ШЕСТИГРАННИК

– Вот ваши вещи, пока не вскрывайте, пожалуйста, а подпишите документы.

Я поднял со стола сшитые бланки, которые он мне передал. Внутри их было несколько. Быстро и без лишних вопросов поставил все подписи, инспектор Афанасьев изъял у меня постоянную стеклянную карту, после чего нажал на кнопку под столом и в кабинет вошел Михаил Павлович. Он поприветствовал меня и спокойно сообщил, что время моего пребывания в этой реальности подошло к концу.

Из его короткого рассказа стало известно, что местная наука продвинулась далеко вперед: ученые разработали технологию точного прогнозирования отбытия гостей. Мой возврат в родной мир должен был состояться сегодня, примерно в 21:43 по местному времени. Наш разговор закончился крепким рукопожатием, словами напутствия и благодарности за честную работу в ведомстве.

Стрелки на часах показали половину четвертого. Меня проводили в глухую комнату на подвальном этаже. Из обстановки здесь только деревянный стол прикрученный к полу, алюминиевый стул с удобной мягкой подушкой, жесткая кушетка, высокий стеклянный кувшин с водой, несколько одноразовых стаканов и настольная лампа. На гладкой поверхности деревянного стола ровной стопкой лежат инструкции и правила исхода. На ознакомление с ними система отвела мне четыре часа. Чем не тюремная камера?

Я принялся изучать правила, под которыми часом ранее опрометчиво поставил подпись, даже не удосужившись их прочесть. Впрочем, я уже не удивляюсь этому. Из дотошного юриста, который даже банальный бланк заселения в турецком отеле годом ранее читал вдоль и поперек, прежде в нем расписаться, превратился в послушного функционера. А был ли у меня иной выбор в данной ситуации? Сидя в этой камере, есть стойкое ощущение, будто что-то невидимое, разлитое в воздухе, отвечает: «нет, выбор всегда один – следовать инструкциям». Мог ли я в самом начале поступить иначе, или врученный мне значок на стеклянной карте «категория доверия 3+» свидетельствует о том, что я сделал всё правильно? Какая теперь разница, её забрали, как и всё, что было выдано на время в этом мире. А что до инструкций…:

1. Ни одна технология из этого мира не может быть взята пассажиром при перемещении в родную реальность. – Ну да, физически у меня уже всё отобрали.

2. Категорически запрещается раскрывать любую информацию о факте межпространственного перехода. – А что, мне бы кто-то поверил?

3. Для безопасного перемещения гражданину рекомендуется принять удобную позу на кушетке и постараться уснуть. – Интересно, тот, кто писал инструкцию, пытался сам уснуть в такой обстановке?

4. Ужин будет подан ровно в 20:30, вместе с едой пассажир обязуется принять седативный препарат короткого действия. – Прими пилюлю, и я покажу тебе, насколько глубока кроличья нора… или как там было?

5. Все личные вещи, приобретенные гражданином за время пребывания в республике, безвозмездно переходят в собственность государства с момента подписания данных правил. – А говорили, что у них демократическая республика…

6. Пассажир обязуется не разглашать информацию о своем пребывании в текущей реальности даже в случае применения к нему мер физического принуждения, угроз, допросов или пыток в принимающем мире (включая ветки реальности, отличные от мира его первоначального исхода). – Нельзя ли тогда просто стереть память?

7. Гражданин обязан в полной мере ознакомиться с памяткой по поведению в транзитной зоне.

Изучив памятку, я мог лишь уповать на то, что эти советы мне помогут. Ровно по расписанию принесли ужин, такой же хороший, как в гостинице – сытный и вкусный. Я съел всё до последней крошки, проглотил маленькую прозрачную и безвкусную таблетку. Вода из прозрачного кувшина – последнее, что я могу унести с собой из этого мира, запивая препарат.

В 21:30 я выключил настольную лампу, лег на кушетку и закрыл глаза. Под действием лекарства сознание начало стремительно проваливаться в темноту. Мне показалось, что я слышу, какую-то знакомую мелодию, но она звучит где-то очень и очень далеко, и очень… Давно…

Глава 4. Человек

Прекрасное ранее утро, июнь, где-то вдалеке прокричал петух. Поднимавшийся от реки туман нежно таял в лучах утреннего солнца, так и не успев добраться до прохлады хвойного леса на ближайшей горе. Коровы с соседнего двора самостоятельно направлялись насладиться свежей луговой травой на другом берегу реки. Их путь привычно лежал через мост. Каждый шаг молодого бычка выдавал колокольчик, который позвякивая разрезал влажный утренний воздух. Солнце уже во всю поднялось из-за гор на востоке, а Человек пил кофе наслаждаясь тишиной и умиротворением природы, запахом утра, свежестью влажного воздуха в этой далекой деревне.

