Без права выбора

— По вашим коридорам поставки идут стабильно, — говорил Антонио, перебирая лежавшие перед ним бумаги. — Если всё продолжится в том же темпе, скоро мы закроем всё западное побережье.

— Хорошо, — коротко ответил Данте.

Услышав шаги, он повернул голову, и его взгляд сразу остановился на Бьянке.

— А вот и моя дочь, — произнёс Антонио с нескрываемой гордостью. — Только что вернулась с учёбы.

— Бьянка учится в Университете Палермо на факультете культурного наследия и антикварного дела, специализируется на редких книгах, рукописях и частных исторических коллекциях. Она может определить возраст и подлинность манускрипта по качеству кожи.

Данте медленно скользнул по ней взглядом, задержавшись сначала на лице, затем на губах и снова поднявшись к глазам. Он смотрел так пристально, что Бьянке на мгновение показалось, будто между ними не осталось расстояния и его взгляд касался её кожи почти физически.

— Интересная специализация, — произнёс Данте, продолжая смотреть исключительно на неё.

— Для неё требуется высокий интеллект, — холодно ответила Бьянка. — Это всё-таки не то же самое, что стрелять по живым мишеням или вести себя как животное. Боюсь, вы вряд ли способны понять то, что я изучаю, поэтому можете не утруждаться.

Антонио замер с бумагами в руках и потрясённо посмотрел на дочь, словно не мог поверить, что она посмела произнести подобное в присутствии Данте.

— Бьянка, что ты себе позволяешь? — повысил он голос. — Я приказываю тебе немедленно извиниться!

Бьянка перевела взгляд на отца, после чего снова посмотрела на Данте и растянула губы в ослепительной, насквозь фальшивой улыбке.

— Простите меня, синьор Моретти. Простите за дерзость, но я невольно засомневалась в ваших интеллектуальных способностях, когда узнала, что вы поступаете как варвар и намереваетесь насильно забрать женщину, против ее воли.

— Бьянка! — рявкнул отец, побагровев от ярости, а затем торопливо повернулся к гостю. — Простите её, синьор Моретти, она сегодня не в духе и сама не понимает, что говорит.

— Ничего страшного, — спокойно произнёс Данте, не сводя с неё глаз.

На его губах появилась едва заметная усмешка, которая разозлила Бьянку сильнее, чем любая ответная грубость. Ей хотелось задеть его, вывести из себя, заставить хотя бы на мгновение утратить это невыносимое спокойствие, но Данте, казалось, только наслаждался её сопротивлением.

Антонио перевёл обеспокоенный взгляд с дочери на Данте и поспешил подняться.

— Давайте пройдём в кабинет, я покажу вам бумаги по поставкам.

Он направился к лестнице, напоследок бросив на Бьянку предупреждающий взгляд. Она осталась стоять посреди гостиной, сжав руки в кулаки и глядя ему вслед, но уже через мгновение почувствовала, что Данте всё ещё наблюдает за ней.

Когда он поднялся с кресла, Бьянке снова пришлось отметить, насколько огромным он казался рядом с ней. Данте был настолько высоким и широкоплечим, что почти полностью заслонил собой свет, падавший из окна. Сейчас, при дневном свете, она впервые смогла нормально рассмотреть его лицо. Резкие, почти угловатые черты, высокие скулы, тёмные волосы и серые глаза, которые на фоне светлой кожи казались ещё ярче. Особенно глаза. Холодные, внимательные, слишком выразительные для человека с таким непроницаемым лицом. Знакомый запах одеколона стал сильнее, заставив её вспомнить их встречу в саду.

Антонио уже поднялся на несколько ступеней, а Данте всё ещё не двигался с места. Дождавшись, когда отец Бьянки скроется за поворотом лестницы, он медленно приблизился к ней, оставляя между ними совсем небольшое расстояние.

— Ты думаешь, что брак с тобой превратит меня в рабыню? — тихо спросила Бьянка, стараясь говорить ровно, хотя близость Данте заставляла её сердце биться быстрее. — Думаешь, я стану тебе подчиняться только потому, что отец пообещал отдать меня тебе? Ты не сломаешь меня, Моретти.

