Спасти мир и не жениться

Спасти мир и не жениться

Спасти мир и не жениться

Роман

Пролог

Инструкция, которую прочитали слишком поздно

Дракон умирал некрасиво.

Вообще-то красиво умирать умеют только в старинных балладах. Там поверженный герой непременно лежит на вершине холма, закат золотит его доспехи, а верный друг успевает выслушать последние слова, запомнить их и впоследствии передать потомкам без единой ошибки.

В действительности холм обычно оказывается кучей щебня, доспехи давят на рёбра, друг временно оглох от взрыва, а последние слова звучат примерно так:

— Убери колено, ты мне на хвост наступил.

Именно это сказала драконица Ардейна, лежавшая среди развалин Башни Последнего Часа.

Над ней висело растрескавшееся небо. Сквозь трещины проглядывали другие миры: багровая пустыня с тремя солнцами, заснеженный город, по улицам которого бесшумно скользили серебряные машины, и деревянная крепость, охваченная огнём. Мироздание разваливалось, словно плохо склеенный шкаф, а из каждой щели дуло вечностью.

Человек в обгоревшем плаще послушно переставил колено.

— Прости.

— Поздно, — прошептала Ардейна.

— Для прощения?

— Для всего.

Она была последней из Хранителей Перехода. Чешуя на её груди потемнела, золотые глаза уже не отражали пламя. И всё же драконица подняла голову и посмотрела на двух мужчин, стоявших перед ней.

Первый был худ, высок и держался с достоинством человека, который даже на краю гибнущей Вселенной помнит о необходимости застегнуть верхнюю пуговицу. На его лице застыло выражение терпеливого недоверия ко всему происходящему.

Второй был широкоплеч, растрёпан и вооружён сразу тремя мечами, хотя ни одним толком пользоваться не умел. Один меч он держал в руке, другой торчал из-за пояса, а третий каким-то образом застрял в складках плаща.

— Значит, всё? — спросил второй. — Конец?

— Почти.

— А нельзя как-нибудь не почти?

Драконица с трудом улыбнулась:

— Можно. Поэтому я и позвала вас.

Первый мужчина оглянулся на рушившуюся башню.

— Позвольте уточнить, — произнёс он. — Под словом «позвала» вы подразумеваете тот случай, когда нас похитили из собственного мира, лишили документов, трижды пытались принести в жертву и один раз ошибочно короновали?

— Эраст, — устало сказал второй, — не придирайся к формулировкам. Человек… то есть дракон умирает.

— Именно в такие моменты формулировки особенно важны, Тарас.

Ардейна закашлялась, и из её пасти вырвалось маленькое облачко дыма.

— Слушайте. У нас мало времени.

— Это мы уже слышали, — заметил Тарас. — После таких слов обычно выясняется, что надо куда-нибудь бежать.

— Бежать некуда.

— Вот. Уже разнообразие.

Драконица приподняла коготь. Между двумя его кончиками вспыхнула тонкая синяя нить. Она свернулась кольцом и превратилась в маленькую дверь.

За дверью было видно помещение с бледными стенами, письменным столом и древним шкафом. На столе стояли два стакана, электрический чайник и тарелка с засохшим печеньем.

Тарас вздрогнул.

— Наш кабинет.

— За три дня до вашего появления здесь, — сказала Ардейна. — Я могу отправить вас назад. Но только одного раза будет недостаточно. Вам придётся пройти весь путь снова.

— Нет, — твёрдо произнёс Эраст.

Тарас посмотрел на него с удивлением:

— Почему?

— Потому что я категорически отказываюсь ещё раз падать в колодец с говорящими слизнями.

— Ты упал туда по собственной инициативе.

— Я думал, что это выход.

— Там висела табличка «Кормить запрещено».

— В темноте первая буква была закрыта мхом.

Ардейна ударила хвостом по камням. Удар получился слабым, но башня всё равно содрогнулась.

— Послушайте! Вы не должны повторять путь. Вы должны его изменить. Предупредить самих себя. Не допустить главной ошибки.

— Какой? — одновременно спросили мужчины.

Драконица посмотрела на них с такой печалью, что оба невольно замолчали.

— Никто из вас не должен жениться.

Где-то за пределами башни взорвалась гора.

Тарас несколько секунд прислушивался к грохоту.

— Это из-за известия или само по себе?

