Полная версия
Вера положила руку ему на плечо.
— Не решайте из страха.
— Они там.
— Знаю.
— Я могу восстановить якорь.
— И снова лишить арума выбора.
— Временно.
— Именно так начинал ваш отец.
Эраст закрыл глаза.
Вода давила на город.
Секунды шли.
— Что предлагаете?
Вера коснулась Межи.
— Спросить другую сторону.
— Кого?
Она положила ладонь на панцирь арума.
— Его.
Гигантское существо услышало.
Межа открылась не как дверь.
Стала тонкой золотой линией, прошедшей по всему панцирю.
Вера увидела память арума.
Тёплое течение.
Город, который появился на его спине много поколений назад.
Детей, впервые прыгавших с плавников в воду.
Боль в левом боку.
Металлические стержни.
Тридцать девять лет пути к земле, которой нет.
И маленьких существ внутри собственной плоти.
Людей, освобождавших нерв.
— Они там, — сказала Вера. — Он чувствует.
— Может подняться? — спросил Эраст.
Арум ответил движением.
Глубоко под водой расправил здоровый плавник.
Повернул.
Левый плавник впервые дрогнул.
Город начал подниматься.
Вода отступила с крыш.
Башни появились над волнами.
Потом улицы.
Окна.
Центральная площадь.
На ней лежали шестеро людей и один дракон.
Роан первым поднял голову.
— Получилось.
Тарас сел.
— Ты съел стержень?
— Нет.
— Где твой?
Дракон показал на живот.
— Роан!
— Маленький.
Вера закрыла лицо ладонью.
Мира лежала рядом с Тарасом. Он взял её за руку.
— Жива?
— Да.
— Костюм?
— Порван.
— Где?
— На пальце.
— Это не костюм.
— Тогда всё цело.
Акакий Александрович помог Аруне подняться.
Она долго смотрела на него.
— Обещание выполнено.
— Нет. Только изменено.
— Это лучше.
— Ты меня простишь?
— Не сегодня.
— Понимаю.
— Не понимаешь. Но можешь остаться и попробовать.
Он посмотрел на неё.
— Остаться?
— На несколько дней. Нам нужно проверить, как работает плавник.
— Я…
Акакий оглянулся на Эраста.
Сын стоял у Межи.
Ждал.
Не звал.
Не решал.
— Если ты не против, — сказал отец.
— Почему я должен быть против?
— Я только вернулся.
— Именно. Теперь можете выбирать, куда идти.
Акакий улыбнулся.
— Я вернусь.
— Знаю.
Город взял курс на тёплые течения.
Желающие эвакуироваться остались в исходном мире — временно, пока не решат, где жить дальше. Некоторые уже хотели вернуться. Межа открывала проход по одному человеку, спрашивая обе стороны.
Второй якорь погас.
От красной кнопки отломился ещё один чёрный сегмент.
Остался последний.
Долина зеркал.
Перед уходом Сайла вернула Тарасу кружку.
Ручка была отбита, на боку появилась царапина.
— Нашли в сети.
Он прижал её к груди:
— Живая.
— Это кружка, — сказала Мира.
— Ты не понимаешь.
— Понимаю.
Она достала из кармана металлическое кольцо.
Ручку кружки.
— Отломилась раньше. Я сохранила.
Тарас посмотрел на неё.
— Зачем?
— Исторический документ.
Он рассмеялся.
Обнял её.
— Починим.
Вера стояла рядом с Эрастом.
— Все вещи нужно восстанавливать? — спросила она.
— Нет.
— А эту?
— Обязательно.
— Почему?
Эраст посмотрел на Тараса и Миру.
— Некоторые повреждения не означают, что вещь стала хуже.
Вера улыбнулась:
— Вы сейчас о кружке?
— В том числе.
Межа открыла последнюю дверь.
За ней лежала долина под разбитым зеркальным небом.
На пороге стоял мужчина в пиджаке Эраста.
Его сохранённый вариант.
Он посмотрел на Кунилина.
— Наконец-то.
— Вы дали обещание от моего имени.
— От нашего.
— Мы не один человек.
Двойник улыбнулся:
— Тогда кому из нас останется лицо?
Глава 44
Человек, который мог бы им стать
Двойник был одет лучше Эраста.
Пиджак сидел безупречно. Рубашка оставалась белой, несмотря на путешествия между мирами. На ботинках не было ни следов песка, ни океанской соли, ни зелёной крови.
