Без права выбора

Ан Ми

Без права выбора

Глава 1

Данте Моретти стоял у окна кабинета и смотрел во двор. Холодный, ледяной взгляд серых глаз скользил по аккуратным газонам и оливковым деревьям, но не замечал ничего. Он взъерошил темные волосы и провел рукой по острому, словно выточенному из камня подбородку, его мысли были далеко.

Канал поставок из Марокко снова заблокирован. Таможня в Палермо взяла паузу: кто-то не доплатил, кого-то не предупредил. Три партии необработанных камней зависли в порту, а вместе с ними и оружие, которое шло тем же маршрутом. Наркотиками Моретти принципиально не занимались. Нужно встретиться с капитанами в четверг, пересмотреть маршруты через Калабрию. Кто-то сдал координаты. Возможно, свои.

Данте прокручивал в голове схемы, варианты, риски. Каждое решение нужно было просчитать на три хода вперёд. Кто выиграет. Кто предаст. Кто заплатит.

Его массивная спина почти полностью закрывала собой оконный проём.

Рубашка сидела на нём безупречно, подчёркивала массивную фигуру. Никаких украшений, никаких колец, никаких татуировок на шее или кистях — он презирал эту мафиозную пошлость. Только гладкий платиновый «Патек Филипп» на левом запястье.

Ему было двадцать восемь. В его возрасте отец уже командовал тремя семьями на западе острова, Данте пока командовал портами, маршрутами, оружейными потоками,но все знали: пройдёт ещё пара лет, и Витторио Моретти отойдёт в тень, а его место займёт старший сын.

— Данте.

Голос отца вернул его в реальность.

Витторио Моретти зашел в кабинет. Он выглядел намного моложе своего возраста, был таким же высоким, как его сыновья, с острыми чертами лица и мощной фигурой. Он вошёл, слегка прихрамывая и опираясь на трость, которую ненавидел. Хромота осталась после перестрелки, изменившей жизнь их семьи навсегда , пуля задела бедренную артерию, ногу удалось спасти, но полностью восстановиться Витторио так и не смог.

— Садись.

Данте сел в кресло напротив и начал говорить, не дожидаясь вопросов:

— Канал из Марокко встал. Таможня в Палермо заблокировала три контейнера под предлогом проверки. Я отправил Руджеро разобраться, но он молчит уже шесть часов. Это не просто задержка, кто-то сдал координаты.

— Сын, послушай. Ты еще успеешь рассказать мне о делах.

Данте посмотрел на него ледяными глазами.

— Тебе двадцать восемь, — сказал Витторио без предисловий. — Ты знаешь, что клану нужны наследники.

— Я знаю, отец.

— Дела идут очень хорошо. — Витторио потёр перстень. — Порты, оружие, камни, строительство. С каждым годом у нас всё больше людей и территорий. Однажды всё это нужно будет кому-то передать.

— У тебя есть я и Матео.

— Матео — мальчишка. — Голос отца стал жестче. — Я не хочу, чтобы он нёс этот груз раньше времени. Ему восемнадцать, а ты… ты уже мужчина.

Данте ненавидел эту тему. Брак его не интересовал. Женщин в его жизни всегда было достаточно, и ни одна не задерживалась надолго. Красивые, разные, всегда доступные, они появлялись тогда, когда были ему нужны, и исчезали, не оставляя после себя ничего. Данте это полностью устраивало, он не искал близости, не нуждался в постоянстве.

Брак для него означал совсем другое. Жена, дети, семья, к которой неизбежно привязываешься и которая становится твоей уязвимостью. Данте слишком хорошо знал, что значит иметь людей, которых боишься потерять, поэтому добровольно делать себя уязвимым не собирался. Он прекрасно понимал, что женитьба неизбежна. Он был старшим сыном Моретти и будущим главой семьи, а значит, однажды должен был жениться и продолжить род, Данте никогда не собирался отказываться от своего долга. Он просто не видел причин делать это раньше, чем станет действительно необходимо.

Поэтому последние несколько лет он оттягивал этот момент. Каждый раз, когда Витторио заводил разговор о женитьбе, Данте находил новую причину подождать и снова уходил в работу, где всё было гораздо проще: там существовали правила, расчёт и контроль. Витторио давил все сильнее и все чаще.