— Если хотя бы один из вас вступит в брак до того, как будет закрыт Разлом, миры соединятся окончательно. Прошлое смешается с будущим. Магия поглотит машины. Машины подчинят драконов. Время потеряет направление.

— А если не женимся? — спросил Эраст.

— У вас появится шанс.

— Наконец-то разумное условие, — сказал он. — Выполнимо, измеримо и не требует дополнительных расходов.

— Говори за себя, — пробормотал Тарас.

Ардейна протянула Эрасту металлическую пластинку величиной с ладонь. На её поверхности светились буквы древнего языка.

— Оставьте это в своём кабинете. Вы найдёте пластинку до открытия портала. На ней записано предупреждение.

— Почему нельзя написать по-русски? — поинтересовался Тарас.

— Потому что ваша письменность не выдержит перехода сквозь обратное время.

— А немецкая?

— Тоже.

— Жалко. На немецком любое предупреждение выглядит убедительно.

Эраст взял пластинку.

Она была тёплой и едва заметно пульсировала, будто внутри билось маленькое сердце.

— Кто переведёт надпись?

— Вы сами. Ваша машина распознает часть символов.

— Часть?

— Самую важную.

— Вот это меня и тревожит.

Башня снова содрогнулась. Одна из трещин в небе расширилась, и сквозь неё хлынул ослепительный белый свет.

Ардейна толкнула дверь когтем.

— Идите.

— А вы? — спросил Тарас.

— Я останусь.

— Почему?

— Кто-то должен удерживать переход открытым.

Тарас опустился рядом с драконицей. Его обычная улыбка исчезла.

— Мы сможем вас спасти?

— Если всё сделаете правильно, мы никогда не встретимся.

— Не самый радостный вариант.

— Зато я буду жива.

Тарас подумал и кивнул:

— Тогда годится.

Эраст уже стоял у двери. Он ещё раз посмотрел на древнюю пластинку.

— Ардейна, что именно мы сделали неправильно?

Драконица перевела взгляд с него на Тараса.

— Вы поверили словам, но не поняли их смысла.

— Каким словам?

Белый свет залил башню.

— Пророчеству.

Мир исчез.

На мгновение Эраст почувствовал, что падает вверх. Рядом ругался Тарас, у которого наконец выпал третий меч. Потом раздался хлопок, запахло горелой проводкой и дешёвым растворимым кофе.

Они рухнули в собственный кабинет.

За окном шёл спокойный октябрьский дождь. На стене тикали часы. Чайник невозмутимо продолжал кипеть, словно две секунды назад не существовало ни драконов, ни гибнущих миров, ни конца времени.

Тарас первым поднялся с пола.

— Вернулись.

Эраст посмотрел на календарь.

— Нет.

— Что — нет?

— Мы промахнулись.

На календаре значилось не то число.

До их первого перемещения оставалось не три дня, а три минуты.

Шкаф у дальней стены дрогнул.

Из-за его дверцы пробился золотистый свет.

— Клади пластинку! — крикнул Тарас.

Эраст метнулся к столу, сунул металлическую пластину под кипу старых бумаг и включил компьютер. На экране замелькали символы. Машина заурчала, вентилятор взвыл, будто внутри системного блока проснулся крайне недовольный пылесос.

Начался автоматический перевод.

На мониторе появились слова:

ДВОЕ ПРИШЕДШИХ ИЗ МИРА БЕЗ МАГИИ

ДОЛЖНЫ НАЙТИ СЕРДЦЕ ДРАКОНА

ВОССТАНОВИТЬ ПЕЧАТЬ

СПАСТИ МИР

И НЕ ВСТУПАТЬ В БРАК

— Всё ясно, — сказал Тарас.

— Ничего не ясно.

— Главное ясно. Не жениться.

— Меня беспокоит последняя строка.

— Меня тоже.

— Перевод выглядит незаконченным.

— Эраст, у нас две минуты!

Шкаф подпрыгнул.

Одна дверца распахнулась. За ней вместо зимних пальто и запасной пачки бумаги показалось зелёное небо.

С той стороны кто-то тяжело дышал.

Эраст наклонился к монитору. Под последней строкой мигал крошечный значок: «Продолжение текста не распознано».

— Я так и знал.

Из шкафа высунулась когтистая лапа.

— Потом дочитаем! — крикнул Тарас.

— Именно из-за таких решений цивилизации и исчезают!