Она смотрела на него снизу вверх и не отступала, хотя ей приходилось всё выше запрокидывать голову по мере того, как он приближался. Он наклонился к самому её уху, между ними оставалось всего несколько сантиметров. Его дыхание обожгло кожу, но Бьянка не отстранилась.

— Ты невероятно сексуальна, когда злишься, Бьянка, — прошептал он низким, чуть хриплым голосом. — И мне нравится, как из твоих губ звучит «Моретти», поэтому говори это чаще. Совсем скоро это станет твоей фамилией.

Он усмехнулся и пошёл к лестнице, засунув руки в карманы.

— Ненавижу, — процедила она.

Увидев на столике тяжёлую декоративную вазу, она схватила её обеими руками и, не успев подумать о последствиях, бросила в Данте. Он услышал движение и успел уклониться, поэтому ваза пролетела рядом с его плечом и с оглушительным треском разбилась о стену.

Данте остановился и медленно обернулся. В его взгляде не было ни страха, ни злости; напротив, он откровенно рассматривал Бьянку, тяжело дышавшую от ярости, и на его губах снова появилась та самая самодовольная усмешка.

— Смирись, Бьянка, — произнёс он и продолжил подниматься по лестнице.

Через несколько минут Данте уже сидел в кабинете напротив Антонио. Устраиваясь в кресле, он спокойно поправил манжет рубашки.

— Она с характером, я вижу, — заметил он, и в его голосе прозвучало скорее удовлетворение, чем раздражение.

— Простите её, синьор Моретти, — произнёс Антонио, вытирая платком вспотевший лоб. — Бьянка очень своенравна, и дерзости ей действительно не занимать, тут я не спорю. Однако для неё всё это стало неожиданностью: свадьба, другая семья, новый дом. Думаю, ей просто необходимо немного времени, чтобы привыкнуть к мысли о предстоящем браке.

Данте поправил часы на запястье и несколько секунд молча смотрел на Антонио, прежде чем ответить:

— Её характер меня не беспокоит, синьор Беллини. Беспокоит меня совсем другое.

Он выдержал паузу, и Антонио заметно напрягся.

— Мне доложили, что Бьянка поддерживает какие-то отношения с человеком по фамилии Рицци, — продолжил Данте.

Он выдержал паузу, и в кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Но теперь Бьянка — моя невеста и будущая жена. Поэтому я категорически настаиваю, чтобы вы ограничили любой контакт. Никак, нигде, ни под каким предлогом.

Данте посмотрел своим ледяным взглядом на Антонио.

— Вы понимаете, о чём я говорю, синьор Беллини?

— Разумеется, синьор Моретти, — заторопился Антонио. — Уверяю вас, между ними нет ничего серьёзного. Бьянка увлекается, как все молодые девушки, но она знает свой долг. Сейчас её интересуют учёба и книги…… я…я лично прослежу, чтобы контактов больше не было. Даю слово.

Данте вышел из особняка Беллини, настояв, чтобы Антонио не провожал его. В саду пахло сладким цветущим жасмином и влажной землёй после утреннего дождя. Он закурил сигарету и сразу заметил её. Бьянка стояла в саду спиной к нему, её изящный силуэт отчётливо выделялся на фоне зелени. Солнце золотило длинные волосы, а тонкая талия, плавный изгиб бёдер и длинные стройные ноги снова вызвали в нём острое желание.

Он подошёл сзади, положил руку ей на талию и резко притянул к себе так, что она упёрлась спиной в его грудь. Бьянка вздрогнула от неожиданности и мгновенно напряглась. Знакомый запах его одеколона стал сильнее, и она сжала челюсть, уже понимая, кто стоит за её спиной.

— Скоро снова увидимся, синьорина Моретти, — прошептал он, нарочно выделяя фамилию, прекрасно зная, как сильно это её бесит.

Она не обернулась, и Данте усмехнулся, чувствуя её напряжение.

— Кстати, ты помнишь, что скоро наша помолвка? — добавил он, не убирая руки с её талии. Пальцы скользнули чуть ниже, вдоль изгиба бедра. — Я думаю, тебе пойдёт чёрное платье. Пусть оно будет длинное, закрытое, из шёлка.

Бьянка наконец повернула к нему голову.

— А я думаю, тебе больше пойдёт молчать.

Данте проигнорировал её сарказм.

