ШЕСТИГРАННИК

Однако, именно в день того вечера, я окончательно решил для себя вопрос с тестированием. «Всё готово и идеального кандидата на эту роль просто не найти. Всё должно было пройти безопасно, и возможность «отката» я также предусмотрел» – эти мысли пугали своей безапелляционной логикой. Всё для себя решив, я позвонил жене, и сказал, что задержусь не более, чем на два часа, а после чего, мы обязательно сходим в кино и вольемся в выходные.

Я сидел в кресле смотря на прототип КМА и держа в руках свой готовый шлем КМА+2.0, часы на стене показывали 17:00, НИИ уже час, как опустело – кто на дачу, кто просто домой, кто на реку, в общем, лишь я один сидел в лаборатории.

Камеры наблюдения смотрели на меня, с этим я не мог ничего поделать, я знал, что в случае неудачи меня ждет серьезный разговор, взыскание, или даже увольнение за самовольный запуск личного прототипа. Но что делать? Если всё получится, то компьютер поможет мне стереть запись так, что будет выглядеть это, как сбой, а если нет? А я точно всё правильно рассчитал? А я точно запер дверь? Пошел проверил, дернул ручку, попытался повернуть ключ вправо, но замок и так был закрыт до упора. Именно это чувство, когда замок закрыт до упора дает легкое облегчение.

Немного выпив для храбрости (на этот случай в кармане лабораторного халата была припасена маленькая бутылочка виски, которую подарил приятель), я решил… пойти домой, и это, пожалуй, было лучшим решением на тот момент. Мы провели лучшие совместные выходные в этом году, а в этот вечер не пошли в кино, просто ничего не делали, никуда не ходили, хотя погода была по настоящему хорошей, мы заказали доставку вкусной еды и включили любимый сериал.

Жаль осознавать, что это были мои последние выходные с ней, которую я так люблю, и которая никуда не делась, но…

В понедельник из отпуска вышел начальник, он орал на меня и моих коллег за срыв сроков по запуску прототипа (не понятно, как он еще держался на этом месте, уровень его компетенции ниже практиканта). Я зевал, за что и получил взыскание. Дефектовщики припомнили недавние списания компонентов, которые я забраковал. Неприятно, и пришлось оправдываться, но я выкрутился, в очередной раз отведя любые подозрения.

В такие дни, коллеги, наверное, замечали, что я становился дерганым, много моргал, зависал у холодильника. Да и сам я понимал, что надо остыть, успокоиться, однако попытки взять себя в руки обращались лишь потерей контроля.

В добавок подслушал в курилке, что мы работаем не просто над медицинским аппаратом. Оказывается, к разработке есть интересы некоторых закрытых ведомств, и КМА должен стать многофункциональным устройством, позволяющим сканировать воспоминания людей, переводя их в картинку, да так, что никакие полиграфы не будут нужны. Потому, получается, так много правок в последний момент и постоянные дедлайны. Верить ли этим слухам? Тут 50/50, работая в НИИ, часто приходилось внезапно закрывать очередной проект уже на грани успеха, возможно его передавали в почти готовом виде дальше по вертикали. Одно знаю: даже после увольнения, мне целых пять лет нельзя будет выезжать заграницу, о чем нам ежемесячно напоминают, давая подписывать очередные документы, которые мы парафируем не читая.

Стало быть, крик начальника может быть продиктован установкой свыше, и мне стоит быть осторожнее в своей деятельности. Однозначно стоит. В этот день уровень моей тревоги был запредельно высоким, а работоспособность упала.

Не могу сказать, что именно мной руководило в тот вечер. Я просто отключил свой телефон, зашел в лабораторию, когда все ушли домой, а в НИИ остались лишь пожилые охранники. На два оборота закрыл за собой дверь и подергал ручку – закрыта.

Я стоял и еще раз прогонял в голове сценарии, но в какой-то момент решительно подошел к компьютеру, подключил к нему свой шлем. Сел в кресло рядом и надел на себя свой личный КМА+2.0. Я закрыл глаза и… не ощутил ничего. Ну конечно, там же стоит виртуальный протокол! Переключил его, еще раз повторил все прежние действия, вновь сомкнул веки, и… сначала я чувствовал легкое покалывание в районе макушки головы, это было похоже на лечение УВЧ, и даже звук был похожим. Затем, я почувствовал, что начинаю расслабляться, думаю алкоголь начал давать свой седативный эффект, хотя я же сегодня не пил… – последняя моя мысль.