— Ты слышишь? Данте? — голос отца выбил его из мыслей.

Тут дверь открылась.

— Простите, что без стука, — в кабинет влетел Матео.

Младший брат был полной противоположностью Данте. Кудрявый, с живыми карими глазами, как у матери, и вечной улыбкой на губах. Весь в мать — так говорил отец, тот же свет, та же теплота.

— Что за сбор? — Матео перевел взгляд с отца на брата. — Опять говорите о наследниках? Я слышал из коридора.

— Уши есть, мозгов нет, — буркнул Витторио, но без злости.

Данте хотел продолжить говорить о делах, доложить отцу, но Матео перебил его :

— Данте, может, я возьму часть дел на себя? Ты вечно в разъездах. Я могу следить за портами мне уже восемнадцать.

Данте повернулся к нему. Холодные серые глаза встретились с его карими.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу подвергать тебя опасности. Я старше, значит, и риска на мне больше. Когда придёт твоё время, возьмёшь часть дел на себя. Не раньше. Ты ещё не готов, Матео.

Витторио согласно кивнул.

Матео закатил глаза, но спорить не стал. Он давно знал: если Данте сказал «нет», переубедить его практически невозможно.

— Ладно, — вздохнул он. — Пойду собираться. Выезжаем через полчаса?

— Через полчаса, — подтвердил Витторио.

Матео уже направился к двери, но на полпути обернулся.

— Знаешь, брат, тебе бы улыбаться иногда. А то девушки пугаются.

— Мне нужно, чтобы они пугались.

Он усмехнулся и вышел из кабинета.

Витторио ещё несколько секунд смотрел на закрывшуюся за ним дверь.

— Он так сильно на неё похож.

Данте промолчал. Витторио шумно выдохнул и опустил взгляд на трость, лежавшую поперёк его коленей. На несколько мгновений в кабинете стало совсем тихо, о матери они почти не говорили. Даже спустя десять лет её отсутствие оставалось тем, к чему никто из них так и не привык.

Первым молчание нарушил Витторио.

— Сегодня мы отмечаем соглашение с Беллини. Ты знаешь, насколько оно для нас важно.

— Я знаю условия. Я их готовил.

— Тогда знаешь и то, что одного соглашения мне недостаточно.

Данте посмотрел на отца.

— У Антонио Беллини три дочери. Все молодые, незамужние. Брак с одной из них превратил бы деловое соглашение в настоящий союз двух семей.

Данте ничего не ответил, и Витторио продолжил:

— Беллини не ровня нам по влиянию, но они контролируют несколько портов на северном побережье и имеют связи, которых нет у нас. Через их территории проходят маршруты, которые мы давно хотим взять под контроль. Нам выгодно иметь их рядом, а не однажды обнаружить на стороне конкурентов. Сегодня мы подписываем бумаги, но ты прекрасно знаешь цену бумаг. Их можно разорвать, условия можно пересмотреть, а родство разорвать гораздо сложнее.

Он немного помолчал.

— И Антонио это понимает не хуже меня. Для Беллини союз с Моретти ещё выгоднее, они уже не первый раз дают понять, что хотели бы породниться с нашей семьёй.

Данте откинулся на спинку кресла. Теперь он окончательно понял, к чему отец вёл весь этот разговор. И, как бы ему ни хотелось это признавать, Витторио был прав. Беллини не были самой влиятельной семьёй Сицилии, но их положение, порты и связи делали этот союз слишком выгодным, чтобы просто от него отказаться.

— Значит, сегодняшний ужин не только ради соглашения.

— Ради соглашения, — спокойно ответил Витторио. — Просто я предлагаю тебе посмотреть немного дальше.

Данте усмехнулся без особого веселья.

— Ты уже и жену мне выбрал?

— Нет. Выбирать будешь ты, я лишь предлагаю посмотреть на дочерей Беллини, а не женится.

Витторио выдержал небольшую паузу.

— Мы с твоей матерью тоже вступили в договорной брак. Ты знаешь как мы были счастливы.

Данте перевёл взгляд на отца. Вот теперь спорить было сложнее.

— Ты знаешь, что рано или поздно это всё равно придётся сделать, — тихо добавил Витторио.