— Пусть облегает тело, но закрывает всё остальное. Не хочу, чтобы кто-нибудь смотрел на то, что принадлежит мне. — Он чуть наклонился к её уху и с едва заметной усмешкой добавил: — И никакого белья. Об этом буду знать только я.

Он специально произнёс последние слова медленнее, наблюдая, как меняется выражение её лица. Кажется, доводить Бьянку до бешенства начинало доставлять ему отдельное удовольствие.

Она резко развернулась и перехватила его руку, вцепившись в запястье так сильно, что ногти впились в кожу.

— Не смей прикасаться ко мне, — выдохнула она, сжигая его взглядом. — Ты не имеешь права. Я тебе не принадлежу.

Данте снова притянул её к себе, заставив оказаться почти вплотную.

— Совсем скоро будешь. Не забывай об этом, — произнёс он тихо, почти ласково, и улыбнулся уголком губ.

Бьянка первой отпустила его руку и сразу отступила, словно одного расстояния между ними было недостаточно и ей хотелось оказаться как можно дальше. Данте не спеша поправил манжету рубашки, посмотрел на оставленные её ногтями следы и направился к машине.

Бьянка осталась стоять в саду, провожая его яростным взглядом. Её трясло от злости и бессилия, а ощущение его ладони на талии всё ещё не исчезло, отчего становилось только противнее. Она раздражённо провела рукой по ткани платья, будто могла стереть даже память о его прикосновении.

Больше всего бесило то, с каким удовольствием он её провоцировал. Данте прекрасно видел каждую её реакцию и словно нарочно искал следующую границу, за которую можно зайти, только чтобы снова увидеть, как она выходит из себя.

Он сел в машину и достал телефон.

— Номалье, докладывай. Что ещё удалось узнать про Рицци?

— Марко Рицци — единственный сын и наследник, однако реальной власти у него пока нет, — ответил помощник. У него нет ни собственных людей, ни своих денег, поэтому он полностью зависит от отца и очень дорожит его одобрением. Дела у них весьма плохи, синьор, — продолжил Номалье. — Наши союзники по вашей просьбе уже перекрыли им кислород по всем фронтам. Несколько грузов задержаны, владельцы складов отказываются продлевать договоры, а семьи, которые раньше предоставляли им транспорт, теперь требуют двойную плату или вовсе не хотят иметь с ними дела. Рицци оказались в безвыходном положении. Им необходимы поставки через восточное побережье, а также выход на семьи Альери и Сальваторе. Без новых маршрутов и сильного союзника их клан начнёт разваливаться уже в очень скоро.

— У них остаются собственные каналы?

— Они по-прежнему работают с наркотрафиком из Калабрии, и в этом Рицци всегда были сильны. Однако сейчас их пережали со всех сторон, поэтому даже эти каналы начали давать сбои. Они хитры и живучи, как крысы, но без свежих союзников им не выбраться. Несколько мелких семей на юге ещё поддерживают их из-за старых обязательств, однако без вашей рекомендации или покровительства кого-то из наших союзников ни один серьёзный клан не станет с ними разговаривать.

Данте ненадолго задумался. Семья Альери была обязана ему своим существованием. Несколько лет назад клан оказался на грани уничтожения из-за междоусобной войны, и именно Данте тогда привёл людей Моретти на их сторону, обеспечил защиту, перекрыл каналы врагам и помог сохранить территории. С тех пор Альери находились в неоплатном долгу не только перед семьёй Моретти, но и перед ним лично.

— Значит, Альери, — задумчиво произнёс Данте. — Свяжись с их капо и передай, что Моретти хочет личной встречи с доном. Организуй всё в течение недели и проследи, чтобы никто не узнал о теме разговора.

— Будет сделано, синьор.

— И не ослабляйте давление на Рицци, пока я не прикажу. Они должны окончательно понять, что самостоятельно из этого положения уже не выберутся. Когда Альери сделают своё предложение, оно должно показаться им единственным спасением.

— Я понял.

Данте не собирался открыто угрожать Марко или требовать, чтобы тот исчез из жизни Бьянки. Его Бьянки. Подобный поступок лишь показал бы, что он воспринимает мальчишку всерьёз, а Данте не хотел доставлять ему такого удовольствия. Гораздо разумнее было заставить обстоятельства сделать всё за него, чтобы Марко сам отказался от Бьянки.

