ШЕСТИГРАННИК

Август 2015 – последний месяц лета. Хорошая погода, время словно ускоряется. Хочется сделать как можно больше, успеть догулять это лето, насладиться каждым днем. Но я вновь пишу этот дневник по той же причине, по которой и начал: сны, которые, видимо, никуда не девались, стали поистине кинематографичными.

Почему-то Виктор с острова стал восприниматься мной именно как вымышленный мной дядя. Он рассказал, что живет на острове уже двадцать пять лет. Он не может и не хочет покидать его: здесь его дом, семья, быт. Меня он принял за вновь прибывшего адекватного, не буйного. Всех буйных привозят с конвоем на больших кораблях.

Жил он – в стандартной пятиэтажке, которую я раньше принимал за барак. Все квартиры там одинаковые: кухня с дровяной печью, спальня, гостиная, санузел. Стены оклеены стандартными обоями, минимальный набор мебели: кровать, диван, письменный стол, шкаф, кресло. Ровно такое же, какое привиделось мне в сне про маяк.

Добывать пропитание жители умели. Среди них были и медики, но их ресурсы крайне ограничены. Дрова для печей добывали в лесу на другой стороне острова – благо, он густой и не близок к истощению.

Всё было достаточно размеренно, спокойно, я бы даже сказал – безмятежно. Но буквально перед самым пробуждением меня охватывали ужас и паника, я стал просыпаться в холодном поту.

У психолога отпуск.

Эти записи помогают, как он и предсказывал: когда всё фиксируешь на бумаге, становится легче.

Сентябрь. Первые учебные дни.

Вчера мы плавали с друзьями далеко. Так далеко я не заходил уже целый год. Всё прошло хорошо, без происшествий. Сон налаживается, постепенно вливаюсь в учебный процесс. Кажется, я начинаю жить обычной здоровой жизнью.

Поэтому на данной оптимистичной ноте я заканчиваю свой дневник.

Василий Н. 28.09.2015.

Глава 6. Тень

Наконец-то, дом обжит, гараж готов, осталось закончить проект мечты – собственный крытый бассейн с подогревом, зоной отдыха.

Прошлый год выдался успешным, мои продажи – лучшие по всей группе, девелоперы не успевают строить то, что я продаю. Сказать, что я купаюсь в деньгах, наверное, будет преувеличением, пока – точно нет. Однако купаться в воде я люблю очень, и раз моя работа нужна в Москве, а не в прекрасном уголке у моря, то почему бы не устроить себе круглогодичную зону отдыха с водоемом.

Меня называют белым воротничком, а я не вижу минусов в этом прозвище. Да, я могу себе позволить не работать на тяжелой работе, могу позволить себе нанять лучшую строительную бригаду, ремонтника, повара, в конце концов. В 21 веке эти устаревшие понятия, как «мужчина должен уметь», или «что за человек, если гвоздь в стену вбить не может» проходят мимо меня. Я умею делать деньги, а деньги решают все бытовые вопросы.

Пусть это пригород, но тем и лучше, уединение и более спокойный ритм, чем в центре города – то, что нужно для полноценного отдыха и восстановления.

Забор у меня высокий, в наше время – это не роскошь, а необходимость, да и я люблю ходить в одних трусах по участку. Я у себя дома – тут мои правила.

Отношения? Не слышал, времени на это пока нет. Хотя такой хороший дом в будущем точно поспособствует тому, чтобы там появилась, как это модно называть – «хранительница очага». Но не сейчас. Очень хочется просто пожить для себя.

Утро, середина апреля, снег сошел буквально на днях, а в лучах утреннего солнца погода ощущается, по-настоящему летней. В своим приятных пушистых тапочках, в халате, надетом поверх лишь моих удобных семеек, наблюдаю за экскаватором – роет яму, там, где будет в скором времени бассейн.

Тридцать соток в наше время не роскошь, а базовый минимум, думаю, даже минимальная база.

Запах выхлопа дизеля техники напоминает мне поездки на туристических автобусах, где-нибудь в Таиланде. Поэтому я не ворочу носом и смакую свой черный кофе и смотрю за рабочими с удовольствием.

– Шеф! Тут какая-то труба, или что?

Ковш уперся во что-то плотное, металлическое, на глубине примерно 2 м не должно было быть никаких коммуникаций, или оборудования.

Рабочие, 4 здоровых мужика слезли вниз и начали копать вручную.