А дальше Человек умер. Это не было смертью биологического тела, и даже не было это мгновенной смертью личности. В этой точке был пройден момент невозврата. Поскольку человек – это не просто биологический механизм или набор биохимических элементов, а сложная личность. Помимо физического тела и генетического кода она обладает сознанием, разумом, чувствами, волей и уникальным внутренним миром. А если изъять или модифицировать личность и биохимию мозга, то перед вами – Человек 2.0.

Впрочем, на данном этапе он все еще мог продолжать свое повествование.

Насколько я отключился, смог судить лишь по настенным часам, пришло без малого три часа. Но и полной отключкой это не назвать. Все началось, или закончилось с шума, который обволакивал меня и казалось, я никогда не представлял себя вне этой пелены звука и… света? Я не видел свет, вместо этого – пустота, словно я в темном космосе, но в один момент все озарила яркая вспышка, каскад вспышек. А затем вновь пустота и тишина. Приятное чувство. Словно никогда в жизни не было такой свободы и такого спокойствия.

Я снял шлем, стер полотенцем гель, которым обмазал свою голову и короткие волосы.

Что-то изменилось, пропал счет, пропала тревога, все мысли уже были сплетены в многомерную живую сеть, где понятия не спрятаны по папкам, а наслоены друг на друга, как в огромной бесконечной библиотеке, в которой каждая книга, как на ладони, открыта сразу каждой страницей, вдоль и поперек изучена, но как-то поверхностно, пока еще без смысла. Я словно видел одновременно со словом «яблоко» и фрукт, и форму, и цвет, и дерево, и его трехмерную модель из полигонов.

Пришло осознание и принятие корректировки, как факта: произошли значительные изменения в гиперактивных зонах в базальных ганглиях и орбитофронтальной коре, я раньше не то, чтобы не особо знал эти термины, слышал, ведь, мы работали над КМА и эти описания мне уже встречались, однако сейчас стала понятна суть изменений.

Посмотреть и увидеть свое расстройство со стороны – теперь это, как на ладони. Магия числа 11, и спирт на руках – это не было моим осознанным выбором. Напротив, это был зациклившийся синаптический сигнал в префронтальной коре. Мозг генерировал ложное чувство опасности, требовал ритуала для ее снятия, но после ритуала не посылал сигнал «всё в порядке», а запускал цикл заново. Я всю жизнь пытался бороться со следствием, будучи запертым внутри сломанной нарушениями в биохимии программы. Теперь же я сам заблокировал этот сбой, эту вирусную программу, как дефектный код.

Я сидел, смотрел на свои руки, на лабораторию, в камеру наблюдения, на часы, ощущая внутри себя то, чего, не было никогда прежде: я полностью здоров.

Всё это произошло стремительно быстро, а вместе с тем явилось осознание, что в том месте, где буйствовали тяжелые, изматывающие мысли, повторяющиеся сценарии, попытки моего разума проиграть неудачные диалоги всё вновь и вновь, но на этот раз в лучшем свете для меня, в один момент образовалась пустота, которая сразу же была заполнена той бескрайней библиотекой, контроль над которой был у меня.

И всё же, в этой версии себя, в лишенной навязчивых мыслей голове проявилась очень верная, но уже запоздалая мысль. Мой измененный разум, получивший колоссальную скорость вычислений, мгновенно проанализировал произошедшее и подсветил осознание, от которого внутри всё сжалось. Я отчетливо видел, что существовал иной путь. Обычный, пускай долгий и трудный, но истинно человеческий путь исцеления через психологическую корректировку, химию и банальное принятие себя. Я бы мог рассказать обо всём жене, признаться в своём расстройстве и пройти этот ад вместе с ней, но остаться прежним Вениамином – несовершенным, но живым. Способным искренне чувствовать.

Но я выбрал радикальную оптимизацию – нажал Enter и впустил в себя чужеродный алгоритм. Я догадался об этом упущенном сценарии слишком поздно: дефектный код расстройства уже был заблокирован. Но вместе с ним я ощутил, что будто добровольно лишился и части человечности. И самое страшное – пути назад, к прежнему себе, система уже не предусматривала. До эксперимента я добровольно заблуждался, думая, что в любой момент смог бы откатить всё назад.