Встреча состоялась через неделю в закрытом ресторане на окраине Палермо. Заведение в тот вечер не принимало обычных посетителей, а люди обеих семей остались снаружи, поэтому разговору никто не мог помешать. Данте сидел напротив старого дона Джакомо Альери — седого, но всё ещё крепкого мужчины с цепким взглядом, который за долгие годы привык замечать скрытые мотивы собеседников.

— Синьор Моретти, — поприветствовал его Джакомо. — Как поживает ваш отец? Всё ли благополучно в семье?

— Всё в порядке, дон Альери, — ответил Данте.

— Я слышал, что вы собираетесь жениться, — старик одобрительно улыбнулся. — Поздравляю. Семья это самое важное, потому что именно на ней держится всё остальное.

— Благодарю вас, — сдержанно ответил Данте. — Как поживает ваша семья? Как дочери?

— Дочери выросли, и теперь пришло время думать об их будущем, — вздохнул Джакомо. — Пора выдавать их замуж, хотя отцу всегда кажется, что для этого ещё слишком рано. Если бы Моретти не помогли нам тогда, возможно, сегодня выдавать замуж было бы уже некого. Теперь мне хочется дождаться внуков и успеть понянчиться с ними, пока ещё остаются силы.

Данте едва заметно усмехнулся, после чего взял стакан и сделал небольшой глоток.

— Вы всегда можете рассчитывать на помощь семьи Моретти.

— Я помню об этом и ценю всё, что вы для нас сделали.

Данте поставил стакан на стол и посмотрел на старика уже без улыбки.

— Я попросил вас о встрече не только ради дружеского разговора, дон Альери. Вы до сих пор не вернули мне долг.

Джакомо напрягся, однако почти сразу кивнул.

— Я помню об этом, синьор Моретти, и готов его вернуть. Без вас моего клана уже не существовало бы, поэтому скажите, что вам нужно.

— У меня есть предложение, которое позволит вам вернуть долг и одновременно укрепить положение собственной семьи. Рицци задыхаются. Им необходимы новые поставки, выход на восточное побережье и защита более влиятельного клана. Вы вступите с ними в союз, предоставите доступ к своим маршрутам и поможете восстановить связи. Взамен Альери получат контроль над частью их каналов и долю от всей прибыли, проходящей через ваши территории.

Джакомо удивлённо приподнял брови, но не перебил его.

— Семья Моретти, в свою очередь, закроет глаза на ваше расширение на запад и обеспечит вам защиту, — продолжил Данте. — Кроме того, вы получите доступ к нашим портам в Трапани без пошлин, о чём просили в течение последних нескольких лет. Таким образом, Рицци сохранят свой клан, Альери расширят влияние, а Моретти приобретут ещё одного надёжного союзника. Все останутся в выигрыше.

— Это щедрое предложение, но я не понимаю, зачем Моретти понадобилось спасать Рицци, — осторожно заметил Джакомо.

— Я не спасаю Рицци, — холодно ответил Данте. — Я помогаю вам вернуть долг, а заодно решаю собственные вопросы.

Он покрутил стакан в руках, наблюдая за тем, как янтарная жидкость медленно стекает по стеклу.

— Самое важное условие состоит в том, что ваш союз с Рицци должен быть скреплён браком. Одна из ваших дочерей выйдет замуж за сына Рицци. Только в этом случае союз станет достаточно прочным и обе семьи будут уверены, что ни одна из сторон не отступит при первых трудностях.

Джакомо некоторое время молчал, обдумывая услышанное и внимательно изучали лицо Данте.

— Вы предлагаете мне отдать дочь наследнику семьи, которая находится на грани краха?

— Я предлагаю сделать её женой будущего главы клана, который после заключения этого союза перестанет находиться на грани краха. Вы получите часть их маршрутов, прибыль и защиту Моретти, поэтому семья вашей дочери ни в чём не будет нуждаться. Более выгодного брака для неё сейчас не предложит никто.

— При условии, что Рицци согласятся на ваши требования.

— Они согласятся, потому что выбора у них не останется. Сначала вы предложите им доступ к восточному побережью, а затем назовёте условие, до объявления официальной помолвки они не получат ни одного нового маршрута. Как только семьи придут к соглашению, вы откроете им первые поставки, а после заключения брака получите доступ к нашим портам в Трапани и покровительство на западном побережье.