А я пока поехал в город – прикупить парочку фирменных рубашек с коротким рукавом на лето, старые уж от стирок совсем потеряли вид, да и обувь хочется купить не только красивую, но и удобную. Ноги – моя опора на рынке недвижимости.

Прошло часа три, может быть четыре, звонок:

– Михаил Павлович, мы тут это, наткнулись лопатами на какой-то бункер, или вроде того, откопали его наполовину, но дальше что делать, думаем Вам надо решать, мало-ли чего.

– Сейчас приеду – сказал я, сел в свой Порше и помчал домой.

Дорога домой заняла от силы минут тридцать. Приятный запах кожаного салона смешался с запахом бумажных пакетов, в которых лежали свежие рубашки, туфли из мягкой кожи, и мешок премиальных кофейных зерен легкой обжарки, завязанный сверху холщовой веревкой.

Открыв ворота с ключа, не выходя из салона, я въехал, не показывая спешки, сменив метров за триста до участка свой дорожный плей-лист классической музыки на песню певца, чье имя созвучно с моделью моего кроссовера Порше, и прибавил громкости. На участке царила тишина, гул экскаватора стих, а запаха солярки в воздухе, должно быть нет, как несколько часов. Рабочие стояли у края вырытой ямы и смотрели на меня.

– Тут это… – начал бригадир – какой-то бункер, или контейнер, Вы сами посмотрите.

Я подошел, увидел в свете вечернего солнца очертания черного контейнера, вверху, примерно посередине ковш сорвал с него черную…, похожую на резину субстанцию обнажив кусок темно-зеленого металла.

– Вы не знаете, что это может быть, Михал Палыч?

– Понятия не имею, а чего не откопали полностью?

– Там заводская пломба, задвижки тяжелые. Мы решили дальше не лезть. Вдруг нарушим чего, сработает сигналка, тревога или еще что.

– Ну я даю согласие – копайте дальше, а потом вместе посмотрим, что там внутри, раз есть замок.

– Вы нас извините, но у нас строгие правила – не трогать то, что может быть опасным, тут бы саперов может позвать, или МЧС, как минимум, понимаете?

– Я же плачу вам деньги, в чем проблема? А-а, ну давайте доплачу! Сколько надо сверху?

– Нет, дело не в деньгах, а в безопасности.

– Минуточку. – Я отошел и набрал номер директора подрядчика.

– Да, я, тут такое дело, строители откопали на моем участке… а знаете уже? Ну прекрасно, так в чем проблема? И? ну? Что мне делать то? Да не буду я никому звонить, ни МЧС никого мне тут не надо, какой-то морской контейнер, что сами не справитесь? Понятно….

– Вы свободны ребята, спасибо, дальше я сам. Позвоню вам, когда разберусь с этой штукой, или определю с проектировщиком новое место для бассейна.

Бригадир кивнул, махнул рукой рабочим, они собрали вещи, выгнали свою технику с участка распахав гусеницами новые борозды на траве.

– Надо будет серьезно заняться ландшафтным дизайном – печально подумал я.

– Стойте – крикнул я в след строителям, а брезент? Забыли? После этих слов бригадир постучал по своей каске и тормознул рабочих.

Время было к вечеру, уже почти шесть часов, суббота. Дыра в земле закрыта, ограждения выставлены. Ах блин, сбили с толку меня, сегодня же играю в падел с Эдгаром.

Но времени еще было достаточно, я переоделся, прыгнул в машину и помчал на дачу к начальнику отдела обучения персонала крупного застройщика на дружескую игру.

Умение переключаться это то, что меня всегда выручает в продажах, да и в личных делах.

– Ээдик! Привет! – окрикнул я Эдгара Георгиевича через створы кованого забора.

- Миша! А ты как всегда вовремя, входи! – сказал он, нажав на пульт и ворота начали отодвигаться в стороны.

У него правила – на участке никаких автомобилей, и мне это нравится. Надо бы тоже сделать бетонную площадку рядом для парковки – подумал я.

Я играл в поддавки, сейчас моей целью была не победа, а беседа, которую я планировал после матча. Ничто не выдавало моё прошлое юниора теннисиста, я играл, как и он, по-дилетантски.

У него вполне симпатичная девушка. Сколько ей? Наверное, 20-22 не более. Блондинка, в его вкусе. Предсказуемо, банально, но надо отдать ему должное – смотрятся они неплохо вместе. Да, мой просчет, надо было взять с собой Настюху, хотя она и в обидках, но потусить у Эдгара она бы не отказалась, да и когда она мне отказывала? Разве что не сразу ушла, когда стало понятно, что надоела. Ладно, всё правильно, всё правильно, Настюха не та, не по статусу теперь, не по рангу, деревня.

