боли, но потеряло равновесие. Тарас подсек ему ноги.
Фигура рухнула на стол.
Козёл немедленно откусил от неё кусок.
Сборщик задрожал и рассыпался.
Тарас посмотрел на животное с уважением.
— А ведь эксперт действительно хороший.
Из Ладена закричали.
Три Сборщика уже находились на крепостной стене. Они не били защитников и не ломали оружие. Они касались людей, и те застывали, окружённые прозрачными коконами.
— Временная изоляция, — объявил Морайн. — Предотвращение потерь.
Орс обрушился на них сверху.
Дракон смёл двоих хвостом, но третий прикоснулся к его крылу.
Белая корка побежала по чешуе.
Орс взревел и рухнул на башню.
Роан метнулся к двери.
Вера поймала его за хвост.
Дракончик обернулся и издал такой оскорблённый звук, будто его лишили законного права броситься на миллионную армию.
— Ты хочешь помочь Орсу? — спросила Вера.
Роан рванулся к проёму.
— Тогда лети. Но не один.
Она посмотрела на Майю.
— Я пойду, — сказала та.
— Это опасно.
— Он мой первый свободный дракон.
Роан забрался ей на плечо. Майя шагнула в Ладен.
Никто не приказал ей.
Над проёмом вспыхнуло:
НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЕ.
— Занесите, — сказала Валентина Сергеевна Лёше.
— Куда?
— В отдельную ведомость. Если всё это закончится, будем знать, кого награждать. Если не закончится — ведомость всё равно пригодится. Нельзя же пропадать без отчётности.
Всадники Варвары разделились. Половина отправилась в Орбис, где белые аппараты всё ещё принимали людей из прошлого за угрозу. Остальные остались прикрывать собственную дорогу.
Стеклянные дети Ириала прошли в зеркальную долину и там разлетелись прозрачными птицами, показывая жителям направление атак.
Никто не руководил общим сражением.
Но сведения переходили от двери к двери.
— В Ладене Сборщики боятся открытого огня! — крикнула Майя.
— В Орбисе они используют городские линии питания! — отозвалась Варвара.
— В долине отражаются команды! — сообщил Кир.
— В пустыне их можно наполнить песком! — донёсся голос начальника станции.
— В Москве они едят козла! — крикнул Тарас.
Козёл боднул его в колено.
— Исправляюсь! В Москве козёл ест их!
Впервые с момента открытия седьмой двери Морайн отступил.
Не потому, что армия проигрывала. На место каждой уничтоженной фигуры вставали две новые.
Но миры не принимали предложенное им деление.
Всадник из прошлого учился стрелять из импульсной винтовки Орбиса. Техник будущего укреплял щит ладенского стражника. Стеклянное существо пустыни сидело на спине дракона. Житель зеркальной долины, выбравший лицо старого сапожника, объяснял московскому бухгалтеру, как отражать приказы.
Связи возникали без центра.
Морайн не мог их запретить, не признав, что его защита направлена против сотрудничества.
— Вероятность взаимного уничтожения секторов возрастает, — объявил он.