— Вы всё предусмотрели, — негромко произнёс Джакомо.

— Именно поэтому мы сейчас сидим здесь.

— Но зачем лично вам нужен этот брак?

Данте поднял на него тяжёлый взгляд, давая понять, что вопрос останется без ответа.

— Вы согласны на мои условия, дон Альери?

Старик ещё некоторое время размышлял, однако выгода предложения была слишком очевидной, чтобы от неё отказаться. Марко Рицци являлся наследником и однажды должен был возглавить клан, а благодаря покровительству Моретти этот клан снова мог стать влиятельным. Кроме того, Джакомо наконец получал доступ к западному побережью и портам, которого добивался несколько лет.

— Я согласен, синьор Моретти.

— Тогда завтра же свяжитесь с главой семьи Рицци. Не упоминайте о нашей встрече и позвольте ему поверить, что это вы решили протянуть руку помощи. Они должны сами попросить о союзе, потому что в таком случае им будет сложнее отказаться от вашего условия.

Джакомо поднял бокал, окончательно принимая условия сделки.

— За выгодное сотрудничество.

— За выгодное сотрудничество, — повторил Данте и коснулся своим бокалом его бокала.

Покидая ресторан, он уже знал, что план сработает. Он не просто предложил Альери союз с Рицци, а сначала собственными руками создал положение, в котором обе семьи будут вынуждены принять его условия.

Одно упоминание Рицци приводило Данте в бешенство. Ему было плевать, кто он и насколько серьёзными были их отношения.

Он привык получать всё, чего хотел, и никогда не задумывался о том, согласны ли с его решениями остальные, а сейчас он хотел Бьянку. Если Данте что-то выбирал, он просто забирал это, а затем устранял всё, что стояло на пути. Бьянка могла сопротивляться, ненавидеть его и продолжать цепляться за Марко, но это ничего не меняло. Данте уже решил, какой будет её жизнь, и собирался заставить всех остальных подчиниться этому решению. Бьянка одновременно злила и дико возбуждала его, а её дерзость только усиливала желание подчинить её себе. Он не пытался разобраться в том, почему она так засела в его голове, он просто хотел её, а значит, так и будет.

Глава 3

Недели шли, но ничего не менялось. Постепенно жизнь Бьянки сузилась до нескольких привычных маршрутов: университет, дом и редкие встречи с подругами, на которые отец отпускал её только под тщательным присмотром охраны. Она больше не могла внезапно изменить планы, зайти после лекций в книжный магазин или прогуляться по городу, потому что о каждом её шаге немедленно становилось известно. Бьянка ненавидела это ощущение постоянного контроля, но никакие ссоры с отцом не помогали вернуть прежнюю свободу.

Каждое утро, когда она выходила из дома, у ворот её уже ждала чёрная машина с охранниками Антонио. Однако довольно скоро Бьянка заметила, что, помимо них, за ней следят ещё несколько человек. Она видела одни и те же лица возле университета, на противоположной стороне улицы и рядом с кафе, в котором иногда встречалась с подругами. Сначала она пыталась убедить себя, что это всего лишь совпадение, но однажды после лекций специально вышла через другой корпус и неожиданно свернула в небольшой книжный магазин. Не прошло и нескольких минут, как один из мужчин появился возле витрины, делая вид, что рассматривает выставленные книги.

После этого Бьянка окончательно поняла, что ошибиться не могла. Это были не люди её отца, потому что охранники Антонио всегда находились рядом и не пытались скрываться. Те, другие, держались на расстоянии, но не выпускали её из виду, она знала, кому они принадлежали: Данте приставил собственных людей, чтобы следить за ней и контролировать каждый её шаг ещё до свадьбы.

Даже редкие встречи с подругами перестали приносить удовольствие. Охранники занимали соседний столик, а люди Данте оставались в машине через дорогу, поэтому Бьянка не могла забыть об их присутствии ни на минуту. Подруги сначала пытались шутить о том, что её охраняют словно дочь президента, но со временем и они начали чувствовать себя неловко, осторожнее выбирали слова и всё чаще поглядывали в сторону молчаливых мужчин. Бьянка делала вид, что её это не беспокоит, хотя внутри постепенно накапливалась злость, которой она не могла найти выхода.