Мы немного выпили после игры, так, чисто, чтобы смазать наш разговор. Признаю, его не купить стандартными уступка-требование-уступка, низким мячом и прочим. Ну и понятно, он же сам этому всех обучает. Зная это и подходя к истинной цели моего визита, я говорил прямо, без шаблонов, честно и откровенно:

– Эдгар, дружище, ты нужен моей команде, знаю, знаю, подожди! Выслушай. Я и мой босс прекрасно понимаем, что идти к тебе с каким-то конкретным предложением будет, мягко скажем, унизительным. Поэтому, я лишь прошу дать мне простой ответ на вопрос: что бы мы могли для тебя сделать и какие условия предложить, от которых бы тебе было невозможно отказаться? С ответом не тороплю. Мне бы очень не хотелось получить от тебя получить твердое нет прямо сейчас. Но и отвечать, не подумав «да» не нужно. Мы же друзья, поэтому я хочу, чтобы ты смог получить максимум от предложения. Завтра-послезавтра, через неделю.

В ответ он улыбнулся. Знаю я эту улыбку, но всё же в ней что-то изменилось, это не была та притворно кислая улыбка, когда он собирался сказать какую-то язвительную шутку. Тут была примесь… интереса? Надеюсь, что да. Я почувствовал, что вот-вот у меня задрожит веко, он это прочитает и всё скатится к черту… «Держись, только держись» – я отчаянно себя ругал. Но Эдгар сжалился, и не стал выдерживать долгую паузу.

– Миша, ну что ты в самом деле, ну нормально же общались. Хорошо! Хо-ро-шо! Давай закроем на сегодня эту тему, и обещаю, подумаю над этим, но в другой раз.

– Мальчики! Ужин готов, идемьте! – позвала нас Лиза

– «Идемьте» - ну и зачем мягкий знак в этом слове? К чему эта сладкая примесь? – моя реакция в голове не заставила ждать. Но я постарался отключить внутреннего критика на этот вечер, и мы пошли к столу. Я понимал, что раздражение вызвала не она, а то, что я весь на взводе был так близок к провалу. Черт возьми, я нигде никогда так не нервничал уже много лет!

После довольно неплохой рыбы – стейк из лосося в сочетании с гарниром из печеного картофеля с баклажанами, но уже без вина, а с водой «Перье», она подала нам десерт. Серьезно? Шоколадный фондан? – так, критик – пошел вон. Но фондан оказался чертовски хорошим, в сочетании с имбирным чаем он напрочь убрал весь хмель, и после ужина я был готов сесть за руль и добраться домой самостоятельно.

– Я же тебе говорил, Миша, что Лиза повар? Ну как тебе её стряпня?

– Замечательно, Эдик, правда, замечательно, очень вкусно и с изыском! – чистая правда, тут я не врал. Тем не менее, пока я ел, казалось бы, вкусный десерт, я не мог не перестать думать, насколько же это всё чуждо. Что обычный дошик, который мы заваривали с Настей в обшарпанной панельке казался более осязаемым, чем весь этот приторный лоск. Нет, дело даже не в еде. Я преуспел в этом мире денег и интриг, мне бесспорно есть чем гордиться. Но почему, каждый раз, достигая очередную цель, я ощущаю внутри лишь пустоту? В детстве я пил растворимый дешевый кофе, а он казался тогда намного ярче и вкуснее, чем дорогие элитные сорта.