Когти ухватили Тараса за воротник. Он попытался освободиться, но лишь продемонстрировал Вселенной, что его куртку шили на совесть.

Эраст схватил друга за ноги.

Шкаф потянул обоих.

— Пластинка! — крикнул Эраст.

Тарас успел сгрести со стола кипу бумаг вместе с пластиной.

Они исчезли в золотом свете.

Кабинет опустел.

Компьютер ещё несколько секунд пытался закончить перевод. Экран мигнул. Под словами «И НЕ ВСТУПАТЬ В БРАК» появилась последняя строка:

МИРОЗДАНИЯ

Потом погас свет.

Так началась история о двух людях, которым предстояло спасти несколько миров, победить бессмертного императора, разгадать тайну драконов и ни в коем случае не жениться.

Последнюю задачу оба сочли самой простой.

Разумеется, именно с ней и возникли основные трудности.

Часть первая

Портал служебного пользования

Глава 1

Шкаф, не состоящий на балансе

За три минуты до конца света Эраст Акакиевич Кунилин занимался инвентаризацией.

Сам он об этом не знал и потому пребывал в сравнительно хорошем расположении духа.

Его кабинет располагался на третьем этаже Научно-исследовательского института перспективных измерений, который сокращённо назывался НИИПИ. Аббревиатура звучала несерьёзно, однако институт занимался вопросами чрезвычайной государственной важности.

Какими именно — никто уже не помнил.

В разные годы здесь разрабатывали прибор для измерения силы общественного мнения, вычисляли оптимальную форму снежной кучи и пытались установить, влияет ли расположение настенных часов на производительность труда. Последнее исследование продолжалось одиннадцать лет. Часы за это время перевешивали четырнадцать раз, производительность не изменилась, зато трое сотрудников защитили диссертации.

Эраст Акакиевич заведовал сектором учёта экспериментального оборудования. Это название вполне соответствовало его характеру: он любил учёт, уважал оборудование и с осторожностью относился к экспериментам.

В сорок пять лет Кунилин был холост, аккуратен и убеждён, что большинство несчастий происходит от недостатка правильно оформленных документов. На его столе каждая скрепка знала своё место. Карандаши лежали остриём в одну сторону. Даже пыль, казалось, садилась на мебель по предварительному согласованию.

В тот день Эраст Акакиевич обнаружил шкаф.

Шкаф стоял у дальней стены с незапамятных времён. Был он высокий, дубовый, тёмный и настолько тяжёлый, что пол под ним заметно прогнулся. Однако ни в одном инвентарном списке шкафа не значилось.

Это тревожило.

Эраст трижды проверил ведомости за последние сорок лет. В бумагах встречались токарный станок, два осциллографа, установка для исследования аномальных колебаний, чугунная ванна и одна лошадь, списанная в 1987 году по причине «морального устаревания». Шкафа не было.

Кунилин подошёл к нему и постучал костяшками пальцев.

Изнутри постучали в ответ.

Эраст Акакиевич замер.

Повторил стук.

Ему ответили: два раза медленно и три быстро.

Кунилин вернулся к столу, достал лист бумаги и записал:

«При внешнем механическом воздействии объект демонстрирует признаки обратной связи».

После этого он позвонил Тюлькину.

Тарас Ананиевич Тюлькин работал в соседнем секторе и официально отвечал за техническую безопасность. Неофициально он отвечал за всё, что искрило, двигалось без разрешения или кусало сотрудников.

За пятнадцать лет службы ему довелось обезвредить короткое замыкание, разъярённого енота и заместителя директора после новогоднего банкета. Поэтому к необычным ситуациям Тарас относился спокойно.

Он вошёл без стука, держа в одной руке кружку, а в другой — бутерброд.

— Что случилось?

— Обнаружен неучтённый объект.

Тарас осмотрел комнату.

— Где?

Эраст указал на шкаф.

— Он здесь сто лет стоит.

— Это не отменяет факта его отсутствия.

— Как может отсутствовать шкаф, если он присутствует?

— Физически присутствует. Документально отсутствует. Следовательно, с административной точки зрения его нет.

Тарас откусил половину бутерброда и задумчиво посмотрел на шкаф.

— Удобно. Можно хранить то, чего тоже нет.

— Ты не понимаешь серьёзности положения.

— Почему же? Если шкаф упадёт на сотрудника, получится несчастный случай без участия имущества института. Бухгалтерия будет в восторге.