Никаких четких планов на сегодня не у него было. Для он сюда и приехал, чтобы спокойно отдыхать от суеты города, наполняться красотой природы, летним солнцем и свежестью горной реки.

Дом достаточно хорошо прогрелся за ночь, старая печь прекрасно работала. Воздух постепенно избавлялся от застоявшейся зимней сырости. Можно было никуда не выходить, а можно было пройтись по дорожке вдоль деревянных домов прямиком к реке, разложить на мелкой гальке покрывало, лечь на него и смотреть в небо, на облака, которые иногда проплывали от одной горы к другой, можно было и искупаться в еще ледяной воде, а затем греться на солнце, и даже разжечь костер.

Будучи городским жителем, приезжал сюда Человек не часто, и только в летнее время. Иногда ходил в лес дышать приятным хвойным ароматом, в надежде найти знакомые ему грибы (а грибником назвать его никак было нельзя, но он знал, как выглядит белый гриб, шампиньон, дождевик, груздь, и мог отличить их от прочих несъедобных грибов), а также ежевику с малиной. Далеко вглубь леса он не заходил, знал, что эти края полны диких зверей. Встретить там медведя, или волка, которые иногда даже в деревню спускаются, нежелательный, но вполне возможный сценарий.

Приятным бонусом было полное отсутствие сотовой связи долгие годы. Находясь в плановом отпуске, можно было действительно отдыхать, а не отвлекаться на звонки начальства и коллег по разным вопросам. У Человека же, на самом деле, связь ловила, но кто это проверит? Основная сим-карта была на время деактивирована, а дополнительная – для близких была активна.

Автомобиль, на котором Человек сюда приехал был старым, но исправным и хорошо обслуженным, на нём любой момент можно было сесть и поехать обратно в город. Но зачем? Пока еще рано.

Он не спеша допил утренний кофе из дрип-пакета, и сел завтракать. Завтрак был простым, понятным – вареное яйцо, бутерброд с маслом и сыром, и конфета с ананасом на обертке на десерт.

Где-то вдалеке затарахтел трактор, и Человек подумал, что слишком рано для работ. «Это в городе рано, а в деревне нормально», – сразу же пришла вразумительная мысль.

Посреди всех тех звуков, запахов и умиротворяющих видов, он продолжал считать. Нет, он не делал расчеты формул, не считал и количество дней, которые он планирует провести в этом месте. Он считал количество: потираний рук во время их мытья, глотков кофе, почесываний утренней щетины на лице, и конечно же – шагов. С годами, счет из навязчивого и осознаваемого действия по снижению тревоги перешел в фоновый. Он не всегда мог поймать себя на мысли, что вновь занят подсчитываем до нужной безопасной цифры – нечетной. А лучше всего, если это будет самая безопасная и снимающая напряжение цифра одиннадцать. (иногда он просто ловил себя на том, что мысленно произносит эту цифру вот уже несколько раз).

Эту спасительную цифру он не так часто слышал в своей голове о. Но во время долгих совещаний, когда необходимо было проявить выдержку, сидеть с заинтересованным видом, не уходя в свой внутренний мир, счет, казалось, возвращал его в реальность. Туда, где он продолжал работать, но мыслями был в другом месте.

А дальше, он расскажет свою историю сам, из первых уст.

В то утро, я размышлял (по факту опять крутил в голове противную умственную жвачку):

– Может уже стоит вернуться? Тут не стало лучше, не ушли мысли, антисептик закончится через пару дней, руки опять станут жирным, а тут воду надо носить с колонок. Но как я могу отказаться от того, к чему так долго стремился и рисовал в голове картины этой размеренной жизни? Кофе хватит, антисептик смогу заменить водкой, в магазине она есть, видел же на прилавках, так что, да, я побуду тут до поры, пока не смогу почувствовать, что отдохнул.