Особенно раздражало отсутствие порванного рукава.
— Вы украли мои документы, — сказал Эраст.
Двойник поправил очки.
— Забрал.
— Без разрешения.
— Они понадобились мне, чтобы войти в Орбис-девять.
— Вы оставили запись, запрещавшую отдавать пластину мне.
— И оказался прав. Ключ выбрал Веру.
— Откуда вы знали?
— Я — один из вариантов, которые система рассчитала лучше остальных.
Тарас посмотрел на его чистую одежду:
— Тот, который не полез в воду?
— Тот, который не тратил время на случайных людей.
Улыбка Тюлькина исчезла.
— Лин был не случайным.
— Для основной задачи — случайным. Как и жители Ладена. Дежурная группа. Город на аруме. Вы отклонились от оптимального маршрута двадцать восемь раз.
— Зато пришли.
— Позже, чем могли.
Мира положила руку на чехол с мечом.
Двойник заметил.
— В исходном варианте вы погибаете через четыре дня.
— Ты тоже это уже говорил, — ответил Тарас.
— Не я.
— Голос похож.
Долина за двойником была бесцветной.
Не серой — именно лишённой цвета.
Камни, трава и далёкие холмы выглядели так, будто их нарисовали карандашом. Над ними висели гигантские осколки зеркала. Каждый отражал другое небо.
В одном был день.
В другом ночь.
В третьем — потолок института.
В четвёртом отражались путешественники, хотя стояли к нему спиной.
Тарас поднял руку.
Его отражение не повторило движение.
Вместо этого поправило галстук.
— У меня нет галстука, — сказал он.
— У него есть, — ответил двойник Эраста.
Отражённый Тарас вышел из зеркала.
Он был гладко выбрит, причёсан и одет в тёмный деловой костюм. На правой руке блестело обручальное кольцо.
— Не похож, — сказала Мира.
— Это вариант, в котором он не развёлся, — пояснил двойник.
Отражённый Тарас посмотрел на оригинал:
— Лена дома. Кот тоже. У тебя нормальная работа, отпуск дважды в год и никаких ран.
— Скучно?
— Спокойно.
— Это не одно и то же.
— Ты называешь скукой всё, откуда не нужно убегать.
Тарас замолчал.
Из второго зеркала вышла другая Мира.
На ней была золотая корона Совета Корон. Разомкнутый знак под ключицей превратился в замкнутый круг.
— Мать жива, — сказала она. — Совет оправдал нас обеих. Война закончена.
— Как? — спросила настоящая Мира.
— Драконы приняли договор.
— Добровольно?
— Большинство.
— А остальные?
Отражение не ответило.
Из третьего осколка вышла Вера.
В свадебном платье.
Без пальто.
Без ботинок.
В туфлях с тонкими каблуками и кольцом на пальце.
— Денис оказался не единственной копией, — сказала она. — Его создали из человека. Настоящий Денис жил в Белом городе. Я нашла его.
Вера смотрела на неё.
— И он такой, каким ты его помнишь?
— Да.
— Знает, какой чай я люблю?
— Да.
— Почему?
— Ему вернули память копии.
— Значит, он получил чужие воспоминания.
— Они стали его.
Вера отвернулась.
Последнее зеркало ждало Эраста.
Из него никто не вышел.
Кунилин посмотрел на двойника.
— Вы и есть мой вариант.
— Да.
— Как вас называть?
— Эрастом.
— Это моё имя.
— Наше.
— Нет.
— У меня твои воспоминания. Твой голос. Твой профиль. Я помню отца, мать, школьный коридор и разговор о машине. Я принял решения, которые мог принять ты.
— Но не принимал.
— Разница только в последовательности.
— Этого достаточно.
Двойник улыбнулся:
— Поэтому одному из нас придётся остаться.
Межа закрылась за путешественниками.
Не по своей воле.
Все зеркала одновременно повернулись к двери, и та стала отражением самой себя. Вера попыталась вызвать переход.
На поверхности появилось:
СТОРОНА НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
— Мы определены, — сказала она.
В ДОЛИНЕ НЕТ СТОРОН
ТОЛЬКО ОТРАЖЕНИЯ
— Значит, выйти нельзя? — спросил Тарас.
Двойник Эраста ответил:
— Пока якорь активен.
— Где он?
— В зеркальном небе.