— Знаю.

Данте несколько секунд молчал, а затем коротко кивнул.

— Хорошо. Я посмотрю на них.

В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился Матео, уже переодевшийся в серый костюм, Витторио перевёл взгляд на младшего сына.

— Матео, может, ты раньше брата порадуешь меня наследниками? Тоже присмотрись к дочерям Беллини.

Матео рассмеялся.

— Отец, мне восемнадцать.

— В твоём возрасте я уже нянчил Данте.

— В твоём возрасте были другие времена.

Витторио усмехнулся и поднялся из кресла, опираясь на трость. Данте каждый раз было неприятно это видеть. Когда-то отец выходил на ринг и отправлял соперников в нокаут, а теперь не мог нормально ходить без опоры.

— Беллини не повезло, — произнёс Витторио, посмотрев на сыновей. — У Антонио три дочери, а мне Господь дал двух сыновей, которые однажды продолжат род Моретти. Я горжусь вами, а теперь едем.

Вилла Беллини располагалась на холме с видом на море. Старинное поместье утопало в оливковых рощах и кипарисах, а за ними до самого горизонта тянулась тёмно-синяя полоса Средиземного моря. Четыре чёрных «Мерседеса» Моретти остановились перед массивными дубовыми дверями.

Беллини заметно уступали Моретти по влиянию и возможностям, однако связи Антонио позволяли решать вопросы там, где даже фамилия Моретти не всегда открывала нужные двери. Для Данте этого было достаточно, чтобы понимать интерес отца к союзу, Моретти получали удобного и предсказуемого партнёра, Беллини же родство с одной из самых влиятельных семей Сицилии поднимало на совершенно другой уровень.

Поэтому встречали их соответственно.

Антонио Беллини ждал гостей на пороге, он тепло поприветствовал Витторио, пожал руку Данте, затем Матео. Рядом с ним стояла синьора Беллини, стройная женщина с темными волосами и острыми чертами лица, а чуть позади родителей стояли две дочери.

Первой Данте заметил Элену. Ей было восемнадцать. Тёмные волосы чуть ниже плеч, карие глаза, пухлые губы, большая грудь, хорошие формы. Красивая, но совершенно обычная, подумал Данте, когда она протянула ему руку. Он вежливо поприветствовал её, а Элена улыбнулась и задержала на нём взгляд, слегка закусив нижнюю губу. Намёк был настолько очевидным, что Данте заметил его сразу, но никакой особой реакции это не вызвало, он слишком привык к женскому вниманию.

Франческе было девятнадцать. Она оказалась чуть ниже сестры, стройной, с тёмными, почти чёрными глазами и коротко остриженными волосами.

— Очень приятно познакомиться, синьор Моретти, — произнесла она с загадочной улыбкой.

Данте лишь кивнул.

Короткие волосы ему не нравились, настолько, что ещё до того, как Франческа закончила фразу, он уже представил её своей женой и не испытал ничего, кроме раздражения. Данте любил длинные женские волосы, любил наматывать их на кулак, когда трахал, держать, тянуть, чувствовать, как женщина выгибается под ним, а с Франческой это было бы невозможно.

Ужин затянулся. Стол ломился от еды, одно блюдо сменяло другое, вино постоянно доливали в бокалы, Антонио почти без остановки говорил о делах, поставках и новом соглашении, Витторио слушал, кивал, изредка вставляя короткие замечания. Постепенно разговор перешёл к логистике: какие порты будут использовать Моретти, какой процент получат Беллини за транзит через принадлежащие им отели и как изменятся маршруты после заключения соглашения.

— Трапани — это ключ, — говорил Антонио. — Если мы объединим потоки через ваши маршруты и наши гостиницы на побережье, то закроем всю западную Сицилию. Никто не пройдёт без нашего ведома.

Витторио одобрительно кивнул.

Данте почти не участвовал в разговоре, хотя слушал внимательно. Цифры, проценты и условия он запоминал автоматически, мысленно уже перекраивая существующие маршруты. Отели Беллини давали им удобный коридор для транзита оружия и других грузов. Часть путей, которые раньше приходилось вести через Калабрию, теперь можно было сократить, а это экономило дни и большие деньги. Именно поэтому Беллини были им нужны.