Пытаясь просто успокоиться и ни о чем не думать, я прилег на кровать, которая под моим весом провалилась так, что моя голова и ноги были чуть выше уровня живота. Комфортно, и напоминает детство. Да, возможно это и есть та самая моя детская кровать. Печка грела своим теплом, а я, глядя на гобелен с изображением оленя и гор постепенно расслаблялся и засыпал.

Шум трактора за окном прекратился, мужики о чем-то спорили. Перекрикивались какими-то фразами, которые я уже не различал. Проснуться так рано, чтобы позавтракать в тишине, а затем просто уснуть, возможно самое лучшее, что может позволить себе человек в дали от суматохи дня.

Кофе моему сну не мешал, рой мыслей кажется постепенно стал затихать, и я проваливался в темноту.

А проснулся под нарастающий звук трактора. Казалось, что он был где-то вдалеке, за лесом. «Ну, значит пора начинать день» – с этой мыслью я встал с кровати, а она скрипнула в ответ своей панцирной сеткой. Я накинул на себя футболку, натянул джинсы. В сенях надел галоши и вышел на улицу.

Стоя на крыльце я понимал, что принял нечто иное за звук трактора, и обойдя дом увидел, как со стороны леса в мою сторону приближаются два вертолета.

– Опять…Опять моему отдыху пришел конец. – эти мысли пришли четко и быстро, – совсем там не могут ничего, что за мной аж вертолет отправили.

Я пошел в дом, чтобы собрать свои вещи и одеться поприличнее.

В такие минуты, кажется, шум в голове усиливается, и не только от лопастей громадных машин, а от мыслей, что я перестал быть хозяином своей жизни.

Они приземлились, когда я уже стоял со своей сумкой в одной руке и ключами от автомобиля – в другой.

– Пал Степаныч, вы уж, как обычно не гоните на грунтовке, днище поберегите!

– Конечно, Вениамин Петрович, всё будет в порядке, не переживайте.

Я отдал ключи, сел на борт и отправился в недолгий полет, примерно два часа до места назначения. Старый дом и двор с которого выезжал на моей машине водитель нашего НИИ, становился всё меньше в размерах, ветер от лопастей уже не колыхал утреннюю траву и не поднимал пыль с проселочных дорог, а тряска постепенно прекращалась.

– Без меня, так и не справились? Очень неприятно, что выдергиваете меня из отпуска, да еще и так, что перед соседями неудобно! – сказал я человеку, который сидел в кабине напротив меня. Сказал? Нет – прокричал, силясь перебить гул и пульсирующий рокот винта.

Он указал мне на авиационную гарнитуру и показал жестом, что не слышит.

– Я говорю – дело то срочное? Почему меня выдернули? – сказал я, надев гарнитуру на себя.

– Не знаю, не ко мне вопросы, я просто сопровождаю. Будем знакомы Вениамин Петрович, я Сергей из службы безопасности, сегодня сопровождаю вас до объекта. Хорошего полета.

– Ясно, понятно.

Ничего не понятно и ничего не ясно, добавил я про себя, продолжая считать количество шлепков винта. Моя рука было потянулась к сумке за антисептиком, но я вспомнил, что будет не культурно после рукопожатия с Сергеем сразу обрабатывать руки.

Долетели, даже быстрее, чем я рассчитывал, и это было, как нельзя кстати, выйдя из вертолета и отбежав на несколько метров я отвернулся от останавливающегося винта вертолёта, и оросил взлетно-посадочную часть своей струйкой.

– Уж простите, утренний кофе дал о себе знать, боюсь, что иначе взорвался бы!

Сергей рассмеялся.

Здесь стоит вклиниться в повествование, поскольку я обнаружил, что Человек, возможно не осознанно, но значительно исказил истину. В тот раз всё произошло гораздо прозаичнее, поступил звонок от руководителя, который вызывал его по срочному делу, и Человек сам за рулем своего автомобиля примерно через три – четыре часа прибыл на работу к обеду.

День был полон рутинной работы, которую без меня могла сделать команда, но выдернуть человека из законного отпуска любимое занятие моего начальника, будь он проклят.

Даже вспоминать эти скучные дела не хочется, эту оперативку, когда мне хотелось и спать и есть одинаково сильно. Мне несколько раз задавали один и тот же вопрос, на который я легко мог бы ответить по телефону. Но тут, понимаете, секретность…

Не желая тратить ни минуты своего отпуска, я отправился домой на своем пыльном автомобиле, который недавно пригнал Пал Степаныч.