— Конкретнее.
— Во всех осколках.
Мира достала меч.
— Разобьём.
— Тогда исчезнут жители долины.
— Какие жители?
От камней отделились фигуры.
Сначала десятки.
Потом сотни.
У них не было собственных лиц. Вместо голов — зеркальные овалы, отражавшие тех, кто стоял напротив.
Они окружили путешественников.
Один подошёл к Тарасу и получил его лицо.
Второй — лицо Миры.
Третий стал Верой.
Вокруг Эраста появились десятки Кунилиных.
— Они живут только отражениями? — спросила Вера.
— Да, — сказал двойник. — Когда-то Предшественники использовали этот мир как хранилище невыбранных личностей. Каждый житель получил возможность отражать, но не выбирать собственный облик.
— Вы обещали вернуть им лица.
— Да.
— Каким способом?
Двойник посмотрел на Эраста:
— Отделить варианты от оригиналов.
Тарас понял первым:
— То есть оставить наши отражения здесь?
— Не только ваши. Через якорь можно вернуть все сохранённые личности.
— А что станет с оригиналами?
— Они перестанут содержать невыбранные возможности.
— По-русски.
— Каждый человек станет только тем, кем является сейчас. Без способности измениться в то, чем ещё не был.
Мира подняла меч:
— Нет.
— Жители долины получат миллиарды лиц.
— Чужих.
— У вас их слишком много. У них ни одного.
— Лицо нельзя выдать по распределению, — сказал Эраст.
— Поэтому я ждал тебя. Для запуска нужно согласие исходного профиля.
— Не получите.
— Ты ещё не видел цену отказа.
Зеркальный Тарас подошёл к настоящему.
— Ты думаешь, что выбрал приключение. На самом деле боишься вернуться домой и признать: после развода не построил ничего нового.
Тарас усмехнулся:
— Вот сразу видно, что ты давно из зеркала не выходил.
— Почему?
— После развода я починил балкон, вырастил помидоры и научился готовить плов.
— Это не новая жизнь.
— Лене плов не нравился.
Отражение замолчало.
— А потом встретил её, — Тарас кивнул на Миру. — И впервые не стал заранее придумывать, чем всё закончится.
— Она уйдёт в свой мир.
— Может.
— Ты останешься один.
— Возможно.
— Тогда зачем?
Тарас посмотрел на Миру.
— Чтобы то, что есть сейчас, не отменять будущим одиночеством.
Отражённый Тарас побледнел.
Галстук исчез.
Кольцо на пальце треснуло.
Он снова стал зеркальной фигурой без лица.
Мира подошла и протянула ему руку.
Существо коснулось.
На гладкой поверхности появилось новое лицо.
Не Тараса.
Молодое, незнакомое, с широким носом и серыми глазами.
Отражение отдёрнуло руку.
Коснулось собственного лица.
— Он выбрал? — спросил Тарас.
— Попробовал, — ответила Мира.
К настоящей Мире приблизилась женщина в короне.
— Ты можешь вернуть мать домой.
— Она сама выбрала остаться у Сердца до завершения разделения.
— Потому что ты ушла.
— Потому что работа не закончена.
— Ты всегда оправдываешь её отсутствие долгом.
Мира вздрогнула.
Отражение продолжило:
— Если наденешь корону, прикажешь ей вернуться.
— Не прикажу.
— Тогда снова потеряешь.
— Возможно.
— Тарас не пойдёт с тобой.
Мира посмотрела на него.
Он стоял в нескольких шагах.
Не вмешивался.
— Это его решение.
— А твоё?
Она медленно сняла чехол с меча.
Положила оружие на землю.
— Я вернусь к матери.
Тарас опустил глаза.
— А потом, если захочу, найду дверь к нему.
— А если он не станет ждать?
Мира улыбнулась:
— Тогда не буду делать из него пленника.
Корона на отражении раскололась.
Золотая одежда осыпалась.
Под ней стояла зеркальная женщина без лица.
Она коснулась лежащего меча.
На гладком овале появились тонкие черты.
Собственные.
Вера долго смотрела на себя в свадебном платье.
— Ты счастлива? — спросила она.
— Да.
— Почему?
— Меня любят.
— Это не ответ.
— Денис рядом. Мы живём у моря. Я больше не просыпаюсь одна.
— Ты всё ещё реставрируешь мебель?
Отражение замешкалось.