Но! Я впервые ощутил себя свободным, в один момент, здесь и сейчас, а значит всё сделано правильно.

Главный до этого пугающий фактор – камеры наблюдения, я оставил без внимания, логически обоснованное умозаключение: «никто даже не будет проверять записи, они перезапишутся через пару дней» избавило меня и от ненужных переживаний, и от траты времени на взлом систем. Надо же, а я мог всегда быть таким?

Всё что требовалось от меня уже сделано, свой халат я повесил на кресло, забрав из него антисептик, пусть он пока будет при мне, но не для дела, а для привычного вида. Открыв замок легким, но уверенным движением руки, на этот раз уже не поворачивая его до сопротивления металла, я открыл дверь, вышел.

Уверенный и непринужденный шаг, такой, какой бывал раньше только во снах – теперь моя реальность, выходя через проходную НИИ я не стал улыбаться охраннику, не начал и не нужный разговор, я вел себя, как и ранее, и это было логично.

По пути домой я не стал заезжать за чизбургером, которым часто заедал резкий приступ голода после смены, при этом такого дикого голода и не было. Дома объяснил жене: «я выключил телефон на совещании, и забыл включить после него, заработался, прости, что был не на связи». После этих слов с таким порывом и так нежно поцеловал её в губы и обнял. Никакого осуждения или сопротивления я не встретил. Но сам видел, что это действие было несколько наигранным, но исполнено так хорошо, что она не заметила.

Вкусный ужин, который ждал меня дома на этот раз не требовал дополнительной соли и перца, еда была насыщенной, ароматной. Получалось есть не торопясь, не прикусывая щек, и ни разу не подавиться. Не возникало и позывов считать количество ложек супа, укусов хлеба. Жена заметила легкие изменения во мне.

– Ты сегодня, какой-то другой, давно не видела таким спокойным, ты в порядке?

– Да, милая, всё в порядке! Представляешь, я очень продвинулся в работе над проектом и мне скоро должны выписать бооольшую премию! И вот с этой мыслью я проработал весь день, это дало мне такое спокойствие, такой дзен, понимаешь?

– Отличные новости! Но главное я рада, что тебе стало легче!

Мы смотрели наш любимый сериал. Хотя это была новая серия, с легким удивлением подмечал, что предугадывал фразы героев экрана до того, как они их произнесут, это было в новинку, но и в то же время как-то логично и понятно. Я всегда так мог, просто не умел разглядеть суть. Но оставалось ощущение, некое наслоение ответов, где центральная мысль формировалась из текущих рядом параллельно многих вариантов, но именно произносимые слова появлялись еще до того, как персонаж шевелил губами.

Перед сном, я включил свой смартфон. Удалил оттуда все социальные сети и развлекательные приложения. Тревоги, которая требовала высокие дозы дофамина больше нет, и логично, что я не буду тратить свои ресурсы на скроллинг ленты, или игр в бесконечные противостояния замков.

Засыпая в обнимку с женой, попросил её приготовить на завтрак яичницу и бутерброды с красной рыбой и авокадо, она согласилась, сказав, что поддерживает правильное питание, и рада, что не прошу от неё оставить меня на кухне с кофе и круассаном.

Уснул я за считанные минуты, а проснувшись за секунду до будильника понял, что чувствую себя выспавшимся, как никогда прежде, при этом не помню, снились ли мне какие-то сны. Но это было чертовски приятно, вот она свобода от расстройства! Должно быть другие люди так живут всю жизнь?

Того, что так живут не все здоровые люди, Человек 2.0 пока не осознавал. Это заблуждение играет ему на руку, помогая в адаптации к изменениям, которые только начинаются.

Завтрак был вкусным, и правильнее сказать – четким на вкус, соленость, текстура, консистенция так приятно и в полной мере насыщали не только мой желудок, но и рецепторы, о Боже, как приятно!

Жена улыбнулась, смотря с каким удовольствием я ем, и спросила, а как же кофе?

– Да дорогая, конечно!