На обратной дороге я выключил музыку. Приятный запах свежего салона не приносил прежнего удовольстовия. Лишь две мысли, одна, мать её, противнее другой, не давали покоя. Первая – о снисходительном лице Эдгара, с этой приторной улыбкой, который вежливо, но в своей твердой манере перевел тему, когда я предложил ему контракт. Я – лучший продавец холдинга, я зарабатываю строителям миллиарды, а он посмотрел на меня как на говно. Его крепость – дом и участок, была великолепным образцом дорогой загородной архитектуры – строгой, стильной, без цыганщины. Как же мне хотелось взять его за грудки и крикнуть: «Тварь, ты можешь спокойно выслушать, я тебе по дружбе всё хочу рассказать нормально? Я не какой-то попрощайка, твою мать! Я, сука, успешный продавец, а ты сам, дебил, всегда боялся это признать. Я тебе не стажер, которого можно перебить и заткнуть». Я же знал, видел его насквозь: он просто хочет «продать себя дороже», и морозит меня такими жестами. Вторая мысль – Эдгар специально обставил всё так: пока Лиза порхала вокруг стола, разливая дорогое вино, он сидел и всем видом игнорировал её. Она была очень даже симпатичной, но этот «папик» относился к ней, как к удобной безголосой красотке – дорогому аксессуару, или бесплатному эскорту. Стоило ей попытаться вставить слово, как он жестко обрывал её взглядом. Она ждала от Эдгара хоть капли тепла, он снисходительно молчал. А я сидел между ними, давился этим идеальным кексом и пытался удержать маску успешного человека. Мы с ним оба понимали – его показное отношение к девушке неспроста. Он напомнил мне: мы оба знаем, что совсем недавно я сам был таким же, пытался заслужить если и не любовь, то уважение и признание таланта. Он знал обо всех моих прошлых неудачах: что вылетал с очередной съемной квартирки в Мытищах, занимал до зарплаты у кого только мог, и банально не мог совладать со своим языком в переговорах с клиентами. Когда я был простым прыщавым продавцом, а он руководителем отдела, наша «Дружба» с ним сжигала изнутри, и каким же облегчением был его уход. Он прекрасно понимал мои таланты, видел потенциал, но ни разу не похвалил.

Я вновь почувствовал себя беспомощным ничтожеством, да таким, что мне хотелось просто разогнаться и разнести его идеальный забор и припарковаться на его оберегаемом газоне.

Ну зашибись, я же совсем забыл от чего я уезжал и к чему сейчас вернусь!

На моем участке был настоящий хаос. Развороченный экскаватором газон и какой-то ядерный бункер под брезентом. И еще на мой вопрос ИИ в телефоне сказал, что открывать его самостоятельно опасно и запрещено.

«Запрещено», – повторил я про себя, сворачивая на подъездную дорогу. Это слово всегда действовало на меня одинаково – как вызов на переговорах. Если клиент говорил «это невозможно» или «зря стараетесь, я не заинтересован», я удваивал усилия и закрывал сделку. Пусть так, как говорит нейросеть – открывать контейнер опасно, но в конце концов, это мой участок, моя земля, купленная на мои деньги.

Да что тут думать? Гастрабайтеры с Садовода приходят на помощь! Там и найду рабогят. Будет день будет пища, как говорил, кто-то из предков.

Утром меня разбудил звонок от «строй-маж-монтаж-шантаж…блаблабла»:

– Да всё нормально, я позвонил куда следует, приехали – увезли, кто? Да я откуда знаю, вызвал по 112, приехали, практически следом после твоих рабочих, достали краном, всю землю мне распахали – а там контейнер с продуктами какими-то древними, я не знаю точно. Слушай, я спал, и продолжу. Извинения приняты. Нет, пока стройка на стопе, я дам знать, если передумаю.

Я повесил трубку. Элитные строители, ну да ну да. Чуть что непонятное – сразу в кусты. Ну и хрен с ними. Развернуться и бросить яму я уже не мог – не в моих правилах бросать незакрытые задачи. Поеду на «Садовод», возьму там поденщиков подешевле. Зачем мне переплачивать фирме за испуганные рожи? Лопаты, кирки – всё взял сам, в трех экземплярах, кинул в багажник старого Кашкая из каршеринга. Идея командовать нелегальной бригадой с рынка мне очень даже понравилась. На месте я выставил жесткие рамки: ходить только по тропинке, от ямы ни на шаг. Камера наблюдения на углу дома писала каждый чих. Я чувствовал себя генералом на личной секретной базе.

Пока работники трудились, я не спускал глаз с ямы, чтобы не бродили по участку. Туалет им достался от прежних рабочих – этот синий пластиковый короб, к которому ближе, чем на два метра не подойти, так воняет. Им сойдет, не в домашний же туалет их пускать? Кофе действительно хорош, вторая чашка, возможно, была лишней, но одной не хватило, чтобы запить десерт. Надо будет поблагодарить Стёпу за совет с зернами.

Я не камера наблюдения, в самом же деле? Пусть она за ними и наблюдает – логично? Логично! Я доспал утренний сон, проснулся, пробежал на беговой дорожке нужное количество километров, принял душ, а когда выходил, потирая пушистым белым полотенцем голову, услышал стук в стеклянную входную дверь.

– Откопали, сделали лесенку, как вы просили. Всё, готово!

– Отлично, ребята! Молодцы.