— Иногда.
— Что сейчас на столе?
— Не помню.
— Какая трещина была в последней шкатулке?
— Это неважно.
— Для меня важно.
Вера подошла ближе.
— Ты не я. Не потому, что вышла замуж. И не потому, что осталась с Денисом. Ты перестала смотреть.
Отражение нахмурилось:
— Зато не боюсь.
— Я тоже меньше.
— Благодаря Эрасту?
Вера посмотрела на Кунилина.
Он стоял среди собственных двойников.
— Благодаря себе. А он рядом.
— Надолго?
— Не знаю.
— Почему тогда не спросишь?
— Потому что сначала хочу услышать ответ, который он выберет сам.
Отражённая Вера сняла кольцо.
Свадебное платье стало обычной белой тканью.
Лицо исчезло.
Вера протянула ей остаток своего платья.
— Выбери, что с ним сделать.
Зеркальная фигура взяла ткань.
Рассмотрела.
Провела пальцами по разрезанному подолу и золотым пятнам драконьей крови.
Потом оторвала небольшую полосу и повязала на голову.
Появилось лицо.
Рыжее, веснушчатое, совсем не похожее на Веру.
— Красиво, — сказала новая женщина.
Первое слово, произнесённое собственным голосом.
Глава 45
Лица, которых никто не выдавал
Жители долины начали касаться вещей.
Камней.
Травы.
Одежды путешественников.
Не копируя людей, а выбирая то, что им нравилось.
Одно существо взяло Тарасову кружку без ручки.
Его лицо стало круглым, тёмным, с весёлым прищуром.
— Почему от кружки? — спросил Тюлькин.
— Пережила океан, — ответило оно. — Хочу так же.
Другой житель коснулся обожжённого хвоста Роана и получил золотые глаза.
Третий выбрал металлическую пряжку на плаще Миры.
Четвёртый — шов на пиджаке Эраста, который сделала Вера.
Никто не брал идеальные вещи.
Только повреждённые, сохранённые и важные.
— Им нужны не наши лица, — сказала Вера. — Им нужны истории.
Двойник Эраста смотрел на долину.
— Раньше они не могли выбирать.
— Потому что якорь предлагал только отражения, — ответил Кунилин.
— Я обещал вернуть им лица.
— Тогда измените способ исполнения.
— Якорь держится на буквальном обещании.
— Значит, признайте его неправильным.
Двойник повернулся:
— Тогда перестану быть Эрастом.
— Вы им никогда не были.
— У меня больше ваших воспоминаний, чем у вас.
— Возможно.
— Я помню все жизни, от которых вы отказались.
— Это ваши воспоминания.
— Они созданы из вас.
— Но теперь принадлежат вам.
Двойник молчал.
Эраст протянул руку:
— Выберите имя.
— Нестор уже выбрал.
— Имен много.
— Какое предлагаете?
— Никакого.
Двойник усмехнулся:
— Всё такой же.
— Мы уже установили, что не всё.
Над долиной висели тысячи зеркал.
В каждом двойник видел другое лицо.
Учёного.
Правителя.
Мужа.
Отца.
Старика.
Погибшего.
Не родившегося.
Ему предстояло отказаться не от чужого имени.
От уверенности, что среди вариантов обязательно существует идеальный.
— В одном мире, — сказал он, — вы прожили до девяноста двух лет.
— Хорошо.
— У вас был дом.
— Возможно.
— Вера оставалась рядом.
Кунилин посмотрел на неё.
— Рад за того человека.
— Вы не хотите узнать, как этого достичь?
— Нет.
— Лжёте.
— Хочу.
Эраст снял очки.
— Но если начну повторять его решения только ради результата, это будет уже не моя жизнь.
Двойник приблизился.
Теперь их разделял один шаг.
— А если выберете неправильно?
— Выберу следующее.
— Вы можете потерять её.
— Да.
— И всё равно не хотите знать?
Эраст долго молчал.
— Вера.
Она подошла.
— Да?
— Я не знаю, в каком мире вы останетесь. Не знаю, как скоро откроются постоянные переходы. Не знаю, чем закончится работа с Межой и что ещё появится из шкафа.
Тарас шепнул Мире:
— Сейчас будет предложение.
— Молчи.
Эраст продолжил:
— Но я хочу, чтобы вы были рядом. Не как связанная сторона, хранитель или представитель по доверенности.