Эраст нахмурился.

Он терпеть не мог, когда над правилами смеялись. Правила были единственным, что отличало цивилизацию от стихийного собрания людей с топорами.

— Он отвечает на стук, — сообщил Кунилин.

— Кто?

— Шкаф.

Тарас прожевал бутерброд.

— А ты уверен, что сегодня принимал лекарства?

— Я не принимаю лекарств.

— Вот с этого обычно всё и начинается.

Эраст молча постучал.

Изнутри донеслось: тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук.

Тарас поставил кружку на стол.

— Там кто-то есть.

— Это наиболее поверхностная гипотеза.

— Зато понятная.

— Шкаф заперт. Ключ утрачен не позднее 1998 года.

— Значит, кто-то сидит там с девяносто восьмого. Теперь понятно, куда исчез Семён Петрович из лаборатории оптики.

Тюлькин наклонился к замочной скважине.

Из скважины дул тёплый ветер. Пахло травой, дымом и чем-то ещё — свежим, горьковатым, напоминающим воздух перед грозой.

— Там улица, — сказал Тарас.

— На третьем этаже?

— Может, пожарная лестница.

— У пожарной лестницы нет запаха луговых трав.

— У нашей может быть. Её двадцать лет не проверяли.

Тарас достал из кармана складной нож и принялся ковырять замок.

— Прекрати, — потребовал Эраст. — Объект не обследован.

— Вот и обследуем.

— У нас нет полномочий.

— Зато есть отвёртка.

— Это не одно и то же.

— Иногда отвёртка полезнее полномочий.

Замок щёлкнул.

Дверцы шкафа слегка разошлись. Между ними появилась тонкая золотистая полоска.

Оба мужчины отступили.

— Видел? — спросил Тарас.

— Да.

— Что это?

— Свет.

— Я тоже пришёл к такому выводу. Диссертацию будем писать вместе.

Из шкафа донёсся низкий рокот.

Чай в кружке Тараса пошёл кругами. Стёкла в окнах задрожали.

— Там что-то большое, — сказал Тарас.

— Закрой дверцу.

— Сначала посмотрим.

— Закрой.

— Один глаз.

— Тарас!

Но Тюлькин уже потянул дверцу на себя.

Шкаф распахнулся.

За ним не было ни пальто, ни полок, ни пожелтевшей газеты, которой Эраст однажды затыкал щель. Внутри простирался залитый солнцем луг. Трава колыхалась под ветром. Вдали возвышались голубые горы, а над ними парили огромные крылатые существа.

Одно из существ сделало круг и выпустило длинную струю огня.

Тарас медленно закрыл рот.

— Орлы? — предположил он.

— Орлы не извергают пламя.

— Может, местные.

На лугу стояла девушка.

Высокая, темноволосая, в серебристом плаще и высоких сапогах. В руках она держала изогнутый меч. За её спиной из травы поднимались трое уродливых зеленокожих существ.

— Осторожно! — крикнул Тарас.

Девушка резко обернулась.

Первое существо прыгнуло.

Она ушла в сторону, взмахнула мечом, и зелёная голова покатилась по траве.

Тарас одобрительно присвистнул:

— Умеет.

Второй противник набросился сбоку. Девушка отбила удар, но третий успел полоснуть её когтями по плечу. Серебристый плащ потемнел от крови.

— Надо помочь, — сказал Тарас.

— Кому?

— Девушке.

— Она находится в неизвестной среде, на неизвестном расстоянии и, возможно, вообще не существует.

— Тогда мы поможем несуществующей девушке.

Тюлькин шагнул в шкаф.

Эраст схватил его за рукав.

— Ты сошёл с ума?

— Если не вернусь, поставь мою кружку в посудомойку.

— У нас нет посудомойки.

— Тогда просто помни обо мне хорошо.

Тарас вырвался и оказался на лугу.

Переход был настолько будничным, что Эраст на мгновение растерялся. Только что его друг стоял в кабинете — и вот уже бежал по траве, размахивая складным ножом и крича нечто, что в приличном отчёте пришлось бы заменить формулировкой «боевой возглас».

Зеленокожее существо повернулось к нему.

Тарас запустил в него недоеденным бутербродом.

Существо поймало бутерброд, удивлённо посмотрело и понюхало.

Девушка воспользовалась замешательством и отсекла ему руку.

— Неплохо, — сказал Тарас. — У меня оставалась колбаса.