Я неспешно оделся, пошел принимать работу, лестница была сколочена из досок, но сделана добротно. Я спустился, испачкав руки остатками грязи на перекладинах. Обошел контейнер со всех сторон.

– Хорошо! Всё хорошо, вы управились быстро, вам по тыще сверху каждому! – С этими словами я отсчитал хрустящие купюры и передал их чумазым работягам. – Вы же не против обратно на такси? – продолжил я?

– Спасибо! Мы на автобусе сами, остановка же там? – он указал на восток.

– Да! Спасибо вам еще раз!

Они ушли, и тут, как назло, пошел дождь, я поспешил в дом.

– Чёрт! Яма не накрыта брезентом. Да и хрен с ней, брезент бы все равно провалился с водой, и потом его еще доставать – логичная мысль сразу же меня успокоила.

Дождь средь бела дня закончился через пару часов, я вышел во двор и подошел к яме – вода внизу была примерно по колено.

– Вот же… ну блин ладно, тогда не сегодня – сказал я себе вслух и пошел в дом, готовиться к завтрашней деловой встрече.

Сосредоточиться было сложно, так дело не пойдет. Лазать туда вниз и там копаться в грязи я не хочу. Надо будет вызывать кран, найду тех, кто меньше вопросов задает, и готов сделать работу быстро.

Поисковик выдал, что на такие габариты лучше вызвать мощный кран на гусеничном ходу. Диспетчер в первой попавшейся компании по началу сомневался, но, когда я предложил им сто тысяч рублей на месте без всяких лишних документов, на другом конце провода мгновенно зашуршали.

В ожидании крановщика, я нарисовал условное место кинув поперек друг друга два рулона туалетной бумаги – крест отлично видно.

И что они так долго? – обещали за два часа, а прошло уже…? – и тут за глухим забором послышался рокот тяжелого дизеля – тягача, который вез на себе тяжелый кран.

Звук громыхал так, что у меня в затылке что-то свело. Я вышел на улицу. Огромная фура, светя во все стороны оранжевыми мигалками, еле вписывалась в поворот подъездной улицы. На длинной платформе, прикрученный массивными цепями, сидел гигант – кран на гусеницах.

И на что я подписался? Какой-же хаос меня ожидает после всех этих дел… Но, обратного пути нет, бассейн мне всё равно нужен, а разобраться с находкой по любому надо.

Громадина занимала дорогу целиком, бесцеремонно обдирая ветки с соседских берез. Она остановилась как раз напротив моего участка, кашлянув облаком сизого вонючего дыма, что я невольно закашлялся.

Водитель, даже не глуша эту сволочь, вылез из кабины и подошел ко мне.

– Ты вызывал?

– Да, я, и давайте, пожалуйста, на «вы», хорошо?

Он ухмыльнулся и сказал: «ладно», после чего полез откидывать железные трапы. А из самого крана высунулся хмурый мужик в замасленной бейсболке. Выглядел он так, будто он пахнет кислым потом и соляркой.

Когда он завел свой агрегат, у меня внутри все завибрировало. Кран начал медленно сползать назад, на дорогу. И тут начался такой адский скрежет, что у меня челюсть свело – стальные гусеницы с сухим, рвущим уши лязгом давили рифленый металл платформы. Цепи звенели, платформа ходила ходуном. Когда этот кабан наконец спрыгнул на дорогу, то так бахнул, будто где-то рядом взорвался пакет.

Мужик много вопросов задавать не стал. Глухо шлепая высокими сапогами по жидкой жиже, он спустился вниз, к котловану, прикинул масштаб катастрофы и недовольно покачал головой:

– Яма-то у Вас тут глубже двух метров!

– Ну да, но верхушка контейнера то примерно в двух? – парировал я, стараясь говорить уверенно. А сам подметил, что не ошибся, пах он ровно так, как я и представлял.

– Это да, – буркнул он, оценивая проушины бокса. – Слышь, хозяин, – экскаватор тут, может, и проезжал, но он в два раза меньше был. Короче, въездной бордюр я тебе расколю, и ворота краем стрелы точно задом задену, когда разворачиваться буду – радиус не тот. Заезжаем или как?

– Заезжайте, ворота не тронешь, – отозвался я. – Секцию забора специально сделал съемной на время стройки. Раскидаете? Доплачу.