Вера смотрела на него.
— А как?
— Как человек, с которым я хочу прожить то, что не рассчитано.
Двойник чуть улыбнулся:
— Формулировка слабая.
Эраст не обернулся.
— Зато моя.
Вера взяла его за руку.
— Согласна.
— На что именно?
— На нерассчитанное.
— Это недостаточно определённо.
— Привыкайте.
Она поцеловала его.
Зеркала над долиной вспыхнули.
В одном они были моложе.
В другом старше.
В третьем стояли спиной друг к другу.
В четвёртом держались за руки.
В пятом Эраст был один.
В шестом одна оставалась Вера.
Ни одно отражение не стало главным.
Двойник закрыл глаза.
Когда открыл, лицо изменилось.
Он всё ещё был похож на Эраста, но теперь волосы стали темнее, подбородок резче, а глаза — серыми.
— Кир, — сказал он.
— Почему? — спросил Тарас.
— Коротко.
Эраст кивнул:
— Подходит.
— Я не спрашивал одобрения.
— Тем более.
Кир подошёл к центру долины.
Там стоял высокий зеркальный столб.
Внутри него вращался последний якорь.
На поверхности горело:
ВЕРНУТЬ ЛИЦА
ПРИКАЗ: КУНИЛИН ЭРАСТ АКАKИЕВИЧ
Кир положил ладонь.
— Уточняю обязательство.
ИЗМЕНЕНИЕ ТРЕБУЕТ СОГЛАСИЯ ИСХОДНОГО ПРОФИЛЯ
Нестор появился в маленькой двери Межи.
— Согласен, если жители согласны.
Зеркальный столб ответил:
НЕВОЗМОЖНО ОПРОСИТЬ ВСЕХ
ЛИЧНОСТИ НЕ УСТАНОВЛЕНЫ
— Тогда каждый решает за себя, — сказал Эраст.
— А кто не решил — продолжает отражать, — добавила Вера.
— Пока не выберет, — сказала Мира.
Тарас поднял кружку:
— Вещи можем дать на время. Но эту верните.
Житель с её лицом кивнул:
— Уже выбрал.
И протянул кружку обратно.
Столб дрогнул.
НОВОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО:
ПРЕДОСТАВИТЬ КАЖДОМУ ПРАВО ВЫБРАТЬ СОБСТВЕННОЕ ЛИЦО
ИЛИ СОХРАНИТЬ ОТРАЖЕНИЕ
— Подтверждаю, — сказал Кир.
— Подтверждаю, — повторил Нестор.
Эраст сказал последним:
— Свидетельствую. Решение не требует моего согласия.
Система долго не отвечала.
Потом появилась строка:
ОТСУТСТВИЕ ПРЕТЕНЗИЙ ПРИНЯТО
Якорь остановился.
Зеркальный столб раскололся.
Осколки не упали.
Они поднялись в небо.
Тысячи зеркал повернулись отражающей стороной наружу. В них больше не было чужих вариантов.
Каждый осколок показывал самого жителя долины.
Кто уже выбрал лицо — видел его.
Кто не выбрал — оставался гладким и серебряным.
Никто не торопил.
Кир стоял среди них.
Его одежда тоже изменилась. Исчез безупречный пиджак. Осталась простая тёмная куртка.
Рукав был порван.
Вера посмотрела:
— Починить?
Кир изучил разрыв.
— Пока нет.
— Почему?
— Хочу запомнить, где началось моё.
Последний чёрный сегмент отпал от красной кнопки.
Оружие Тараса погасло.
На корпусе появилась надпись:
МЕХАНИЗМ АННУЛИРОВАНИЯ НЕАКТИВЕН
ПЕРВЫЙ ПРИКАЗ НЕ ИМЕЕТ ОПОР
— Всё? — спросил Тарас.
Межа ответила:
ЯКОРЯ ЗАВЕРШЕНЫ
— Морайн?
НЕ ОБНАРУЖЕН
— Это не то же самое, что уничтожен.
ДА
Тарас вздохнул:
— Учится у Эраста.
Кир решил остаться в долине.
— Здесь нужны люди, которые помнят чужие варианты, но не выдают их за судьбу.
— Люди? — спросил Эраст.
— Пока считаю себя человеком.
— Разумно.
— Не просил оценки.
— Это не оценка. Наблюдение.
Кир улыбнулся:
— Теперь понимаю, почему Тарас тебя терпит.