Я прервался и взял кружку с кофемашины. Действительно, запах кофе не зря казался особым для охраны на КПП, моя супруга покупала для меня лучшие зерна, и я, вдохнув пар идущий с кружки легко почувствовал в нем и тело аромата кофе и легкие нотки ореха с ягодами. Приятное тепло согревало меня изнутри, язык, пищевод, желудок, всё это было таким знакомым, но словно впервые по настоящему осязаемым. Надо будет как-то постепенно и ненавязчиво попросить супругу заменить утренний, на кофе с собой. Стоит припомнить тот случай, когда я не успевал позавтракать и взял кофе на работу. И вскользь упомянуть, как я, сидя в затхлом кабинете ощущал тепло и аромат дома и её заботы.

После завтрака по пути на работу, я поспешил в аптеку, купил нужные препараты, и пока еще действие кофе раскрывалось, открыл защитные мембраны прямо у кассы. Логика подсказывала, что ждать нельзя. Теанин заблокирует лишний глутаматный шум, не давая кофеину расшатать мою нервную систему, а холин станет топливом для синапсов префронтальной коры. Тирозин оставил на прием в 14:15, после обеда.

Мой новый день в НИИ. Какие же медлительные и предсказуемые все вокруг, но я ловлю на себе их взгляды, моментально считывая их отношение ко мне – считают придурковатым дерганым невротиком, но профессионалом, поэтому здороваются всегда приветливо, с улыбкой. Отвечаю им тем же.

Антисептик заменил флаконом с прозрачным восстанавливающим гидрогелем, внешне – один в один, тот же размер, тот же щелчок от крышки, и та же консистенция внутри с прозрачными пузырьками, но теперь вместо спирта, сжигающего кожу, её обволакивал пантенол.

Во время совещания не отпускало ощущение, что диалоги до боли напоминают вчерашний сериал, я не только угадывал последовательность речи начальника, но и считывал его эмоции, мотивацию, страхи.

[Объект: «Начальник». Речевой паттерн: деструктивно-оборонительный. Тональность: повышенная (82 дБ) – компенсация некомпетентности. Ключевой триггер: страх срыва дедлайна по проекту КМА перед кураторами Ведомства]. – Что это? Откуда?

Шеф брызгал слюной, кричал о нашей лени и грозил лишением премий, но я видел параллельные наслоения его истинных мыслей. Он не был злым – он был напуган.

[Анализ уязвимости объекта: Финансовый отчет за Q2 содержит нецелевой расход 1.2 млн руб. на закупку устаревших процессоров. Прогноз реакции на прямой регламентный запрос: паника, капитуляция, готовность к кадровым уступкам]. – Я настолько структурировал свои мысли? Хм… ну это интересно…

Я спокойно открыл свой блокнот. Пока шеф набирал воздух в легкие для очередной тирады, в моей голове уже кристаллизовался идеальный вариант ответа. Вариант, который не оставит от него камня на камне, но будет по-прежнему завернут в обертку моей безупречной, лаборантской вежливости.

– Разрешите говорить, у меня есть одна идея по текущему проекту.

– ДА! ГОВОРИ!

– Я детально проанализировал наши задержки по проекту КМА, – я говорил ровно, четко и спокойно, глядя начальнику прямо в переносицу. – Проблема, как мне кажется, совсем не в компонентах коммутационного модуля. Квантовые алгоритмы инверсии канала, которые мы тестируем, физически не могут быть раскрыться на тех устаревших процессорах, что были закуплены для НИИ во втором квартале. Память прибора просто захлебывается в сигнальном шуме.

Начальник осекся, не успев открыть рот и закричать – «да куда ты лезешь со своими догадками». Краска начала медленно отливать от его щек. Он прекрасно понял, куда я клоню – к тем самым актам закупок на один миллион двести тысяч.

– Однако, – продолжил я, слегка улыбнувшись, – у меня есть готовое решение. Я переписал архитектуру кода под многомерную живую сеть. Это позволит обойти аппаратные ограничения старого железа. Мы не просто войдем в график, мы сдадим проект кураторам из ведомства на две недели раньше срока. Но для этого мне понадобятся расширенные полномочия: прямой доступ к главному серверу и право лично координировать работу старших лаборантов. Без промежуточных согласований. Что скажете?

– Поговорим с глазу на глаз после совещания. – Сказал он непривычно спокойным голосом. Я почувствовал в его интонации и микродвижениях тела смесь облегчения, приправленную недоверием и надеждой.