Дорога, как обычно, прошла на автомате. Я настолько был погружен в свои мысли, прокручивая раз за разом едкие ответы начальнику, которые стоило бы высказать, что не заметил, как оказался рядом с парковкой во дворе дома.

Меня ценят не только за то, как я быстро ориентируюсь в сложных задачах и масштабных проектах, и не только за мою прекрасную, возможно даже, идеальную память. Всем импонирует моё спокойное состояние. Как они говорят: «стоит взглянуть на то, с каким спокойствием Вениамин работает во время кипиша, так и самому легче на душе становится». Знали бы они, что за спокойным фасадом разрастается настоящая буря, последствия, которой приходится расхлебывать не только мне, но и моим близким. К сожалению, очень часто я злобный, нервный, задолбанный работой человек, с которым очень сложно нормально поговорить. Мне даже удивительно, как меня можно терпеть, ведь я и сам порой себя ненавижу за это. В свое оправдание говорю «я не злой, просто у меня такой вид, потому, что день был тяжелый, немного отдохну и станет легче». Впрочем, немного побыв в спокойствии дома, я умею переключаться. Обычно помогает приятная музыка, или включенное шоу на телефоне, которое слушаю по пути домой в фоновом режиме. Но не сегодня. Сегодня я максимально раздражен.

Жена встретила меня с удивлением и радостью. Рассказал, как есть, и добавил, что в любом случае рад оказаться дома с ней, а не находиться хоть и в спокойном уголке, но порознь. В этих словах была чистая правда, я не терпел долгой разлуки. А она не очень любит туда ездить, да и не мне её винить. Дом старый, мебель уставшая, запах сырости и затхлости может перебить лишь запах печки и утреннего кофе. Нет худа без добра, и мы может провести отпуск в городе вместе. Не стал я ругать в очередной раз своего начальника, мне не хотелось поднимать тему о том, что я, как никто другой заняв эту должность сделал бы работу эффективнее и легче в то же время.

Весь отпуск я был дерганный, плохо спал, ворочался из стороны в сторону, и желание считать, мыть руки, уже становилось осознанным, а не фоновым. Мы гуляли по парку, а я старался заставить себя не смотреть под ноги обходя стыки на плитке, получалось, но ненадолго. Вечерний алкоголь помогал, но буквально первые несколько минут. Лучше всего справлялось вино (немного, бокал за ужином), и я спал лучше. Заедать тревогу и навязчивые мысли хорошими фильмами и сериалами я научился в студенчестве. Но вот беда – когда начинались титры, каждый раз приходилось возвращаться в реальность. Съемная квартира, маленькая заработная плата. Работа, которая была отдушиной больше не приносила радости. Всё эти планы и начальство. Без них я бы лучше работал, спокойнее, а значит эффективнее.

В последний день отпуска я практически не спал всю ночь, мысли окутали мою голову и давили изнутри. В те недолгие часы, или минуты, пока я проваливался в чуткий сон, челюсть сжималась так, что на утро виски побаливали. А еще эта гроза под утро окончательно лишила меня отдыха.

Болтун – находка для шпиона, слышал я в детстве, не раз и не два. Да, можно сказать, что я тот еще болтун, и сам себя за это ругаю, но порой не могу остановиться. Я чуть не выдал свои секреты коллегам по работе, уж очень хотелось поделиться, что я был на пороге важного открытия Моё оборудование сможет помочь…, впрочем, об этом позже.

С распухшей головой, словно с похмелья, я поехал на работу, пить кофе дома не было времени, я уже опаздывал, кофе взял с собой в кружке термосе. Я любил черный кофе, без всяких добавок, и уж тем более, без сахара с молоком. Только такой крепкий утренний кофе возвращал мне не только бодрость, но и убирал, как я сам называл это утреннее состояние – отек головы.

В НИИ всё было, как всегда, телефон положен в камеру хранения, сумка досмотрена, не забыли попросить открыть и кружку с недопитым кофе. Охранник восхитился ароматом, еще бы, это настоящий кофе, а не три в одном, как он привык пить. На оперативке я зевал, и не только потому, что засыпал на ходу. Мой мозг просто кипел изнутри и нуждался в кислороде. Смешалась и злость за испорченный отпуск, и дополнительная нагрузка от новых задач, которые на меня вешали в первый же день работы. А тут еще и кофе дал неприятный результат – я еле дождался окончания оперативки в последние секунды добежал до туалета. Пронесло как никогда сильно.