Элена и Франческа сидели напротив и старались привлечь его внимание. Очень старались, Элена то и дело поправляла волосы, а когда тянулась через стол за вином, намеренно наклонялась ниже, открывая Данте вид на глубокое декольте. Франческа выбрала другую тактику и почти не замолкала.

— Я прекрасно готовлю, — щебетала Франческа, не сводя с Данте глаз. — Играю на фортепиано, знаю три языка, умею принимать гостей и вести дом. Мой муж будет ни в чем будет нуждаться.

Данте слушал её вполуха, взгляд снова задержался на коротких волосах. Нет, это перечёркивало всё, она могла обладать десятком достоинств, но Данте слишком любил длинные женские волосы, чтобы представить рядом с собой жену с такой стрижкой.

Элена, напротив, не пыталась изображать идеальную будущую супругу. Она откровенно рассматривала Данте и явно давала понять, чего хочет.

— По-моему, мужчине нужно немного другое, Франческа, — произнесла она, лениво вращая бокал. — Готовить может прислуга, а вот доставлять мужчине удовольствие должна его женщина.

Она посмотрела прямо на Данте.

Он впервые за вечер усмехнулся и слегка приподнял бокал в её сторону. По крайней мере, Элена была откровенна.

Антонио неловко кашлянул, а синьора Беллини бросила на дочь предупреждающий взгляд.

Через некоторое время Данте потянулся за пиджаком, оставленным на спинке соседнего стула. Обычно он почти не курил, иногда мог неделями не вспоминать о сигаретах, но пачка всегда лежала в кармане, и после затянувшегося ужина ему неожиданно захотелось выйти на воздух.

Элена поднялась практически одновременно с ним и будто случайно столкнулась с Данте, прижавшись пышной грудью к его руке. Он почувствовал её духи, тяжёлые, приторно-сладкие, и едва заметно поморщился.

Отвратительно.

— Ой, простите, синьор Моретти, — проворковала она, однако отстраняться не спешила.

Данте сам сделал шаг назад.

Элена была красивой, сексуальной и совершенно очевидно хотела его. В другой ситуации этого, возможно, оказалось бы достаточно на одну ночь, но сейчас её навязчивость начинала раздражать почти так же сильно, как эти чёртовы духи.

Вернувшись за стол Данте поймал взгляд отца. Витторио едва заметно кивнул в сторону девушек, словно без слов спрашивая его мнение, а затем повернулся к Антонио.

— У вас красивые дочери.

— Спасибо. — Антонио довольно улыбнулся. — Но у нас есть ещё старшая, Бьянка. Извините, что она сегодня не вышла к ужину. — Он промокнул губы салфеткой. — Плохо себя чувствует, но она очень хотела быть здесь.

— Ничего, — спокойно ответил Витторио. — Познакомимся в другой раз.

— Синьор Моретти, для меня большая честь принимать вас в этом доме. Моя семья и всё, что ей принадлежит, к вашим услугам.

Антонио поднял бокал, остальные последовали его примеру.

Данте давно привык к подобному отношению. Он почти не замечал, как Антонио старался угодить Витторио, как внимательно следил за его реакцией и ловил каждое слово. Фамилия Моретти открывала двери задолго до того, как Данте успевал к ним подойти. На западе Сицилии мало кто мог сравниться с их семьёй по влиянию, и Беллини это прекрасно понимали.

Телефон в кармане коротко завибрировал.

Данте достал его и посмотрел на экран.

Руджеро.

«Проблема на границе. Водителя задержали».

Чёрт.

Он быстро перечитал сообщение. Несколько минут промедления ничего не изменят, но обсуждать подобные вещи за столом Беллини Данте не собирался.

Он поднялся.

— Прошу меня извинить. Мне нужно выйти. Срочное дело.

Все Беллини встали, выказывая Данте свое почтение, даже Антонио приподнялся с места, хотя Данте уже отвернулся.

Он вышел на террасу и набрал Руджеро. Говорил недолго, сухо, отрывистыми фразами:

— Позвони начальнику таможни. Скажи, что я жду его звонка через десять минут. Если груз не выпустят, я приеду сам. И тогда проблемы будут уже не у нас.

Руджеро понял. Руджеро всегда понимал.