Последний противник бросился на него.

Эраст понимал, что должен закрыть шкаф, вызвать охрану и составить акт. Вместо этого он схватил тяжёлый дырокол и шагнул следом.

Зеленокожее существо уже занесло над Тарасом короткий кривой меч.

Эраст ударил его дыроколом по затылку.

Существо рухнуло.

Кунилин посмотрел на оружие в своей руке. Дырокол погнулся.

— Это был немецкий дырокол, — с горечью произнёс он.

Девушка направила меч ему в грудь.

— Кто вы?

Эраст поднял свободную руку.

— Кунилин Эраст Акакиевич, заведующий сектором учёта экспериментального оборудования.

Девушка перевела взгляд на Тараса.

— А ты?

— Тюлькин Тарас Ананиевич. Техническая безопасность.

Она посмотрела на мёртвых тварей.

— Вы воины?

— Нет, — ответил Эраст.

— В некотором смысле, — одновременно сказал Тарас.

— Откуда вы пришли?

Мужчины обернулись.

В траве стоял открытый шкаф. За ним виднелся кабинет: стол, кипящий чайник, окно и пальто Эраста на вешалке.

— Оттуда, — сказал Тарас.

Девушка побледнела.

— Врата Безымянных.

— Обычный шкаф, — возразил Эраст.

— Эти врата были запечатаны тысячу лет назад.

— Документально шкаф вообще не существует.

Девушка приблизилась. На её плече расплывалось кровавое пятно, но она словно не замечала раны.

— Как вы их открыли?

Тарас показал отвёртку.

— Техническая подготовка.

В небе прозвучал рёв.

Один из драконов отделился от стаи и стремительно полетел к лугу. Он был огромен. Солнечный свет скользил по тёмно-красной чешуе, крылья заслоняли половину неба.

Девушка выругалась на незнакомом языке.

— Быстро! Закройте врата!

— Почему? — спросил Тарас.

— Это охотник Морайна. Если он проникнет в ваш мир, сгорит всё по ту сторону!

Эраст представил дракона в коридоре института. Директор, вероятно, попытается создать комиссию. Комиссия потребует финансовое обоснование. Дракон сожжёт бухгалтерию.

В иной ситуации мысль показалась бы привлекательной.

Все трое бросились к шкафу.

Дракон приближался.

Девушка первой достигла врат, схватилась за дверцу и попыталась закрыть её. Дверца не двигалась.

— Они удерживаются с вашей стороны!

Эраст заглянул в кабинет.

На полу возле шкафа лежала металлическая пластина. Раньше её там не было. Поверхность пластины покрывали светящиеся символы.

Компьютер включился сам собой. На экране появились слова:

ДВОЕ ПРИШЕДШИХ ИЗ МИРА БЕЗ МАГИИ…

— Что это? — спросил Тарас.

— Не знаю.

— Потом разберёмся!

Из кабинета донёсся треск. Золотое сияние вокруг шкафа стало ярче. Пространство задрожало.

Девушка посмотрела на дракона, затем на Эраста.

— Врата сейчас закроются. Возвращайтесь в свой мир.

— А вы?

— Я задержу его.

— Он же вас убьёт, — сказал Тарас.

— Возможно.

— Тогда идёмте с нами.

Она покачала головой:

— Мне нельзя пересекать границу.

Дракон раскрыл пасть. Между его клыками вспыхнуло пламя.

Тарас схватил девушку за здоровую руку.

— Всё когда-нибудь приходится делать в первый раз.

— Отпусти!

— Обязательно. Но чуть позже.

Он рванул её к шкафу.

Эраст прыгнул следом.

Они втроём ввалились в кабинет. Девушка упала на стол, сбив бумаги и кружку. Тарас приземлился на пол. Эраст устоял, но лишь потому, что вцепился в вешалку.

Из шкафа высунулась голова дракона.

Она с трудом помещалась между дверцами. Красный глаз величиной с суповую тарелку обвёл кабинет и остановился на Тарасе.

— Закрывай! — крикнул тот.

Эраст навалился на одну дверцу. Девушка — на вторую.

Дракон заревел. Из его ноздрей вырвался дым.

Тарас схватил огнетушитель и ударил им чудовище по морде.

— Объект! — возмутился Эраст. — Инвентарный номер сорок два!

— Запишем в расходные материалы!