Мы тогда работали над интересным проектом для Минздрава, так называемым «корректировщиком мозговых активностей», или КМА. Не спорю, я сам напросился в этот проект, мне, как никому другому из лаборатории помогали в этом личные мотивы. Мне всего двадцать восемь, год назад я перешагнул через определенный психологический возраст, постепенно перестав требовать от себя успехов в карьере, сосредоточившись над этим проектом. А всё потому, что в свободное время, я в тайне трудился еще над одной версией КМА – улучшенной и дополненной.

Тащиться в столовую в обед не пришлось. У коллеги день рождения – ей исполнялось пятьдесят пять, круглая дата, поэтому с утра я отдал остаток отпускных в фонд подарка, и теперь до зарплаты придется питаться исключительно домашней едой. Татьяна… как её там по отчеству, всё не могу запомнить. Называю её тетя Таня. Она добрая, отзывчивая. На столе у неё полный порядок, всё учтено, разложено по полочкам, но при этом всё как-то легко, без навязчивости. Разговаривает она всегда спокойным голосом, но может и матюгнутся, особенно в курилке после оперативки. Говорят, что через год она не пойдет на пенсию. Вообще, тут люди, словно не хотят признавать силу времени и работают, чуть ли до самой смерти. Пожилой дядечка с тростью – начальник экономического бюро, кажется застал времена Хрущева, прошел долгий путь в НИИ, и вместо спокойной пенсии решил умереть прямо на рабочем месте. Прощание с ним было во дворе, прямо рядом с памятником Ленину. Не помню его имени. Это было в первый год моей работы здесь. Так давно и так недавно.

Веду ли я двойную жизнь? Не знаю, подходит ли то, что я делаю под этот термин.

На деле же очень часто приходят мысли, что я не на своем месте. Будто не для того столько учился, практиковался, чтобы быть лаборантом с низким окладом, которого все вокруг постоянно дергают, отвлекают от задач и навешивают ненужные срочные поручения.

Всё неплохо, можно даже сказать хорошо. У меня любимая жена, живем в уютной квартире, аренда, которой нам по карману. Вечерами смотрим фильмы и сериалы на огромном телевизоре на половину стены. Работа дает некоторые льготы и путевки к морю раз в год.

Казалось бы, избавиться лишь от постоянных споров в голове самим с собой, выплюнуть жвачку мыслей, навязчивых и пугающих идей, от которых самому потом плохо и стало бы всё ну совсем хорошо. Но ведь не выходит силой мысли взять и обрубить. Потом всё это возвращается каждый и каждый раз.

Прошла неделя, вторая, я влился в рабочий график, как-то поуспокоился, почти перестал вести осознанный счет. И кажется, не приходится тормозить себя на прогулках после работы от контроля собственного шага.

Всё началось тогда, когда случился марсианский скандал. Я думаю все ужаснулись, пусть даже это было частью вымыслом, но сюжет вышел пугающим. Сначала появились заголовки в соцсетях. Наши «журналисты» не могли обойти стороной американский скандал и опыты то ли над человеком, то ли над его сознанием. Все писали по-разному. Казалось, что это очередная городская легенда, которую раздули. А когда об этом вышел полноценный фильм с интервью человека, который будто под гипнозом выдавал пугающие подробности, тогда уже пошли новости о расследованиях и посадках ученых.

Меня эта история привлекла настолько, что я сильно углубился в изучение вопроса. В свободное время я просматривал фильм, конспектировал каждую важную фразу, цитату. У меня была отдельная тетрадь где из разговоров я выводил общую картину, сопоставляя интервью и новости о расследованиях в американских СМИ. Я загорелся идей – мне нужен такой сканер! Мне во что бы то не стало нужен такой сканер!

Но добытого материала мне катастрофически не хватало, а делиться технологией со мной, как и с нашим НИИ никто бы не стал.

Однако мы живем в век цифровых технологий, где за не особо большую сумму (скажем одну тысячу долларов США), можно найти людей, которые, могут обойти некоторые рамки и запреты и выгрузить целый архив, который получил журналист от своего информатора. Сам он даже не понимал, что за бомба заложена в этих гигабайтах информации.

Думаю, вы догадались над чем я работал. Но нет, это не бездушное сканирование личности и помещение его в кремний, напротив – улучшение работы мозга через внедрение алгоритмов. Мне кажется, что некоторые утечки всё же были, а может это попытка «обогнать и перегнать». Но в НИИ работа над КМА была начата примерно за два года до выхода фильма.