Они пожали руки.
В первый раз прикоснулись.
Эраст почувствовал не чужую память.
Тёплую ладонь.
Отдельного человека.
— Если понадобятся документы, — сказал он, — паспорт у вас недействителен.
— Сделаю свой.
— Как?
Кир посмотрел на зеркальное небо:
— Начну с фотографии.
Перед возвращением житель с круглым лицом починил кружку Тараса.
Он не стал приваривать старую ручку. Сделал новую — прозрачную, из зеркального материала.
— Теперь видно чай, — объяснил он.
Тарас поднял кружку к свету.
— Хорошо.
Мира достала металлическое кольцо старой ручки.
— А это?
— Сохраним.
— Зачем?
— Исторический документ.
Они рассмеялись.
Роан попробовал укусить зеркальную ручку.
Получил по носу.
— Моё, — сказал Тарас.
Дракон обиделся.
— Жадный.
— У тебя есть хвост.
— Горелый.
— Зато отрастает.
Межа открыла дорогу в институт.
На той стороне ждали Валентина Сергеевна, Александр Александрович и Галина Марковна.
Акакия не было.
Он остался в океанском мире.
— Вернётся завтра, — сказал дед.
— По какому времени? — спросил Эраст.
— Не уточнил.
— Семейное.
Красная кнопка лежала под стеклянным колпаком.
Она была чистой.
Никаких чёрных пятен.
Тарас поставил рядом оружие.
— Теперь разобрать можно?
— Можно, — ответил Александр Александрович.
— Точно?
— Вероятность активации нулевая.
Эраст нахмурился:
— Нулевых вероятностей не бывает.
В этот момент коза спрыгнула с подоконника.
Подошла к столу.
Боднула стеклянный колпак.
Он упал.
Красная кнопка покатилась по полу.
Роан бросился за ней.
— Не трогай! — крикнули все.
Дракон накрыл кнопку лапой.
Та щёлкнула.
Мир не исчез.
Ничего не взорвалось.
Только на стене включился экран.
На нём появилось сообщение:
АННУЛИРОВАНИЕ НЕВОЗМОЖНО
ОТСУТСТВУЕТ ОБЪЕКТ ОТМЕНЫ
Тарас поднял кнопку.
— Всё-таки получилось.
Из динамика донёсся голос Морайна:
— Нет.
Все замерли.
Экран погас.
Потом включился снова.
На нём появилась прямая трансляция из кабинета директора.
Сергей Петрович из государственного ведомства стоял перед Межой. В руках он держал подписанный документ.
— В связи с угрозой национальной безопасности, — читал он, — управление переходами временно передаётся единому чрезвычайному центру.
Межа была закрыта.
На её поверхности горело:
СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО
Валентина Сергеевна побледнела:
— Кто подписал от второй стороны?
Камера повернулась.
Рядом с Сергеем Петровичем стоял директор Белобрысов.
— Я действовал в интересах института, — сказал он.
За его спиной появилась гладкая серебряная фигура.
Без лица.
Морайн положил руки на плечи обоим.
— Вы уничтожили якоря, — произнёс он. — Благодарю. Теперь мне достаточно одного добровольного договора.
Межа открылась.
Не в семь миров.
Во все сразу.
Глава сорок шестая
Договор, который никто не читал
Когда Межа открылась сразу во все миры, первым в конференц-зал вошёл козёл.
Он появился из двери, за которой ещё секунду назад была стена с портретом академика, пересёк комнату уверенной походкой существа, давно переставшего сомневаться в законности своих действий, и принялся жевать угол чрезвычайного договора.
— Вот, — сказал Тарас Ананиевич. — Первый независимый эксперт уже приступил к правовой оценке.
Директор Белобрысов попытался выдернуть документ из козлиной пасти.
Козёл документ не отдал.
Сергей Петрович побледнел. Он всё ещё держал ручку, которой поставил подпись, и смотрел не на козла, а на распахнувшиеся проёмы.
За одним лежала площадь Орбиса-9, залитая белым электрическим светом. По ней бежали люди, а над крышами разворачивались оборонительные башни.
За другим бушевало ночное море. Огромная спина арума поднималась между волн, неся на себе город. Вдали били молнии.
Третья дверь вела в Ладен. Там звонили колокола, на крепостных стенах зажигались сигнальные огни, а над башнями кружил Орс.