Данте убрал телефон и прошёл в сад, подальше от света, музыки и бесконечных улыбок. Достал сигарету, закурил. Сицилийская ночь была тёплой, в воздухе смешивались запахи жасмина и моря. Он медленно выдохнул дым и почувствовал, как впервые за весь вечер расслабились плечи.

В этот момент на втором этаже что-то привлекло его внимание.

Данте поднял голову и заметил движение у одного из окон. Он мгновенно насторожился, рука привычно потянулась к пистолету, который всегда был при нём, но уже через секунду понял, что опасности нет.

Из окна выбиралась девушка.

Тонкая фигура осторожно перекинула через подоконник одну ногу, затем вторую. Она двигалась ловко и уверенно, будто проделывала это далеко не в первый раз. Спустилась на карниз, перебралась на козырёк, сняла с плеч рюкзак и бросила его вниз.

Рюкзак упал прямо к ногам Данте.

Он опустил на него взгляд, затем снова посмотрел наверх. Девушка пока его не заметила.

Данте молча наблюдал за происходящим, сделал ещё одну затяжку и медленно выдохнул дым.

Она спрыгнула с козырька, легко приземлилась на землю, распрямилась и вдруг оказалась прямо перед ним.

Их глаза встретились.

Большие, тёмные, почти чёрные, но при свете из окон в них проступал глубокий зелёный оттенок. Густые каштановые волосы доходили до лопаток и немного растрепались, несколько прядей упали на лицо. Чуть пухлые губы, тёплая оливковая кожа, никакой косметики, никаких украшений. Простой кардиган и джинсы, подчёркивающие тонкую талию и округлые бёдра.

Она была красивой, хотя ничего необычного в её красоте, на первый взгляд, не было. И всё же Данте неожиданно поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Было в ней что-то, что заставляло рассматривать её дольше, чем следовало.

Девушка, похоже, заметила это.

— Может, хватит на меня так пялиться? — спросила она с вызовом и сама оглядела его с головы до ног. — Ты вообще кто такой? И что делаешь здесь?

В голосе отчётливо слышался сицилийский акцент.

Данте не ответил. Только медленно выдохнул дым, продолжая внимательно её рассматривать.

Она прищурилась, ещё раз совершенно без смущения прошлась по нему взглядом и вдруг усмехнулась, словно наконец поняла что-то забавное.

— А, кажется, поняла, — произнесла она, присаживаясь за рассыпавшимися из рюкзака вещами. — Ты тот самый из этой семьи… как её? Моретти. Тот самый, которому сегодня будут лизать ноги все, кто собрался в этом доме.

Данте не шелохнулся.

— Ты со всеми незнакомыми людьми так разговариваешь? — тихо спросил он.

— Как хочу, так и разговариваю.

Она поднялась и закинула рюкзак на плечо.

— Я не обязана тебе кланяться.

Её взгляд не дрогнул. В больших тёмных глазах был только откровенный вызов, и почему-то это не столько раздражало Данте, сколько заставляло продолжать смотреть.

— А ты та самая Бьянка, — произнёс он, затягиваясь. — Которая заболела.

Она скрестила руки на груди.

— Да, я та самая, которая не вышла к ужину, потому что ей очень-очень плохо. — Бьянка театрально развела руками. — Вот такая я плохая.

Данте едва заметно усмехнулся. С каждой минутой становилось всё интереснее.

— Почему ты не вышла? Это неуважение, как я вижу ты вполне здорова.

Бьянка посмотрела на него так, будто он только что сказал очередную глупость.

— Да потому что мне совершенно плевать, — сказала она. — Ты ведь приехал сюда выбирать себе жену, правильно?

Бьянка усмехнулась и покачала головой, словно сама мысль об этом казалась ей абсурдной.

— Ну конечно. Именно так это и должно происходить.

Она посмотрела ему прямо в глаза и добавила:

— Я не собираюсь участвовать в этом цирке и никогда никому не позволю решать, за кого мне выходить замуж.

Она медленно прошлась по нему взглядом, снова подняла глаза к его лицу и чуть выше вскинула подбородок.

— И, судя по тому, что я вижу, я правильно сделала, что даже не спустилась к ужину. Ты совершенно не в моём вкусе.