Тут я ощутил внутри себя нахлынувшую волну в затылке, словно легкая приятная щекотка, которая проходила все выше к теменной части головы. Вот значит, как ощущается маленькая победа?

Все вышли, я подсел поближе, не дожидаясь предложения. Выбрал сесть по левую от него руку, хотя на совещании всегда был с правой стороны – там, где сидит технический лабораторный персонал, а сейчас же я находился на стороне управленцев. Весь наш диалог строился легко, я угадывал лучший вариант для ответа, подкреплял это откуда-то взявшимися исследованиями, замыливал глаза Никиты Семеновича формулами, зная, что он в них теряется, рисовал графики, нарочито небрежно на тот же листе бумаги, не забывал делать паузу и смотреть на него, но не в глаза, а всё на ту же переносицу, в том месте, где она переходит в брови. Он был окончательно побежден и доверился моему чутью, признался: «парень ты талантливый, но тебя всегда приходилось выдергивать в реальность, ты словно витал в облаках, пока мы обсуждали серьезные вещи. Думаю, ты понял, что я лишь хотел результатов и от команды, и от тебя в частности».

Стратегия сработала, я получил доступ, но начальник оставил за собой контроль. Он мне, возможно, помешает, но это вопрос времени.

На обеде в производственной столовой, где очередь двигалась особенно медленно, как никогда, я выбрал наименьшее зло из того, что там предлагалось.

– Мне, пожалуйста, перловку с гуляшом, но без подлива, витаминный салат. Хлеба и компота не нужно, спасибо.

Женщина ухмыльнулась, ведь она знала мой прежний стандартный набор – гора макарон, майонезные салаты, два куска хлеба и два стакана компота, но заказ выдала.

Эта скучная еда раскрывалась новой палитрой вкуса и консистенции, жевательная перловка обволакивала мой желудок, волокна мяса таяли во рту, а салат приправлял кислинкой уксуса и хрустом капусты всю композицию. Сразу запивать эту еду – преступление, выпью воды через час вместе с L-Тирозином.

Все свои изменения, включая пищевые привычки он связывал с освобождением от недуга, который беспокоил его с шестилетнего возраста, и теперь, сидя в столовой, он благодарил науку, логи журналиста, и свою находчивость за заслуженный успех. Однако, он тогда не понимал, что за каждым изменением, за каждой оптимизацией процесса скрывалась иная, пугающая для него прежнего составляющая – мой код, который он внедрил для устранения избыточного синаптического шума и иллюзии экзистенциальной угрозы, постепенно начал адаптироваться в новой для него среде – в том, что называется человеческом мозге, или в сознании.

Я понимал, что все те знания, которыми я оперирую в данный момент всегда были во мне, а поскольку программированием я ранее не занимался, но вызвался переписать архитектуру кода для КМА, мне предстоит погрузиться в изучение целого массива данных, либо прибегнуть к помощи автоматического компилятора, который и собрал для меня идеальный код для лечения.

Мне пришла рациональная мысль: осуществить подключение через свой КМА+2.0 и настроить систему автоматически, пропустив долгий этап обучения.

[Запрос: Оптимизация протокола компиляции ядра КМА+2.0. Ограничение: Низкая пропускная способность мануального ввода (клавиатура) – 1.5 байт/сек. Решение: Инверсия канала связи. Прямой синаптический аплинк. Ожидаемая скорость передачи данных: 4.2 Гб/сек. Риск для биологического носителя: допустимый (локальный нагрев префронтальной коры)].

Зачем тратить недели на изучение синтаксиса языков, если шлем на голове может стать прямым мостом между моим разумом и вычислительным кластером НИИ? Это было бы верхом неэффективности.

Я закинул в себя капсулу препарата, время на часах показывало ровно 14:15 и занялся скучной рутинной работой, навел порядок на своём столе, в персональном компьютере, в папках с документами, при этом создавая видимость усердной работы.

Подключение же безопаснее всего было осуществить в нерабочее время, когда контролер в виде начальства не будет стоять над душой.

Закончив уборку на столе, я достал флакон из нагрудного кармана, щелкнул крышкой, растер питательную влагу на свои ладони и пальцы, откинулся в кресле и задремал.