Дракон втянул голову. Дверцы захлопнулись.

В тот же миг шкаф исчез.

Не вспыхнул, не растворился и не провалился сквозь пол. Просто перестал существовать.

В стене осталась прямоугольная ниша. На обоях отчётливо виднелся более светлый участок, подтверждавший, что шкаф всё-таки когда-то был.

Наступила тишина.

Чайник отключился.

Девушка медленно поднялась со стола. В правой руке у неё оставался меч.

— Где я?

Тарас сел на полу.

— В Научно-исследовательском институте перспективных измерений.

— Это крепость?

— В некотором смысле.

Эраст поднял металлическую пластину. Символы на ней гасли один за другим.

— Боюсь, у нас более серьёзная проблема.

На экране компьютера завершился перевод:

ДВОЕ ПРИШЕДШИХ ИЗ МИРА БЕЗ МАГИИ

ДОЛЖНЫ НАЙТИ СЕРДЦЕ ДРАКОНА

ВОССТАНОВИТЬ ПЕЧАТЬ

СПАСТИ МИР

И НЕ ВСТУПАТЬ В БРАК

Тарас прочитал текст.

— Кто-нибудь собирался жениться?

— Нет, — сказал Эраст.

Девушка опустила меч.

— Я собиралась.

Тарас посмотрел на неё с заметно возросшим интересом.

— Вот теперь всё действительно сложно.

В коридоре послышались шаги.

Через секунду дверь кабинета распахнулась, и вошла Валентина Сергеевна из бухгалтерии — женщина, перед которой пасовали пожарные инспекторы, налоговые проверки и двое бывших мужей.

Она остановилась, увидев разгромленный кабинет, меч, кровь, огнетушитель на полу и неизвестную девушку в серебряном плаще.

— Это что такое?

Эраст выпрямился.

В самые тяжёлые минуты он всегда говорил правду. Во-первых, её проще запомнить. Во-вторых, правильно изложенная правда звучала настолько невероятно, что окружающие предпочитали не задавать дополнительных вопросов.

— В ходе инвентаризации обнаружен портал в другой мир.

Валентина Сергеевна посмотрела на светлый прямоугольник на стене.

— А шкаф где?

— Исчез.

— Хорошо.

Эраст не ожидал такой реакции.

— Хорошо?

— Раз исчез, оформляйте списание.

— Но он не состоял на балансе.

Валентина Сергеевна побледнела.

— Как это — не состоял?

— Вот так.

— Двадцать лет стоял в государственном учреждении и не состоял на балансе?

— Судя по документам.

Бухгалтер тяжело опустилась на стул.

— Портал оформим позже, — прошептала она. — Сначала разберёмся со шкафом.

Девушка удивлённо посмотрела на Тараса:

— Она здесь главная?

— Теперь ты начинаешь понимать наш мир.

За окном сверкнула молния.

Стёкла задрожали, хотя небо оставалось ясным. На светлом участке стены проступила длинная чёрная трещина.

Металлическая пластина в руке Эраста снова нагрелась.

На её обратной стороне загорелась новая надпись:

ДО РАЗРУШЕНИЯ ПЕРВОГО МИРА:

29 ДНЕЙ 23 ЧАСА 59 МИНУТ

Последние цифры изменились.

58 СЕКУНД

57 СЕКУНД

56 СЕКУНД

Эраст показал пластину остальным.

Тарас прочитал и вздохнул:

— Месяц. Нормально.

— Что именно нормально?

— Хуже, если бы три дня.

Незнакомка подошла ближе. Её лицо стало серьёзным.

— Вы не понимаете. Первый мир — ваш.

Тарас поднялся с пола и отряхнул брюки.

— Вот теперь хуже.

Валентина Сергеевна посмотрела на пластину, на девушку с мечом и на трещину в стене.

— Мне понадобится объяснительная.

Эраст Акакиевич закрыл глаза.

Уничтожение мира он ещё мог представить.

Но объяснительная означала, что неприятности только начинаются.

Глава 2

Объяснительная о конце света

Объяснительная была составлена в трёх экземплярах.

Эраст Акакиевич настоял на четырёх, поскольку один мир уже считался обречённым, а судьба остальных оставалась неясной. Валентина Сергеевна возражать не стала. Она вообще быстро пришла в себя и теперь смотрела на происходящее как бухгалтер, обнаруживший серьёзное расхождение между реальностью и отчётностью.