Да, я к тому моменту и работал в группе конструкторов КМА. Почему простого лаборанта допустили к разработке комплекса? Удобно держать человека на малом окладе, обещая скорое повышение, и в подтверждение этого допускать к задачам, которые выполняют люди уровнем намного выше.

Но и я в долгу не остался, и скажем так, немного подворовывал кое-где детали, «списывая их в утиль» и проектировал свой личный аппарат.

Рабочая группа считает, что прототип КМА был бы готов еще в прошлом месяце, но постоянные правки заказчика отбрасывают общую работу в точку начала раз за разом.

В работе же над своим устройством, я сам определил техническое задание, а массив данных от N-Space показал, что мы вообще работали не в том направлении, что ЭЭГ в данном случае тупиковый вариант. Однако делиться личными знаниями я не стал, но для себя уже давно разработал рабочую концепцию, основной принцип работы моего личного КМА+2.0:

[КВАНТОВЫЙ ПРОЦЕССОР (Фотонный кристалл)] <-- Кибернетический мост (Коррекция кода)

| ^

v (Корректирующий паттерн) | (Магнитная карта мыслей)

[УЛЬТРАЗВУКОВАЯ РЕШЕТКА tFUS] | [РУБИДИЕВЫЕ ДАТЧИКИ OPM-MEG]

v ^

(Фокусированный звук) | (Слабые токи синапсов)

|-----> [ПРЕФРОНТАЛЬНАЯ КОРА МОЗГА] __________|

В общем, думаю, мои коллеги бы меня поняли, что Магнитометры (OPM-MEG) выступают в роли «глаз» системы, а ультразвуковая решетка (tFUS) – в роли «рук». Они работают не по очереди, а одновременно, создавая замкнутый динамический цикл.

Когда я закончил эту концепцию, бессонница накрыла новой сильной волной.

И не только мысли о работе не давали заснуть накануне понедельника. Само осознание того, что я очень близок к проведению первых тестов моего прототипа, и главное – результат, который выдаст аппарат просто взвинчивали меня. Различные сценарии успеха и неудач прокручивались, создавая вихрь мыслей. Главное было подключить именно мой шлем, а не тот, который мастерит команда. Мне во что бы то ни стало нужен программный код, который будет управлять процессом. Возможно, подойдет какая-то из существующих нейросетей, чтобы не платить еще и программистам, ведь денег осталось впритык.

Обратиться к знакомому программисту всё же пришлось, удобно, что это был программист из нашего НИИ. Он предполагал, что работает над проектом лаборатории –создает обычный скрипт для автоматического анализа логов, а на деле создал кибернетический мост, который позволял сторонней нейросети воспринимать всплески мозговой активности как текстовый запрос и отвечать на них ультразвуковыми ударами, по капле переписывающими синапсы реципиента.

Идея отлично себя показала, оставаясь в нерабочее, сверхурочное время я запускал тестирование, правда, пока без участия подопытных, а скажем так – виртуальное, без подключения шлема. Знаю, что лаборатория начнет тестирование своего КМА на приматах, как только прототип будет готов, но свой КМА+2.0 я не могу тестировать подобным образом, и причин несколько – у меня нет таких ресурсов, да и я просто прихожу в ужас при мыслях о том, что будет с испытуемыми при неудачном тестировании технологии.

После обеда в пятницу, я смотрел в окно, за забором кипела жизнь, лето шло полным ходом, стояла последняя неделя июля. Молодая мама с коляской шла вниз по дороге, ребенок в коляске по виду уже годовалый, думаю, он мог бы ходить и сам, но видно, он рад, что его катают. В такие моменты мне бывает грустно, я задумываюсь о том, что мне бы тоже хотелось вот так ходить со своим ребенком. Просто гулять с ним теплым солнечным днем, может даже зайти в парк и купить мороженое. Но причина, по которой у меня нет своих детей – я боюсь. В первые годы семейной жизни я не признавался в этом себе, но сейчас отчетливо всё вижу. Возможно, я бы стал хорошим отцом, но вдруг мой ребенок с самого детства столкнется с тем же, с чем живу, и я? И он также будет зависеть от антисептика, или будет считать шаги, или чего похуже? Это было заблуждением. Теперь я знаю, что дело не только в биологии, но и во внешних факторах.