Сам Данте тоже всё чаще появлялся в доме Беллини. Иногда он приезжал для разговора с её отцом, иногда оставался на ужин, а порой Бьянке казалось, что ему вообще не нужна причина, чтобы войти в их дом. Она научилась узнавать о его появлении ещё до того, как видела его: по автомобилю у крыльца, низкому голосу, доносившемуся из кабинета Антонио, и знакомому запаху одеколона, который сохранялся в комнатах даже после его ухода.

Каждый раз, когда Бьянка проходила мимо, Данте провожал её жадным взглядом, медленно скользившим по её лицу и телу, будто она уже принадлежала ему. Поначалу она старалась не реагировать, не смотреть в его сторону и проходить мимо с таким видом, словно его вообще не существовало, но Данте словно намеренно испытывал её выдержку. Он всё чаще сокращал расстояние между ними, подходил ближе или задерживался в дверном проёме, когда она хотела пройти.

Однажды Бьянка остановилась перед ним в коридоре и холодно потребовала освободить дорогу. Данте молча отступил лишь на полшага, оставив ей ровно столько места, чтобы она могла протиснуться мимо. Она могла развернуться и уйти, но не собиралась доставлять ему такое удовольствие, Бьянка прошла вплотную к нему, стараясь не прикоснуться, Данте не сделал ничего, чтобы удержать её, но его взгляд оставался на ней до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.

С каждым днём Бьянке всё сильнее казалось, что он намеренно проверяет, насколько близко может подойти, прежде чем она отступит. Это раздражало её, заставляло постоянно быть настороже.

Однажды она решила заняться подготовкой к экзамену и устроилась в саду, надеясь, что хотя бы там её оставят в покое. До экзамена оставалось всего несколько дней, а она почти ничего не успевала: дома постоянно кто-то появлялся, отец вызывал её для очередного разговора о предстоящей свадьбе, а мысли о Марко мешали сосредоточиться даже в тишине. Она устроилась на скамейке в тени деревьев и разложила рядом учебники и конспекты, принялась перелистывать страницы и вполголоса повторять даты, имена авторов и названия старинных манускриптов.

Несколько раз Бьянка возвращалась к одному и тому же абзацу, но смысл прочитанного всё равно ускользал, она медленно водила пальцем по строчкам, пытаясь заставить себя думать об экзамене, и поэтому не сразу заметила, что больше не одна.

Данте появился со стороны дома совершенно бесшумно. Не спрашивая разрешения, он подошёл к скамейке и сел рядом, оставив между ними непозволительно маленькое расстояние, его рука легла на спинку позади неё, почти касаясь плеча, а сам он принялся молча наблюдать за тем, как её палец скользит по строчкам конспекта.

Бьянка сделала вид, что не замечает его, и продолжила читать. Ей казалось, что, если она поднимет голову или отодвинется, Данте воспримет это как собственную победу.

— Ты мне мешаешь, — наконец произнесла она, не отрывая взгляда от страницы.

— Я ещё ничего не сделал.

— Твоё присутствие особенно раздражает.

Его взгляд медленно скользнул по её обнажённым ногам, и Бьянка сразу почувствовала это, хотя продолжала смотреть в конспект, по коже пробежали мурашки, а внутри появилось напряжение, которое она тут же попыталась объяснить злостью.

— Мне не нравится твоё платье, — сказал Данте.

Бьянка всё-таки подняла голову.

— Какая трагедия, и чем же оно тебя не устраивает?

— Оно слишком короткое. Больше его не надевай.

— Тебе не нравится? Отлично, тогда буду носить его чаще.

Не отводя от него взгляда, она взялась за край подола и демонстративно потянула его выше.

— Хотя, знаешь, мне кажется, такая длина была бы лучше. Пожалуй, надо его ещё немного укоротить.

Бьянка медленно приподняла ткань почти до середины бедра, делая вид, будто действительно оценивает будущую длину. Она хотела разозлить его и доказать, что он не вправе указывать ей, как одеваться, однако выражение лица Данте заставило её пальцы на мгновение замереть. Его глаза потемнели, взгляд стал тяжёлым и опасным, а от прежней расслабленности не осталось и следа.