Данте усмехнулся и слегка наклонил голову, рассматривая её ещё внимательнее. Взгляд задержался на глазах, затем скользнул к пухлым губам.

Это было почти забавно. Обычно женщины старались привлечь его внимание, а Бьянка делала всё наоборот и теперь совершенно спокойно сообщала ему в лицо, что он ей не нравится.

— Я приехал сюда по делам. — Данте сделал затяжку и медленно выдохнул дым. — Знаешь, Бьянка, — он нарочно протянул её имя, — ты слишком дерзкая и совершенно невоспитанная. Думаю, если я расскажу твоему отцу, как ты разговариваешь с его гостями, он будет не слишком доволен.

Бьянка посмотрела на него с искренним удивлением.

— Ты сейчас серьёзно? — Она рассмеялась. — Господи, взрослый мужчина угрожает пожаловаться моему отцу, потому что я говорю то, что ему не нравится. Это даже немного жалко.

Данте медленно прищурился.

— А насчёт воспитания, кстати, достаточно интересно , — продолжила она. — Выбирать себе женщину для совместной жизни, как телевизор в магазине, это, по-твоему, признак хорошего воспитания? Посмотрел, сравнил характеристики, выбрал подходящую и забрал домой.

Она окинула его насмешливым взглядом.

— Хотя, судя по тому, что ты считаешь всё это нормальным, самомнение у тебя явно намного выше интеллекта.

Данте снова затянулся, не сводя с неё глаз.

— И, кстати, для твоего же блага советую привыкнуть к тому, что не все будут перед тобой пресмыкаться. Поверь, тебе это ещё пригодится в жизни.

Она продолжала говорить, а Данте продолжал её рассматривать. В ней не было ни капли той нарочитости, которую он весь вечер наблюдал за столом и кажется, ей вообще было всё равно, какое впечатление она на него производит.

— И твоя фамилия не даёт тебе права оценивать женщину как вещь. Как товар, ты это понимаешь?

Данте усмехнулся.

— Твои сёстры, кажется, совсем так не считают.

— А, сёстры. — Бьянка закатила глаза. — Да они же просто редкостные тупицы. Одна считает, что главное женское достижение — удачно выйти замуж и больше никогда в жизни не работать, а вторая уверена, что мужчина автоматически становится интересным, если у него достаточно денег и правильная фамилия.

Данте усмехнулся.

— Так что я совершенно не удивлена, что ты им понравился. Кажется, вы прекрасно совпали интеллектуально. — Она взглянула на него с насмешкой. — А у меня, как видишь, сегодня нашлось занятие поинтереснее. Я иду к своему парню.

Данте не понял, почему именно это слово ему не понравилось. Он видел Бьянку впервые в жизни, однако мысль о том, что она сейчас идёт к другому мужчине, неожиданно вызвала раздражение.

Он сделал шаг вперёд.

Бьянка не отступила. Только вскинула подбородок ещё выше, и в этот момент одна из пуговиц кардигана не выдержала натяжения и расстегнулась. Ткань слегка разошлась, открывая глубокий вырез и тёплую смуглую кожу.

Взгляд Данте невольно опустился.

Чем дольше Данте смотрел на неё, тем сильнее менялось первое впечатление. Ещё несколько минут назад Бьянка показалась ему просто красивой девушкой, каких он встречал немало, но теперь он уже не мог отвести от неё глаз. К интересу быстро примешалось вполне определённое физическое желание, да, она была чертовски привлекательна и, кажется, прекрасно это понимала.

Она заметила его взгляд, но даже не попыталась застегнуть кардиган. Вместо этого шагнула ближе, почти вплотную. Данте уловил её запах, лёгкий, свежий, едва ощутимый. Совсем не похожий на тяжёлые сладкие духи Элены.

Данте медленно перевёл взгляд с её декольте на глаза. Дерзкая, самоуверенная и совершенно точно понимающая, насколько сильно сейчас испытывает его выдержку.

— Я скажу твоему отцу, что ты убегаешь.

Бьянка усмехнулась.

— Можешь сказать ему, что я еду к своему парню, кстати, знаешь, что мы будем делать? Мы будем трахаться всю ночь. Про это тоже можешь сказать моему отцу.