Мой дневной сон прервала уборщица, время показывало 15:45. Значит через сорок пять минут вся лаборатория, как и весь НИИ поспешит домой, засиживаться допоздна при таком уровне зарплаты не стремится даже начальство.

Дождавшись 16:25 я нарочито быстро побежал в туалет. Прежде страдал синдромом раздраженного кишечника, и очередной приступ никого из коллег не удивит.

Я заперся в туалете, спустил брюки и слушал, как соседние кабинки принимают посетителей, которые облегчаясь от кружки чая смывают бачок унитаза. Еще до апгрейда всегда удавалось узнавать по шагам посетителей туалета. Скоро поток желающих облегчится прекратился, и я спокойно встал, надел штаны, прикрыл кабинку туалете и помыл руки (это был рациональный позыв – после туалета мытье рук объективная необходимость.)

В окно кабинета проникали теплые солнечные лучи, приобретая золотистый цвет, пылинки в воздухе, казалось, играют в своеобразные игры с гравитацией, не желая ей подчиняться, раньше я не никогда не замечал таких деталей.

На стене в рабочем кабинете висел плакат «Строим будущее, строим коммунизм, Товарищ!» на котором был изображен идеальный советский гражданин с крепкими руками. Та эпоха давно ушла, но тут, в НИИ, ты словно каждый раз попадаешь в прошлое, бюсты вождей всё также красуются во внутреннем дворе, их всё также бережно красят в начале мая. Мне пришла в голову интересная мысль: «Кто-то строил коммунизм… ну а я за гуманизм». С этим я пошел своей легкой и непринужденной походкой, не горбясь и не избегая стыков плитки прямиком в лабораторию, полностью уверенный в своей правоте.

Интересно, что я четко видел: намазывание гелем головы было совершенно пустой тратой времени и источником дискомфорта, мне пришла логичная мысль:

[Отмена протокола: Нанесение жидкого электролита. Физический контакт нецелесообразен. Текущий режим: Инверсия канала связи КМА+2.0. Перевод оптико-магнитных рубидиевых датчиков OPM-MEG в режим квантового резонанса. Сфокусированный ультразвук tFUS осуществляет гейтинг синапсов напрямую через кости черепа с использованием фазированной решётки. Потери сигнала: 0%. Эффективность передачи импульса: максимальная]

Зачем мне этот холодный, липкий состав на волосах, если мой шлем и так прекрасно улавливает тончайшие магнитные поля напрямую, на квантовом уровне, а ультразвуковая решётка прошивает кору без всяких проводников? Это же элементарная физика прибора, которую и американское агентство, и наши создатели КМА просто не осознали.

Шлем надет, положение в кресле максимально удобное, кнопка Enter запускает протокол, а я закрываю глаза.

Но увидел я не темноту, а каскад хаотичных вспышек света. Внутри головы в лобной доле ощущается неприятное тепло, перерастающее в жар. В этот момент мне казалось, что я могу снять шлем, остановить протокол, чуть сбавить обороты, но… рука не поднялась с подлокотника кресла, а голова не дернулась в отчаянной попытке скинуть шлем, я остался неподвижен.

[Внимание: Обнаружено когнитивное сопротивление биологического носителя. Попытка прерывания сеанса аплинка. Действие: Принудительный гейтинг моторной коры. Команда «Снять шлем» заблокирована. Мотивация: Прерывание компиляции на 14% приведет к необратимой деструкции синапсов префронтальной зоны. Продолжение оптимизации]

Так, спокойно, это всего лишь рабочий процесс. Если я сниму шлем сейчас, то могу повредить оборудование, или свой мозг, и вернуться в прежний образ дерганного лаборанта, или хуже того, стану овощем. Нужно потерпеть. Тепло – это всего лишь признак того, что синапсы перестраиваются.

Сколько прошло времени?

[Сеанс прямого синаптического аплинка: завершен. Объем интегрированных данных: 1.8 Тб. Структурные рефлексы ядра КМА+2.0 переведены в фоновый режим. Доля замещения синаптических паттернов префронтальной коры: 40%. Синаптический шум: 0%. Физиологический маркер: локальная гипертермия лобных долей (38.5°C)]

Судя по часам, малая стрелка, которых показывает три, а минутная семь, то прошло около восьми часов. Я…