Я сбегал к крыльцу, схватил шуруповерт и вручил его крановщику. Он за пару минут выкрутил саморезы, удерживающие временные глухие листы профнастила. Они с водителем тягача подхватили освободившуюся трехметровую раму и просто оттащили ее в сторону, открыв для широкого проема прямо с дороги. Бордюр пойдет под замену, да и вообще, забор думаю сделать кованным и всё переделать.

Кран двинулся вперед. То, что строители до дождей выехали аккуратно, эта махина превратила в кошмар. Стоило гусеницам съехать с асфальта на мокрую землю, как они с мерзким чавканьем распороли дерн. Кран пополз к яме, мгновенно прорывая за собой рвы глубиной по колено. Всё плыло, превращаясь в жидкое месиво. Кран встал у самого края котлована, немного завалившись на бок. Два рулона туалетной бумаги – мой идеальный крест – просто размазало стальным траком в кашу.

Мужик как-то быстро и проворно защелкнул тяжелые стальные тросы на проушинах этого черного гроба.

– Хозяин, отойди-ка к дому, – крикнул он мне, залезая в кабину. – Трос если лопнет – пополам перерубит, а на тебе даже каски нет!

Раздался такой свистящий вой, что я в очередной раз закрыл уши руками. Стрела крана поползла вверх, канаты натянулись и зазвенели. Двигатель заорал так, что, казалось, у меня стекла в доме лопнут, из трубы повалил сплошной черный деготь. Весь кран накренился к яме, его противоположная гусеница даже оторвалась от земли – мне на секунду показалось, что он через секунду он перевернется и свалится в прямо на бункер. Наблюдая из-за стекла за работой крана и глядя, как качается этот тяжеленный короб, я то и дело был готов зажмуриться, ожидая полного фиаско.

Но всё обошлось. Глина на дне сдалась, причмокнула так, что я даже в доме услышал и наконец-то отпустила эту бандуру. Покачиваясь из стороны в сторону короб поднимался вслед за стрелой крана. Мужик в бейсболке развернул её и опустил тонны этой загадочной хрени на изуродованный участок. Теперь мой участок выглядит прямо как дороги в моем родном городе весной. Ладно, разберусь с ящиком, а потом и бассейн возобновим. Наверное, на стройке по-другому и не бывает.

Дизель наконец-то заглох, и крановщик вылез из кабины, вытирая лоб рукавом:

– Веса-то тут вышло намного больше, чем просили!

– Возможно, – согласился я, – Это мой батя строил бункер тут в восьмидесятые еще, много металла наварил. Вот я решил достать, чтоб не гнил тут, может на металлолом сдам.

– Доплатить бы неплохо.

– Это без вопросов, вот пятерка сверху. И еще тыща, чтоб забор на место прикрутили, хорошо?

– Хорошо… – с этими словами он спрятал деньги, поднял стремянку, отцепил лебедки и убрал свои опоры.

Кран, так же скрежеща и выворачивая куски земли, выполз с участка, окончательно превратив мой будущий английский газон в танковый полигон. Затем крановщик позвал водителя фуры, и они вместе вернули всё на свои места. Готовясь к новой порции рева и скрежета металла, я ушел в свой дом, напрочь устав от этих звуков.

Я остался один.

Дождь смывал с короба остатки земли и грязи, оставляя черно-коричневые разводы. Теперь я видел, что эта черная хрень – что-то вроде гидроизоляции, а там, где экскаватор сорвал кусок, кажется уже и ржаветь начинает.

Я обошел короб со всех сторон. Длинная сторона была метров девять, может больше, а короткая не более четырех, высота метра три, мои вытянутые руки не дотягивались до верхнего края примерно на восемьдесят сантиметров. Края по бокам гладкие, немного скругленные, как и ребра жесткости по всей площади. С трех сторон – как единый кожух, без окон и дверей, без щелей и прочего, есть какие-то массивные закрутки по восемь штук с длинной стороны и три с короткой. С четвертой – короткой стороны, что-то похожее на откидную дверь. Она немного утоплена внутрь, так что штурвал (похоже, замок), который торчит в толстом слое глины, не выдается за габариты.

Открывать эту дверь я пока не буду. Вдруг упадет на меня?

Я сделал пару снимков на Айфон и закинул в поисковик. Экран выдал кучу предупреждений: советский военный гермобокс, внутри тяжелая законсервированная бронетехника. И жирное предупреждение в конце: «При открывании многотонная дверь резко падает вниз под собственным весом. Стоять строго в стороне!»

Пока я читал эту жуть, в окне вылезла куча автоматического бреда про смертельные газы и утилизацию на металлолом.